99

Священный цвет.

Это было одним из аспектов духовной энергии, испускаемой телом носителей стража, которые в свою очередь являлись вместилищем для бога. Именно цвет ауры определял божественность содержащегося в них бога, и её синева имела особое значение.

— Духовная энергия, испускаемая Вашим телом, сияет тем ярче, чем больше её выходит. Но цвет ауры зависит от уровня Вашей божественности.

Для жрецов было обычным делом читать проповеди, чтобы просветить необразованных жителей пограничья. И подобно другим своим собратьям, помощник викария продолжал попытки донести знания до Кая.

— Те, у кого самый низкий уровень божественности, излучают коричневый цвет. На чуть более высоком уровне он становится красным, затем переходит в жёлтый, а после — в благочестивый[1] белый. Помимо этого, есть ещё священный цвет, который, как мы знаем, является величайшим среди всех цветов ауры, и увидеть его — большая редкость.

— ...

— Возможно, Вы позволите мне осмотреть Ваш кумадори? — сказал помощник викария.

Кай настаивал на том, что у него нет сигила, но теперь он осознал, что даже тот искатель истины, который сам не являлся носителем стража, смог проявить дои сигил в бою с господином Олхой.

В недавней потасовке с носителями стража, Кай явно сражался с ними на равных, поэтому всем уже было ясно, что он достиг уровня, на котором должен быть в состоянии показать кумадори. Не только помощник викария, но и другие жрецы выжидающе смотрели на Кая.

Разумеется, когда Кай оказался окружён высокопоставленными жрецами, каждый носитель стража поблизости захотел узнать, что происходит.

— Кумадори? — Кай по-прежнему не хотел сотрудничать. — У меня его нет.

Он встал и сделал шаг назад, всё ещё надеясь, что сможет сбежать до того, как его схватят.

— Ты держишь нас за дураков! Это же абсурд. Пытаться скрыть... — выкрикнул один из жрецов.

— Если он у меня и есть, я никогда этого не замечал. — ответил Кай.

— Хватит нести чушь. Ты уже раскрыл свою духовную силу. — сказал другой жрец.

— Я сказал, что ничего не знаю о кумадори. Я ухожу.

Помощник викария посмотрел на других жрецов, и те окружили Кая. Кай закончил разговор. Пришло время сосредоточиться на побеге. Он знал, что бегство не избавит его от корня проблемы, но чувствовал, что лучше будет трусливо сбежать, пока они не смогли узнать о нём что-нибудь ещё.

В крайнем случае, он мог прятаться где-нибудь в столице провинции, пока не наступит день, когда барон отправится домой.

Этот жрец с его высоким титулом помощника викария не казался настолько искусным в боевых искусствах, чтобы Кай не смог с ним справиться. Он уже однажды сумел ударить его, хоть и благодаря неожиданной атаке.

Когда помощник викария увидел, что Кай готов к бою, то вздохнул и тоже принял боевую стойку. Но окружающие его жрецы были менее заинтересованы После короткого обсуждения они, кажется, и вовсе потеряли интерес.

Слух у Кая был достаточно хорош, чтобы уловить часть их разговора. Он услышал, как они говорили: «мы теряем время на простого трес сигила» и «не забывайте нашу истинную цель», а также другие непонятные ему фразы.

Аргументом, который привлёк внимание помощника викария, было: «Мы уже опаздываем». Его жреческое спокойствие исчезло, словно ему напомнили о важной встрече. Другой жрец поднял посох хакхара и проверил, всё ли в порядке с их вещами. Они игнорировали Кая, словно тот не заслуживал того, чтобы они тратили на него своё драгоценное время.

Кай вспомнил, что эти жрецы изначально, когда он пробежал мимо них в коридоре третьей резиденции, куда-то направлялись.

— К сожалению, у нас больше нет времени на Вас. Мы поговорим как-нибудь в другой раз.

Помощник викария выпрямился и затем слегка поклонился Каю.

Когда Кай пошутил, что они, видимо, решили, что ещё не готовы отправиться в подземный мир, выражение лица помощника викария смягчилось, будто он нашёл это высказывание забавным.

— Пожалуйста, не смотрите на меня так сердито. Мы оба обучаемся одним и тем же искусствами, и обмен знаниями был бы полезен нам обоим. Но сейчас я должен идти. Боюсь, что могу опоздать на встречу с графом.

Помощник викария развернулся, чтобы уйти.

Кай немного расслабился, наблюдая, как группа жрецов покидает внутренний двор замка, где проходили случайные поединки. Как только странная группа исчезла, носители стража вокруг Кая начали показывать на него и перешёптываться.

— Это же искатели истины, посещающие город.

— То есть у графа здесь жрецы, которые проводят расследование относительно пророчества?

— Ха? Они просто странствующие жрецы. Они будут проводить службы для банкета.

— Но они всё это время наблюдали за нашим боем. Как можно было не заметить?

Некоторые из них с подозрением смотрели на вход, в котором исчезли жрецы. Было ясно, что другие деревни, как и Лаг, тоже посещали искатели истины.

Это были жрецы, которых они должны были глубоко уважать, и всё же никто не был о них высокого мнения. Все будто испытывали одинаковое беспокойство, когда эти жрецы посещали их владения, желая разузнать обо всём в мельчайших подробностях.

Настороженность по отношению к странным жрецам заставила их задуматься, почему те проявили такой интерес к Каю. Когда Кай понял, что все смотрят на него, то решил, что пора уходить.

Кай шёл, стараясь выглядеть максимально непринуждённо, но каждый мог видеть, как скованно он двигался. Затем позади него раздался крик: «Эй!»

Звучало так, будто кто-то зовёт своего друга, и Кай не мог не отреагировать.

Он обернулся и увидел Ганда Йонну.

Йонне, должно быть, было около 20 лет. Здоровяк махал рукой и бежал к нему. Кай подумал, что, возможно, тот машет кому-то другому, и оглянулся, чтобы проверить.

— Я говорю с тобой, идиот. Кому, по-твоему, я махал?

— Чего ты хочешь?

— Ничего, просто... Ты же идёшь обратно на кухню, да? А я жрать хочу.

— С чего бы мне... Ах, я же за водой шёл.

Он вдруг вспомнил о задании, которое ему поручил господин Олха и ускорил шаг.

Йонна, без приглашения, пошёл рядом с ним, хвастаясь всякими неинтересными вещами, вроде своих ударов, которые якобы были настолько мощными, что никто в его деревне не мог их выдержать. Кай не хотел этого слушать, но Йонна говорил так громко, что у него не было выбора.

Из описания Йонны, деревня Ганд выглядела почти так же, как Лаг. Каю это было не интересно. Затем Йонна начал рассказывать о внешней угрозе, с которой столкнулся Ганд, — полулюдях с мехом странного цвета. Внезапно Кай заинтересовался гораздо сильнее.

На западной окраине пограничья, деревня Ганд постоянно находилась под угрозой со стороны полулюдей, известных как браганто. Они были крупнее оргов, их рога с лёгкостью пробивали валуны, а в яростном натиске они сминали человеческие армии, разрывая те, словно сухую траву.

Кай постепенно становился всё более осведомлённым о мире полулюдей. Конечно, он уже кое-что знал о браганто.

Значит, браганто создают проблемы на западе...

Он был немного взволнован, услышав, что рассказ Йонны совпадает с его собственными ограниченными знаниями.

Недалеко от северного предела, где господствовали орги, браганто были видом, достаточно сильным, чтобы сдерживать их продвижение на запад. Йонна понял, что заинтересовал Кая, и с радостью рассказал обо всех проблемах, связанных с браганто. Он, размахивая руками, страстно рассказывал о схватке, в которой рисковал потерять руку ради того, чтобы сломать рог браганто, и чуть не погиб.

Беззаботное отношение Йонны успокоило Кая. В ответ, он рассказал свою историю о том, как 1000 макак напали на его деревню и как он в одиночку прыгал с места на место, защищая всю длину оборонительной стены. Глаза Йонны загорелись, как у ребёнка, когда он услышал историю Кая. Он хлопал в ладоши, крича: «Офигеть! Офигеть!». Оказалось, слухи о битве при Лаге уже распространились так далеко, что дошли даже до Ганда.

Кай взял на кухне ещё один таз с горячей водой, а Йонна набрал столько хлеба, сколько смог унести, и тут пришло время им разойтись. Но без всякой причины здоровяк продолжил идти за Каем.

— У нас в группе есть незамужняя девушка, так что тебе лучше держаться подальше, — предупредил его Кай.

— Ну, это вряд ли оттолкнёт меня, — ответил Йонна.

Не переставая смеяться, он следовал за Каем. Но пообещал не заходить внутрь, поэтому Кай сдался и позволил ему идти за собой на протяжении всего пути.

Когда они подошли к помещению, принадлежащему Дому Молох, то обнаружили, что там по какой-то причине собралась большая толпа людей.

Это были не только гости. Среди них были слуги, работавшие в третьей резиденции, а также горничные графа, заботившиеся о Белой Госпоже. Все они друг с другом перешёптывались.

— Как такое могло произойти прямо под носом у графа Балта?..

— Какое ужасное событие.

— Если что-то случится с барышней, даже подумать страшно, что будет с нами.

У Кая, должно быть, ушёл целый токи, чтобы принести таз с горячей водой. Он поспешил туда, чувствуя, что за это время случилось что-то ужасное.

Пробираясь сквозь толпу потрясённых зрителей, Кай услышал, как кто-то окликнул его. Белая Госпожа лежала без сил у своей кровати, а лорд Олха возвышался над ней с мечом в руке, охраняя её. Он нахмурившись, крикнул своему бесполезному слуге:

— Кай! Где ты был?!

Кай невольно съёжился, держа таз с горячей водой, а лорд Олха устало покачал головой, будто только что вспомнил поручение, которое дал Каю. Кай знал, что нести таз с горячей водой целый токи — это ненормально.

Он огляделся вокруг, в поисках ответственного за его опоздание, и заметил Йонну, слившегося с толпой и пытавшегося выглядеть невинно. Впервые он действительно осознал, что создаёт проблемы.

Олха выглядел настолько злым, что, будь они в деревне, он бы тут же отправил Кая в комнату наказаний. Но сейчас у него не было времени разбираться со своим бестолковым слугой. Он кивнул в сторону кровати и приказал избавиться от вещи, лежавшей под ней, которая выглядела как проклятый предмет.

Что это за штука?

Даже такой невежественный человек, как Кай, смог более-менее понять ситуацию, когда увидел, что лежало под кроватью. Красновато-черный труп какого-то существа, похоже, был извлечён из коробки и брошен на пол спальни. Возможно, это когда-то было чьим-то питомцем. Тело принадлежало существу, которое нечасто можно было увидеть в пограничье.

Рядом с телом лежало письмо, и когда Кай осторожно развернул его рукой, то обнаружил несколько написанных кровью строк текста, выглядящего знакомо.

Хотя Каю не хватало знаний, чтобы прочитать его, он видел некоторые из этих слов на могильных камнях богов земель, и ему казалось, что они имеют неприятное значение.

— Вы можете прочитать это? — спросил он, протягивая письмо господину Олхе, но тот лишь велел избавиться от него, и Кай сунул его обратно в коробку, из которой был извлечён труп.

Прислать такое барышне, празднующей помолвку, могли только злые люди.

В этот момент Кай услышал слово, которое прошептала одна из горничных.

Джинкс[2].

Каким бы шокирующим это ни было, большая часть толпы, казалось, не слишком удивилась, что наводило на мысль, будто такие вещи не редкость, когда рядом находились большие шишки из центра. Когда Кай запечатал тело внутри коробки, то заметил тонкие нити духовной энергии, исходящие от джинкса.

Одна нить тянулась к Белой Госпоже, а другая, словно леска, вела туда, откуда принесли коробку.

Проклятие джинкса, похоже, уже было наложено на Белую Госпожу. Кай был уверен, что это какая-то форма магии.

— Быстрее! Убери это отсюда!

Магия, которая в данный момент заставляла Белую Госпожу страдать, передавалась её телу через эту нить духовной энергии. Кай решил, что надо бы перерезать её, но затем передумал и решил, что лучше найти источник этого зла. Он не понимал, почему кто-то готов был совершить подобное злодеяние, оставив при этом такие очевидные улики, но когда он найдёт виновника, то причинит ему такую боль, что тот больше никогда не сможет творить подобное.

Он беспокоился о Белой Госпоже и хотел помочь ей, но господин Олха не подпустил бы его ближе, пока в руках у него был джинкс.

— Просто уходи и избавься от этой штуки!

Кай сделал так, как ему приказали, и вышел из комнаты.

* * *

[1] Небольшое пояснение по цветам ауры. Во-первых, на японском (в вебке), самый низкий уровень — это «тёмно-красный» или «вишнёвый» (暗赤色), а не как в английском переводе — «коричневый» (brown). Но у себя в переводе оставлю «коричневый», т.к. мне, если вдруг что, так удобней будет, и также есть вероятность, что сам автор в печатной версии заменил цвет. Во-вторых, «белый цвет» характеризуется как «святой/священный цвет» (holy; 聖色), а «синий/голубой» — это «сакральный» (sacred) или «священный благородный» (聖貴色). Но поскольку «sacred» также можно переводить как «священный», а «сакральный» или «божественный» сюда, как мне кажется, не подходят (да и «священный благородный» тоже как-то не звучит), то синий цвет у меня будет «священным», а белый — «благочестивым».

[2] Джинкс (англ. Jinx) — человек или вещь, приносящие неудачу, либо сглаз как таковой. Википедия: https://ru.wikipedia.org/wiki/Джинкс . Какой именно термин был использован на японском — не знаю, т.к., похоже, этого нет в вебке.