# Прощупывание по-джентльменски

— Благословение союзу ваших двух домов. — Все посланники разных государств говорили примерно одно и то же, и смысл сводился к простому: «Поздравляем со свадьбой». В такие моменты особенно ясно ощущалось, насколько брак здесь воспринимали как союз между домами. И, конечно, одними поздравлениями никто из посланников не ограничивался. Каждый пытался прощупать положение Империи и мои намерения, а я, в свою очередь, внимательно присматривался к ним.

Для меня это стало настоящей жатвой ценных сведений. Правда, приветствовали меня всё же не сами правители этих стран, а их представители. Кого именно выбирали, зависело от государства, но обычно решающим был статус, а не дипломатические способности. Разумеется, посланников сопровождали настоящие дипломаты, однако на таком ужине, где общественное положение ставилось превыше всего, со мной встречались именно высокородные представители. Профессиональные дипломаты тем временем общались со своими зарубежными коллегами в других помещениях.

Благодаря этому реакции многих гостей было неожиданно легко читать. Похоже, настоящей головной болью был только первый собеседник.

К слову, поскольку я одновременно исполнял обязанности министра иностранных дел, мне уже доводилось иметь дело с дипломатами других стран... но они разительно отличались от нынешних гостей. В мире вроде этого, в эпоху крайней международной агрессии, дипломат рисковал собственной жизнью. По прихоти другой стороны его могли арестовать и уморить в тюрьме, а родная страна в любой момент могла заподозрить в нём перебежчика. Поэтому дипломаты были красноречивы, умели естественно и без лишнего риска выведывать сведения и обладали решимостью поставить на кон жизнь и здоровье.

Когда я встречался с ними прежде, то не осознавал этого, но теперь разница казалась ошеломляющей. По одним лишь реакциям посланников я будто смутно чувствовал положение их стран и их намерения.

Взять хотя бы Империум. Его нынешний посланник был довольно стар и, вероятно, почти не разбирался в политике. Из-за этого я совершенно не понимал, чего хочет Империум, однако по тому, что он даже не пытался сблизиться с другими посланниками, становилось ясно: раскол, способный разорвать страну на части, не оставлял им сил на внешние дела. Это подтверждалось и тем, что представители государств к востоку от гор Небесного Предела почти не общались с ним. Обычно Империум занимал там ведущую позицию, поэтому его нынешнее молчание выглядело весьма необычно.

Ликария, похоже, загнала королевства Карнаан и Самах в особенно тяжёлое положение. Теперь единственным способом выжить для них оставалось сотрудничество, но из-за тяжёлых событий прошлого отношения между королевскими домами были отвратительными. Чем больше я размышлял, стоит ли нам помогать им, тем более мучительным казался этот проклятый вопрос. Империя не могла рассчитывать на сколько-нибудь реальную компенсацию, и это неприятно. К тому же сейчас у нас всё равно не было свободных сил, чтобы противостоять Ликарии.

Королевство Даурход лежало к югу от нашего будущего врага — Рокура, а к востоку от него находилось королевство Гординьон. Оба враждовали с королевством Рокур, но свободных сил, похоже, не имели.

С Гординьоном всё было понятно: небольшая страна, со всех сторон окружённая соседями. Я хотел поддерживать с ними хорошие отношения, поэтому вёл себя дружелюбно и не собирался принуждать их к войне с королевством Рокур.

Настоящей проблемой был Даурход. Совсем недавно он потерпел тяжёлое поражение от королевства Рокур и ещё не успел оправиться. Кроме того, младшая сестра моего отца, наследного принца Жана, вышла замуж за представителя королевского дома Даурхода. Поэтому Империя поддерживала с ними дружеские отношения, и в нормальном состоянии они могли бы помочь нам ударить по королевству Рокур с двух сторон... Но поражение было слишком серьёзным: Даурход лишился немалого числа генералов и других командиров. Моего влияния едва ли хватило бы, чтобы заставить их мобилизовать войска.

Впрочем, если посмотреть на сроки, не было ли всё наоборот? Королевство Рокур сокрушило Даурход прямо перед тем, как начало создавать проблемы Империи. Одержав победу с большим запасом, Рокур наверняка решил, что Империя — лёгкая добыча: мы по горло увязли в борьбе с республикой Гарфур и мятежниками, а после разгрома Даурхода начни Рокур войну с нами, ему уже не пришлось бы опасаться врага в тылу.

Я решил после свадьбы с Верой-Сильви ещё раз встретиться с посланниками королевств Бельвер и Аэри. Бельвер представлял Саломон... Интересно, нормально ли это, учитывая, что он всё это время и так находился здесь? Вместе с делегацией в качестве дипломата прибыл и Серж Рюэль де Ван-Шалонж. Скорее всего, он тоже появится на встрече. Я высоко ценил его дипломатические способности, так что, пожалуй, снова предложу ему перейти на службу Империи.

К расположенному в центре севера королевству Хисмаф я относился, пожалуй, даже с излишней осторожностью. Оно враждовало с Империумом и обладало глубокими связями с Северным континентом. Заключи мы с ним прочный союз, республику Гарфур можно было бы атаковать с севера и юга, что принесло бы нам огромную выгоду. Однако особого интереса Хисмаф не проявлял. Насколько я понял, он согласился бы сражаться против Империума, но не против республики. Кроме того, географически Хисмафу и Империи было бы трудно сотрудничать, пока мы не разберёмся с республикой...

Впрочем, до сих пор мы почти не взаимодействовали с Хисмафом, так что трудности были закономерны. По крайней мере, мы договорились впредь чаще обмениваться посланниками, а значит, надежда на развитие отношений оставалась. Во всяком случае, возможность заключить союз, способный изменить расстановку сил, я, похоже, пока не упустил.

С государствами к востоку от гор Небесного Предела я почти не общался: лишь слегка прощупывал почву и сворачивал разговор. Но даже этого хватило, чтобы ощутить падение влияния Империума. Сейчас представлялось отличное окно возможностей для его ослабления, однако вся ситуация почему-то вызывала дурное предчувствие. Будто затишье перед бурей.

Противостоявшие Империуму королевства — Пульбуншберг, Меззан и Лимбтадт — активно искали возможности поговорить со мной. Вероятно, они хотели предложить воспользоваться моментом и напасть на Империум. Но сейчас у Империи не было ни политического веса, ни боевых возможностей для такого шага. Мы лишь договорились в дальнейшем обмениваться дипломатами.

А вот посланник великого герцогства Фикма пожелал поговорить со мной с глазу на глаз. Похоже, он не хотел выступать при представителях других стран, особенно Империума. Я не знал, чего он добивается, но Фикма многие годы поддерживала тесные связи с Империумом. Решив использовать это как шанс глубже разведать положение дел в Империуме, я согласился встретиться с ним в отдельной комнате поздней ночью или на рассвете. После банкета мне предстояло совещание с герцогом Уорреном и остальными, а уже затем — эта беседа. Правда, всё могло оказаться ловушкой или попыткой убийства, поэтому следовало привести в готовность императорскую гвардию и шпионов. Похоже, поспать сегодня мне совсем не удастся...

Оставались посланники трёх южных королевств и республики Гарфур. Апраада, Бенима и Рокур состояли в военном союзе, обязывавшем совместно участвовать как в наступательных, так и в оборонительных войнах. Иными словами, стоило одному из них объявить войну стране вне союза, как остальные безусловно вступали в конфликт, независимо от причин. Именно поэтому я пытался расшатать их отношения и разрушить союз. Мне удалось сбить их действия с единого ритма, но сам договор всё ещё сохранялся.

По тому, как у них шла мобилизация, было ясно: сразу после завершения моих свадебных торжеств Рокур объявит войну и втянет в неё двух союзников. Однако официально боевые действия ещё не начались. Я мог осторожно готовиться, но не имел права обращаться с посланниками трёх южных королевств как с врагами.

Пока эти представители не предпринимали ничего заметного. И именно это, если посмотреть с другой стороны, казалось странным. Война стояла на пороге, а они могли заняться множеством дел: вести агитацию против Империи, доказывать справедливость своей стороны, прощупывать посланников других стран и раскачивать имперскую знать. Но вместо этого все трое неподвижно сидели за одним столом. Неужели они настолько опасались нашей слежки?

Даже личные разговоры с ними оставляли странное впечатление. Они ограничивались официальными поздравлениями и вовсе не пытались выяснить что-то глубже. Представителями стран, готовых вот-вот стать врагами, они совершенно не выглядели — скорее откровенно отбывали номер. Правда, мне было легко направлять разговор, и по их словам и поведению я всё же узнал немного больше о трёх королевствах.

Прежде всего, основной целью королевства Рокур было полное подавление восстания имперских дворян на его территории. Но если мятежников загонят в угол и те отступят в Империю, преследовать их дальше будет невозможно. К тому же существовали подозрения, что Империя с самого начала поддерживала восстание, — отсюда неизбежность объявления войны. И всё же от посланников совершенно не исходило ощущения надвигающейся опасности.

Разумеется, такого ощущения не возникало и от представителей Бенимы и Апраады, хотя те вступят в войну вслед за Рокуром. Более того, королевство Апраада даже хотело продолжить переговоры.

А, речь о моём предложении поделить Бениму между тремя нашими странами? Это был сплошной блеф, но они до сих пор принимали его всерьёз? Причём прямо перед тем, как собирались сражаться с Империей плечом к плечу с той самой Бенимою.

В итоге все трое производили впечатление людей, которые просто хотят пережить мероприятие, не привлекая лишнего внимания. Они были опытными политиками, и я понял бы, если бы они пытались обмануть меня, заманить в ловушку или выведать сведения. Но ничего подобного не ощущалось. Их было легко сбить с равновесия и вести за собой, а выражения лиц читались без труда — словно это действительно были посланники, отправленные исключительно ради дружбы... А ведь так вполне могло и быть.

Среди гостей эти трое занимали далеко не самое высокое положение. Да, они принадлежали к королевским родам, но стояли не особенно высоко среди знати и не занимали важных постов у себя на родине.

Неужели их выбрали козлами отпущения? Наши шпионы довольно рано раскрыли происходящее, но, если бы этого не случилось, возможно, план состоял в том, чтобы они беспечно изображали дружелюбие и усыпили нашу бдительность. Не исключено даже, что самим посланникам вообще не сообщили о предстоящей войне с Империей.

Но когда я заговорил обо всём этом, они почти никак не отреагировали. Я решил, что они заранее знали о мобилизации своих стран...

Честно говоря, я ничего не понимал. Их цели были куда менее ясны, чем у наследного принца Ликарии, и это создавало проблемы само по себе. Может, вы хотя бы объединитесь и дадите мне хоть какую-нибудь зацепку? — подумал я.

Однако за спинами этих вялых посланников чрезвычайно активно действовал человек, сидевший за тем же столом...

＊＊＊

Первым чувством, которое вызвал у меня этот человек, было откровенное отвращение. Подобострастная ухмылка, сгорбленная поза, расплывшаяся фигура и кричащие украшения... Особенно выделялось огромное кольцо на указательном пальце, будто нарочно выставлявшее напоказ его богатство. Он словно сошёл с карикатуры на неверного вассала.

И всё же меня не отпускало острое ощущение: что-то здесь было не так. Но прежде чем успел собрать мысли воедино, мужчина произнёс: — Мы встречаемся впервые, Ваше Величество. Меня зовут Стефан Ферлей.

От одного его голоса по коже побежали мурашки. Это было инстинктивное отвращение — меня просто мутило от этого человека.

В прошлый раз республику Гарфур представлял другой посланник. Почему этот человек не появился на банкете после моей свадьбы с Розарией?.. Он буквально излучал ощущение, что замышляет недоброе, но, судя по всему, обладал немалой властью в республике Гарфур.

— Давно не виделись, леди Надин, — произнёс он мрачным, почти вязким голосом. От такого голоса, наверное, передёрнуло бы даже его собственную жену.

— Да, и правда давно, — ответила Надин; её голос затихал и дрожал от омерзения. Скорее всего, на её месте почти каждый почувствовал бы то же самое.

Республика Гарфур сама называла себя королевством Гарфур. Однако короля там выбирали голосованием великих аристократов, а не по наследству. Особенно примечательно, что избранному монарху не давали вообще никакой власти. Он существовал лишь для вида, тогда как законы, внешняя политика и внутренние дела решались голосованием великих аристократов. На практике это была аристократическая республика.

Поэтому соседние государства называли её республикой и не признавали королевством. Стефан Ферлей возглавлял один из великих домов, обладавших правом голоса в республике Гарфур. Говорили, что он являлся центральной фигурой фракции, выступавшей за мир с Империей и противостоявшей антиимперской партии. Но среди знати Империи его репутация была отвратительной. Его считали безжалостным дельцом и предателем, готовым продать родину ради малейшей выгоды. Вдобавок он пытался льстить имперским дворянам словно какой-нибудь купец и слыл вульгарным любителем роскошных гуляний.

Несмотря на всё это, в республике Гарфур его считали человеком, близким к Империи, и потому он якобы много раз посещал нашу страну. К несчастью, тогда я был слишком поглощён правильным исполнением роли марионетки и ни разу с ним не встретился. Зато Надин прежде видела его вместе с герцогом Уорреном и успела шепнуть мне предупреждение ещё до того, как он подошёл. По её словам, она испытывала к нему настолько сильное презрение, что сама не могла его объяснить.

— Позвольте вознести бесчисленные благословения союзу ваших двух домов, — объявил Стефан Ферлей с поклоном. Почему-то его огромное кольцо напомнило мне ещё кое о чём...

— Удивительно, что ты осмелился показаться мне на глаза. В конце концов, именно вы вероломно напали на нашу страну, — внезапно произнёс я. Честно говоря, мне хотелось поскорее закончить разговор с этим человеком.

— Что?! — услышал я рядом голос Надин. Чему она так удивилась?.. Нет, погодите, я только что сказал «мне», а не «нам»?!

— Ха-ха, приношу глубочайшие извинения. Это стало следствием того, что фракция радикалов перешла все границы, — ответил Стефан Ферлей, кланяясь так низко, что я подумал: ещё немного — и он распластается на полу. На одно короткое мгновение он коснулся огромного самоцвета в кольце.

И тут же человек передо мной показался невероятно жалким и совершенно ничтожным. Зачем я вообще трачу время на такого неотёсанного простака? Лучше не обращать на него внимания и скорее перейти к следующему гостю. Когда эти чувства начали подниматься во мне, я сосредоточил всю внутреннюю ману. Её было всего ничего — от силы капля, но стоило хоть немного отвести взгляд от мужчины, как воздействие его OOPArt ослабло.

— Вот как?.. До нас доходили слухи о тебе.

Он меня подловил! Этот тип открыто пронёс OOPArt в императорский двор чужой страны! Я уже находился в зоне его воздействия, и, если артефакт обладал способностью промывать мозги, полностью избавиться от влияния, вероятно, было невозможно.

Артефакты, оставленные древним магическим обществом, уровень развития которого намного превосходил нынешний... Их называли OOPArt. Но знать об их существовании и возможностях — одно, а избежать воздействия или противостоять ему — совсем другое. Возможно, я мог что-то сделать с помощью магии, но не хотел рисковать на глазах у стольких людей.

И всё же стоило лишь отвести от него внимание, и стало заметно легче. Пока я смотрел на него искоса, внешность воздействовала на меня слабее. Вот только от голоса укрыться было невозможно.

— Помилуйте, это всего лишь слухи!

Если бы меня прежде не учили об OOPArt, если бы Надин не предупредила меня и если бы я не столкнулся с другим предполагаемым OOPArt — Серьгой Шапелье, чья, так сказать, «рабочая часть» находилась во вставленных самоцветах, — я, вероятно, продолжил бы подыгрывать, так и не поняв, что происходит.

— Оставим это. Ты прибыл сюда представителем Гарфура, не так ли? У нас нет времени на пустые разговоры с врагами.

Даже имея все эти подсказки, я понял слишком поздно. Но нельзя сказать, что я был совершенно беззащитен. Играй, просто играй... Изображай деспотичного императора. Это всего лишь представление...

Я снова и снова повторял это про себя, надеясь, что самовнушение сработает. Конечно, я не знал, достаточно ли этого для сопротивления, но вести непринуждённую беседу сейчас точно было нельзя. Нужно было сделать хотя бы это.

— О, что вы! Моя судьба связана с теми на родине, кто желает дружбы с Империей. У нас нет общих политических целей с несчастными заблудшими душами, которые порочат вашу прекрасную державу.

Его голос вызвал во мне острую жалость. Только что я испытывал к нему физическое отвращение, а теперь видел перед собой до ужаса жалкого человека, не стоившего моего времени.

— Другая фракция, говоришь? Полагаем, наговорить можно чего угодно.

— Разумеется, я желаю как можно теснее сотрудничать с Вашим Величеством. Однако среди знати я не обладаю особенно большим влиянием.

Скорее всего, прикоснувшись к кольцу, он словно переключил канал. Первоначальное отвращение заставило меня слегка насторожиться, а последовавшее презрение притупило эту настороженность. Когда противник кажется недостойным внимания, бдительность ослабевает. Если ошибочно считать себя несравненно выше, можно из милости выдать ему всё, что он хотел услышать, словно подать пищу голодающему... Похоже, в этом и заключался замысел.

— В твоём случае это неудивительно.

Но разве такое вообще можно активировать внутри манозапечатывающего оберега? Невероятно.

— Да, и если это станет известно, то...

Судя по внутреннему устройству, манозапечатывающие обереги сами напоминали OOPArt, просто случайно пригодный для массового производства, хотя утверждать наверняка я не мог. Но строить предположения это не мешало. Вероятнее всего, они фиксировали окружающую ману на месте. Из-за этого нельзя было обычным способом представить нужный образ, подчинить себе окружающую ману и выпустить заклинание. Значит, магические инструменты наверняка подчинялись тем же принципам. Именно поэтому при императорском дворе обереги всегда оставались активными — как защита от покушений.

— Хм. Теперь ты пытаешься обезопасить себя?

Впрочем, даже в таких условиях магией можно было пользоваться, если хранить ману внутри замкнутой оболочки из материала, через который она не проходит. Говорили, что искусственный священный меч у меня на поясе был именно таким примером. Но относилось ли это к нынешнему случаю? Если магия текла от кольца к моему мозгу, манозапечатывающие обереги наверняка должны были ей мешать. Разумеется, артефакт мог использовать какую-то неизвестную мне лазейку... Однако куда вероятнее было, что магический инструмент вообще не воздействовал на меня напрямую.

— Молю о милости.

— Хорошо...

Если подумать внимательнее, сама возможность немного ослабить эффект, просто не глядя на него прямо, плохо сочеталась с мыслью о непосредственном воздействии на мозг. В таком случае зрительная информация вообще не должна была ничего менять.

— Благодарю. Сейчас далеко не вся знать Гарфура выступает против Империи — лишь горстка воинственных радикалов.

Тогда, возможно, артефакт выборочно извлекал и усиливал отдельные черты Стефана Ферлея. Сначала он подчёркивал особенности внешности и голоса, вызывавшие отвращение, а теперь делал то же с тем, что пробуждало презрение и жалость... Такой принцип работы вполне казался возможным.

— Если Ваше Величество лишь признает это, я смогу оказаться вам полезен.

— Хорошо. Мы это признаем.

Но отсюда возникали новые вопросы. Какой голос способен вызывать у всех одинаковое отвращение или жалость? Возможно ли такое вообще? С отвращением ещё можно было представить, но жалость?.. Неужели каждый человек ощущал её одинаково? Впрочем, если бы устройство OOPArt было так легко понять, он не заслуживал бы своего названия.

— Благодарю вас. — И тут человек передо мной внезапно стал мне совершенно безразличен. Он ни в малейшей степени не стоил разговора. А, он снова переключил канал?.. — Что ж, прошу меня простить, — произнёс Стефан Ферлей и быстро удалился.

Мне вовсе не хотелось окликать его. Казалось расточительством тратить на него хотя бы ещё один звук. Однако окружающие дворяне и посланники нисколько не удивились моему необычному поведению. Они следили за разговором так, словно ненавидеть Стефана Ферлея было совершенно естественно. Насколько же широким был радиус действия этого OOPArt?

Когда мужчина отошёл достаточно далеко, Надин тихо прошептала: — Простите. Кажется, со мной что-то не так.

Только тогда я наконец понял, что освободился от воздействия OOPArt. По всему телу побежали мурашки, но я был безмерно рад, что эффект не сохранялся навсегда.

— Нет, ты прекрасно сыграла. Хотя сама, вероятно, этого не понимаешь, ты очень помогла нам осознать происходящее.

Значит, напоследок он выбрал апатию? Хотел помешать погоне, подавив мой интерес к себе? Какая мерзость... Это напоминало состояние после беспробудной пьянки, когда просыпаешься в незнакомом городе. Воспоминания вроде бы сохранились, но я не мог понять, почему поступал именно так.

Ублюдок... Не смей открыто приносить OOPArt в мой императорский двор, мразь! Погодите, а что именно я только что пообещал?

Чёрт, я взял и объявил нашим противником не всю республику Гарфур, а лишь её часть!.. Теперь этот человек, оставаясь гарфурцем, мог представить себя нейтральной силой между Империей и радикалами. Умеренная фракция получила защитный буфер.

— Прекрасно... сыграла?..

Сам того не заметив, я погладил Надин по голове. Если бы я не разобрался в происходящем, он мог вытянуть из меня куда худшее обещание. Даже если считать, что это лишь радикальная фракция вышла из-под контроля, гарфурская знать всё равно вела войну против Империи. По крайней мере, нынешнее обещание не требовало менять нашу стратегию.

Однако наш разговор слышало множество дворян и иностранных посланников. Отказаться от сказанного уже было невозможно — наверняка именно поэтому он выбрал столь публичное место. Хотя обычно странно считать обещанием слова человека под гипнозом...

А, вот почему он не появился на банкете Розарии. Если бы дело ограничилось приветствием, он мало чего добился бы, а поскольку этот OOPArt сильнее всего воздействовал при первой встрече, он и берег его в тайне до нынешнего момента.

— Стража! — Как бы то ни было, чувствовал я себя отвратительно, но худшего сценария удалось избежать. При будущем примирении мы теперь могли возложить ответственность за начало боевых действий лишь на ограниченный круг людей... По крайней мере, я уже не мог преследовать умеренную фракцию Стефана Ферлея, но и уничтожать республику Гарфур в этой войне изначально не собирался. Последствия всё ещё оставались терпимыми.

— Да?! — отозвался Бальтазар, отвечая на мой зов.

Решив провести опыт, я приказал: — Следуй за тем человеком.

— Это действительно необходимо? — безразлично спросил человек, которому я доверил командование императорской гвардией... По его тону выходило, будто Стефан Ферлей не заслуживал ни времени, ни усилий, и я невольно вздохнул.

— Нет... Вероятно, уже бессмысленно.

Значит, место, где стоял Бальтазар, всё ещё попадало в радиус воздействия? И поскольку он не знал, что OOPArt влияет на него, то даже не понимал, что это впечатление было ему навязано.

— Мы немного устали. Сделаем перерыв.

Кроме того, по моим расчётам, Стефан Ферлей наверняка уже покинул императорский двор. Мне пришло в голову, что именно он мог сообщить посланникам трёх южных королевств о подготовке их стран к войне с Империей. Судя по расположению столов и времени, которое они проводили вместе, вероятность казалась очень высокой. Но в тот момент я, похоже, ещё не находился под воздействием OOPArt.

Неужели он выжидал, пока во время представления я не сосредоточусь на его внешности, и лишь тогда активировал артефакт? Нужно было всерьёз задуматься о мерах против OOPArt, но с чего вообще начинать?