# Битва за город Брогау

После того как на совещании мы определились с дальнейшими действиями, имперские войска продолжили марш и вошли в город Брогау. Солдатам дали целый день отдыха.

Правда, отдыхали только они. Нам тем временем предстояло разработать стратегию.

Новосозданный маркизат Нунвалль включал центральную часть прежнего маркизата Этрушарль — графство Этрушарль-Ченто. По этому краю протекало множество рек. Они текли с востока на запад и издавна служили естественным оборонительным рубежом против Гарфура. Кроме того, вдоль рек возникло немало городов, пользовавшихся преимуществами водных путей. Город Брогау был одним из них — и весьма процветающим.

Это был сравнительно крупный город, и его жители встретили имперские войска на удивление радушно. Мэр, дворянин, назначенный сюда местным правителем, и даже городская церковь Западной ортодоксии добровольно предоставили в наше распоряжение все принадлежавшие им здания. Горожане поступили так же и пустили под свои крыши множество солдат, дав им спокойно выспаться.

Откровенно говоря, такой приём меня удивил. Возможно, он показывал, насколько далеко разнеслась слава императора Кармина, хотя мне казалось, куда сильнее повлияло то, что мы воевали с гарфурцами. Местные жители сражались с ними испокон веков.

Как бы то ни было, благодаря столь радушной встрече штаб удалось разместить не в гостинице, а в большой палатке, разбитой посреди идеально подходящей площади. Конечно, мне было неловко из-за того, что пришлось выгнать людей, уже обосновавшихся на площади, но площадь находилась в самом центре города.

Именно там, в палатке, я принимал свежие донесения.

— Замок Ван-Песра уже оставлен. Всех стражников, подчинённых хозяину замка, перевели сюда, в город. Мы также закончили размещать остальных солдат, отступивших с передовой. Вместе с гарнизоном, изначально стоявшим здесь, их насчитывается около трёх с половиной тысяч, однако среди них много раненых.

Тимона докладывала о текущем положении дел в городе. Если прибавить более двадцати пяти тысяч солдат — мои личные силы и войска маркиза Нунвалля, — то даже после эвакуации половины горожан здесь оставалось тесно.

— Кроме того, гарнизон замка Лехсласин продолжал держаться, но только что поступило донесение: он наконец капитулировал.

Согласно первым донесениям, солдат у них почти не осталось, так что они продержались дольше, чем ожидалось.

— Подумать только, они сопротивлялись так долго. И всё же мы оставили их умирать. Мы глубоко об этом сожалеем.

Просьбы о помощи от них не поступало, но мы всё равно так и не сдвинулись с места. Разумеется, одними извинениями этого не исправить, однако я всё же считал необходимым произнести эти слова.

— Несомненно, они были рады сражаться ради Вашего Величества, — сказал Арнуль, но факт оставался неизменным: я бросил их на произвол судьбы. Более того, они и в самом деле сражались ради меня. Судя по всему, поначалу они собирались сдаться, но, получив известие о прибытии императора, решили сопротивляться до самого конца. Благодаря этому наши войска здесь получили время оправиться от изнурительного марша.

— У меня тоже есть донесение, — объявил вождь народа Атур Питер Пал, указывая на карту. — Почти все мосты в округе разрушены. Однако ниже по течению остался один каменный мост.

В эту эпоху деревянные и каменные мосты встречались примерно поровну. Однако этот край издавна был местом сражений с гарфурцами, поэтому большинство мостов здесь строили из дерева, чтобы при необходимости их можно было в любой момент снести.

А вот на окраинах империи, где мы собирались вступить в бой с противником, почти все мосты были каменными.

— С этим местом проблем быть не должно. Благодарим за службу.

Следующие донесения поступили от графа Этейк и пфальцграфа.

— Докладываю! По данным наблюдения, ближайшие вражеские силы направляются к городу Брогау! Если они продолжат марш ночью, то прибудут завтра ранним утром — или, возможно, около полудня!

— Мы пришли к тому же выводу. Кроме того, противник, по всей видимости, знает о присутствии Вашего Величества.

А, понятно. Впрочем, я и не особенно старался это скрыть. Когда мои знамёна повсюду развеваются на виду, неудивительно, что враг знает о моём присутствии.

Для врага величайшей честью было бы заполучить мою голову. Значит, почти исключено, что он проигнорирует нас и попытается обойти город. Решающее сражение состоится здесь.

— Только что пришла весть от Веры-Сильви. Похоже, она доберётся до места назначения послезавтра, — добавил я, и мы наконец приступили к составлению оборонительного плана. — С учётом этого не нанести ли нам удар здесь?

Город Брогау имел несколько продолговатую форму и был слегка вытянут с востока на запад. Со всех сторон его окружали оборонительные валы, а к северу протекала река, служившая подобием рва. Северная стена — вероятно, именно из-за рва перед ней — была лишь немного выше взрослого человека, то есть по меркам крепостных сооружений довольно низкой. Зато валы с остальных трёх сторон возвели весьма высокими.

— Мы разместим войска к северу от города и к востоку за стенами, вдоль реки. Когда Вера-Сильви применит магию выше по течению, вода на время окажется запружена. На севере отряды магов создадут пологий подъём, по которому войска смогут перебраться через вал. Тогда все наши силы атакуют противника, а затем отступят в город. Когда течение восстановится, река остановит вражескую атаку.

Я просил вассалов оценить достоинства этого плана.

— Полагаю, для внезапного нападения это разумный план, — кивнул Арнуль.

— Если мы так поступим, лучше атаковать ночью или на рассвете, — вмешался Питер Пал. — В идеале — в безлунную ночь, но стоит ли делать отсутствие луны непременным условием, решать вам.

Да, для внезапной атаки это было бы эффективнее: если в темноте не видно воды в реке, в рядах врага возникнет ещё большая неразбериха. Но вот отражение лунного света... Я мало что знал о лунных календарях и астрономии. Понадобится специалист?

— Тогда будем исходить из этого. Теперь перейдём к боевым построениям, однако мы не слишком сведущи в подобных вопросах и потому желаем услышать ваши мнения.

До сих пор вся наша стратегия держалась на успехе внезапной атаки, но, полагаясь на неё, я совершал ещё одну ошибку. Эта битва преподаст мне суровый урок. Конечно, умом я и прежде понимал эту истину, но лишь личный опыт навсегда врежет её в память.

Никто не готов к засаде хуже того, кто убеждён, что преимущество внезапности принадлежит ему самому.

＊＊＊

Наконец появились гарфурские войска численностью около тридцати тысяч человек. Над ними на ветру развевалось множество самых разных знамён.

К этому времени мы уже разрушили последний мост к северу от города и выстроили войска в боевой порядок. Вдоль северной стены стояли пять тысяч моих личных солдат, отряды магов и две тысячи нунвалльских лучников.

На левом крыле за городской стеной находились ещё пять тысяч нунвалльских лучников, а также две тысячи гарнизонных солдат, собранных в городе Брогау и его окрестностях, — всего семь тысяч.

На правом крыле стояли остальные пять тысяч моих личных солдат и две тысячи конных лучников народа Атур — ещё семь тысяч.

Наконец, у графа Этейк имелось две с половиной тысячи кавалеристов; на совещании мы решили использовать их как отдельный отряд. Им предстояло перейти по каменному мосту ниже по течению и занять позицию так, чтобы вражеский арьергард их не заметил. Затем, когда противник атакует основные силы и его ряды придут в замешательство, они нанесут внезапный удар. План опирался на навыки, благодаря которым они сумели разгромить графа Бейлор-Новея.

До наступления ночи нашим армиям оставалось лишь смотреть друг на друга. Поскольку мне тем временем было нечем заняться, я попросил мэра города Брогау и оставшихся в городе купцов, торговавших с республикой Гарфур, помочь мне опознать знамёна гарфурских войск.

По сути, Гарфур представлял собой аристократическую республику. Поэтому у него не было ни централизованной армии, ни войск, подобных моим личным силам. К тому же дворян почти ничем не ограничивали. В результате гарфурская знать выходила на поле боя в пёстрых одеждах, увешивала себя броскими украшениями и с гордостью выставляла собственные знамёна.

Всё это объяснялось тем, что для них демонстрация военной мощи своего дома была вопросом жизни и смерти. Они отчаянно стремились добиться признания со стороны парламента знати — а возможно, и самим получить в нём место.

Короче говоря, знамёна гарфурских войск можно было легко различить даже издалека. Настолько они были огромными и кричащими. Поэтому, несмотря на расстояние, я без труда видел, войска каких дворян участвовали в сражении.

Однако я не знал, какому дому принадлежит каждое знамя, и потому позвал знатоков. Полученные сведения я собирался передать пфальцграфу, чтобы затем определить соотношение фракций, участвовавших в битве.

— Ну что, пфальцграф? Что скажете?

— Пока полной картины нет, однако представителей умеренной — или, можно сказать, проимперской — фракции, похоже, нет вовсе. А из фракции, выступающей за войну, присутствуют почти все крупные дома.

Значит, сюда слетелись все ястребы войны? Тогда, возможно, утверждение Стефана Ферлея, с которым он заставил меня согласиться на банкете, всё-таки не было ложью от начала до конца: действия республики объяснялись исключительно безрассудством экстремистской — иначе говоря, провоенной — фракции.

В таком случае его целью, должно быть, было...

Стоило мне немного расслабиться и погрузиться в размышления, как Тимона окликнула меня: «Ваше Величество». Тимона ле Нен была моей главной служительницей и исполняла самые разные обязанности — от телохранительницы до секретаря. Правда, в последнее время она чаще поручала мою охрану императорской гвардии, а в свободное время действовала по собственному усмотрению. Незадолго до этого я отправил её к северной стене проверить состояние моих личных войск.

— Что случилось?

— Некоторые солдаты на валах обратили внимание на одну тревожную деталь.

В подобных случаях она снабжала меня подробными сведениями о внутреннем положении армии: на каких офицеров чаще всего жалуются, справедливо ли распределяют воду и тому подобное. Императору было легко упустить такие мелочи, поэтому её помощь была неоценима.

— Говорите.

— Некоторым солдатам показалось, что уровень воды в реке снизился. Но таких немного.

Уровень воды? Погода стояла ясная, а весна только начиналась, так что обычно вода не должна была убывать. Наоборот, из-за нынешнего таяния снегов в горах Небесного Предела река должна была едва не выходить из берегов. И пусть это мнение не пользовалось широкой поддержкой, высказал его не один человек.

— Что делает противник?

— Войскам приказано немедленно докладывать о любых замеченных переменах.

Значит, всё в порядке... Стоп. Точно ли? У меня было дурное предчувствие.

— Пфальцграф, на всякий случай позовите сюда Питера Пала и Арнуля.

— Немедленно.

На всякий случай я решил также связаться с Верой-Сильви и влил ману в Серьгу Шапелье. Этот артефакт представлял собой пару серёг, позволявших разговаривать на любом расстоянии, словно по рации, и потому был невероятно полезен. Однако имелся изъян: во время передачи расходовалась мана, а включить связь и начать разговор могла лишь одна из двух серёг.

Когда связь установилась, я спросил:

— Вера, как у вас обстановка?

— Доложи ему! — сначала донёсся голос Веры-Сильви, а затем заговорил незнакомый мужчина.

— Докладываю от имени императорской супруги! Вражеские силы захватили намеченную нами точку! Их около тысячи, и, похоже, они что-то там делают.

Проклятье. Нас провели.

В этот момент с валов поступило донесение:

— Вражеский центр пришёл в движение. Пехота отходит, а кавалерия почему-то выдвинулась вперёд.

Я опять ошибся? Неужели повторяется история с Теянаве? Нет, нет, время ещё есть! Сожалеть буду потом! Сейчас нужно сделать всё, что в моих силах!

— Вера, каков состав вражеского отряда?

— В основном кавалерия! — снова ответил мужчина. По всей видимости, Вера-Сильви решила, что сама не сможет толком доложить. Должно быть, она тоже сильно растерялась.

— Оставайтесь на связи и ждите указаний.

Я отвёл серьгу от уха и крикнул всем командирам и гонцам, находившимся в палатке:

— Противник идёт в атаку! Соберите гонцов!