Корабль летел спокойно.

В кабине управления находились Шарль и подручный, на смотровой башне расположился Анри, все остальные тихо спали. Пазу тоже завернулся в одеяло под обеденным столом в каюте и заснул, убаюканный монотонными механическими звуками, эхом разносившимися по полу.

Мальчику казалось, что прошло всего пять минут, как вдруг…

– Эй, проснись, пора на вахту! – шёпотом произнёс Луи и толкнул его ногой.

Пазу, словно в тумане, поднялся и натолкнулся на него.

– Эй, спокойнее.

Кто-то заворочался в гамаках, висящих над головой.

– Надень это, там холодно, – негромко сказал Луи, тоже надвинув на глаза капюшон и надевая толстую рубашку.

Пазу, уже одетый в мешковатую рубаху до колен, тихо вышел из каюты.

– Тебе – наверх!

Оставив Пазу с этим указанием, Луи направился к передней смотровой башне.

«Сколько же я проспал...» – на прохладном предрассветном воздухе у Пазу постепенно прояснилась голова.

Поручни, ведущие к верхней смотровой площадке, были настолько холодными, что на руки пришлось надеть перчатки.

– Принимаю вахту, – при этих словах у Пазу изо рта вырвалось облачко пара.

– Спасибо, – Анри, который до этого топтался в вороньем гнезде, быстро спустился вниз.

«И в самом деле очень холодно», – стоящий на ветру мальчик сразу продрог.

Если облачность еще больше усилится, "Бабочке-медведице" придётся лететь ниже облаков, но пока, на случай неожиданной встречи с "Голиафом" им лучше было держаться выше.

Пазу опустился на колени на смотровой площадке и закутался в рубаху, оставив открытой только голову.

Небо было спокойным.

«Где мы сейчас находимся?..»

С самого детства он мечтал побывать на Лапуте, но никогда не представлял, что его мечта сбудется таким образом.

«Интересно, что же это за остров — Лапута?»

Слова Долы, сказанные ею ранее в этот день, вспомнились ему. Теперь, когда первоначальный восторг от полёта на Лапуту утих, тревога стала понемногу одолевать любопытство по поводу того, что им ещё предстоит увидеть.

Во-первых, смогут ли они вообще безопасно добраться до Лапуты? И даже если им удастся туда попасть, никто не знает, что их там ждёт.

«...»

В этот момент на борту корабля мелькнула светлая тень.

Это была Сита. Она медленно, шаг за шагом, взбиралась по поручням. Её большая блузка с короткими рукавами развевалась на ветру. Уверенной рукой Сита дотянулась до верхнего ограждения, ухватилась за край и боком перебралась через него.

– Ах! Перепугалась! – радостно воскликнула девочка, пока Пазу пребывал в ступоре. – Как красиво!

Сита отвернулась от Пазу, глядя на море облаков в лунном свете.

– На кухне было трудно, – вдруг сказала она, оборачиваясь. – Пазу, тот дед из машинного отделения, он забавный. О тебе говорил, мол, натренирует и "сделает таким же, как он».

Сита продолжила рассказывать о «великолепном ужине, который мы провели в компании стольких людей». Однако создавалось впечатление, что она разговаривала скорее сама с собой, чем с Пазу. Мальчик лишь молча соглашался. Когда Сита замолчала, внезапно воцарилась тишина.

– Я боюсь! – воскликнула Сита, часто задышав, чем ошеломила Пазу.

Тело девочки начало дрожать. Пазу прекрасно понимал, что причиной её дрожи был не только холод. Он также испытывал сильное беспокойство.

– Залезай под рубаху, тебе станет теплее.

Пазу развернул свою большую рубаху и впустил под неё Ситу. Девочка присела на корточки у ног Пазу, стоявшего на коленях.

– Не можешь уснуть? – спросил, оглядываясь по сторонам.

– Так тепло...

Пазу чувствовал, как Сита дрожит, обнимая колени.

Сита нарушила гнетущее молчание. Словно больше не в силах держать это в себе, она вдруг заговорила.

– Пазу, мне так страшно. Если честно, я совсем не хочу лететь на Лапуту. Надеюсь, мне больше никогда не доведётся встретить «Голиафа».

– Тогда то, что ты сказала Доле...

В то же время, когда Пазу удивлённо посмотрел на Ситу, Дола, слушающая их разговор через переговорную трубу, тоже удивлённо приподнялась. Старая пиратка проснулась, когда Сита тихо выходила из капитанской каюты.

Разумеется, двое на верхней смотровой площадке не подозревали, что их подслушивают.

– Нет, свет я указала в нужном направлении.

Дола с облегчением легла в постель внизу, в капитанской каюте.

– Но... – Сита опустила лицо. – Я никогда не думала, что такое может случиться из-за заклинания, которому меня научила бабушка, когда я попаду в беду.

Летучий камень испустил неистовый яркий свет, указывая на то, чтобы робот-солдат переместился.

Пазу также отчётливо вспомнил робота-солдата, который «умер, проливая чёрные слёзы», пытаясь спасти Ситу.

– Меня научили многим другим заклинаниям. Искать вещи или вылечить болезнь... А ещё есть слова, которые никогда не следует использовать.

– Слова, которые нельзя использовать?

– Заклинание разрушения. Чтобы придать силу доброму заклинанию, нужно знать и дурные слова. Но их никогда нельзя произносить. Когда я услышала их, то так испугалась, что не могла спать. А этот камень нельзя было выносить из дома. Для него в печке был устроен тайник, и его надевали только на свадьбы. Моя мать, моя бабушка и бабушка моей бабушки делали это именно так. А лучше было бы давно его выбросить!

– Да ты что!

Пазу резко прервал её речь, которая становилась всё громче.

– Благодаря этому камню, я встретился с тобой. И даже если его выбросить, Лапута-то останется. Летательные аппараты становятся всё более совершенными, так что однажды кто-нибудь его всё равно найдёт. Я до сих пор не знаю, что делать, но если Лапута действительно такой ужасающий остров, мы не должны отдавать его таким людям, как Муска, – Пазу уверенно посмотрел на Ситу. – Кроме того, даже если сбежать сейчас, охотиться за нами будут вечно.

– Но я не хочу, чтобы из-за меня ты стал пиратом.

– А я и не собираюсь. Дола тоже это понимает. Это она только снаружи злая, внутри же она добрый человек. Когда всё закончится, я провожу тебя в долину Гондоа. Хотелось бы увидеть твой дом, яков и долину.

– Пазу…

Казалось, что тепло от слов Пазу из груди распространяется по всему телу. Мальчик, которого всё это никак не касалось, взвалил их судьбы себе на плечи.

«Больше никаких жалоб», – решила она, и лунный свет показался Сите ярче, чем прежде.

Когда из переговорной трубы перестали доноситься голоса, Дола, улыбаясь, снова уснула в тусклом свете капитанской каюты.

Над главой работали:

перевод с японского: Kalivanor, Алёна

редактор текста: Dyx, Игорь, Kalivanor