Фестиваль начался.

По сравнению с крупными городскими, этот фестиваль всего на пару тысяч человек.

Но у него была тысячелетняя история, и он мог развеять монотонность дней.

С самого утра Тсукиносе была окутана волнением.

В горах вокруг было тихо, точно затишье перед бурей, но будто кто-то просто сдерживал эмоции. Точно выражая чувства жителей, небо было голубым, а солнце светило ярко, одаривая всё теплом.

Потому сегодня будет особенно жарко.

— Братик, слишком быстро!

— Прости, прости.

Солнце уже приближалось к зениту.

Хаято и Химеко на велосипедах направлялись к храму.

Из-за волнения Хаято крутил педали быстрее, Химеко запротестовала, когда он стал отдаляться, и Хаято рассмеялся и замедлился.

На лице раскаяния не было, потому девушка лишь недовольно замычала.

Подул ветер. Зелень посевов колыхалась.

Никаких следов воздействия тайфуна, их укрепили в земле.

На небе раскинулась приятная синева.

— Уже скоро фестиваль.

— ... Да, точно, братик.

Харуки проводит лето в Тсукиносе.

Голос Хаято был полон волнения от того, что фестиваль будет немного не таким, как обычно.

Химеко с прищуром смотрела брату в спину.

Общественный центр у основания храма. Там была типичная для глуши парковка с обилием свободных мест.

Но сегодня территория была забита грузовиками, мопедами и велосипедами, там же оставили свои велосипеды Хаято и Химеко.

С горы уже доносились оживлённые голоса.

За каменными ступенями и тории перед главным храмом уже многие собрались. Но по сравнению с городом людей было не больше, чем на школьных сборах. Но столько в Тсукиносе можно встретить нечасто.

Думая об этом, Хаято и Химеко иронично улыбнулись.

Тут подошла заметившая их Харуки и помахала рукой.

— Эй, Хаято, Химе-тян!

Взволнованная, волосы собраны в хвост, а одежда слегка в грязи.

Но саму Харуки это не волновало.

— Харуки, отличная работа. Прости, что не смогли помочь с подготовкой.

— А-ха-ха, ты же ещё не восстановился. И помогать с подготовкой тоже весело.

— Вот как.

Харуки перевела взгляд на площадку.

Платформа выглядела старой, но аккуратной и ухоженной.

Рядом со сценой стоял Синта в великолепном детском костюме и макияже. Похоже он звезда на платформе.

Он нервничал, окружённый взрослыми в хаппи.

Спасённый Харуки котёнок прижался к его ногам словно слуга или телохранитель и мяукал. Он был не менее популярен, чем Синта.

— С котёнком уже всё хорошо.

— Да. Он привязался к Синте, и Саки-тян с дядей от него без ума.

— Ясно.

— ... Ага.

Хаято испытал облегчение, но голос Харуки был слегка напряжённым.

Он посмотрел на девушку и увидел много эмоций на её лице.

Собираясь что-то сказать, он протянул руку... Но вспомнил её слова у плотины, почесал голову и вздохнул.

А потом увидел задумчивую Химеко.

— Химеко?

— Что-то в наряде Синты меня смущает... Где-то я его видела...

— Мурао-сан носила его. Мы его уже видели.

— А, точно! Да, он такой же!

Хлопнув в ладоши, она подбежала к Синте.

— Синта-кун, это же наряд для девочки? Да, здорово! Тебе очень идёт, Синта-кун! Очень идёт, мило, можно снять? Можно? И может стоило быть немного внимательнее к причёске?!

— А?!

Восторженная Химеко навела на него камеру телефона.

Удивлённый Синта оказался в её власти.

А прихожане поддались силе воображения и стали перешёптываться.

Это не эбоси, а корона, а значит она для девочки.

— Её Саки-тян принесла.

— Ну, главное, что идёт, видно же, что так лучше.

— Хи-хи, если уж так говорить, то и правда смотришься как девочка.

— Га-ха-ха, скоро уже начнётся фестиваль, не переодеваться же теперь.

— Эй, Синта-кун, может примеришь и другие милые наряды?!

— Сестрёнка Химе?!

Вроде наряд и девичий, но никаких проблем не возникло.

Просто Синта в этом наряде смотрелся очень мило.

Вокруг Синты сияли улыбки, и котёнок у ног мяукал, точно соглашался.

— ... Ну, Синта, у тебя такое милое лицо.

— И что делать, если кто-то скажет, когда я вырасту: «Так ты парнем был?»

«...»

Харуки озорно надулась, глядя на поражённого Хаято.

Они переглянулись.

— Сестрёнка Хару.

Тут на них посмотрел Синта в поисках помощи.

Но Харуки с улыбкой помахала, и застывший Синта покраснел ещё сильнее и отвернулся.

«... Пф».

Хаято и Харуки прыснули и захихикали, видя Синту таким.

После этого Харуки схватила Хаято за руку.

— Хаято, пойдём к главному храму. Саки-тян там.

— Что, эй!

Она смотрела вперёд, и её лица было не видать.

Хаято перевёл взгляд с её спины на руку.

— ... Харуки?

— Хм?

— Нет, ничего.

Он обратился к ней, но лицо обернувшейся девушки было таким же, как обычно.

Испытывая неловкость, он последовал за ней.

В главном здании члены семьи Мурао и женщины из числа прихожан суетились перед началом мероприятия.

У Хаято дёрнулся нос. В воздухе витал приятный аромат.

Харуки тоже принюхалась и перевела взгляд на источник.

— Ува, что за подношения?.. Это рис?! Такой разноцветный!

— Это подношение из цветного риса. Его выставляют каждый год.

— Ого.

Они приносили подношения к алтарю.

Помимо синего, жёлтого и красного риса, который так заинтересовал Харуки, форель, айю, мясо дикого кабана и саке. Всё это было собрано в Тсукиносе.

При том, что они тут слонялись без дела, испытывали беспокойство.

Харуки была удивлена его реакцией и улыбнулась.

Даже если хотелось помочь, они не знали, что делать.

Хаято обычно занимался физическим трудом на улице, а для Харуки это было в новинку.

— А, Харуки-сан! Брат!

Они переминались у входа, а Саки заметила их и подошла. Прямо как на фото, она была в наряде жрицы в элегантной тихая и роскошной короне с колокольчиками. В сочетании с белой кожей и волосами цвета льна это подчёркивало её неземную красоту.

Они широко открыли глаза. В отличие от статуи настоящая Саки обладала невероятной силой.

Она каждый год выступала в этом наряде, но с каждым годом становилась красивее, так что Хаято потерял дар речи, и вместо него заговорила возбуждённая Харуки:

— Ва, Саки-тян, ты такая красивая!

— А, Харуки-сан?!

— Я видела тебя на фото, но вживую ты намного лучше! Да, Хаято?

— А, да...

Харуки подтолкнула его в спину. Он оказался перед Саки.

Даже с точки зрения Хаято она выглядела красивой. В её божественном наряде она казалась недостижимой.

Перед ним предстала Саки, которую он видел лишь на сцене.

Он сглотнул.

С беспокойством она посмотрела на него и спросила:

— Это... Как я выгляжу?..

— Д-да, тебе очень идёт...

— ... Как здорово!

— М!

Но слова Хаято обрадовали её.

Неожиданная невинная улыбка смутила Хаято, и он отвёл взгляд.

Саки — подруга его младшей сестры.

Их отношения не слишком близкие, но и не такие уж и далёкие.

Девушка, с которой он обычно толком не разговаривал и начал общаться только недавно в групповом чате, созданном Харуки. И это смущало только сильнее.

— Это, спасибо за всё. Не только за заботу, пока я болел, но и за работу по дому... Хотелось бы как-то поблагодарить, но я пока ничего не придумал.

— Нет, я была не одна, со мной была Харуки-сан! Потому это ни к чему!

— В-вот как, Харуки, тебе тоже спасибо... Харуки?

Хаято повернул голову и увидел озорную улыбку на лице Харуки.

Было ясно, что она задумала что-то плохое. Он нахмурился, заподозрив неладное.

— Ах? Ты чего такой красный, Хаято? Неужели тебя Саки-тян смутила?

— Что? А, нет, это просто!

— Саки-тян такая милая, так что да, понимаю. Вот чего ты так на неё засматриваешься.

— Что?! Это не так!

Харуки с издёвкой ткнула его в нос, а он отстранился и потёр нос. Харуки рассмеялась.

Потом она оказалась позади Саки, обняла и стала тереться об щёку.

Саки тоже удивилась этому и покраснела.

— Х-Харуки-сан?!

— Ах, Саки-тян, ты так приятно пахнешь.

— Фуэ?! Это, как бы.

— Хаято, ты тоже понюхай.

— Эй!

— Кья!

Харуки толкнула Саки, а Хаято её поймал.

Как и Харуки, она была на голову ниже и такой же мягкой. Но в отличие от Харуки, от неё исходил сладкий аромат, щекотавший нос. Он чётко осознавал, что Саки девушка.

Саки похоже испытывала то же, она не привыкла находиться в объятиях парней, потому тело пылало, а из головы был готов пойти пар.

Она думала о том, как бы приятно было обнять его как и Харуки... И от этого сознание закипело.

В голове била тревога, она схватила парня за плечи и отстранилась.

Их взгляды встретились, и в воздухе повисла неловкость.

Краем глаза он заметил наблюдавшую с улыбкой Харуки. Это вызывало обиду.

Чтобы уйти от этого, он сменил тему:

— М-м, кстати, Синте идёт эта одежда. А, она что, Мурао-сан?

— А, да, перешла ко мне! Хотя я сама получила её от двоюродной сестры.

— В-вот как. Очень идёт, но она вроде как женская, так ведь?

— Да, да, Синта-тян такая милашка!

Харуки ответила с издёвкой, Саки вначале растерялась, но потом поняла смысл, и её глаза округлились.

— ... А? — удивилась она, а потом они услышали звуки барабанов.

Хаято и Харуки посмотрели на Саки, переглянулись и улыбнулись.

Начался летний фестиваль, не похожий ни на один другой.

***

В торжественной и напряжённой атмосфере отец Саки, священник принёс священную пищу и вознёс молитву божеству.

Церемонию проводили несколько человек, включая священника. И конечно Саки с Синтой.

Харуки с остальными наблюдала с расстояния.

— Впечатляюще...

Церемония продолжалась.

Напряжённый Синта получил от священника поднос с подношениями.

Их размещали в различных святилищах Тсукиносе в качестве молитвы за богатый урожай.

Изначально фестиваль проводили после осеннего сбора урожая, но со времён Мейдзи многие работали вдали от дома и мероприятие стали смещать к обону.

Синта был одним из главных героев в этом году.

По обычаю Тсукиносе семилетних детей катали на платформе.

В этом возрасте ребёнка признают как одного из жителей, в то же время так они сообщают об этом богам.

Синта вместе с подносом забрался на платформу.

Харуки взволнованно наблюдала.

— Ва, Синта-кун отлично смотрится...

— Да, понимаю твои чувства. Я тоже хотел бы прокатиться.

— А, Хаято, а тебя не катали?

— Дело в святилищах и ограниченных семейных родословных...

Он стал отвечать на вопрос Харуки, но тут скривился.

— Платформа начала двигаться, мне пора!

— А, погоди! Хаято!

И Хаято быстро побежал к платформе, всё случилось очень быстро.

Угрюмая Харуки осталась одна.

Она стала думаться, пока Хаято просочился в круг людей и потянул платформу, на которой находился Синта. Похоже от святилища до склона её тянули, а не толкали.

Она думала последовать за ним... Но ноги не слушались.

Она вспомнила слова, которые говорил Хаято.

— ...

Бывшие старосты, семья Никайдо.

Возможно Харуки могла ездить на ней.

Но Харуки не ездила. Она впервые была на фестивале.

Синта в девичьем наряде смотрел сверкающими глазами, полными тревоги и удивления.

Он так и стоял, постепенно исчезая.

... Действительно ли Никайдо Харуки можно сюда?

Она думала, что её приняли. Но Харуки сомневалась, ноги были точно прикованы к земле.

Она сжала губы и собиралась приложить сжатый кулак к груди...

— Мы тоже идём!

— Саки-тян?!

Подошедшая сзади Саки схватила её за руку. Почему-то на ней был наряд храмовой жрицы и хаппи.

Пользуясь нерешительностью Харуки, Саки потянула её к платформе.

Потяжелевшие ноги двигались с удивительной лёгкостью.

— А, это, Саки-тян, а как же храм?!

— Моё выступление в самом конце! А это хаппи для Харуки-сан!

— А-ага, спасибо...

— Я вечно была где-то в стороне и хотела попробовать нести её! — Саки обернулась и невинно улыбнулась.

В голове всё ещё была путаница.

Но кое-что она знала. Саки искренне хотела насладиться фестивалем.

... Вместе с Харуки.

Сердце подскочило. И Харуки улыбнулась ей в ответ.

— ... Ага, я тоже!

Она взяла её за руку и отправилась в толпу.

Бежавшая позади Химеко кричала «Подождите, я тоже иду!» и последовала за ними.

Она напомнила ей Химеко, которая часто гналась за ними, и Харуки, переглянувшись с Саки, рассмеялась.

Летнее солнце сияло, освещая голубое небо и зелёные горы под ним.

По небу плыли пушистые облака, до которых будто рукой подать, они словно наблюдали за Тсукиносе.

«Йей, йей, йей!»

«И-взяли!»

Шум колёс разносился вместе с криками по зелёным полям. Подобное происходило тут раз в год.

Но в этом году было немного иначе, чем обычно.

Во главе процессии были две красивые девушки: Саки в наряде жрицы и обладательница длинных и чёрных волос Харуки. Раз уж они собрались принять участие, другие буквально заставили их возглавить процессию.

Два прекрасных цвета не уступали старинной платформе и будто предлагали горам, рекам, лесам и людям полюбоваться ими.

Слегка смущённые они всё же шли через Тсукиносе и кричали со всеми.

Большое дерево у основания горы, большой камень в центре деревни с небольшим святилищем перед ним.

Синта везде преподнёс дары.

Несколько раз они останавливались перед домами жителей, чтобы отдохнуть.

Подавали данго и чай, а ещё заранее приготовленное пиво, все были очень взволнованы.

Побывав во всех святилищах, они обошли всю деревню.

Тсукиносе, где у каждого своя машина, была довольно большой деревней.

Когда они вернулись к храму, солнце уже село.

***

Как только оказались у храма, Саки спешно переоделась.

Вокруг горели костры, мягко освещая территорию посреди вечера.

— Вот, отличная работа! Будешь холодненькое?

— Ух, как же прекрасна холодная газировка!

— Для начала надо поесть! Мяса, дайте мяса!

— Да, да, у нас полно, не шуми!

Оставшиеся в храме женщины встретили их с выпивкой и едой. Всё это было в качестве подношения.

Синту приветствовал котёнок своим мяуканьем, а потом его увели в главный дом. Котёнок последовал за ним, высоко подняв хвост.

Все устали и были голодны после того, как протащили платформу через всю деревню. Осталось ещё несколько ритуалов, но это уже мелочи.

Оставив всё священникам, люди принялись за пир, и всё превратилось в шумное застолье.

Волнение не думало утихать.

Хаято тоже был в приподнятом настроении.

Вместо пива он взял две бутылки ромуне, одну он предложил Харуки, отдыхавшей на одной из скамеек.

— Вот, Харуки.

— Спасибо.

— Голос у тебя хриплый.

— ... Так столько кричала, и не такой уж и хриплый.

— Ха-ха.

Находившаяся впереди Харуки была полна энтузиазма.

Слегка дуясь над его шпилькой, она приняла рамуне.

А на расстоянии от них Химеко бросилась на поднос с криком «Хочу карааге!». Тётечки окружили её, предлагая много всего, она заверещала и объелась.

Хаято с улыбкой наблюдал за ней и продавил шарик.

Харуки последовала его примеру, и зазвучало шипение пузырьков. У неё никогда не получалось сделать это нормально.

— Ва, ва, в-а-а... М, м-м...

— Не умеешь ты открывать.

— ... Ык.

Не желая проливать, Харуки стала пить.

Она выпила залпом, потому мило рыгнула.

Девушка неодобрительно посмотрела на Хаято, а он поднял руки, точно извиняясь.

Харуки села рядом и стала вспоминать сегодняшний фестиваль.

Возглавляя процессию с Саки, она тянула платформу.

Должно быть их видели все в Тсукиносе.

Улыбки и шум свидетельствовали о том, что фестиваль удался, а Харуки приняли.

Хаято залпом выпил напиток. А потом улыбнулся.

И произнёс слова от всего сердца:

— Сегодня было весело. Я рад, что смог попасть на фестиваль с тобой, Харуки.

Она захлопала глазами, услышав его слова, а потом мягко улыбнулась. И Хаято улыбнулся ей.

— Всё благодаря Саки-тян.

— Я удивился, когда вы решили помогать нести. Всё случилось так внезапно, к тому же на ней был наряд жрицы и хаппи.

— Ага... Саки-тян и правда хорошая девочка.

— Да, я тоже так думаю. Она присматривала за мной, когда у меня поднялась температура.

— Уверена, так было не только сейчас. Думаю, и раньше тоже. С тех пор, как Саки-тян стала Саки-тян...

— ... Харуки?

Он не понял, что говорила Харуки.

Парень склонил голову, а она поднялась, пнула камень и спросила:

— Хаято, после окончания учёбы ты вернёшься в Тсукиносе?

— ... А?

Вопроса он не ожидал.

Он об этом даже не задумывался.

Когда вот так внезапно спросили, парень мог сказать лишь то, что он не знает.

Пока он решил лишь то, что собирается поступать в университет.

Вдалеке разносилась суета фестиваля.

Видя задумавшегося Хаято, Харуки прыснула и отвернулась.

А потом направилась к сцене, где будут танцевать танец Кагура.

Небольшое пространство всего в десять дзё, где в конце будет танцевать Саки.

Допив, Хаято пошёл следом.

— Вернувшись в Тсукиносе, пообщавшись с Саки-тян и повеселившись со всеми, я подумала. Может мне было лучше остаться в Тсукиносе.

— Это...

Новый вопрос.

Как бы ни старался, он не мог соотнести Харуки из прошлого и нынешнюю Харуки. Для Хаято та Харуки оставалась той Харуки, а эта Харуки — этой Харуки.

— Волосы были бы не такими длинными. Короткая стрижка или боб. Надела бы юбку в средней школе, и ты бы рассмеялся, сказав, что мне не идёт. Я бы сдружилась с Саки-тян, и ты бы постоянно говорил мне «Бери пример с Мурао-сан», и я бы попробовала...

— ...

Такое вполне могло произойти.

Отношения между ними были бы совсем иными.

Но это лишь гипотетическая ситуация.

Его озадачивало, почему Харуки вообще заговорила об этом.

Он нахмурился.

— ... Я шучу, — сказав это, она вздохнула и убрала руку от волос. Её чёрные волосы мягко ниспадали в свете костров.

Атмосфера вокруг Харуки изменилась.

Он широко открыл глаза. Перед ним стояла та самая чистая и невинная девушка, которую он увидел впервые после перевода.

— Я больше не та Харуки, какой была раньше, теперь я Никайдо Харуки.

— А, эй!

Она говорила грустно, а потом вышла к сцене.

Хаято протянул руку, чтобы удержать её, но почему-то ноги не двигались. Нет, ему просто хотелось остаться на месте и наблюдать.

Танец Кагура был грандиозным завершением фестиваля. Всё внимание было приковано к нему. Внезапно появилась Харуки, привлёкшая внимание всех окружающих.

Харуки глубоко вдохнула.

Использовав пустую бутылку рамуне, она сотворила заклинание, чтобы изменить мир.

«Я влюбилась в тебя с первого взгляда».

— ... А.

Шумиха сменилась тишиной.

Это была заглавная песня из некогда популярной драмы, которую пели в общественном центре. Она исполняла акапеллу.

Голос и взгляд были полны печали, она будто тянулась к недостижимому, а ноги казалось гнались за чем-то.

«... Янтарный сон».

Мир сериала был создан одним лишь телом Харуки.

Перенесённые в другой мир жители не могли оторвать взглядов от волшебницы. Было настолько завораживающе, что они забыли, как дышать.

Точно луна с множеством лиц, она меняла формы.

«... Письмо Мидори в сердце навечно...»

И вот песня закончилась.

Все смотрели на Харуки. Она ещё не отпустила их сердца.

Послевкусие не утихало, и они так и стояли, не зная, что делать. Они просто застыли. Харуки поклонилась.

Но это был не конец.

... Вступительная сцена.

Стоило этим словам прозвучать в сознании.

Зазвонил колокол.

И тут из храма появилась таинственная девушка, Саки прорвалась сквозь мир, созданный Харуки.

Всё внимание переключилось на неё.

Он тяжело вздохнул.

Тут вернувшаяся Харуки заговорила:

— Эх, Хаято. Смотри внимательно на Саки-тян.

... Ни к чему это говорить, правда Хаято не мог это сказать.

Взгляд Харуки был прикован к Саки, а всё тело напряглось.

Её лицо было серьёзным, и после секундной паузы Хаято последовал её примеру.

И потом начался танец Кагура, сопровождающийся звуками флейты.

Свет звёзд и костров освещал представление.

Это был танец, передававшийся из поколения в поколение с эпохи Хэйан.

Это история о том, что случилось давным-давно.

По совпадению сюжет был схож с тем, о чём пела Харуки.

Под звон колокольчиков Саки танцевала.

Ярко, элегантно и величественно.

Сладко, трогательно и душещипательно.

Радостно, печально, тоскливо.

Через танец Саки выражала разные эмоции.

Он видел это каждый год, но в этот раз танец Саки сиял ярко, как солнце. Хаято не смог сдержать вздох.

— ... Всё же я не такая.

— Харуки?

— Просто ведь...

Неожиданно она заговорила. И осмотрелась вокруг.

Все взгляды были прикованы к ней, как и к Харуки ранее, но на лицах были улыбки, и они восхищённо вздыхали... Так же как Хаято.

Видя это, Харуки усмехнулась.

— Я лишь создаю образ перед теми, кого не знаю. А вот Саки передаёт чувства тем, кому непосредственно хочет донести.

— Это...

... Он не смог подобрать слова.

В этот раз Хаято и правда потерял дар речи.

В голове промелькнул образ Харуки, которая с самой встречи носила маску, относилась ко всем нейтрально, пользовалась уважением и была отгорожена от мира.

На её лице застыла серьёзная улыбка.

На лице парня появилось удивление, а Харуки указала на Саки и заговорила:

— Хаято.

— ...

Она окликнула его, но взгляд парня был прикован к Саки.

И вот, сопровождаемый звоном колокольчиков, танец Кагура закончился.

И в это же время загремели аплодисменты.

— Саки-тян, в этом году тоже отлично получилось!

— Без этого фестиваль точно нельзя заканчивать!

— Отлично, у кого дальше отмечаем?!

Фестиваль закончился, и мир стал прежним.

Хаято был немного ошеломлён.

Такое ощущение, что шестерни сбились, что-то было не так.

Внутри бушевал вихрь эмоций.

— Хаято, идём к Саки-тян.

— Д-да.

Харуки не обращала внимания на состояние Хаято, схватила за руку и потащила.

Саки сидела рядом со сценой и ела суси-инари.

Заметив махавшую Харуки, она подавилась и похлопала себя по груди.

— Отличная работа, Саки-тян. Было очень круто!

— М-м, с-спасибо! Из-за твоего выступления я нервничала ещё сильнее!

— А-ха-ха, но это же мотивировало?

— Н-ну тебя!

Когда Харуки заговорила так же легкомысленно, Саки по-детски надулась и протестующе посмотрела на неё. Обычно ответственная Саки показала более привычное её возрасту поведение, которое Хаято обычно не видел.

Царила непринуждённая атмосфера, Харуки и Саки явно сблизились после приезда в Тсукиносе.

— ... Кстати, а Химеко не была где-то здесь?

— А... Химе-тян объелась, ну и...

— А-ха-ха, похоже на Химе-тян.

К разговору присоединился и Хаято. Так непринуждённо, до возвращения в Тсукиносе он бы в такое даже не поверил.

Фестиваль этим летом кардинально что-то изменил в Хаято и остальных.

— Точно, Саки-тян. Ещё рано, но может отдалим?

— А, да.

— Ладно, Хаято, подожди тут!

— А, эй!

Харуки взяла Саки за руку и повела в дом.

Оставшийся один Хаято посмотрел на запястье, за которое его держала Харуки, вздохнул и почесал голову.

Он осмотрелся вокруг.

Фестиваль закончился, большую часть еды убрали, и многие расходились по домам. Костры догорали, скорее всего погаснут через час.

Фестиваль закончился.

Видя это, он испытал лёгкую меланхолию.

Послезавтра он возвращается в город.

— Мурао-сан...

Грудь переполняло много разных чувств. И среди них сильнее всего было замешательство.

Такая близкая и в то же время далёкая девушка.

Лицо Хаято исказилось, когда его громко позвала Харуки.

Повернувшись, он увидел склонившую голову Саки, которую притянула Харуки, слегка нахмурившись.

Она зашла Саки за спину и толкнула её.

— Вот, Саки-тян!

— Х-Харуки-сан.

— Это?..

Оказавшаяся перед ним Саки бережно что-то прижимала к груди.

Краснея, она смотрела вниз, её ресницы дрожали.

Он ещё раз посмотрел на Саки.

Светлокожая, стройная с таинственной аурой, обладающая утончённой красотой, не уступающей Харуки. Саки застенчиво посмотрела на него, и сердце Хаято вздрогнуло, как вздрогнуло бы у любого.

— Саки-тян.

— М!

Добрый голос Харуки подтолкнул её.

Саки сделала шаг вперёд, крепко сжала губы и посмотрела прямо в глаза. Сердце пропустило удар.

А потом она с напором протянула то, что держала в руках.

— Н-немного рановато, но вот тебе подарок на день рождения!

— ... А?

***

Харуки видела, как переполошился Хаято.

Лицо красное, взгляд бегает, и с губ срывались лишь невнятные звуки.

И это не удивительно. Даже для девушки вроде Харуки Саки была настоящей красоткой.

Потому конечно он так отреагировал, когда такая девушка подарила подарок, проявив знак внимания.

Но ресницы самой Саки дрожали, когда она увидела, как застыл Хаято.

— Э-это, ну, я понимаю, что тебе неловко вот так внезапно получить его...

— М! Н-нет, что ты! Мне просто впервые дарят подарок, я не знаю, как реагировать... Это, я рад, да...

— С-слава богу!

— Это, ну...

— А, это фартук. Химе-тян сказала, что твой уже поизносился, — сказав это, Саки развернула то, что держала в руках.

Довольно милый, сделанный вручную фартук с изображением лисички. Она смотрела в интернете, как делать его, пока шила.

В этот подарок были вложены чувства Саки.

Увидев фартук, он сказал «Лиса, в твоём стиле, Мурао-сан» и «Сама сделала?», и на лице девушки была настоящая радость, это было прекрасное зрелище.

Потому Харуки на миг подумала, что они идеально подходят друг другу.

Если бы Хаято не переехал в город, это бы всё равно случилось. Она с уверенностью могла сказать это.

— ... М.

По груди Харуки разлилась горечь.

Она чувствовала себя лишней здесь.

Потому Харуки бесшумно ушла.

В небе сияла луна.

Спускавшийся с гор вечерний ветерок шевелил листья.

Длинные волосы Харуки развевались, пока она бежала в темноте.

— ... А, — сорвалось с её губ. Она просто бежала, ни о чём не думая.

Перед ней было тайное убежище, куда она сбегала всякий раз, когда дома что-то случалось. Подсолнухи, освещённые луной и звёздами, были такими же как и всегда.

Харуки сжала рубашку на груди.

Ей было приятно видеть, как общаются её два дорогих друга, но почему-то на душе было неспокойно.

Всё дело в чувствах, зарождавшихся глубоко в её груди.

Но. Однако.

В Харуки жила гордость, которой она не могла пренебречь.

— ... Саки-тян с самого детства была влюблена в Хаято, — точно подтверждая, она произнесла это вслух.

Она влюбилась в Хаято раньше всех в этом мире.

Более того, можно было сказать, что она явно и скрытно поддерживала его. Без скрытых мотивов, ничего не прося взамен.

Она помогала, потому что любила и хотела помочь.

Потому Саки должна была первой признаться в своих чувствах.

К тому же она подруга Харуки.

Для Харуки она особенная. Особеннее семьи.

«Харуки, мы всегда будем друзьями!»

Тут она вспомнила обещание, данное вместе с Хаято.

Эти слова превратились в невидимые цепи, сковывающие её.

Она крепко сжала руку и тут поняла, что крепко сжимает чехол для телефона.

— ... А.

Она собиралась подарить подарок вместе с Саки.

Харуки придумала это, вспомнив, как они вместе выбрали телефон, но не определились с чехлом.

— Хаято сказал, что он впервые получил подарок от кого-то...

Она вспомнила, как получила кота, выигранного в игровом центре. И какие чувства испытала.

Лицо исказилось. В голове роились разные мысли.

— М?!

Тут сработало оповещение на телефоне.

На экране она увидела сообщение.

«Сегодня очень много работала».

За словами следовало фото с перекопанным участком клумбы, который раньше не использовали.

Это был момент повседневной жизни.

Увидев, Харуки инстинктивно нажала на кнопку звонка.

— Яхо, Минамо-тян. Собираешься посадить что-то новое?

«А, Харуки-сан. Да, готовлю место под осень».

— Понятно, ради урожая, который можно собирать с конца осени и до начала зимы?

«Картофель, редис, китайская капуста, брокколи... Хи-хи, решу, когда начнётся новый триместр, и я смогу обсудить это со всеми».

— ... М.

Новый триместр.

Беспечные слова Минамо заставили Харуки напрячься, будто её окатили холодной водой. Она будто внезапно вернулась в реальность.

К неизбежной разлуке с Саки.

Осознание сильно и неприятно ударило по ней.

«... Харуки-сан?»

— А, нет, ничего. В глаз соринка попала.

Похоже Минамо почувствовала душевное состояние Харуки и обратилась к ней по имени. Та стала колебаться, ища оправдание, но вспомнила, что на той стороне Минамо... Её подруга, и захотела выплеснуть чувства, в её голосе ощущалась нежность.

— ... Саки-тян очень хорошая девочка. В Тсукиносе я отлично почувствовала это.

«Хару...»

— Она такая внимательная, всегда поддерживает и помогает, и мне тоже помогла. Она прямо как невидимый герой, рядом с которым чувствуешь себя в безопасности... Все в Тсукиносе знают, какая Саки, и любят её за это...

Она вспомнила, как вместе выглядели Хаято и Саки.

Хаято назвал Харуки напарницей.

Он говорил, что вместе они могут то, чего не могут по-одиночке.

Но кто тогда Саки для него?

Именно она создала для Хаято место в Тсукиносе, где он мог работать и заниматься другими делами.

Возможно Хаято стал тем, кто он, Хаято, есть, именно благодаря Саки.

Если с Харуки он расправляет крылья, то с Саки может пригнездиться. Она то место, куда он может вернуться. Так она думала.

— ... А. Я поняла...

«... А?»

Тут словно что-то переключилось в груди.

Она поняла, почему подтолкнула тогда Саки.

— Саки-тян выросла, любимая всеми... Потому она может по-настоящему кого-то полюбить...

... В отличие от искажённой её самой.

Об этом отлично говорил танец Кагуры, который она видела.

Слова не выходили.

Странная атмосфера передалась и Минамо. Она отчаянно пыталась найти слова для Харуки, но Харуки лишь усмехнулась.

— М, ладно, до скорого, Минамо-тян.

«... А!»

Она отключилась и посмотрела на небо, стараясь сдержать переполнявшие её чувства.

Подул ветер.

Под лунным светом подсолнухи печально пели об окончании фестиваля.

***

В голове Саки было много мыслей.

— Л-лисичка, Химе-тян часто говорила, что мой цвет волос похож.

— Т-точно. А, но всё равно мило, даже как-то жалко пачкать.

— Т-тогда в следующем году приготовлю что-нибудь другое!

— М! Вот как, в следующем году.

— Х-хочешь что-то другое?!

— Да я не это имел ввиду!

— А!

— ... М.

— ...

Снова воцарилась тишина. Она продолжала сжимать фартук, говоря на бессмысленную тему.

Для Саки это было тем, чего она не могла представить ещё два месяца назад.

Она не была готова к этому морально. За один раз она проскочила столько этапов. Но ей хотелось наслаждаться этой атмосферой всегда.

Но оставлять всё так было нельзя.

В костре обгоревшие поленья сияли алым.

Прошло уже какое-то время, и она успокоилась.

И вот они оказались во тьме.

— В-в общем вот, возьми...

— А-ага... Мурао-сан?

— ... М!

Тут она поняла, что что-то не так. И отдёрнула фартук, который тянула Хаято.

От озадаченности Хаято немного защемило в груди, она сжала губы, осмотрелась и спросила:

— Это, а где Харуки-сан?..

— А... Точно, её нет. Где она?

Харуки куда-то пропала.

Было не ясно, куда она делась.

Для Саки Харуки была человеком, которого ей трудно было описать словами.

Она выглядела утончённой и красивой. Но внутри она дружелюбная и поддерживала с Хаято такие же близкие отношения, что и в детстве. Даже для Саки было ясно, что для Харуки Хаято был особенным человеком.

С учётом происходящего её переполняли чувства, которые было сложно выразить словами.

Конечно же, как представителя противоположного пола. Она крепко сжала фартук.

Благодаря Харуки она смогла сократить расстояние с Хаято.

Но всё это было спланировано Харуки.

— Брат, я приготовила этот подарок вместе с Харуки-сан.

— А, с Харуки?..

— Да! Потому и дарить я должна его вместе с ней!

Этим Саки не могла пренебречь.

Иначе она просто не сможет с гордостью стоять рядом с Харуки.

— Давай поищем Харуки-сан!

— М-Мурао-сан?!

Она схватила удивлённого Хаято за руку и побежала.

Лунный свет просачивался сквозь деревья.

Осматриваясь по сторонам, Саки спустилась по ступеням храма.

Всё это она видела с самого своего детства.

Деревья и горы, прямо как тюрьма... Так она думала когда-то.

Но теперь она знала, что мир яркий и блестящий.

Однако хоть ей и хотелось сблизиться, она лишь наблюдала, не пытаясь что-то сделать, так и проводила свои дни.

А потом случилось нежданное расставание.

Саки никогда не забудет это чувство потери.

Она ясно видела будущее, в котором их связь разорвана.

Кто же их связал?

Чат, веселье, подарок на день рождения.

Да, её просто несло по течению.

Именно так.

Если не изменится, будет носить это сожаление всегда.

Потому сейчас она бежала.

— Мурао-сан, где ты собираешься её искать?! У тебя есть какие-то идеи?!

— Не знаю! Но я уверена!

— Так что именно?!

— А-ха-ха!

Саки сама не поняла смысла сказанных слов. Но они вырвались вполне естественно и за ними последовал смех.

Харуки ходила туда в такие моменты.

Старая Харуки ходила туда, когда не хотела, чтобы Хаято видел её. Место, о котором она рассказала Саки. На миг она усомнилась, можно ли брать туда Хаято, но сразу же отбросила эту мысль. Просто проигнорировала.

— Это ведь...

Позади прозвучал подозрительный голос Хаято.

Конечно, ведь это место было особенным для них когда-то.

Пройдя через кусты, они вышли на тропинку, окружённую деревьями, и там увидели смотревшую на луну Харуки.

Прекрасный цветок, освещённый луной и звёздами и окружённый подсолнухами.

Картина, точно сошедшая со сказки, от неё перехватило дыхание.

Но это длилось лишь миг, Саки прищурила глаза, посмотрев прямо на Харуки, и разрушила напряжённую, почти ритуальную атмосферу своим голосом:

— Харуки-сан!

— М?! Саки-тян... И Хаято...

Заметив их, она удивилась. Когда увидела её, у Саки перехватило дыхание.

Она плакала.

Слёз не было, она не издавала ни звука, но Харуки определённо плакала.

Она была уверена.

Когда была маленькой, она должно быть прибегала сюда, чтобы поплакать.

Потому

Саки

Это

Не нравилось.

Прижав к груди сжатый кулак, она направилась к Харуки.

— Э-это, Саки-тян, ты чего? А как же подарок?..

— Харуки-сан, нам нужно поговорить.

— А, да. О-о чём?

— Я пришла подраться с тобой!

— С-Саки-тян?!

— Йей!

— М?!

— М-Мурао-сан?!

Саки подняла руку и слегка ущипнула Харуки за щёки.

Та захлопала глазами, уставившись на подругу.

— А? А? Это, что, подраться?

— Да, подраться. Я даже тебя ущипнула!

— Т-тохта, Хахи-хян!

Теперь ущипнула Харуки.

Как и в тот раз это был милый, игривый жест.

Но взгляд Саки был серьёзным.

— Я была так счастлива, когда ты сказала, что хочешь подружиться! Было так весело проводить время вместе... Ты мне очень нравишься! Я правда хотела подружишься... Потому и дерусь!

Саки говорила, не подбирая слова, просто то, что думает. На глаза наворачивались слёзы. Она начала волноваться. Девушка говорила довольно бессвязно.

Но она не могла молчать.

— Так что не будь снисходительной и сдерживаться не надо, дура!

— ... А.

Лицо Харуки исказилось, будто маска треснула.

Но тут всё равно ничего хорошего.

Если изменится она, то и мир изменится... Саки усвоила это ещё в детстве.

Но, оглядываясь назад, она понимала, что боялась перемен, боялась, что ей станет больно, потому ничего не делала.

Перемены слишком пугали.

Два месяца назад она поняла, что лучше так, чем испытывать сожаления.

Потому Саки преодолела страх того, что её могут возненавидеть, и сделала шаг вперёд.

— Буду эгоистична!

— С-Саки-тян?!

Она взяла руку, сжимавшую чехол, и встала рядом.

Эгоистична... Харуки вздрогнула, услышав это слово, Саки проигнорировала это, собралась и прокашлялась.

— Я не хочу дарить подарок без тебя, Харуки-сан!

— А, а...

И Хаято под таким напором принял их.

— А, это, спасибо, Харуки... И Мурао-сан.

— Так мне тоже не нравится.

— ... А?

— Только я Мурао-сан. Ты всех называешь по имени, и только я будто чужая!

— А, да, Саки-сан...

— ... Да.

Пусть она и вела себя эгоистично, но смутилась, когда её назвали по имени.

Саки замолчала, и воцарилась неловкая тишина, но тут Харуки взяла её за руку. Саки сжала её руку в ответ, а потом, поддавшись моменту, взяла за руку Хаято.

Она всегда наблюдала за ним.

В школе, в храме, на дороге.

И ничего не делала.

И кто же втянул её в круг общения?

Она осторожно расставила вещи на весах своего сердца.

Рассвет, игры на реке, барбекю.

Групповой чат, непринуждённые разговоры, создание подарка.

Веселье, удивление, боль.

Обмен словами, разделение эмоций и воспоминаний.

Всего этого не хватало.

Потому она хотела наладить отношения с Хаято и Харуки, чтобы установить равновесие.

Да.

Пока не поздно.

— Я буду учиться с вами в одной школе! Обязательно! Я люблю не только Харуки-сан, но и брата, и Химе-тян... Потому, Харуки-сан и брат!..

Вот почему Саки решила измениться.

Вряд ли получится сделать это быстро.

Возможно ничего не получится.

И всё же она останется верна своему решению.

— ... Так что относись ко мне как к остальным!