Вечером Хаято и Харуки вернулись домой позже обычного.

— А, добрались.

— ... Открывай давай, у меня руки заняты.

Находившаяся в хорошем настроении Харуки рассмеялась и открыла дверь запасным ключом, который ей дали.

Хаято же выглядел недовольным и красным.

И причина была в трёхцветном коте, напоминавшим подушку-обнимашку, которую он держал. Пусть он и милый, но старшекласснику тащить такую вещь было неловко.

Изучив игровой центр в обед, они пошли туда после уроков. Обошёлся он в тысячу шестьсот йен, что и заставляло Хаято хмуриться.

— А-ха-ха, ты выиграл, потому тебе и нести!

— Чёрт, я выиграл битву, но проиграл войну...

— ... Братик, ты что несёшь?

— Х-Химеко!

— А, Химе-тян.

Харуки открыла дверь, и к ним обратилась только что пришедшая Химеко.

Хаято пытался найти оправдание, но хитро улыбнувшаяся сестра сфотографировала его.

— А-ха-ха, покажу Саки-тян. И надо тосты из караоке тоже отправить.

— А, стой, не надо, Химеко!

— О, уже ответила...

«Ч-ч-ч-ч-ч-что это?! Смущённый брат отлично смотрится с милым котиком, и что такое караоке?! Брат так хорошо одет, его за плечо какой-то красавчик обнимает, и что-то задумавшая Хару...»

— Ва, ва, Саки-тян?! Это, на самом деле...

Стоило ответить Саки и Химеко поспешила в собственную комнату.

Провожая её взглядом, Хаято и Харуки усмехнулись.

— Здорово, Хаято. Она сказала, что тебе идёт.

— Что-то меня это не радует...

Он не знал, как реагировать на такие издёвки. Парень вздохнул. И подумал, как его гоняли сегодня.

«И Харуки, и Казуки тоже...»

Он вспомнил, что было, когда они вернулись после обеда.

Он схватил Харуки во время обеда и убежал, привлекая общее внимание. Всё случилось из-за того, что все обсуждали Харуки и Казуки. И девушке не нравилось в центре внимания.

Потом Хаято загнал в угол ставшего причиной всему Казуки, и тот с улыбкой сказал «А, а я не серьёзно признался, можешь расслабиться», и Хаято ткнул его.

Но парень продолжил в шутку: «Но теперь никто не подойдёт ни к Никайдо-сан, ни ко мне», и тут нечего было возразить.

Харуки за последнее время изменилась. Всё реже притворялась и чаще общалась с другими. И возможно в будущем ей кто-то может признаться. И действия Казуки были отличным сдерживающим фактором.

И всё же. Он снова посмотрел на Харуки.

В прихожей она вместе с обувью сняла и носки. Обнажила обычно скрытые пальцы ног. И это мог видеть только Хаято. Лицо было таким же как и всегда, и это бесило.

Сглотнув слюну, он понял, что его лицо пылает. И отвёл взгляд.

— Хм? Что такое, Хаято? Ха-ха, снова смутился?

— М! Нет!

Что-то разглядев в нём, она наклонилась вперёд. На лице была та же озорная улыбка. А сердце Хаято пропустило удар. К счастью Харуки думала, что он смущается из-за плюшевой игрушки.

Пытаясь скрыть волнение, он недовольно протянул ей игрушку.

— М, бери!

— ... Это?

— Дарю. Мне она ни к чему.

— Даришь?..

— ... Харуки?

Эмоции на лице было сложно разобрать.

Озадаченность, растерянность, но не недовольство. Будто она не знала, что делать с собственными чувствами. Хаято вопросительно склонил голову.

Точно говоря, что дело не в нём, она замахала руками, а потом запинаясь заговорила:

— Это, не знаю, как сказать... Просто моя мама это, того, мне никто никогда подарки не дарил, и я не знаю, что делать...

Её голос становился всё тише, и сердце сжалось от боли. А потом Хаято схватил Харуки за руку и заставил взять плюшевую игрушку.

— Прости уж, что первый подарок от меня. Но принять придётся.

— ... А.

— Ему лучше будет с тобой, чем со мной, парнем...

— ... Поняла! Я поняла, наверное, и правда лучше!

— ... Харуки?

Глаза Харуки округлились и наполнились радостью, а потом она лучезарно улыбнулась. И, смеясь, обняла его.

— Я буду беречь его, спасибо, Хаято.

— М!

Это была прекрасная улыбка.

Вот почему Хаято впервые в жизни подумал, какая Харуки милая.

— ... Вот как.

В этот раз сердце забилось быстрее по другой причине. Пытаясь это скрыть, он почесал голову. Он хотел, чтобы подруга детства продолжала улыбаться.

Как в детстве, всегда.

Проникавшее через входную дверь солнце окрасило их улыбки алым.