Часть 1

«Сад Села». Загадочные атмосферные потоки, блуждающие по этому миру, поднимали песок с сияющей синим цветом земли и уносили куда-то вдаль.

— Похоже, на той стороне всё закончилось, — проговорил Ксео, протянув руку к парящему перед ним кристаллу, в котором отражался вид с арены.

Нейт видел, как три дракона окружили находящегося в самом центре арены морского змея, а потом устроили гигантский взрыв… С того момента и до сих пор кристалл показывал лишь белую вспышку.

— Ада Юнг не может победить Арвира. Лефис тоже пока не может сравниться с Тесейрой. Нессирис, последняя ниточка надежды, проиграл.

Как только Ксео коснулся кристалла, тот перестал что-либо показывать и снова начал испускать обычное сияние.

— Неправда…

Нейт смотрел не на кристалл, а лишь на стоявшего перед ним чёрного монаха.

— И Ада, и Лефис ещё сражаются… И самое главное, я ни за что не сдамся.

— Но у тебя же нет катализаторов.

Украденные пустотником катализаторы лежали у ног Ксео. Даже если бы Нейт попытался отобрать их силой, ему бы это не удалось. Ксео просто призвал бы нового пустотника и помешал бы ему.

— Всё равно я не сдамся.

«Способ выбраться отсюда есть. Пустотник забрал мои катализаторы, и собственную тень я уже использовал, но… у меня остался ещё один, последний способ исполнить песнопение».

Часть 2

Всю арену, вплоть до трибун заполнил красный, как кровь, дым.

Он появился из-за того, что три гниющих дракона, состоящих из сильной кислоты и жидкостей сверхвысокой температуры, одно прикосновение которых прожигало кожу, не выдержали собственного жара и взорвались.

— Это конец?..

Борясь с головокружением от усталости, Фалма неуверенно поднялась на ноги.

Красный дым понемногу рассеялся. На арене, в нескольких десятках метров от стены трибун стояли два сияющих синевой существа — ледяные волки.

На спине одного из них лежал недавно стоявший в центре снежной бури Нессирис и пришедшая вместе с ним женщина. Оба они не двигались и не подавали никаких признаков пробуждения.

— Напоследок исполнил песнопение, чтобы сбежать… Вполне разумно.

Волки убежали через первый из входов на арену. Не став их преследовать, Фалма опустилась на колени там же, где и стояла.

— Ужасно себя чувствую…

Девушка не просто устала, из-за потери крови её мучило страшное головокружение. Конечно же, она была готова пойти на это с самого начала, но решимость, увы, не снимала симптомы болезни.

— Ну и ладно. Я сдержала обещание Ксео.

Фалма опустилась на четвереньки и подняла лицо.

«Я получила чешую Миквы. Теперь мне нужно защищать её пока не вернутся Ксео, Арвир и Тесе…»

— Э?..

Держась за ограждение трибун, девушка с трудом подняла тяжелые веки и… удивлённо распахнула глаза.

«Катализатора нет?»

— Как это?! Он же был прямо тут, внизу!..

«Для призыва истинного духа мне пришлось подняться на трибуны, но я всё время опасалась вмешательства третьей стороны и наблюдала за ареной. Я уверена, катализатор точно был внизу. То есть, до призыва Гаруды чешуя Миквы была на арене, а после взрыва исчезла. Возможно, правда, что её тоже задело взрывом, но Ксео сказал мне, что у неё есть свойство самовосстановления, а значит она не могла просто разрушиться или исчезнуть».

— Неужели…

Фалма перегнулась через ограждение. Её взгляд был устремлён к тому входу, в котором недавно скрылись ледяные волки.

«Волков было два. Я видела, что на одном из них лежали Нессирис и та женщина, но что было на спине у второго?»

Фалме вспомнился короткий разговор с Нессирисом.

«Ребячество».

«Ребячество?»

«Твой ход мысли — это ребячество. Не победитель в матче забирает приз, а тот, кто получил нужную вещь, и есть победитель. Ты не согласна?»

«Извини… Я не понимаю в чём разница. Ведь быстрее всего будет одолеть меня и забрать катализатор, разве нет?»

— Ясно… так вот что это значило, да?

«Я пыталась указать ему, что победивший в дуэли забирает катализатор, потому что считала, что это самый простой путь для чемпиона колизея. Но что случилось на самом деле? Этот мужчина даже не стал выходить на ринг.

В результате он, может быть, и проиграл в дуэли, но сбежал вместе с женщиной и к тому же забрал чешую Миквы. Он не просто не признал поражение, как подобает чемпиону, а поступил прямо противоположным образом».

— А-ха… ха-ха…. А-ха-ха-ха-ха

Фалма залилась смехом и не могла остановиться. Потому что даже сам Ксео ошибся в характере чемпиона колизея.

«Насколько же сильно этот мужчина ненавидит проигрывать!»

«Он сильнее всех, с кем я встречалась прежде, пусть и в ином смысле, чем Ксео. Он проиграл в дуэли со мной, потерпел первое в своей жизни поражение, но всё равно не дрогнул. За мгновение до взрыва этот мужчина думал не о том, чтобы защитить себя, а о способе перехитрить противника».

— Какое же неприятное чувство. Я победила в дуэли, но проиграла в состязании.

Фалма крепко ухватилась за перила.

— Но я тоже ненавижу проигрывать… И я не позволю тебе сбежать с победой.

Девушка натянула губы. Тотчас по обе стороны беззвучно возникли две мантикоры.

— В погоню.

Красные львы рявкнули и тут же спрыгнули с трибун на арену.

«Всё в порядке. Первоначальный план немного нарушился, но итог не изменится. Я верну чешую Миквы».

* * *

«Что?.. Что со мной случилось?..»

Из-за постоянной тряски ещё не до конца очнувшаяся Шанте открыла один глаз.

Вокруг был мрачный коридор, свет шёл только от аварийных ламп. Затем показался знакомый поворот и стены. Шанте видела их почти каждый день.

Это был коридор во внешнем кольце колизея, причём, как смогла предположить певчая, совсем рядом с ареной.

— Вы откуда?

Рукой женщина ощутила прикосновение холодной шерсти. Она лежала на спине у ледяного волка, который молча бежал вдаль в коридору.

— Ах да, почему я в таком…

Усталое сознание Шанте пробудилась. Женщина попыталась подняться, но почувствовала у себя на спине какую-то тёплую тяжесть и повернулась на бок. Первым, что попалось ей на глаза, была синяя накидка.

— Нессирис?

Певчий лежал на спине у Шанте, то ли опираясь на неё, то ли укрывая.

— Э! С-стой!

Запаниковав, она едва успела подхватить Нессириса, прежде чем тот свалился со спины волка. Правой рукой Шанте схватилась за плечо мужчины, а левой попыталась обхватить его за спину, но вдруг ощутила нечто странное. На спине Нессириса не было одежды, но…

— Ч-что это такое?..

Задняя часть накидки сгорела, а оголённая часть спины покраснела и вздулась.

«Ужасная рана… До того как она заживет по меньшей мере несколько недель, нет, больше месяца. И даже когда она пройдёт, наверняка останется шрам.

А ещё Нессирис лежит так, будто закрывает меня…»

— Неужели ты закрыл меня от того взрыва…

«Не может быть… Это же шутка, да? В том взрыве он решил пожертвовать собой и защитить меня?»

— Нессирис… эй, ответь. Прошу тебя, ответь!

«Почему меня?! Я же просто… твой напарник в работе и всё?.. Разве не ты говорил, что я только и делаю, что мешаю тебе. Тогда почему… почему только в такой ситуации ты…»

— Разве… нужно… ать?

Бормотание лежавшего прямо перед глазами у Шанте Нессириса показалось ей собственными галлюцинациями. Она не расслышала половины слов.

— Дурак… Ты и правда такой дурак.

«Ты получил рану, защищая меня. И даже успел приготовить ледяных волков для бегства. Если ты был настолько спокоен, то даже в тех обстоятельствах…»

— Хуже всех… ты в самом деле… хуже всех.

Шанте изо всех сил прижала Нессириса к себе. Чтобы не дать ему упасть… Чтобы чувствовать тепло его тела.

— Мужчина, который… заставляет женщину плакать…хуже всех… Смотри давай…. Насколько жалким… стал мой… мой голос… моя гордость.

Заглотив воздух, Шанте с огромным трудом удержалась от плача.

— Нессирис…

Остаток тех чувств, которые она хотела высказать, исчез из-за приближающихся сзади рыков.

— Ч-что?!

Позади, в объятом темнотой коридоре, виднелись два маленьких дрожащих огонька — те, что горели на кончиках хвоста мантикор.

— Что?... П-почему даже сейчас и к тому же двое…

Только сейчас Шанте, наконец, заметила, что рядом с ними бежит ещё один ледяной волк. На спине у него лежал светящийся белым камень, который был настолько велик, что даже взрослому мужчине, скорее всего, пришлось бы держать его обеими руками.

«Чешуя Миквы… значит, они пришли вернуть её».

За волком, на котором лежали Шанте и Нессирис на полной скорости гнались мантикоры. И с каждой секундой они постепенно сокращали дистанцию.

— Не позволю!..

Шанте вытерла глаза и закусила губу.

«Что скажет Нессирис, если я не смогу сохранить катализатор, который он мне доверил, даже получив такую страшную рану?

К тому же каждый, кто видел тех атаковавших колизей существ смешанного цвета, понимает, этот катализатор слишком силён, чтобы им пользовались люди. Я избавлюсь от него вместо Нессириса. Выброшу в каком-нибудь месте, где его никто никогда не увидит».

— Опусти нас, пожалуйста! — во всё горло крикнула Шанте на ухо ледяному волку. — Нессириса понесу я, а ты останови преследователей.

Как только призванное существо сбросило скорость Шанте спустилась на пол, а затем сняла у него со спины Нессириса. Увидев, что певчая кивнула, волк развернулся назад и прыгнул навстречу матикорам.

Шанте развернулась ко второму волку, который нёс на себе чешую Миквы.

— Хорошо, ты следуй за мной, и ни в коем случае не урони эту штуку!

Женщина напрягла спину и направила всю силу к бёдрам. Как только она взвалила на себя мужчину, который был почти в два раза выше по росту, её плечи и колени тут же начали ныть. Несмотря на то, что Шанте подняла Нессириса как можно выше, его ноги всё равно волочились по полу.

— У…. а…

Её голос прорывался сквозь сжатые зубы.

— Вот так идти не получится?..

Шанте скинула с себя туфли.

«Ну и ладно. Для того, чтобы нести его, мне достаточно собственного тела. Всё остальное не нужно. Если одежда будет мешать, то я без сомнений сниму и её».

— Нессирис, ты свалил на меня такой труд, поэтому… возьми на себя ответственность!

Шанте босиком прошла сквозь центральный вход в колизея и вышла в ночной Эндзю.

Часть 3

«Сколько я уже иду, а?»

— А… а… кхе…

Из горла Шанте вырывались болезненные вздохи.

Несколько минут назад она сбросила шерстяную куртку и осталась лишь в лёгкой, открывающей кожу одежде. Из-за того, что она шла босиком, её ноги были покрыты ссадинами.

«Я такая дура…»

От нестерпимого презрения к самой себе Шанте невольно сложила губы в кривую ухмылку.

«Насколько мне было бы лучше не тащить Нессириса на себе. В конце концов, для этого есть призванное существо. Тогда мне не пришлось бы таскаться по ночному городу в настолько неприглядном виде.

Тоже самое и с сохранностью катализатора. Волк сейчас вынужден подстраиваться под мою скорость».

Однако мимолётные чувства Шанте брали верх над всеми расчётами разума.

— И когда это я… превратилась в настолько влюблённую женщину?

«Я сама захотела нести его. Нести его на спине — моя роль. Только мне можно касаться его и чувствовать тепло его тела».

— Каждый раз, когда я просто брала тебя за руку, ты говорил: «Шанте, мешаешь ходить». И только сейчас… ты позволил мне это сделать? Не так ли, а?

Ответа от мужчины не было.

— Ты всегда такой молчаливый и безразличный. А я ведь всегда говорила тебе, что если ты не выскажешь всё словами, то и донести ничего не удастся. Ну и что ты устроил… Только в такой ситуации решил покрасоваться.

«С самого нашего знакомства всё одно и то же. Он всегда говорил только необходимые вещи, а всё остальное время молчал. Поэтому даже во время нашей совместной работы, все переговоры и обсуждения вела я. И общение с другими людьми, и подготовку к работе — всё делала я».

— Ты ведь без меня ничего не можешь. Я знала, что в одиночку ты не сможешь справиться даже с работой «Ля минор», и поэтому… мне ничего не оставалось, кроме как следовать за тобой.

«Да, вот такое у нас с ним невысказанное правило. Мы не мешаем работе друг друга, потому что абсолютно верим друг другу».

— Но знаешь ли… мне нравятся наши нынешние отношения.

«Они, наверное, будут продолжаться и дальше. Кому-нибудь со стороны такая пара из дивы и чемпиона колизея может показаться странной, но нам того достаточно. Это наш с ним стиль жизни».

Внезапно идущий сбоку от Шанте ледяной волк тихо зарычал.

— Э?

Призванное существо съёжилось, словно опасалось чего-то, и приняло такую позу, чтобы в любом момент начать действовать.

«Больница уже совсем рядом. Почему он остановился именно сейчас?»

В этот момент откуда-то сверху послышался шорох крыльев, и к тому же до странности громкий.

«Голубь или ворона? Нет, замах слишком сильный, почти как у орла или сокола».

Однако затем с неба, подобно снежинкам посыпались маленькие красные…

— Искры?.. Это же…

Не отпуская Нессириса, Шанте задрала голову и посмотрела в небо.

Объятые огнём крылья, отвратительный кривой клюв… Ошибки быть не могло, это был один из многих малых духов красных песнопений.

«Пожиратель пламени… Так ты и его отправила в погоню, Фалма?!

У волка на спине чешуя Миквы, у меня — Нессирис. Очевидно, одному из нас придётся сразиться с пожирателем. Но вот кому именно?»

Мгновение замешательства оказалось фатальным.

Прежде чем Шанте успела развязать узел своих мыслей, из клюва пожирателя показался красный огненный шар.

И его целью был не ледяной волк, а сама Шанте.

«Бесполезно… Я не могу достать катализатор, пока держу Нессириса».

— Стой! Не тронь Нессириса! — закричала Шанте, хотя понимала, что призванное существо не воспримет слова, и уж тем более слова противника.

Огонь переполнил клюв птицы, а затем резко сорвался в полёт.

Шанте бросила Нессириса на землю и собственным телом закрыла его от приближающегося пламени.

Вместо треска изжаривающего спину огня, послышалось шипение, с каким пламя исчезает под струёй воды.

«Вода?..»

Пожиратель пламени вновь принял позу преследователя, нацелившись на ничего не понимающую Шанте, но в следующей же момент крыло призванного существа пронзила возникшая из ниоткуда серебряная вспышка.

— Это же...

В свете ночных фонарей блестело серебряное копье — гил — драгоценнейшее единственное оружие гилшэ, которые специализировались в использовании обратных песен. Но причина изумления Шанте заключалось в другом: тот гил, который поразил пожирателя пламени, был значительно длиннее и толще всех других гилов, какие ей доводилось видеть. Ей на ум пришёл лишь один гилшэ, способный управиться с настолько громадным копьём.

— Эх, успели в самый последний момент. Тебе нужно больше тренировать ноги.

Сначала Шанте увидела огромного мускулистого мужчину. Даже зимой он был одет лишь в лёгкую рубашку льняного цвета. И даже в сумраке ночи можно было ясно различить выпиравшие из-под кожи мускулы.

Затем ей на глаза попался и его спутник…

— Вот не надо об этом, Старший. Просто Вы слишком быстро бегаете.

Это был молодой певчий, одетый в куртку цвета пожухлой травы, волосы которого были не то каштановыми, не то золотистыми. Даже развевающиеся на ветру края куртки не мешали увидеть, что он сжимал в руке синий драгоценный камень.

Это были первый и последний, одиннадцатый номера «Ля минор», глава гилшэ Клаус Юнг Гилшувешер и певчий по прозвищу «Радужный», Ксинс Эирвинкель.

— Клаус, да ещё и с Ксинсом?

— Мы получили ваше сообщение через Салинарву. Но… что всё это значит?

Клаус устремил взгляд к лежащему позади Шанте Нессирису, на спине которого виднелся огромный ожог. Глава гилшэ не мог скрыть проявившегося на лице беспокойства. И это было естественно: никогда в прошлом Нессирис не получал таких ран.

— Нессирис… закрыл меня собой, чтобы защитить ту вещь.

Глава гилшэ и Радужный певчего повернулись к ледяному волку, на спине которого лежал испускающий свет и шевелящийся белый камень.

— Это и есть катализатор, который демонстрировали на собрании. Нельзя отдать его им… Поэтому Ксинс…

Подгоняя тяжелое, словно налившееся свинцом, тело, Шанте неуверенной походкой двинулась в сторону певчего.

— Прошу, останови Фалму!

— Фалму?..

Во взгляде Ксинса появилось нечто неясное.

— Да. Ту принцессу из замка Фелуна. Она сейчас на арене и хочет получить чешую Миквы. Прошу тебя… защити катализатор! — вскрикнула Шанте, отчаянно хватаясь за края куртки цвета пожухлой травы.

«Её песнопения поглощают её собственную жизнь. Поэтому Клаус не годится. Нужен такой же певчий и такие же условия. Никто кроме Ксинса не сможет сломить её волю и истинного духа».

— Что с тобой случилось, Шанте?.. Ты тоже сражалась? — нахмурившись, спросил Ксинс, видимо, обеспокоенный жалким видом женщины.

Туфли Шанте сбросила в самом начали пути, поэтому её ноги были все в ссадинах. Меховую куртку, которой она так гордилась, она тоже скинула и осталась лишь в лёгкой и тонкой одежде, но и та была порвана во многих местах, поэтому можно было сказать, что на верхней части тела Шанте было надето только нижнее бельё.

— Нет, я только несла его на себе.

— Значит ты донесла его до сюда от самого колизея?.. И к тому же босой….

Всех оставшихся сил Шанте хватило лишь на едва заметный кивок.

«В конце концов, я способна лишь на это».

— Нессирис закрыл меня собой… Поэтому и я сделала что могла. Ведь… ведь… мы… мы с ним…

«Напарники в работе?... Это действительно так, но для меня он ещё и особенный…»

— Нес... сирис…

Что-то внутри Шанте громко лопнуло. Когда она поняла, что это был звук разорвавшейся нити нервного напряжения, с её щёк ужё катились капли, которые невозможно было скрыть.

— Кси-и-и-и-и-нс!..

Совершенно позабыв о том, чтобы вытирать слезы, Шанте вцепилась в воротник куртки Ксинса. Хотя в её руках совсем не оставалось сил, она продолжала отчаянно держаться за куртку.

— Прошу… защити чешую Миквы, которую он… Нессирис защищал так, что получил эту рану!

«Нессирис… ты не проиграл. Ты сделал то, что и должен был. Ты самый лучший. Ты самый лучший… для меня. Поэтому успокойся и отдыхай. То, что ты защитил здесь, в моём сердце…»

— Нессирис… сделал то, что был должен… Поэтому прошу тебя… Продолжи его дело!

Часть 4

Нейт ещё раз вспомнил свой разговор с Нессирисом.

«Тебе здесь не нравится?»

«Мне… не нравится?..»

«Тебе кажется, что певчие, соревнующиеся в стенах колизея, забыли свой долг?»

«Я по-прежнему не люблю колизей. Но…»

— Я считаю, что господин Нессирис поразительный человек, — произнёс Нейт, пристально разглядывая парящий рядом с Ксео кристалл, в котором недавно отражался вид с арены.

За очень короткое мгновение перед тем, как он перестал что-либо показывать, мальчик увидел как в момент взрыва драконов Нессирис повалил Шанте на землю и закрыл её от пламени собственным телом.

«Когда мы с ним в первый раз встретились, он сказал: «В нашем мире существуют люди, неспособные ничего сделать самостоятельно, и потому не имеющие никакого другого пути, кроме этого. Это жалкие, бездарные люди, вроде меня»…

Мне казалось, что он цепляется за звание чемпиона колизея, но я был неправ. Эти почести с самого начала ничего для него не значили. Наверняка этот молчаливый, кажущийся ни в чём не заинтересованным, неловкий мужчина держался за что-то намного более важное. Именно поэтому он без малейшего промедления защитил Шанте, а не себя».

— Действительно. Я и сам думал, что он похож на Фалму, но, похоже, они различаются в самом важном. Наверное, это тоже одно из проявлений многообразия людей, — любовно поглаживая кристалл, ответил Ксео. — Но почему ты так внезапно об этом сказал, Нейт? Что случилось?

— Ну… я подумал, что на самом деле всё хорошо так, как оно есть сейчас. Даже методы использования песнопений, вообще всё.

«Можно обойтись и без вмешательства Миквекс. По крайней мере сейчас оно не нужно».

— После того, как увидел эту сцену? Это лишь мимолётные эмоции. Подумай ещё раз, когда немножко успокоишься.

— Нет. Я не буду ждать, пока мои чувства утихнут, наоборот, я должен постараться никогда их не забыть.

Нейт глубоко вдохнул.

«Прошу вас, мои песнопения, помогите мне ещё один единственный раз».

quo xeoi xaln, glim getie clar lef teo

[Из тихих слов я ключ сплету, что врата ночи распахнёт]

meh luei clar fo Loo

[Напев первого ключа предназначен для тебя]

yehle io peg mihhya lef siole xeo pelma elmei getie doremren

[Бесконечную полночь со вздохом свяжу и в подарок всем маленьким ночкам отдам]

vilis phani sis gfend, vilis phani sis haul

[Познай же свой страх и познай же свой свет]

O slin fel hypne, da san clisie-l-xelie haul

[Поднимись из своей колыбели, о свеченье любовью раскрашенных звёзд]

— Goetia [маленькие дети]? Даже если ты просто споёшь ораторию, какой в этом см…

Улыбка замерла на губах Ксео.

В руке Нейта появилось испускающее свет кольцо. Канал сформировался вокруг маленького чёрного пера, которое Нейт крепко сжимал в руках.

— Чёрное перо?.. Не может быть, оно с крыла того грифона?!

Малый дух Ночи исчез вместе с пустотником. Но за миг до исчезновения, он оставил у ног мальчика катализатор.

Isa da boema foton doremren

[Дитя, что было рождено]

ife I she cooka Loo zo via

[Коль мир тебя желает]

O evo Lears — Lor besti bran-c-getie = ende ele efflectis

[Стань больше, чем собой — малое, храброе ночи дитя]

Вместе со звуками конского ржания рядом с Нейтом возник пришпоривающий чёрную лошадь чёрный рыцарь.

— Сдержи его! — выкрикнул мальчик, указав на стоявшего впереди Ксео.

Чёрный монах взмахнул робой.

— Понятно, я и правда не могу прочитать твои действия… Но результат будет тем же.

В его левой руке появилась похожая на воронку вспышка света, из которой было призвано нечто неясное и полуматериальное.

— Вперёд.

Пустотник рванулся на перехват рыцаря с копьём, который пытался помешать Ксео. Скорее всего, его целью был такое же взаимное уничтожение, как и в предыдущий раз.

Но в этот же момент Нейт сорвался с места и побежал в противоположном от рыцаря направлении, то есть вдаль от Ксео.

— Нейт, что ты?...

Не обратив никакого внимания на вопрос Ксео и ни на секунду не останавливаясь, мальчик изо всех сил крикнул рыцарю:

— Сюда!

Пустотник и рыцарь врезались друг в друга, но рыцарь направлил своё копьё не на призванное существо, а к Нейту.

— Неужели…

И прямо на глазах у Ксео…

— Держи, маленький хозяин.

Рыцарь бросил своё копьё в сторону убегающего мальчика.

«Сад Села» огласил свист рассекаемого воздуха. Брошенное копьё попало куда и должно было — вонзилось землю метрах в десяти перед Нейтом.

Точно так же, как и перо грифона, чёрное копьё рыцаря могло стать катализатором для песнопений цвета Ночи. Другими словами, это был способ сбежать из «Сада Села».

— Уничтожь копьё!

Получив приказ Ксео, пустотник тут же рванулся в другом направлении.

Но было поздно. Нейт сжал копьё задолго до того, как к нему смог подбежать пустотник.

Едва правая рука мальчика дотянулась до гигантского чёрного оружия, как из него начало литься тусклое сияние — свечение цвета Ночи, открывающее выход из этого мира.

— Иди же, маленький хозяин!

Подгоняемый в спину голосом рыцаря, Нейт пропел:

elmai xaln wos teo uc xeoi clar, O soa valen lef karel

[Звучи, молитва поющего мира, все врата открывая ключом цвета Ночи!]

Встав в центре сияния сформировавшегося вокруг копья канала, мальчик тихо закрыл глаза.

Путей было всего два…

Существовало только две возможности противостоять изначальным песнопениям и их настройщице Миквекс:

Первая — это отличающиеся от песнопений Пустоты, рожденные помимо воли настройщиков песнопения Радуги.

Вторая — это возросшие из одного корня с Пустотой, но полностью противоположные ей песнопения — песнопения цвета Ночи и их настройщик Армадеус.

Однако…

Радужные песнопения Ксинса уже не могли оказать влияния на Клюэль.

И даже в случае с песнопениями цвета Ночи, Нейт не только не знал мантры Армадеуса, но и не понимал необходимого для неё языка — мантр Селафено.

Другими словами, для него оба этих пути были закрыты.

Но несмотря на то, что у мальчика не было ни одной из двух возможностей, и что он понимал всю безнадёжность своего положения…

— Не отдам…

Его мысли были поразительно ясны. Ведь сейчас его желание и его долг полностью совпадали.

И кто бы ни был его противником, пусть даже Миквекс, одна из двух создателей песнопений, он просто не мог отступить.

Прямо перед отправлением в Эндзю Салинарва, заместитель директора Келберкского исследовательского института сказала ему: «Слушай, парнишка, я тут думаю, а не слишком ли ты себя недооцениваешь?.. Парнишка, я хочу услышать твоё собственное решение… Ты очень сильно веришь в других и по сравнению с ними занижаешь себя, но было бы неплохо тебе уже обрести немного уверенности», — и он кивнул ей в ответ.

Именно с такими намерениями он приехал в Эндзю. Ещё в самом начале, когда мальчик согласился отправиться в этот город, он принял решение, что сделает то, на что способен только он и никто другой.

— Ни за что не отдам…

«Я уверен, выход есть. Я решил, что защищу её. И я не отдам это право ни Аде, ни господину Ксинсу, ни даже Армаририс».

«Поэтому… У меня есть желание, которое сильнее всего, что кто-либо когда-либо чувствовал.

Клюэль…»

Пожалуйста, верь в меня до самого конца!