Когда Ван Мянь произнёс это, все трое, сидевшие рядом, разом онемели.

Хань Фэн помолчал немного, переваривая услышанное, и только потом заговорил:

"Древняя техника закалки тела?.. То есть… ты собрался отказаться от пути культивации и перейти к этим… устаревшим боевым искусствам?"

"Причём устаревшим уже, как минимум, миллионы лет," добавила Цзян Сужоу, не упустив возможности подлить масла в огонь.

Ван Мянь лишь криво усмехнулся и пожал плечами:

"А у меня, простите, есть выбор? Даньтянь разрушен, культивировать я больше не могу. Может, это сам предок надо мной сжалился и подкинул технику, чтобы я мог снова встать на путь развития."

"Да и вообще, что плохого в боевых искусствах? До появления Хань Сяньцзуня этот мир вообще-то жил по законам силы кулака. Люди тогда и не слышали слова «культивация», все шли по пути боевого дао. И, между прочим, среди них тоже были те, кто летал по небу, нырял под землю, сносил горы и кипятил моря. Тоже, между прочим, не слабаки.

Раз уж я всё равно лишён духовной силы, так может, и правда, стоит попробовать. Ну смотрите: соперник сканирует меня божественным сознанием — ага, говорит, пустышка, даже не культиватор. А я ему — хоп! — и с неожиданной подачи вломил по полной! Он в шоке, а я — довольный. Не ожидали, да? А вот он я — мастер боевых искусств! Ха-ха-ха!"

Ван Мянь засмеялся громко и заразительно, ни капли не переживая из-за своей утраты — будто хотел не себя утешить, а остальных.

Цзян Сужоу, поглаживая пушистую лисичку на руках, лениво протянула:

"Но ты ж понимаешь… Сейчас таких, как ты, что в боевые искусства подались, — днём с огнём не сыщешь. У тебя ни основы, ни наставника. Один, без опоры, как ты собираешься тренироваться?

…Хотя, постой. Кажется, в детстве я слышала, как отец говорил, что у нас в секте есть один похожий старейшина. Находясь на стадии формирования золотого ядра, он попал в засаду. Ему раздробили даньтянь. Он выжил, но ему прямо сказали — всё, конец. Тут же от него все отмахнулись и списали со счетов.

А он взял и исчез. Забился в глухую часть задних гор и начал… да, именно — практиковать боевые искусства. Говорят, лет так… тридцать-сорок назад, нашу секту атаковали — Секта Облачного Неба напала на нас.

Вот тогда он и вышел. С одного удара он разнёс культиватора на стадии зарождения души. А потом в одиночку сдерживал троих таких же, и ни на шаг не отступил. Вот тебе и «беспомощный старик».

После того как Секту Облачного Неба удалось отбросить назад, имя того старейшины тут же прогремело на всю округу.

А вскоре мы, объединившись с другими сектами, нанесли ответный удар и полностью уничтожили Секту Облачного Неба.

Настоятель тогда лично попросил старейшину выйти из уединения и занять пост старшего наставника — но он отказался. Он предложил ему щедрую награду — но он не взял. Просто махнул рукой и снова ушёл в свои горы продолжать тренировку.

Потом нашлись умники — кто-то хотел пристроить к нему своих нерадивых учеников, мол, раз уж он такой сильный, пусть и из них людей сделает. Но он и слушать не стал — он никого не принимает.

Как можно понять, он человек… со странностями. Учеников не берёт, даосской партнёрши у него нет, живёт себе отшельником и всё время проводит в боевых практиках.

Да и ходить к нему никто особенно не решается — слишком уж он силён, да и нрав у него… мягко говоря, непростой. Большинство наших туда вообще нос не суют.

Но если бы его удалось уговорить принять ученика… у Ван Мяня появился бы настоящий шанс."

После этих слов в глазах всех сразу вспыхнула надежда.

И вдруг Ван Мянь подал голос:

"Эй, ребята, я вообще-то просто нищий пацан без гроша за душой. Что я к нему, с лапшой пойду? С чего он меня учить-то должен?"

Хань Фэн тут же возразил:

"До тебя таких «богачей» с подарками табунами гоняли — и что? Ни один не прошёл. Так что не в этом дело.

Не попробуешь — не узнаешь! Надо хотя бы попытаться! Или ты думаешь, он к тебе сам явится, пока ты тут валяешься, аки дохлая рыбина?"

Цзян Сужоу согласно кивнула:

"Можно попробовать попросить нашу наставницу нас сопроводить. Всё-таки у неё в секте вес немалый — вдруг получится."

Упоминание наставницы тут же вызвало в сознании Хань Фэна образ — стройная фигура, строгий взгляд… Он с интересом спросил:

"Разве авторитет нашего мастера настолько велик, чтобы этот нелюдимый старейшина согласился взять Ван Мяня в ученики?"

"Ну-у… не факт. Но, по крайней мере, он, может, сразу нас не убьёт. А если и попытается — наставница хотя бы вмешается и не даст ему превратить нас в отбивные."

Все аж побелели от такого поворота.

Тут уже Чжан Сю не выдержала и вмешалась:

"Так чего тянуть? Пойдём скорее к нашей уважаемой главе пика — вдруг пронесёт!"

"Ты же знаешь, что наша наставница редко с кем встречается? Без уважительной причины к ней не подступиться.

Однако, она сказала, что как только Хань Фэн оформит бумаги для вступления во внешний двор, он может прийти и получить подарок за знакомство.

Этим и воспользуемся, чтобы заявиться к ней! Плевать на подарок, главное — пусть наставница сведёт нас с тем старейшиной. Вполне честная следка."

"Согласен, так и поступим," сразу кивнул Хань Фэн.

"Тогда не будем терять времени," сказала Цзян Сужоу и уже собиралась выходить.

"Постой," вдруг окликнул её Хань Фэн и неожиданно схватил за руку.

Оба замерли. Время будто остановилось. Щёки Цзян Сужоу тут же покрылись румянцем. Хань Фэн, заметив это, тут же отпустил её, как будто обжёгся.

У неё в груди что-то болезненно кольнуло. Он… что, брезгует?..

Когда-то эта холодная, гордая, неприступная фея Цзян Сужоу и представить себе не могла, что когда-нибудь будет думать: а вдруг он считает меня недостойной?..

Она же — Цзян Сужоу! Богиня ледяного лотоса! Идеал половины молодых учеников секты!

Но это чувство быстро проскользнуло и исчезло, не успев зацепиться — она снова стала прежней: спокойной, невозмутимой, с ясным взглядом.

И вот в тот самый момент, когда Хань Фэн уже собирался что-то сказать, вдруг вмешался Ван Мянь, усмехнувшись:

"Ха! Вы уже давно даосские партнёры, но за руку подержаться — и то покраснели! Я вот с Чжан Сю каждый день в одной постели кувыркаюсь — может, нам тоже следовало сначала в роман поиграть?

Фэн, дружище, скажу тебе по-братски — ты ж мужик, ну прояви уже хоть каплю решительности! Старшая сестра Цзян — самый яркий цветок нашего пика заката, а ты тут мямлишь. Ну такая возможность — ухватись за неё и держись!

А то, пусть сейчас она к тебе и относится с интересом, потом вдруг может решить: "Фигня ты, а не герой" — и всё, досвидос.

Раньше ты ещё мог ныть, мол, ты — ничтожный слуга и не достоин её. Но теперь? Да ты ж теперь звезда всей секты! Все знают, кто ты такой!"

Лисичка тоже вошла во вкус — высунула мордочку из объятий Цзян Сужоу и подала голос:

"Вот-вот! Хань Фэн, ты как девица — ни намёка на инициативу! Ай-яй-яй! Давай уже иди спать с сестричкой хрустяшкой — будет весело!

Я надеюсь, что в следующий раз у неё на груди буду спать не я, а ты, понял?"

"Вы оба! Закрыли рты!" прошипел Хань Фэн, сжав зубы и покраснев до корней волос.

Цзян Сужоу тоже вспыхнула. Всё-таки для них обоих это было впервые… и вообще — тема щекотливая.

Когда над тобой шутят таким образом — тут любой покраснеет, неважно, насколько ты фея с ледяной горы.

Ругаться на Ван Мяня Цзян Сужоу не могла — ну не настолько они близки, чтобы ставить его на место. А вот лиса… лиса — своё, родное, можно и повоспитывать.

С этими мыслями она схватила лисицу за пушистый хвост, перевернула вниз головой, прищурилась и сквозь зубы спросила:

"Объясни-ка мне, что ещё за хрустяшка?"

"О, это очень вкусное блюдо! Берёшь нежное мясо, нарезаешь полосочками, обмакиваешь в кляр из муки с крахмалом, кидаешь в кипящее масло, жаришь до румяной корочки…

Потом вылавливаешь, кидаешь в ароматный бульон с солью и соевым соусом, тушишь до мягкости… в конце посыпаешь кинзой, пару капелек кунжутного масла — ммм! У соседских детей слюнки градом текут!"

Глядя, как лисица пускает слюну, Цзян Сужоу покрылась холодным потом. Голос её стал зловеще тихим:

"Я тебя о блюде спрашивала, да? Нет. Я тебя спросила, почему ты меня так называешь?"

"А потому что тебя зовут Сужоу. Су-жоу, Су-жо-о-оу… созвучно же с су жоу — «хрустяшка»! Мило и аппетитно, тебе идёт!"

(П/п: снова непереводимый каламбур с именем Сужоу).