От лица Софии:

Сегодня в кои-то веки я могу побыть немного той, кем являюсь на самом деле, — простой горничной.

В последние дни я была по горло завалена бумажной работой и совсем не занималась своими прямыми обязанностями. К примеру, горничная должна следить за порядком в доме на ежедневной основе: если она будет пренебрегать уборкой несколько дней подряд, то повсюду возникнет беспорядок, весь дом зарастёт пылью.

С тех пор как дама с вьющимися локонами свалила из города и перестала мне докучать, работа пошла как по маслу и я стала довольно споро расправляться с документами. Высвободившееся время я решила использовать с максимальным толком — заняться тем, чем и должна, по идее, заниматься горничная.

Даже обычная уборка после тяжёлого рабочего дня воспринимается как блаженство: так приятно просто подвигаться, размять мышцы, затёкшие от долгого просиживания за столом. Признаться, подвижные занятия мне очень по душе, а сидячая работа — сущее проклятие.

— Приберусь-ка я сегодня в комнате у леди Эстер.

С момента открытия города я была очень занята и ещё не успела наведаться в личные покои важных господ. Кстати сказать, в комнате госпожи эльфийки царил форменный беспорядок. Похоже, учёная эльфийка неплохо обжилась в своей комнате: разные вещи валялись как попало и скопились целые залежи грязной посуды.

— Прошу прощения, я должна к вам войти, чтобы прибраться.

Даже зная, что в комнате нет хозяйки, я должна была предупредить о своих намерениях, прежде чем забраться в чужую комнату. Естественно, когда я открыла дверь и вошла, в комнате никого не оказалось, там было практически пусто. Кажется, с тех пор как госпожа Фитц-Кларенс уехала, сюда не забредала ни одна живая душа, и все вещи оставались на своих прежних местах, в том виде, в каком их и оставила перед своим отъездом леди Эстер.

На кровати лежит небрежно брошенный халат, на стуле весит полотенце.

Особенно бросается в глаза письменный стол, весь усыпанный листами бумаги, и стоящее вблизи от него мусорное ведро, также заполненное скомканными листами. Вроде припоминаю, как леди Эстер однажды признавалась, что собирается взяться за написание книги.

Значит, она и в самом деле над ней работала.

Вот как.

Я вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Разумеется, первым делом я приблизилась к письменному столу. Большинство листов были совершенно чистыми, на них не было ни строчки. Возможно, законченную рукопись леди Эстер забрала с собой в столицу.

Но кажется, черновые варианты всё же остались.

Да уж.

Как-то чуточку волнительно.

Нет, вру: мне сейчас просто до ужаса волнительно!

— Эх, мусорное ведро-то переполнено, что-то из него всё вываливается…

Я подобрала валявшийся рядом с ведром скомканный лист бумаги.

Аккуратно, очень бережно я его расправила, он был весь исписан чернилами. Леди Эстер пишет идеально ровно, чисто, у неё совершенный каллиграфический почерк. Леди Эстер отличается изумительной грамотностью.

Как-то невольно, мои глаза заскользили по строчкам, и я углубилась в чтение.

* * *

Спустя несколько дней с тех пор, как мы вернулись с охоты на драконов, я лежала в своём гостиничном номере на кровати и пыталась успокоить ум, сердце и душу. Приходил Аллен, он хотел со мной поговорить, но я ему не дала, сказала проваливать, тогда Аллен убрался, и я осталась лежать на кровати в одиночестве. Я отвергла Аллена в эту ночь, потому что хотела собраться с мыслями, просто побыть одной, переосмыслить всё то, что со мной случилось за последние несколько дней.

Почему я вообще захотела стать искательницей приключений? Тому есть несколько причин.

Прежде всего, меня до тошноты заела бесконечная нудность школьной жизни. К тому же как раз в то время я изучила несколько магических заклинаний и очень хотела использовать их в деле, попробовать на практике. Также мне очень хотелось показать своему папочке, какая же я всё-таки крутая и чего стою на самом деле. Но, честно говоря, всяких малозначительных причин, повлиявших на моё решение, было так много, что все их устанешь перечислять.

По сути, весь свет вдруг стал мне не мил, хотелось в чём-то найти отдохновение, как-то вернуть себе радость жизни, потому я и решила отправиться на поиски приключений, а своих друзей и знакомых уговорила составить мне компанию. Только теперь-то я понимаю, что никакой искательницей приключений в действительности не была, а лишь изображала из себя таковую, будто в игрушки играя.

Да. Я была пустышкой.

Едва увидав перед собой Высшего Орка, я сразу надула в штаны именно потому, что была пустышкой. А уж идея отправиться охотиться на драконов — это чистое безумие. Такой подвиг мог бы быть по плечу лишь героям древних легенд. Во всей Империи Пенни не наберётся и пяти человек, достаточно смелых, чтобы бросить вызов дракону.

И то, что я была одной из участниц этого похода, просто уму непостижимо. Конечно, я не стояла в стороне, как зевака, а старалась привнести свой посильный вклад. Я использовала магию в бою, пуская в дело всё, чему научилась у Циан. Я многократно превзошла себя, наносила такие удары, о которых раньше не могла и помыслить.

Однако дракону все мои потуги были хоть бы хны.

А вот лорд Фарен приложил дракона очень даже нехило.

В моих глазах лорд Фарен сразу предстал как великий боевой маг, могучий сокрушитель драконов.

Но затем я узрела то, перед чем даже лорд Фарен со всей своей магией стал казаться беспомощным младенцем.

Когда два Красных Дракона оказались повержены, им на смену явился Великий Дракон, существо безумной силы, постичь которую попросту невозможно. Едва увидев его, я поняла, что смотрю на мир в последний раз, и стала прощаться с жизнью. В эти секунды я сожалела лишь о том, что берегла девственность до последнего, отдавалась Аллену только сзади и не успела перед смертью дать ему хоть разочек спереди.

Остальные также осознавали приближение неизбежного. Они молчали и готовились встретить верную смерть.

И только один из нас сделал шаг вперёд.

При воспоминании об этом у меня томительно ноет между ног даже сейчас.

Потому что это была умопомрачительная картина!

Этот дракон был огромен, даже больше нашего воздушного корабля, на котором мы прилетели к горе Пепе. И всё-таки один из нас бесстрашно пошёл навстречу к этому огромному монстру. И затем у них завязался бой как между равными.

Просто невообразимо!

Даже сейчас, когда я лежу одна в своей комнате и предаюсь воспоминаниям о тех событиях, меня пробирает до дрожи, захлёстывает от волнения. Естественно, мне на ум приходит самое важное и ценное, что я тогда увидела. Он врезался мне в память, прожёг в моей памяти неизгладимый след. Теперь он снится мне каждую ночь. И у меня сразу текут слюнки.

Но мне очень больно вспоминать, как я оказалась в заложниках, как попала во власть врага.

Никогда не смогу себе этого простить.

Тем не менее он выстоял вопреки всему.

Трудно поверить, но в итоге он даже одержал над драконом победу. Он просто непоколебимо стоял под градом магических атак, смиренно стоял, снося каждый удар, и даже ни разу не попытался ударить в ответ.

Он не проронил ни слова, не издал ни звука.

Он сносил такие тяжкие муки ради меня, ради той, кто даже не подарила ему за всё это долгое время ни одной улыбки.

Но даже в такой отчаянной, безнадёжной ситуации я чувствовала восторг, я была с ним всем сердцем.

Потому что я смотрела на то, что страстно желало моё сердце.

Весь вопрос был в размере, в величине нового чувства, которое у меня возникло; по сравнению с Алленом тут имело место быть коренное отличие, то есть то, что отличалось в корне.

Я привыкла купаться в любви. Для меня это было естественным состоянием. Как дочь великого аристократа я никогда не знала отбоя от поклонников. Но в тот момент, наблюдая его твёрдость, его твёрдость духа, я вдруг осознала, что это он, тот самый человек, встречи с которым я искала всю свою жизнь.

Отныне я не отступлю от него ни на шаг, я всегда буду рядом.

Очень, ну просто очень хочу от него ребёнка.

Хочу, чтобы мы поженились. Хочу забеременеть. Хочу принять его в себя и потом выносить от него ребёночка.

Хочу, столько всего разного хочу, просто схожу с ума от желаний…

* * *

На этом текст резко обрывался. Возможно, дописав до этой строчки, Эстер схватила и скомкала листок. От каждого слова веяло таким пронзительным чувством, любовью насколько глубокой, что мне больно было читать.

Я стояла замерев, ошеломлённая.

Впрочем, Эстер, кажется, невысоко оценила свой писательский труд, поскольку внизу листа было указано: «Никуда не годится», и ещё ниже, более мелким почерком: «Здесь моя любовь к нему выражена очень слабо». На мой взгляд, любовь в этом тексте лилась через край, но, судя по всему, Эстер считала, что её чувства к господину Танаке выражаются в её поэме не в полной мере.

— Эх, господин Танака, господин Танака… Эстер ведь просто лапочка.

Подумать только, как бессердечно мой хозяин относился к чистым женским чувствам.

До чего же он довёл несчастную, и надо же было так вертеть дочерью великого дворянского рода.

Натуральный садист.

Эстер бедняжка.

Просто в голове не укладывается.

Я подбирала скомканные листы один за другим, аккуратно разворачивала и читала со слезами на глазах. На каждом листочке леди Эстер со всевозможной искренностью изъяснялась господину Танаке в своей бессмертной любви.

На каждом листочке стояла приписка, что тот «никуда не годится», но во всех случаях Эстер предельно ясно выражала то, что таится у неё на сердце. Пожалуй, попадись господину Танаке на глаза хоть один из этих объектов выражения её чувств, и сегодня многие события бы развивались по совершенно иному сценарию.

Мне очень неловко.

Мне, правда, страшно неловко, но я всё-таки возьму рукописи леди Эстер к себе на хранение.