Внимания спойлеры! Данная глава побочная история к спин-оффу по Ханнелоре. Для тех кто не читал спин-офф воздержитесь от прочтения!

***

— Господин Хильдебранд, пожалуйста, помните наставления родителей, следите за своими словами и поступками, как подобает кандидату в Аубы, а также соблюдайте светский этикет.

— Я постараюсь.

Собираясь покинуть общежитие и отправиться на тренировку по танцу посвящения, я кивнул в ответ на напутствие главного слуги. Тренировки танца посвящения — это занятия, на которых собираются все кандидаты в Аубы, независимо от курса. Родители не раз напоминали мне: "не вздумай, как бывший член королевской семьи, неосознанно вести себя по-королевски, ведь собеседник может истолковать твои слова превратно и начать действовать самонадеянно, поэтому будь внимателен, чтобы никто не смог поймать тебя на слове."

"Но какие именно слова следует подбирать? Это так сложно…"

В конце весны я получил свой штап. Хотя отец тогда запретил мне это, сказав: «Ты должен следовать учебной программе дворянской академии», но в тот момент, чтобы спасти госпожу Розмайн, я жаждал обрести силу, способ сражаться и защищать других. Однако моё ничтожное чувство справедливости было использовано Раоблутом, что привело к тому, что я косвенно позволил людям из Ланценавии получить штап, и в итоге это было расценено как преступление. Говорят, изначально это было тяжким преступлением и каралось смертной казнью.

Однако, по решению тех, кто не желал дальнейшей дестабилизации Юргеншмидта, преступления королевской семьи были скрыты. Хотя моё преступление также было скрыто, я не избежал наказания. Говорят, если я, получивший штап в столь юном возрасте, не буду предельно осторожен со сжатием маны и количеством получаемых благословений, в будущем мне придётся очень нелегко. Эта невидимая другим горькая участь и стала моим наказанием.

Госпожа Эглантина, принёсшая клятву воплощению богини, стала новым Зентом, а отец и мой старший брат Сигизвальд стали Аубами своих Герцогств. Я же, из члена королевской семьи превратился, в члена герцогской семьи, и с тех пор моя жизнь полностью изменилась.

Мы переехали из королевского дворца в замок бывшего Веркштока, свита вокруг сменилась, а взгляды знати, приближающейся ко мне, сменились с уважительных на враждебные. Сейчас мы словно живём на вражеской территории; какое-то время мне даже не разрешали выходить за пределы северного крыла.

Благодаря поддержке Дункельфельгера, а также резкому увеличению урожая на землях после официального вступления отца в должность Ауба, местные жители постепенно начали нас принимать, и к зимнему сезону общения нас, по крайней мере, признали Гибы Герцогства. Однако моя ученическая свита состоит либо из выходцев из бывшего Шаруфа, либо из студентов, чьи родители являются дворянами Центр, но нет никого родом из бывшего Веркштока.

— Господин Хильдебранд, что касается кандидата в Аубы Дункельфельгера…

— Я должен первым подойти с приветствием, верно?

Во время тренировок танца посвящения в малом зале собираются кандидаты в Аубы со всех Герцогств, с первого по старшие курсы, отчего мне становится не по себе. Всё потому, что с изменением моего статуса изменился и порядок приветствий, манера общения и использования обращений, которым я научился за всю предыдущую жизнь.

Хотя я понимаю, что больше не принадлежу к королевской семье, я всё ещё не могу запомнить все эти тонкие различия. От одной мысли, что я могу сказать что-то не так, или снова поддаться на чьи-то сладкие речи и быть обманутым, мне становится страшно вступать в разговор. За последние полгода меня постоянно одёргивали родители и свита, на меня безжалостно смотрели каждую минуту, кроме тех моментов, когда я лежал в постели, и чувство удушья неотступно следовало за мной.

— Светское общение между кандидатами в Аубы, в случае неудачи, сильно повлияет на отношения между Герцогствами. Пожалуйста, не забывайте о поведении, подобающему кандидату в Аубы, и будте осторожны.

Выслушав у дверей малого зала последние наставления от слуг, я вошёл внутрь. Я тут же начал искать взглядом госпожу Ханнелору, намереваясь как можно скорее поприветствовать её. Однако, прежде чем я её увидел, меня окликнул господин Ортвин из Древанхеля.

— Господин Хильдебранд.

Господин Ортвин — младший брат той самой госпожи Адольфины, которая внезапно развелась со старшим братом Сигизвальдом, и как я слышал, он был одним из первых, кто подал заявку на диттер по краже невесты в Дункельфельгер. Мать в гневе строго-настрого наказывала мне: «Не смей углублять общение с теми наглецами, что подали заявку на диттер по краже невесты!»

Более того, из-за того, что господин Ортвин подал заявку, студенты из Коринцдаума тоже начали часто заговаривать со мной. Свита, беспокоясь об отношениях между Герцогствами, стала донимать меня ещё более мелкими упрёками, а отец с матерью потребовали от меня подавать подробные отчёты — хлопот только прибавилось.

Хотя у меня не было намерения сближаться с господином Ортвином, я не мог игнорировать его приветствие. Я выдавил улыбку и обменялся с ним любезностями.

— Студенты первого курса, наверное, уже немного свободны? Если вам удобно, я хотел бы пригласить вас и госпожу Летицию на чаепитие.

"Его цель — устроить чаепитие с госпожой Летицией?"

Когда устраивается чаепитие с уже помолвленной девушкой, лучше пригласить и других девушек или её жениха, чтобы избежать уединённой встречи наедине. В Древанхеле несколько кандидатов в Аубы, но похоже, они не близки с господином Ортвином.

— Я бесконечно рад приглашению, но Ауб Блюмефельда запретил нам тесно общаться с землями, противостоявшими Дункельфельгеру в диттере по краже невесты. Не могли бы вы подождать окончания диттера, прежде чем углублять личное общение?

— Понятно. Я понял. Тогда поговорим в другой раз.

Услышав мой отказ, оформленный как отповедь Герцогствам, подавшим заявку на диттер, господин Ортвин просто улыбнулся и отошёл. В отличие от студентов Коринцдаума, его умение соблюдать дистанцию вызвало у меня небольшую симпатию. В этот момент я увидел, как вошла госпожа Ханнелора. Если только отношения не очень плохи, люди с одной земли обычно входят вместе, но господина Раоферега не было видно.

— Госпожа Ханнелора, давно не виделись.

Следуя указаниям слуг, я первым поприветствовал госпожу Ханнелорау. Я слышал, что господин Раоферег нездоров; мать говорила: «Раз госпожа Ханнелора уже очнулась, значит, в ближайшее время должен быть результат», интересно, с ним всё в порядке?

— Тогда в сезон общения устроим чаепитие. — сказала госпожа Ханнелора и ушла.

Я же облегчённо вздохнул, радуясь, что успешно выполнил приветствие, и направился в противоположную от неё сторону. Тут я увидел госпожу Летицию, окружённую несколькими кандидатами в Аубы, в весьма затруднённом положении. Наверняка они расспрашивали её о госпоже Розмайн, которая исчезла после того как ее призвала богиня.

"Согласно королевскому приказу, она моя невеста."

Госпожа Летиция — единственная оставшаяся на свободе из правящей семьи бывшего Аренсбаха, взятая под защиту госпожой Розмайн, и она — выдающаяся кандидатка в Аубы. Она спокойная и прилежно посещает занятия, поэтому в обычные дни редко общается с другими студентами и, судя по всему, следуя указаниям госпожи Розмайн, стремительно завершает курс за курсом. Говорят, что когда госпожа Розмайн была на младших курсах, все говорили, что «из-за слишком малого общения с другими студентами собрать о ней информацию трудно», но, глядя на нынешнюю госпожу Летицию, становится понятно, почему общение было таким скудным.

"Такому преступнику, как я, неподобает иметь такую выдающуюся кандидатку в Аубы своей невестой. Когда же, наконец, будет расторгнут этот брак, заключённый по королевскому приказу?"

На данный момент мы с госпожой Летицией всё ещё помолвлены согласно королевскому приказу, данному отцом, но эта помолвка может быть расторгнута в любой момент. Король обычно издаёт указ о браке, когда он выгоден стране, а наша помолвка была заключена, чтобы обеспечить выживание большого Герцогства Аренсбаха. Однако теперь земли Аренсбаха больше нет на карте, и помолвка потеряла всякий смысл. Тем не менее, она не расторгнута, и говорят, что господин Фердинанд запретил королю аннулировать приказ, сославшись на то, что «лёгкая отмена королевских указов может подорвать доверие к будущим указам».

Господин Фердинанд, вероятно, мстит королевской семье под предлогом "нести ответственность за свои собственные приказы" лишь для того, чтобы никто не помешал его собственному вступлению в Герцогскую семью Александрии по королевскому указу. "Когда он заключит брак с госпожой Розмайн, тогда мы попросим его об отмене указа о браке, возможно, он согласится."

Именно так с досадой говорила тогда мать. Действительно, королевский указ, предписывающий госпоже Летиции «стать следующим Аубом Аренсбаха», нереалистичен, ведь для его выполнения должна существовать само Герцогство «Аренсбах». Говорят, если уж придётся его исполнять, то, скорее всего, придётся создавать новое Герцогство «Аренсбах». Родители предсказывают, что эту нереалистичную помолвку по указу отменят, выбрав подходящий момент, они на это и надеются, но лично мне всё равно, я лишь хочу, чтобы всё поскорее решилось.

"Слишком много неопределённости в будущем, и это заставляет меня сильно тревожиться."

Хотя сейчас я единственный кандидат в Аубы в Блюмефельде, согласно королевскому указу, я должен буду переехать в Герцогство госпожи Летиции. Если указ не будет отменён и будет создана новая земля «Аренсбах», то я стану мужем Ауба. Но если указ отменят, я останусь кандидатом в Аубы Блюмефельда, потерявшим невесту, и тогда не факт, что стану следующим Аубом Блюмефельда.

"Потому что не так давно мы узнали, что мать беременна."

Поскольку невозможно предсказать, как сложится судьба указа, наличие лишь одного кандидата в Аубы в Блюмефельде действительно проблематично. Отец не намерен разводиться с госпожой Ральфридой и госпожой Клементией, которые сопровождали его в суровые времена правления, а в нынешних условиях трудно усыновить детей господина Сигизвальда или господина Анастасия, поэтому, учитывая возраст, рождение нового ребёнка матерью — наиболее подходящий вариант.

Я понимаю, что Герцогству нужны другие дети помимо меня, но это заставляет меня думать, что я стал бесполезен для Блюмефельда, и я не могу сдержать беспокойства о своём положении после отмены указа. Как бы то ни было, я не могу от всего сердца радоваться беременности матери.

"К тому же, отношения с госпожой Летицией тоже…"

Если нам уже намекают, что указ может быть отменён, то не станет ли больнее, если мы сблизимся с невестой, а потом помолвка расторгнется? Более того, я, получивший штап в раннем возрасте, с большой вероятностью не смогу соответствовать госпоже Летиции по запасу маны. Госпожа Розмайн и господин Фердинанд знают, что я преступник, и неизвестно, хотят ли они, чтобы я сближался с госпожой Летицией.

"Хотел бы я хотя бы услышать мнение госпожи Розмайн, но кто мог подумать, что её заберёт богиня."

Хотя в прошлом году произошли те события, я, видимо, был слишком беспечен. Сейчас не время мучиться из-за того, что я не могу забыть свою первую любовь и мне трудно выдерживать дистанцию.

— Добрый день, госпожа Летиция.

Затем я увидел, как госпожа Ханнелора подошла к окружённой людьми госпоже Летиции. Я подумал, что она хочет помочь ей наладить связи с другими землями, но вместо этого та распустила кандидатов в аубы от других земель.

Видя, как госпожа Летиция облегчённо вздохнула после спасения, я сгорал от стыда, поняв, что просто безучастно наблюдал за её затруднительным положением. Раз госпожи Розмайн, ответственной за покровительство над госпожой Летицией, нет, защищать её должен я, её жених.

"Но, даже если я предложу помощь, возможно, это лишь доставит ей неудобство."

Земли бывшего Веркштока, которыми управляет Блюмефельд, раньше контролировались старым Аренсбахом, поэтому там неизбежно много родственников или близких к старой знати Аренсбаха. Прошло уже около полугода с основания Александрии, и, должно быть, ситуация в земле ещё не стабилизировалась, а в такое время Ауба нет на месте; отец и мать полагают, что найдутся дворяне старого Аренсбаха, которые захотят возвести в Аубы госпожу Летицию.

Родители снова и снова предупреждали меня: "свита госпожи Розмайн и господина Фердинанда может быть не в восторге от моего сближения с госпожой Летицией", "госпожа Летиция может испытывать недоверие к Блюмефельду", а меня могут использовать дворяне, желающие приблизиться к госпоже Летиции.

Поскольку я не знал, что будет правильным, я, наверное, неосознанно выбрал роль наблюдателя. Словно в осуждение моему поведению, госпожа Ханнелора привела госпожу Летицию ко мне и велела мне защищать свою невесту, пока госпожа Розмайн не вернётся.

— Я понял. На время занятий танца посвящения я буду оставаться рядом с госпожой Летицией.

Я немного подумал, не будут ли меня ругать родители или свита, если я соглашусь, и затем кивнул, ведь отказ госпоже Ханнелоре был бы ещё хуже, да и я не был против защищать госпожу Летицию как жених — я просто не хотел снова быть отруганным или снова потерпеть неудачу, разочаровав родителей и свиту.

— Я сначала отказалась от предложения госпожи Ханнелоры, потому что думала, что могу помешать господину Хильдебранду общаться со старшекурсниками других Герцогств.

Видя, как госпожа Летиция, даже получая защиту, проявляет настороженность и робость, я будто увидел самого себя, парализованного бесконечными напоминаниями. Раз Ауб госпожа Розмайн исчезла вместе с богиней, её, несомненно, тоже засыпали всевозможными предостережениями.

— А, это ничего. Родители запретили мне общаться с Герцогствами, подавшими заявку на диттер по краже невесты против Дункельфельгера, так что до оглашения результатов диттера я не могу общаться больше чем с половиной Герцогств.

Учитывая моё происхождение бывшего члена королевской семьи, я уже получил множество приглашений ещё до начала сезона общения, но я, как правило, отказываюсь, ссылаясь на политику моего Герцогства. Услышав это, госпожа Летиция тоже будто озарилась и подняла голову.

— А мне… поскольку госпожи Розмайн нет, свита велела, чтобы, кроме госпожи Ханнелоры, я не сближалась слишком сильно с другими кандидатами в Аубы.

На лице госпожи Летиции появилось растерянное выражение, но она не собиралась отказываться от своей отстранённости, что ясно указывало на строгость полученных наставлений. Я невольно почувствовал с ней родство душ.

— Понятно… Тогда давайте просто не будем разговаривать.

— Простите?

— Я, как и сказала госпожа Ханнелора, просто «побуду рядом с вами». Вам ведь тоже не хочется, чтобы вас окружили старшекурсники?

— А, да… Господин Хильдебранд, вы уверены, что это нормально?

Когда она робко переспросила, я кивнул в знак согласия. Госпожа Ханнелора сказала мне использовать свой бывший королевский авторитет. Если бы я всё ещё был членом королевской семьи, я бы, наверное, обвинил её в «неуважении». Но сейчас кандидат в Аубы Дункельфельгера имеет более высокий статус, и мать советовала мне ни в коем случае не противиться опрометчиво госпоже Ханнелоре, ставшей вторым воплощением богини.

"К тому же, если мы почти не будем разговаривать, мне тоже будет спокойнее."

— А, кажется, учителя уже здесь, пойдёмте. Пожалуйста, вашу руку.

Увидев входящих учителей, все начали собираться по курсам, и я протянул руку госпоже Летиции. Она на мгновение замешкалась, а затем робко положила свою руку на мою. Я проводил её к месту сбора первокурсников.

На тренировках первокурсников больше времени уходило на наблюдение и изучение, чем на сам танец. Мы не разговаривали, но оставались рядом. Для нынешнего меня это время почему-то приносило некоторое спокойствие.

Однако как только начиналась перемена, кандидаты в Аубы со старших курсов других Герцогств приближались и начинали приглашать меня и госпожу Летицию на чаепития. Отказав несколько раз, я начал уставать. Мне совсем не хотелось ни с кем разговаривать.

— Госпожа Летиция, можно вас на минуту?

— Простите. Я хотел бы поговорить с невестой наедине, надеюсь на ваше понимание.

С улыбкой отказав в очередной раз, я протянул госпоже Летиции магический инструмент, защищающий от подслушивания.

— Я немного устал. Может, сделаем вид, что мы увлечённо беседуем?

— Благодарю вас. Меня всё время приглашают на чаепития, но я не могу согласиться, и это меня очень беспокоит.

Госпожа Летиция с улыбкой приняла инструмент. Видимо, ей тоже не нравилось, когда к ней пристают. Время перемены, вместо того чтобы отдыхать, оказывалось даже утомительнее тренировок, так что неудивительно, что это раздражало.

— Сейчас достаточно сказать «Свита ещё не дала разрешения» или отказаться под предлогом «Ещё нужно посещать занятия», и собеседник отстаёт. Но что делать, когда официально начнётся сезон общения?

— Как бы хотелось, чтобы госпожа Розмайн поскорее вернулась. Мне тоже нужно подумать, как провести сезон общения… Если бы только никто не делал лишнего, вроде подачи заявок на этот диттер по краже невесты.

Я взглянул на госпожу Ханнелору и господина Ортвина, которые, казалось, о чём-то беседовали. Хотя король заявил, что подача заявки на диттер по краже невесты будет расценена как враждебный акт против Дункельфельгера, господин Ортвин из Древанхеля не только не отозвал заявку, но и сейчас продолжал заговаривать с госпожой Ханнелорой — похоже, он весьма настойчивый и невежливый человек.

— Госпожа Летиция, господин Ортвин из Древанхеля приглашал меня на чаепитие. Кажется, он хотел пригласить и вас тоже.

— Вы хотите сказать…

Возможно, уловив направление моего взгляда, госпожа Летиция тоже посмотрела на господина Ортвина и госпожу Ханнелору.

— Я думаю, цель господина Ортвина — собрать информацию об Александрии.

— Не только господин Ортвин, но и все, кто сейчас ко мне обращается, преследуют эту цель.

Промолвив это с мрачным видом, она, словно пытаясь скрыть выражение лица, улыбнулась и сказала:

— Такие люди, как господин Хильдебранд, которые открыто заявляют, что не хотят разговаривать, наоборот, редкость.

Это потому, что информация доходит до моих родителей через Зента и Дункельфельгер, поэтому мне, чьё общение ограничено, нет необходимости напрягаться ради сбора информации; но если это заставляет госпожу Летицию чувствовать себя спокойнее, то пусть будет так.

— Поскольку Древанхель подал заявку на диттер, я отказал господину Ортвину, сославшись на личные обстоятельства. Я помню, что у госпожи Летиции есть кровные родственники в Древанхеле, не создаст ли это для вас неудобств?»

— Всё в порядке.

Даже притворяясь, что мы с госпожой Летицией дружески беседуем, я чувствовал на себе окружающие взгляды. Я знал, что эти люди, пытающиеся сблизиться с нами и получить информацию, наблюдают за ситуацией.

В моих глазах, как студента первого курса, старшекурсники выглядели совсем взрослыми, и они могли хитро использовать мою неопытность для своих атак. Не используют ли они меня для достижения каких-то целей? Не случится ли опять что-то ужасное? Улыбка Раоблута, полученный штап, отчитывающая меня свита, плачущие лица родителей… Воспоминания промелькнули в голове. Одновременно моё дыхание участилось, и я почувствовал лёгкое головокружение.

— Господин Хильдебранд, что с вами? Вы вдруг замолчали.

Голос госпожи Летиции вернул меня к реальности, и я скрытно прижал рукой магический инструмент на запястье под одеждой. Печать на штапе была для меня своего рода оковами, и я должен быть чрезвычайно осторожен, чтобы меня снова не использовали.

Затем я взглянул на госпожу Летицию — самую вероятную жертву манипуляций в дворянской академнии, на данный момент. Во время занятий, когда приходится разлучаться со свитой, а госпожи Розмайн нет, тренировки танца посвящения, где кандидатов в Аубы окружают старшекурсники, могут быть очень опасным временем. Ведь если кандидаты в Аубы договорятся между собой, свите часто бывает трудно это отменить.

"Может, мне стоит предупредить госпожу Летицию?"

Я не хочу, чтобы она пережила то же, что и я. Но не покажется ли ей моё предостережение назойливым? Когда мной манипулировал Раоблут, мне тоже надоедали бесконечные замечания и запреты свиты. В итоге я совершил непоправимую ошибку.

"Раз уж на меня возложили защиту невесты, это лучше, чем ничего…"

Конечно, лучше, если хотя бы один ребёнок избежит участи, подобной моей. Я собрался с духом и посмотрел на госпожу Летицию.

— Эм, госпожа Летиция. В мире есть недобрые взрослые, которые хотят использовать детей, а мы как раз те дети, которых можно использовать. Если коварный взрослый воспользуется нами, это станет нашим преступлением. Сейчас госпожи Розмайн, вашей главной защитницы, нет рядом, поэтому, пожалуйста, будьте предельно осторожны.

Госпожа Летиция молча смотрела на меня, слушая, её взгляд был острее, чем я ожидал, и я невольно немного отвёл глаза.

— Возможно, с моей стороны странно это говорить…

— …Я знаю.

— Простите?

Услышав её тихий шёпот, я невольно повернулся к ней. Её глаза стали невиданно ранее мрачными, и у меня по коже пробежали мурашки, будто я увидел собственное отражение в зеркале.

"Неужели и госпожа Летиция тоже?"

По её взгляду я понял: у неё был похожий на мой опыт, её тоже использовали взрослые, и она несёт на себе бремя какого-то преступления.

Внезапно я почувствовал, как моё тело стало легче, а дышать будто бы стало немного свободнее. Исчезла та гнетущая мысль, что «я, преступник, должен скрывать своё преступление, находясь рядом с безупречной невестой».

Я не знаю, что она сделала. Но раз госпожа Розмайн и господин Фердинанд решили, что она должна скрываться и жить дальше, значит, это было что-то, чего она не могла избежать.

— Госпожа Летиция, честно говоря, даже лёгкая беседа сейчас вызывает у меня страх. Это секрет.

Услышав это, госпожа Летиция слегка расширила глаза. Будучи такой же согрешившей, она, должно быть, что-то почувствовала. Её лицо постепенно смягчилось.

— Честно говоря, я тоже очень нервничаю, боюсь снова ошибиться, поэтому мне тоже нелегко даётся общение. Пожалуйста, сохраните и мой секрет.

После этого до конца перемены мы, чтобы казаться окружающим гармоничной парой, болтали о пустяках вроде погоды в наших землях, не ведя важных для кандидатов в Аубы светских бесед и не собирая информацию, и так завершили тренировку танца посвящения. Чтобы избежать кандидатов в Аубы из других земель, я проводил госпожу Летицию и поспешил к выходу из малого зала.

— Я спрошу свою свиту, смогу ли я в сезон общения сблизиться с господином Хильдебрандом.

— Я тоже попробую узнать мнение родителей.

Мы улыбнулись друг другу. Хотя наши улыбки были похожи на улыбки сообщников, делящих секрет, я почему-то почувствовал, что я не одинок.

* * *

P/s - Это любительский перевод. Материалы были позаимствованы в открытом доступе. Если будут значительные ошибки, сразу прошу прощения, а так же напишите про них в коментариях.