События происходят во время шестого тома пятой части (27 том по сквозной нумерации).

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

* * *

— Прошу, Ауб Эренфест. Пожалуйста, подождите здесь до начала.

По прибытию на похороны в Аренсбах, нас сопроводили в зал ожидания.

Там уже собрались члены королевской семьи, аубы соседних герцогств и те, кто был близок с аубом Аренсбаха, Гизельфридом. Ожидая, они коротали время за общением. Вид принца Сигизвальда, принимающего приветствия, и с улыбкой обменивающихся ими, и аубов из других герцогств c их жёнами поверг меня в тоску.

«Принц Сигизвальд, Дункельфельгер, Древанхель…» — я решил начать с приветствий, стараясь, чтобы это не походило на собрание герцогов.

Хоть мне, как аубу, этого не избежать, но то ли из-за более жаркого, чем в Эренфесте, климата, то ли из-за частых разговоров о Розмайн, я менее склонен к общению, чем обычно. Следя за тем, как ауб и леди Фрёбельтака приветствуют принца и его супругу, я встал в очередь за ними.

При неоднократных встречах в течение нескольких дней, вроде собрания герцогов, или, как сейчас, перед похоронами, достаточно преклонить колени и высказать приветствие при первой встрече, а последующие приветствия сопровождать молчаливым поклоном. Если бы крайне вычурные приветствия требовались при каждой встрече, на это уходила бы уйма времени. Так что одной из причин ожидания в отдельном зале является необходимость закончить с приветствиями, дабы не мешать ходу похорон.

«Пока же мне придётся сделать вид, что я приветствую принца Сигизвальда впервые».

Но в действительности, я встретился с принцем Сигизвальдом ещё вчера и уже поприветствовал его. Как представитель зента он хотел убедиться, что Фердинанд получил свою личную и потайную комнату. И к тому же, меня пригласили с ним отужинать.

И хоть я не обязан приветствовать его повторно, но если я это пропущу, то люди вокруг догадаются, что мы уже общались приватно перед похоронами. И, вероятнее всего, попытаются узнать о причинах. Этого лучше избежать.

— А, ауб Эренфест. Вчерашний вечер был плодотворным, — с сияющей улыбкой обратился ко мне принц Сигизвальд, пока чета из Фрёбельтака и их свита вставали, в тот момент, когда мы собирались подойти. От такого дружеского, почти родственного приветствия вместо молчаливого поклона по залу пронеслись удивлённые вздохи, и все взоры устремились на нас.

«Что он делает?!»

Хоть решение об удочерении Розмайн и было принято, другим герцогствам объявят об этом не ранее следующего собрания герцогов. А пока же Эренфест не может ответить на приветствие королевской семьи в столь же дружеской манере. Судя по тому, как обернулась госпожа Адольфина, его первая жена, находящаяся рядом с ним, это приветствие является исключительно инициативой принца.

«Что у первого принца на уме? Месть за выходки Розмайн в подземной библиотеке?! Или же за вчерашние намёки Фердинанда?!»

* * *

Прошлым вечером, после проверки комнаты Фердинанда, мы отужинали вместе. Во время ужина принц Сигизвальд сказал:

— Похоже, Розмайн весьма пылко заботится о Фердинанде, настойчиво требуя потайную комнату, и выставляя условия, чтобы королевским приказом с ним улучшили обращение.

Нет сомнения, что он пытался узнать больше об их отношениях.

С недавних пор и в Эренфесте стали задаваться этим вопросом. Количество вещей, переданных с этой оказией, было огромным. Я с интересом наблюдал за Фердинандом, ожидая его реакции.

Фердинанд, поймав наши взгляды, с недоумением наклонил голову.

— Если Розмайн так настаивала, значит, кто-то сказал ей, что моя жизнь может подвергнуться опасности. Иначе бы она не оторвалась от своего чтения.

— Что? — смог лишь произнести принц Сигизвальд от того, что подобные слова были сказаны со спокойным и невозмутимым лицом. У него было настолько удивлённое выражение, словно ему сказали что-то неожиданное.

— Однажды Розмайн спасла от смерти некрещёных сирот из храма. Неважно, буду это я, простолюдин, или некрещёный ребёнок, Розмайн отказывается мириться с потерей жизней. И для спасения она использует любые доступные методы, — с лукавой улыбкой продолжил Фердинанд.

— Э?

Лицо принца Сигизвальда, которому сказали, что её отношение к сиротам является точно таким же, стало совершенно непонимающим. Похоже, он не ожидал, что Фердинанда приравняют к храмовым сиротам.

— И кстати, сирот она спасла потому, что, по её словам, это мешало ей беззаботно читать. Возможно, Розмайн подумала, что моя жизнь в опасности, и это отвлекало её от чтения.

«Так, стоп! Так вот в чём причина буйства Розмайн?»

Я был ошеломлён тем, что к Грутрисхайту это не имело никакого отношения. Хоть и было сказано, что это для спасения жизни Фердинанда, я и не задумывался об истинной причине: «беззаботно читать»

«Хотя да. Если вспомнить всё, что она говорила и делала в прошлом, это вероятно».

Пока я вспоминал былые деяния Розмайн, Фердинанд усмехнулся.

— Меня же больше интересует цена этой потайной комнаты. Я не думаю, что королевский приказ выдаётся только на основании поднятого Розмайн шума.

— Зент запретил говорить нам об этом. Всё будет объявлено на собрании герцогов, — ответил принц Сигизвальд и улыбнулся в ответ.

Вряд ли можно раскрыть, что Розмайн выставила много условий, не говоря уже о том, что в результате этих переговоров она станет приёмной дочерью зента.

— Значит, на следующем собрании герцогов?.. Будьте осторожны, тот, кто необдуманно пытается спровоцировать Розмайн, может сам пострадать.

— Это стоит расценивать как угрозу королевской семье?

— Нет, это объективная реальность.

* * *

«Это слова Фердинанда. Меня в это не впутывайте!»

Я молча посмотрел в ответ на приветствие принца Сигизвальда, не в силах придумать, как поступить. Невозможно ответить формальным приветствием после фразы «вчерашний вечер...» и нельзя просто поклониться. Стоявшая рядом с принцем госпожа Адольфина сделала шаг вперёд и улыбнулась.

— О, вчерашний вечер действительно был очень плодотворным. В дополнение к ритуалу посвящения, что состоялся на собрании герцогов, я узнала многое и о других молитвах, проводимых госпожой Розмайн. Нам необходимо распространить важность храмовых ритуалов по всему Юргеншмидту, — вступила в разговор госпожа Адольфина, протянув руку помощи, чего я совсем не ожидал, несмотря на то, что она не присутствовала на вчерашнем ужине. Я ухватился за неё всеми силами. Будет неплохо создать впечатление, что мы просто обсуждали с королевской семьёй ритуалы Розмайн, проводимые как на собрании герцогов, так и вне его. Не стоит вдаваться в подробности удочерения Розмайн зентом, предоставление Фердинанду потайной комнаты в качестве ответного условия и прочего.

— Если по всей стране распространить важность церемонии посвящения, то это увеличит урожай. Розмайн будет рада услышать, что в королевской семье это понимают.

— Да. В следующий раз я бы хотела о многом расспросить госпожу Розмайн.

Тактичность госпожи Адольфины нейтрализовала фамильярность принца Сигизвальда и помогла мне занять позицию ауба среднего герцогства, заискивающего перед королевской семьёй. Я получил просьбу устроить с ней и Розмайн чаепитие, и был очень рад, что этим всё ограничилось. С улыбкой я поклонился госпоже Адольфине, после чего незамедлительно отошёл от королевской четы.

— Ауб Эренфест, — немедленно остановило меня обращение ауба Дункельфельгера и его первой жены. Их герцогство граничит с Аренсбахом, и они совместно управляют землями бывшего Веркштока. Вполне естественно, что Дункельфельгер тоже приглашен.

— Наша дочь Ханнелора многим обязана госпоже Розмайн. Хотя госпожа Розмайн играла важную роль на церемонии посвящения на собрании герцогов, тем не менее, она нашла время для общения. Всё прошло с большим успехом, начиная с церемонии звездного сплетения и заканчивая церемонией посвящения. Вы, должно быть, были очень заняты в это время?

Будет сложно, если он начнёт интересоваться событиями в подземной библиотеке, намекая на общение между нашими дочерьми. Замечаниями, вроде того, что королевская семья многим обязана ей, и что госпожа Магдалена, третья жена зента, была весьма впечатлена ею, они, очевидно, пытаются прощупать ситуацию.

— Ах, госпоже Розмайн действительно многие обязаны. Вы не возражаете передать ей благодарность и от меня? — пришла на помощь представительница Древанхеля. Она вошла в их герцогскую семью через замужество и является дочерью покойного ауба Гизельфрида. Неудивительно, что она здесь, но странно, что она обратилась ко мне из-за Розмайн.

— Я не встречала вас на состязании герцогств, разве вы знакомы с госпожой Розмайн? — с проницательной улыбкой заметила первая жена ауба Дункельфельгера.

— Моя дочь, Летиция, обучается под началом господина Фердинанда, и госпожа Розмайн заботится о ней. Мы можем обсудить это, ауб Эренфест, вон там? Оттуда открывается прекрасный вид на врата страны.

— Впервые я вижу врата страны открытыми, — произнес я, отходя от ауба Дункельфельгера с женой, последовав за дамой на террасу. Жаркое солнце ослепляюще сияло, а голубое море простиралось до самого горизонта. Вдали за двигавшимся белым кораблём я увидел длинный чёрный корабль, направляющийся к вратам.

— Говоря о родственниках, мы ведь тоже состоим в родстве. Я была бы рада общению с вами и в будущем.

Габриэла, моя бабушка, была родом из правящей семьи Аренсбаха. Моя сестра, Георгина, выйдя замуж, стала третьей женой Гизельфрида. Так что и я являюсь его родственником.

«И всё же ощущения родства никакого…»

— Меня с мужем срочно вызвали в королевскую академию по приказу ауба в день выпуска и попросили записать несколько слов на магический инструмент. Нашему удивлению не было предела, но, получив подробные пояснения от Сергиуса, мы были безмерно благодарны.

«Если вспомнить, Фердинанд говорил, что в ночь состязания герцогств они создали несколько магических инструментов».

Тёмно-синий шмил с нотациями Розмайн произвёл на меня такое сильное впечатление, что я забыл о других инструментах. И теперь я узнал, что Розмайн использовала один из них, чтобы записать голоса родителей Летиции.

— Так как Розмайн приёмная дочь, она уделяет немало внимания связи с семьёй. Должно быть, она хотела, чтобы Летиция тоже дорожила связью со своими родителями.

«Докладывать надо, остолопы!»

Выговаривая в душе Фердинанду и Розмайн, я выдал нейтральный ответ. Не стоит лезть в дебри. Древанхель — большое герцогство, являющееся опасным оппонентом, ищущим связи с Розмайн.

— Местное солнце для меня чересчур жарко, — ретировался я от душащей хватки Древанхеля обратно в зал, несмотря на то, что мы говорили на открытой террасе.

— Давно не виделись, Сильвестр. Смотрю, ты весьма сблизился с большими герцогствами? — как только я вошёл в зал, ко мне обратилось хорошо знакомое мне лицо, от чего у меня вырвался вздох облегчения.

— Не я, сестра Констанция. Розмайн, — ответил я, направившись к чете Фрёбельтака. Наконец-то я смог сбежать к моей родной сестре и родному брату Флоренции — аубу Фрёбельтака и его жене.

— Как поживает Флоренция?

— Прекрасно. Однако долгое путешествие в карете могло быть ей в тягость, так что она осталась дома. Я бы хотел, чтобы она отдыхала как можно больше, но её и свиту не остановить, — ответил я, припоминая доклады Шарлотты, что её мать хочет завершить как можно больше дел, пока она в состоянии двигаться, в связи с чем пытается принять участие в энтвикельне Грешеля, заставляя нервничать окружающих. Когда я поведал, что творит Флоренция, её брат весело рассмеялся.

— Я был немного обеспокоен, когда объявили о свадьбе со второй женой, но у вас, кажется, всё по-прежнему.

— Как я говорил на собрании герцогов, Брюнхильда… — начал я объяснения, но тут двери зала открылись. Присутствующие обернулись и выпрямились.

— Вы можете входить согласно порядку.

Ожидающих начали проводить в церемониальный зал. Первыми шли представители малых герцогств, королевская семья входила последней. Так как Фрёбельтак вызвали достаточно рано, старшая сестра и её муж начали двигаться к дверям вместе со своей свитой. Согласно обычаям королевской академии, как только собирается процессия, все разговоры прекращаются, и люди выстраиваются согласно рангу своего герцогства.

— Даже простые приветствия это утомительно, — с горькой ухмылкой произнес Карстед, сопровождающий меня в качестве рыцаря. Я уставился на него и невольно спросил:

— И чьей же дочери это вина?

— Это вина твоей приёмной дочери, — был его ответ.

Из-за Розмайн я полностью вымотался ещё до начала похорон. Надеюсь, хоть на них удастся расслабиться.

Тогда я и не знал, какой переполох возникнет на самих похоронах.