Как помешать процессу вознесения Богини через Синергист, загадка, которую Жаир’ло решил назвать «проблемой Таллы», занимала мысли Жаир’ло весь следующий день.

Он хотел пообщаться с ней в пространстве, где они могли бы обмениваться мыслями, но не смог этого сделать. Большая часть лагеря отправилась на большую Охоту, оставив Жаир’ло из-за его обязанностей по разрушению печатей. Не зная, чем ещё заняться, он вышел на полигон, оттачивая свои навыки стрельбы из лука.

Так как его некому было беспокоить, Жаир’ло был в состоянии предельного спокойствия — именно в таком состоянии ему лучше всего удавалось общаться с Таллой. Проблема была не с его стороны.

Талла, должно быть, была весьма занята, потому что ему не удавалось связаться с ней.

Мозг Жаир’ло мог только крутиться вокруг вопроса о Синергисте. Они оба соглашались с соратниками Таллы по заговору, что прозрачный сироп был ключом к ситуации.

Он хорошо знал, что женщине нужны все девять Совершенств, чтобы стать Богиней. По словам Таллы, Храму нужна Богиня, чтобы поддерживать поток магии через своих прислужниц к мужчинам города, которыми она хотела управлять. Когда Богиня умирала, Королева должна была вступить в дело, получить шесть улучшений, необходимых для дополнения трех Совершенств, которые у нее уже есть, и стать новой Богиней.

«Вознесение» — так они это называли.

С этим все было понятно.

Суть была в том, что для этого требовалось шесть партий Синергиста и шесть отдельных улучшений. Это было ясно всем, кто интересовался этой темой. Сколько раз ему напоминали, что человек может нести только одну Дисциплину; что его тело должно Схватиться за нужную Дисциплину во время ритуала улучшения?

Значит, потребовалось бы шесть ритуалов.

Тем не менее, было слишком много неизвестных, и Жаир'ло не мог решить ни одну из них без знаний, которые, он надеялся, собирали Талла её подруги.

Могли ли улучшения быть сделаны одновременно?

Он представил себе шесть алтарей с одной стороны комнаты, на каждом из которых лежала обнажённая женщина, и шесть мужчин, передающих магию седьмой женщине на алтаре напротив. Могли ли они по очереди изливать свою сперму на разные части её тела?

Нуждалась ли женщина в восстановлении между улучшениями?

Разрывы между попытками разрушения печати, казалось, предполагали необходимость таких задержек, но женщины Храма не могли позволить себе месячные интервалы, когда восходила Богиня. Если бы они так делали, понадобилось бы почти полгода, чтобы превратить Королеву в Богиню.

А что насчёт Синергиста? Где он хранился? Кто его охранял? Насколько хорошо? Была ли у каждой Королевы или Волшебницы своя собственная аварийная кладовая с обширными  запасами?

Раздосадованный, он вонзил ещё одну стрелу в соломенную мишень.

Вердикт был прост: недостаточно информации.

Жаир’ло был уставшим, а его руки болели. На стрельбище не было ни капли тени, и он провел большую часть утра и почти весь день, стреляя без перерыва. Решив, что с него хватит, он направился в дом в надежде, что у Мастера Лирика найдется для него какое-то занятие.

Пройдя мимо аккуратных рядов коротких заборчиков и цветов, он вошёл в здание через парадную дверь. Там был Лирик, как всегда, в своём маленьком кабинете, с документами перед собой.

«Могу ли я чем-то помочь вам, сэр?» — спросил Жаир’ло с готовностью.

Произошла пауза, в течение которой пожилой мужчина, казалось, тщательно подбирал слова.

«Ты выглядишь уставшим, Жаир’ло,» — сказал он, не отрывая глаз от своих документов.

«Я не...» — начал протестовать Жаир’ло, но его перебили.

Лирик не поднял взгляд, когда перебил Жаир’ло.

«Я предлагаю тебе вздремнуть».

Это было намёком грандиозных масштабов, но к чему клонит его Мастер? Неужели Жаир’ло плохо выполнял свою работу? Или Лирик был раздражен из-за того, что на Охоте не хватало одного человека?

Ни одно из эти предположений не могло быть истинным. Работа Лирика как Мастера заключалась в том, чтобы откровенно оценивать тех, кто находился под его руководством. Он не должен был тайно затаивать какие-либо негативные чувства. Какой в этом был бы смысл?

Продолжая читать документ перед собой, Лирик поднял одну руку и небрежно указал пальцем в направлении комнаты Жаир’ло.

«Спи,» - сказал он, полностью переключая свое внимание от Жаир’ло.

Жаир’ло слегка пожал плечами. С учетом жары и его усилий, ему вполне возможно удалось бы найти несколько часов для сна. Немного отдыха его не убьет. Возможно, если ему очень повезет, этот дополнительный слой спокойствия поможет ему достучаться до Таллы.

День был приятный, поэтому, когда он добрался до своей комнаты, он оставил деревянные ставни открытыми. Успокаивающий ветерок играл с деревьями вдалеке, иногда двигая шторами, и аромат сирени поднимался откуда-то снизу. Это действительно было одно из самых освежающих мест, где ему когда-либо доводилось жить, и он будет сожалеть хотя бы об этой части, когда придет время присоединиться к Солдатам - когда бы это ни случилось.

Жаир'ло лежал на спине, насколько мог успокаивал свой разум и тянулся к Талле. Однако, сколько бы он ни старался, было ясно, что она явно не в состоянии общаться.

В конце концов, усталость взяла верх, и он заснул.

—

Талле не суждено было ощутить подобное спокойствие.

Сегодня военные тренеры Формы решили, что пришло время перейти от лука, владение которым она демонстрировала на уровне, превосходящем мастерство её сестёр, к копью.

«В бою,» — произнесла командир в кожаной броне, пересекшая линию девочек, — «ваши копья будут снабжены наконечниками. На сегодня будет достаточно опасно позволить вам владеть простым, заостренным, деревянным копьем».

Девочки привычно выстроились в ряды. Каждая из них знала, в какую линию вставать и на каком расстоянии она должна находится от начала этого ряда. Тот факт, что они выстроились перед соломенными чучелами, установленными на деревянных блоках, а не перед мишенями на стрельбище, ничего не изменил в этом отношении.

Из-за её репутации в обращении с луком и стрелами, четверо других в группе Таллы давно решили позволить ей стоять в началя их ряда. Возле каждого чучела стояла инструктор, держа пару палок, примерно таких же высоких, как и сами девочки.

«Если когда-нибудь на Храм нападут,» — выкрикнула командир. «Ваша обязанность будет стоять на стенах и пускать стрелы в наших врагов. В маловероятном случае, если они проникнут за наши стены, вы возьмёте копье. Сегодня вы научитесь самым простым атакам. Вы будете повторять их снова и снова, пока они не станут идеальными.»

Она тяжело вздохнула в последний раз, будто была заранее разочарована ими.

«Можете начинать.»

Мгновенно усилился шум, когда отдельные инструкторы начали обучение, передавая копья первым в очереди.

Талла уже больше не удивлялась изменению тона. Если командир была полна хвастовства, ругани и откровенно пугающего, едва сдерживаемого насилия, то инструкторы больше напоминали настоящих учителей.

«Ладно», — признала она про себя, «больше похожи на учителей, носивших кнуты в своих поясах, но всё же учителей».

«Держи копье вот так», — сказала женщина, вкладывая одно из своих копий в руки Таллы. «Самое простое движение, которое тебе нужно выучить — это выпад. Представь кинжал на конце копья, цель — вонзить этот кинжал прямо в врага».

Инструктор встала, поставив ноги на ширину плеч и повернувшись правым боком к манекену. Она держала копье на уровне груди, пока её левая рука не оказалась максимально вытянута, а правый кулак не остановился между грудями. С резким движением оба её предплечья направили конец посоха прямо в манекен.

«Твоя цель - повторить это двидение», — предупредила она. «Не жди, что сразу сможешь его выполнить. Шаг за шагом. Как только овладеешь движением рук, я научу тебя использовать ноги для получения большего импульса».

Терпеливо она провела Таллу через все шаги - хват копья, крепкое удержание, правильный способ отведения его назад и, наконец, техника чёткого движения копья вперед.

Талле стало очевидно, что на этот раз никакого акведука знания, струящегося в её мозг, не было. Жаир’ло явно не передал ей никакого умения владеть этим оружием. Возможно, когда он присоединится к Солдатам, у него будет совет, который он сможет ей дать.

На данный момент она не была умелой в обращении с проклятой палкой. Она вовсе не справлялась с ней. Древко казалось тяжелым и неудобным в её руках. Движение, чтобы отвести палку назад вдоль тела и затем подать вперёд, не выходило естественно – ей постоянно хотелось вместо этого отмахнуться ей в сторону.

«Хорошее начало,» — сказал инструктор. «Отдохни немного. Следующая!»

«Хороший начало» было преувеличением. По крайней мере, так считала Талла, пока не огляделась и не увидела, что остальные девочки были не лучше.

«Так вот как они себя чувствовали последние несколько дней», — поняла она. «Беспомощные и неуклюжие. Храм лишил нас грации и умения, которые должны были быть у нас по природе».

Её плечи болели, но напряжение исчезло, пока она ждала своей следующей очереди. Когда копье снова попало к ней в руки, у нее стало получаться немного лучше, но плечи начали болеть гораздо быстрее. Её заставили несколько раз отработать выпад, прежде чем научить делать двойной удар.

«Помните, цель - резать острым наконечником, нанося боковой удар по лицу или горлу противника. Не ждите, чтобы увидеть, попал ли первый удар - сразу же наносите обратным концом удар с другой стороны по лицу.»

Женщина Форма продемонстрировала технику, нанося два сокрушительных удара соломенному манекену в быстрой последовательности. Она кивнула Талле, показывая, что теперь её очередь попробовать.

Попытка использовать копье была одним из самых разочаровывающих опытов в жизни Таллы. Вот офицер, наносящая удары, словно сама смерть, в сердце соломенного манекена, а Талла не могла бы повторить её движения, даже чтобы спасти свою жизнь.

"Буквально", — подумала она, — "Я буквально не смогла бы этого сделать, даже если бы моя жизнь от этого зависела".

Даже если ничто другое никогда не заставляло её понять, что лобовая атака на Храм или даже на одну Богиню будет бессмысленной, это сделало такую точку зрения абсолютно ясной.

Другие девушки, поочерёдно подходившие, не были лучше.

"Вы украли это у нас", — подумала Талла. "И вы возвращаете это нам, если мы будем хорошими девочками, распыляя семя на наши тела».

Всю оставшуюся часть утра и далеко за полдень она была гигантским, неостановимым водяным колесом. Но это была не вода, что лилась через неё. Энтропия, дававшая ей силу, была неотвратимым нисходящим потоком реки чистой ярости. Она превзошла ожидания инструктора, повторяя движения снова и снова, пока не казалось, что мозоли появились не только на её руках, но и в её уме.

Возможно к концу она почувствовала себя немного увереннее в своей способности нанести удар наступающему противнику.

«Ты кажешься довольно решительной,» — сказала инструктор, когда они приближались к концу дневной тренировки. «Среди Дарования много могущественных воительниц. Возможно, ты стремишься стать одной из них.»

От усталости Талла могла лишь поднять глаза сквозь жгучий пот, размывающий её зрение.

«Ты знаешь Шанату?» — прохрипела она, обращаясь к женщине Формы.

Понимающий взгляд появился в глазах пожилой женщины.

«Многие здесь знают это имя».

«Она моя сестра», — огрызнулась Талла и вонзила копье еще раз в соломенное чучело, прежде чем уйти в конец очереди.

Другие девочки расступились, когда Талла проходила мимо них. Это ее не волновало, но ей было приятно слышать, как следующая девочка в очереди с трудом выдергивала посох из цели.

Может быть, только может быть, если она достаточно разозлится, у нее в конце концов начнет получаться. Ее губы сжались.

Талла гораздо больше предпочитала свою, казалось, природную способность обращаться с луком и стрелами.

—

Жаир’ло проспал большую часть разочаровывающего дня Таллы и так и не узнал о её трудностях. Совсем наоборот, он проснулся отдохнувшим и голодным.

Когда он спустился вниз в общую комнату, то обнаружил, что остальные мужчины, которые были на стрельбище, вернулись. Так как основная группа Охотников была на Охоте, оставшиеся обитатели домика расположились за одним большим обеденным столом.

«Как раз вовремя, Жаи,» — Лирик махнул ему на пустое место справа от себя.

Несмотря на то, что шестерни в его голове только начинáли вращаться, Жаир’ло сразу понял, что-то было не так. Первым признаком было то, что ужин был в самом разгаре, а за ним никто не пришел. К тому же, никто не сделал замечание из-за того, что он опоздал к столу.

Второе, и намного более ошеломляющее, странное обстоятельство заключалось в том, что, несмотря на его опоздание, для него оставили лучшее место.

Пустая тарелка Жаир’ло передавалась через стол из одних рук в другие, чтобы ее можно было нагрузить широким ассортиментом многочисленных блюд, которые Ис'ка приготовил на вечер. Полностью нагруженная, неглубокая деревянная тарелка уже оказалась перед ним до того, как он успел сесть.

«Ешь, Жаи», — любезно посоветовала Лирик.

Этот человек был загадкой. Обычно такой строгий, что заставило его ослабить правила в этот вечер?

Даже в своём слегка ошеломлённом состоянии, быстро жуя еду, чтобы догнать остальных за столом, Жаир’ло заметил, что разговор был почти намеренно лёгким. Это было не более чем типичные разговоры Охотников. Обсуждать свои собственные подвиги было неприлично, поэтому, естественно, мужчины по очереди рассказывали забавные, смелые или грубые истории друг о друге.

На мгновение Жаир’ло поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы Кендзи был здесь, а не на Охоте. В конце концов, Кендзи был единственным, кто знал историю о Жаир’ло.

Он поругал себя на мгновение. Это были неприличные мысли для Охотника, не так ли? Вместо этого ему следовало думать о историях, которые он мог бы рассказать о других. Таков был этикет.

Хотя Жаир’ло ломал голову в поисках такой байки, он не мог придумать ни одной, которая касалась бы кого-либо ещё за столом, ведь существовало также неписаное правило, что истории рассказываются только о присутствующих.

Когда тарелки были пусты и Жаир’ло уже догнал остальных, Ис'ка исчез на кухне. Лирик кивнул одному из мужчин на дальнем конце стола, что было сигналом для того, чтобы потушить несколько ближайших факелов.

Теперь, когда стол освещался только далеким камином, заговорил Лирик.

«Жаир’ло.»

Его слова были произнесены в той слегка саркастической, немного критической манере, которая всегда вызывала смешки у слушающих.

«Он появился из ниоткуда — с красным свитком и назначением на работу. Какой-то парень, ищущий что-то новое».

Мастер Лирик говорил так, будто Жаир’ло сам попросился в лагерь. Жаир’ло не собирался целенаправленно присоединяться к Охотникам, хотя, увидев свиток, он явно заинтересовался. Однако он не мог спорить с тем фактом, что действительно искал что-то новое.

«Мне встречались люди с самым разным усердием. Умелые и нет. Быстрые как вспышка молнии и спокойные как голубой огонь чистого спирта. За годы, что я тренирую мужчин для Охоты, я видел множество прирожденных дарований».

На лицо старика легла задумчивая тень, когда в его глазах заблестел огонь. Жаир’ло осознал, что за этими глазами скрывается куда больше лет, чем могло вместить обычная жизнь. Что же, он задался вопросом, видел этот человек, что так прибавило ему возраста?

«Однако я не встречал кого-то столь молодого, столь ловкого и столь решительно настроенного стать экспертом в ремесле, которому я обучаю».

Жаир’ло внезапно оказался захвачен взором этих затенённых, но сверкающих глаз. Не в силах отвернуться, он просто смотрел в ответ на мужчину.

"Что тут происходит?" — задумался Жаир’ло, глядя в глаза старика. "Разочаровываю ли я тебя, уходя?"

На мгновение его решимость присоединиться к Солдатам поколебалась. Разве лагерь Лирика не было идеальным местом для жизни? Комната, ветерок, товарищество? Разве не это хотел каждый мужчина? Расслабиться вечером после тяжёлого рабочего дня? Рассказывать истории о прошлых достижениях за кружкой эля? Ждать прихода женщин ночью?

Но Жаир’ло не хотел женщин. Он хотел именно Таллу и хотел разорвать хватку людей, стоящих между ними.

Его воля окрепла, и, возможно, его взгляд тоже стал жёстче, потому что выражение Мастера Лирика сменилось на смиренную улыбку.

«Мы слышали, что он подстрелил оленя, попав стрелой в бок шеи. Здесь, господа, у нас есть человек, который выведет наше ремесло далеко за пределы этого дома и распространит его повсюду».

Мужчины встретили это громким одобрительным криком и стукнули своими кружками с элем об древний и сильно потрепанный деревянный стол. Настроение значительно улучшилось, когда мастер Лирик взял свою пинту в руку и поднял её над головой.

«Жаир’ло М'хан, — произнёс он тепло. — Пусть его путь будет долгим.»

Жаир’ло почувствовал, как его щеки покраснели. Никто никогда не поднимал за него тост.

«Долгих ему лет!» — повторили мужчины, и все, включая Жаир’ло, сделали глоток алкоголя.

Был короткий момент, сразу после того, как кубки опустились, когда Жаир’ло мог что-то сказать. Возможно, «спасибо» или более длинную речь, выражающую его благодарность Мастеру Лирику и собравшимся Охотникам.

Это было бы легко сделать, учитывая приглушенное освещение, сказать несколько слов — любые слова, — но его прервали, так как над мужчинами повисла напряженная, ожидающая тишина, и все внимание внезапно обратилось к входу на кухню позади него.

Место в центре стола быстро расчистили, когда Иска передала поднос через голову Жаир’ло. На подносе находилось несколько глиняных блюд, каждое не шире ладони мужчины и не выше трех его пальцев. Особое внимание привлекало низкое синее пламя, горящее на поверхности содержимого каждого блюда, и маленькие синие искры, исходящие из-под пламени.

«Немного виски, немного сахара», — объяснил Иска.

«Кажется, что жечь виски - это пустая трата», — заметил один из мужчин, вызвав хор смешков.

«Это нужно, чтобы карамелизировать сахар», — пожурил повар. «Приходится идти на жертвы».

«Что это, Ис'ка?» - удивился Жаир’ло вслух. «Я никогда раньше такого не видел».

«Десерт, молодой человек,» - ответил Ис'ка, добавляя в пламя ещё сахара. «Рецепт, который я выучил у одного путника давным давно. Он называл это "фламбе". Я еле-еле понимал этого человека, однако мы оба знали, как пользоваться кухней».

Пока они наблюдали, пламя утихло и погасло. Ис'ка раздавал маленькие глиняные горшочки вокруг стола, начиная с мастера Лирика и Жаир’ло, и продолжая дальше. Жаир’ло удивился, обнаружив, что контейнер был прохладным, несмотря на то, как долго в нём горел огонь. Поверхность десерта превратилась в блестящий слой гладкого сахара.

«Пахнет восхитительно,» — заметил Жаир’ло.

«Тогда приступайте,» — заявил Иска, садясь на своё место. «Я готовлю это не часто, учитывая, сколько это требует усилий.»

«И виски!» — воскликнул кто-то.

Иська покачал пальцем. — «Ты уже достаточно пьян, мальчик».

Десерт был восхитителен, смесь яиц и молока, покрытая карамелизированным сахаром. Ещё один тост был предложен шеф-повару.

«Господа», — окликнул мастер Лирик. — «На кухню, чтобы привести это место в порядок до прихода женщин».

Стулья заскрипели, все поднялись. Дюжина мужчин могла быстро справиться с уборкой стола, и все вскоре собрались на кухне. По указанию Ис'ки тарелки, блюда и кастрюли были вымыты, очищены и высушены менее чем за четверть колокола.

«Как раз вовремя», — сказал Ис'ка, глядя в окно. «Мне кажется, они намерены посетить всех в доме этой ночью».

Жаир’ло пришлось встать на цыпочки, чтобы заглянуть в окно через плечо Ис'ки. Он был уверен, что видел оранжевые и желтые цвета, но скудное количество факелов, разбросанных по аллее, не давало достаточно света, чтобы его глаза смогли отличить белую ткань от желтой. Тем не менее, ему казалось, что женщин достаточно.

Остальные мужчины по очереди быстро умывались, готовясь к встрече.

«Достаточно, парни, достаточно», - махнул им рукой Иска. «Просто дайте посуде высохнуть. Не можем же мы торчать на кухне, когда женщины войдут в дверь, верно?»

Раздался добродушный смех, такого рода, который Жаир’ло всегда видел среди мужчин, знающих, что у них есть компания на вечер. Небольшая группа направилась в общую комнату, как раз в тот момент, когда в дверь забарабанили.

Обязанностью женщин было открыть дверь. Поскольку их автоматически приветствовали повсюду, куда бы они ни пошли, не было необходимости, чтобы мужчина «позволял» им войти в какое-либо здание.

Женщины начали небрежно заполнять возвышение возле двери, в то время как мужчины, стоя на ступень ниже, ожидали по периметру комнаты.

Сначала появились оранжевые, затем жёлтые, и, последней, практически заскочила худощавая девушка, чья белая одежда была лишь немного светлее её кожи. Жаир’ло надеялся, что бледность бедной девушки была просто оптическим обманом — Дейдра действительно выглядела нездоровой.

Он внимательно наблюдал за ней, пока женщины более высокого ранга называли имена. Дейдра ни разу не подняла глаз, чтобы встретиться с ним взглядом, а женщины вокруг внимательно следили за ней, как будто ожидали, что она... что? Всё, что Жаир’ло мог видеть, — это явная аура беспокойства, пронизывающая пространство вокруг девушки в белой одежде.

Однако в конце концов её защитницам пришлось выкрикивать имена своих собственных мужчин, и, бросив украдкой назад взгляды, они оставили Дейдру и Жаир’ло одних в общей комнате.

Девушка казалась немного запыхавшейся. Нервничала ли она? Она сошла с возвышения у входа и прислонилась к спинке стула, который Жаир’ло только что покинул.

«Ты в порядке?» — спросил Жаир’ло.

Она кивнула, немного помедлила и, наконец, покачала головой.

«Мне кажется, я недостаточно поела.»

У Жаир’ло появилась успокаивающая волна уверенности. Из всех проблем, с которыми он мог столкнуться этим вечером, это была та, которую он мог решить. Вспоминая всё, что ему рассказывали о служении, он пытался вспомнить, есть ли правило против перекусов.

«Пойдём,» — позвал он и повёл её на кухню.

Он огляделся в поисках чего-то быстрого.

«Свежий хлеб с чатни,» — объявил он и указал девочке на табуретку.

«Спасибо,» — вздохнула она, казалось, сдувшись, когда села.

Глядя на кусочек хлеба на маленькой тарелке, которую он ей дал, она с тревогой подняла глаза. «Что такое чатни?»

«Это как варенье,» — улыбнулся Жаир’ло. «Это действительно вкусно. Я здесь с Ис'кой так долго, что уже забыл, сколько новых блюд он мне показал.»

Она отвела короткие волосы от лица, откусила и быстро кивнула в знак признательности.

«Вкусно, правда?»

Она пробормотала в знак согласия, и он заметил, как её лицо начало слегка розоветь. Из кувшина он налил две чашки воды – полагая, что ей будет комфортнее, если он не будет просто пялиться на неё, пока она ест – и протянул одну ей.

Жаир’ло выдвинул стул из-за небольшого кухонного стола, поставил его на удобное для беседы расстояние и закинул ноги.

«Нервничаешь?»

«Да,» — призналась Дейдра между крошечными укусами хлеба. «Когда я нервничаю, есть не могу.»

Он оставил без комментариев то, что она, видимо, часто нервничает, раз выглядит так, как выглядит. Важно было то, что, явно, она была более расслаблена после их встречи.

«Многие девушки переживают из-за своего первого раза,» — посочувствовал он.

Она осторожно сглотнула, прежде чем заговорить.

«Некоторые из нас беспокоятся почти каждый раз».

«Ох».

«Но ты Разрушитель Печати», — утверждала она, словно это решало весь вопрос.

«Один из них, да».

«Значит, я не твоя первая дева?»

«Нет», — успокоил он её.

Жаир’ло изо всех сил старался держать тон легким и спокойным. Какие бы проблемы ни были у Дейдры, он не собирался решать их, оказывая на неё давление.

Она, казалось, немного расслабилась, поедая маленькие кусочки хлеба.

«Это действительно вкусно,» — заметила Дейдра.

«Я же тебе говорила, что он впечатляющий на кухне.»

Наступила ещё одна пауза.

«В'шика сказала, что ты хорошо к ней относился».

«Передай ей, что я сказал "спасибо"», — усмехнулся он.

«Но В'шика немного странная.»

Жаир'ло склонил голову в знак признания.

«Я обнаружил, что люди кажутся нормальными лишь до тех пор, пока не узнаешь их поближе».

«Это правда», — сказала она. «Ты нормальный?»

Это задело его за живое. Он очень хотел не дать Дейдре превратиться в одну из тех, кто восхищается.

«За исключением того, что по какой то случайности я могу разрушать печати у Запечатанных Дев».

«Двенадцать тысяч мужчин в этом городе», — отметила она. «И только трое из вас умеют разрушать печати. Это ненормально».

«Наверное, так».

Она с любопытством смотрела на него, пережевывая еще один кусок.

«Ты бы предпочел быть нормальным вместо этого?» — спросила она.

Жаир’ло понадобилось немного времени, чтобы обдумать это.

«Честно говоря, нет», — сказал он ей. «Однажды я встретил девушку — её печать была первой, которую я разрушил. Она рассказала мне, каково это — ждать. Я рад, что могу помочь, и я не мог бы этого сделать, если бы был 'нормальным'. Хотя что такое 'нормальный' в девяти адах, вообще говоря».

Дейдра на некоторое время погрузилась в свои мысли, задумчиво жуя хлеб. Запив остатки закуски, она вздохнула и вновь вернулась к реальности.

«Там нам довольно трудно».

«Могу себе только представить».

Как будто для эксперимента, Дейдра нерешительно встала. Её глаза всё ещё имели слегка тёмные следы нескольких бессонных ночей, а кожа всё ещё казалась слишком натянутой на скулы, но, по крайней мере, она выглядела устойчивой, и на лице появился румянец.

«Спасибо за еду», — сказала она, протягивая руку. «Я даже не знаю, разрешено ли нам это делать».

«Что? Кормить тебя, если ты голодна?»

«Нет», — укорила она. — «Есть вместе. Мужчины и женщины.»

«Ох.»

Он думал о правилах Служения: о том, чтобы оставаться в помещении и в своей спальне; о втором и третьем разах. Но то, что она сказала, было правдой. Мужчины и женщины никогда не обедали вместе.

«Что ж,» — сказал он, взяв её за руку. «Я не ел, и мы не сидели за столом, так что, уверен, всё в порядке.»

Он потушил маленький факел на кухне и повел её через пустую общую комнату.

«Кроме того,» - отметил он. «Здесь всё равно больше никого не осталось, чтобы поймать нас.»

«Ты здесь уже давно?»

«Несколько недель.»

«Эти мужчины были довольно крупными», — сказала она.

«Да, я тут ребёнок, это точно».

Она на мгновение остановилась, прерывая его движение вперёд.

«Я не это имела в виду».

«А?»

«Я имела в виду, что ты здесь новенький, как и я.»

«О, думаю, что так и есть.»

Жаир’ло не считал, что это подходящее время хвастаться тем, как он поймал оленя. Вместо этого он тихо проводил её в свою комнату и зажег свечу на своём комоде.

«Что это за запах?»

«Сирень», — сказал он. «Там под окнами огромный куст».

Она подошла к окну и встала на цыпочки, чтобы взглянуть вниз в темноту и глубоко вдохнуть. Он мог лишь различить подошвы её сандалий под длинной белоснежной юбкой. Она прекрасно выглядела, с обнажённой спиной, кроме шнурков, которые держали её топ.

«Я никогда не жила в таком красивом месте», — сказала она мечтательно. «Ты, наверное, хочешь остаться здесь навсегда».

«В каком-то смысле, да», — признался Жаир’ло.

Она повернулась к нему и отбросила свои короткие пряди со лба.

«Внутри Храма нет ничего подобного», — Дейдра подошла к нему. «Будто они хотят сделать нас еще более жаждущими выйти и Служить. Это единственный способ когда-либо увидеть большие, травянистые поля... или реки...»

Её глаза были опущены, когда она подошла к нему. Часть Жаир’ло хотела встретить её на полпути, но по какой-то причине он просто остался на месте, прямо у двери.

«... долины, полные цветов...»

Она пользовалась каким-то парфюмом; сильный цветочный аромат, смешанный с чатни, создавал некое опьяняющее сочетание. Его сила усиливалась с приближением.

«... или просто огород с растущими в нём свежими овощами.»

Дейдра почти касалась его, её глаза были устремлены на его грудь.

Жаир’ло осторожно положил руку на её обнажённое бедро и ждал ответного жеста. Наступила долгая, молчаливая пауза.

«Я боюсь», — сказала она.

«Меня?»

«Секса; всего целиком.»

«О…»

Жаир’ло почесал голову.

«Тогда давай присядем», — махнул он ей в сторону кровати.

Это потребовало немного усилий, но ему удалось подложить пару подушек под её спину, чтобы она могла облокотиться на изголовье, пока он опирался на правый локоть и смотрел на неё сбоку. Он надеялся, что это не будет слишком пугающе для неё; она находилась на открытой стороне кровати, а он был прижат к стене.

Должен ли он что-то сказать? Иллия боялась его, вероятно, по причинам, отличным от Дейдры, но что он говорил ей?

Это не имело значения, потому что первой заговорила Дейдра.

«Иногда я думаю, что это была моя вина, — сказала она, глядя в сторону. — Все те неудавшиеся улучшения».

«Ты думаешь, что сделала что-то неправильно?»

«Потому что я этого не хотела», — она обернулась, чтобы посмотреть на него. «Я заставила улучшение потерпеть неудачу, потому что я его не хотела».

«Ты вообще не хотела улучшения?»

«Я вообще не хотела заниматься сексом.»

«Ух ты.»

Она снова отвернулась, беспомощно покусывая свои губы.

«Да».

Жаир’ло повидал много разных отношений за свою короткую жизнь Разрушителя Печати. Талла на него набросилась. Натта поклонялась ему. Надин появилась с требованиями. Иллия боялась. В'шика была беспокойной.

Но Дейдра… она просто не хотела заниматься сексом?

Это было что-то новое.

Он внезапно вспомнил то странное испытание, через которое ему пришлось пройти: гоняться за обнаженными женщинами по кругу и быть отвергнутым ими. Что он действительно мог с этим поделать?

Ответ вернулся очень просто: ничего.

«Ну, тебе не стоит уходить слишком рано», — посоветовал он, садясь. «Иначе они узнают».

Дейдра обернулась и взглянула на него с озадаченным выражением лица, что выглядело очень странно с такими впавшими щеками.

«Но тебе придётся поговорить с кем-то в Храме», — он потер подбородок. «Я никогда не слышал о чем-то подобном, так что не знаю, позволят ли тебе просто...»

«Жаир’ло».

«А?»

Она моргнула, посмотрела на него и села так, чтобы они оказались лицом к лицу.

«Я не хотела Служить никому, пока ты не появился.»

Не успел он полностью это осознать, как она стремительно шагнула вперед, чтобы быстро поцеловать его в губы, и задумчиво отступила назад.

«Ох».

Она промычала в знак признания.

«Возможно, я просто позволю тебе договорить,» — заключил он.

«Да.»

«Ладно.»

«Я серьёзно,» — Дейдра закатила глаза. — «Чтобы быть здесь сегодня, мне пришлось специально выбрать тебя и выбрать первый возможный разрешённый вечер...»

«Надо было это понять.»

Жаир’ло заметил, даже сквозь лёгкое смущение, что она расслабилась. Они снова восседали на его постели. Дейдра продолжала говорить.

«Я не хотела заниматься сексом. И я как-то чувствовала, что противлюсь улучшению. Каждый парень, которого они пытались мне навязать, казался таким ... таким ... безразличным. Или, может быть, просто невнимательным».

Жаир’ло на этот раз держал рот на замке, издав лишь тихий мурлыкающий звук.

«Потом появился ты. Ты казался другим. Ты действительно заметил меня как человека, вместо ... вместо... я не могу не сказать это... вместо мишени для практики».

Он почувствовал, как комок подкатывает к горлу, но промолчал.

«Да, знаю», — она снова закатила глаза. «Это же дом Охотников, не так ли? Ты лучник?»

Жаир’ло изо всех сил сдерживал своё веселье.

«Да.»

Дейдра казалось была готова засмеяться, но момент прошел, и она снова уставилась на стену, сложив пальцы над своим обнажённым животом. Она прижала кончики пальцев друг к другу, затем согнула руки внутрь так, что все длины её пальцев касались друг друга, но ладони оставались разъединёнными.

Жаир’ло с беспокойством наблюдал, как она выдавливала кровь из уже бледных пальцев. Он не смог сидеть безучастно и протянул свободную руку, чтобы дотронуться до её хрупких пальцев.

«Полегче», — прошептал он.

Дейдра закрыла глаза и вздохнула. Он почувствовал, как её пальцы расслабились.

«Я всё ещё не уверена, что хочу быть частью... этого», — сказала она, резко вздернув подбородок. «Выходить на работу; обслуживать всех этих мужчин».

Жаир’ло уже не знал, что сказать в этот момент.

Безусловно, если когда-либо и был плод, созревший чтобы его сорвать, так это была Дейдра. Ей не нравились правила Храма, протоколы или официальная доктрина сексуальности. Она бы стала отличным членом команды Таллы. Кроме того, это был идеальный момент, чтобы сделать этот шаг.

И всё же...

"И всё же, я оставлю тебя в покое".

Это не было трудным решением. Втянуть её в заговор было бы бесстыдной манипуляцией. Сейчас Дейдре была слаба, и он только воспользовался бы ею, если бы потащил её за собой. Её проблема была не с Храмом — она была с её собственным телом, её собственным очень хрупким телом.

С другой стороны, казалось неправильным лишать её возможности принять решение самой. Она была взрослой и должна была получить такую возможность.

Но он также заметил, как её тело дрожало, бледность её кожи и очевидный факт, что тревога довела её до почти полного истощения. Эти факторы говорили ему, что он не имел никакого права даже предлагать ей.

"Я это решаю за тебя, Дейдра. Между тобой и твоим здоровьем стоит слишком много, прежде чем ты сможешь начать беспокоиться о нас остальных".

С этим покончено, Жаир’ло перешёл к более насущным делам.

«Иногда,» — осмелился он, «Иногда нужно просто идти шаг за шагом, одну ночь за раз. Один момент — даже один вдох.»

Дейдра обернулась к нему с выражением лица, которое каким-то образом было одновременно ошеломленным и ожидающим.

«Просто забыть о будущем?»

«Просто возьми момент, в котором ты находишься,» — согласился он. «Если ты не знаешь, чего хочешь от завтрашнего дня, то просто живи тем, что у тебя есть сейчас.»

На лице Дейдре появилось пустое выражение.

«Так скажи мне,» — продолжил он. — «Чего ты хочешь прямо сейчас?»

«Я -»

Было долгое молчание, в течение которого Дейдра только моргала, её губы двигались, как будто она собиралась начать говорить, но не могла произнести даже первого слова.

«Здесь?» — наконец пробормотала она.

«Да».

«Прямо сейчас?»

 «Да.»

 «Тебя.»

Жаир'ло поднял бровь.

«Что?»

«Это то, что я хочу».

«Ты уверена?» — переспросил он.

«Я не знаю, чего захочу завтра», — прошептала она не ему, а темноте. «Я не могу видеть дальше настоящего момента.»

Жаир’ло понял, что это было честно. Дейдра была девушкой, живущей в постоянном страхе перед будущим. Она никогда не знала, куда идет, и боялась желать чего-то, опасаясь, что это окажется неверным. Доверие, не только к другим, но и к самой себе, было чувством, которым она никогда не владела.

«Тогда нам лучше сделать всё правильно», — сказал он ей.

«Да.»

В сознании Жаир’ло этот момент стал очень хрупким. Несмотря на то, что Дейдра приняла решение, она все еще оставалась самым хрупким созданием, которое девять богов когда-либо посылали ему в постель. Какая-то часть его охотничьего инстинкта подсказывала ему, что слишком резкое движение могло бы её испугать и превратить этот опыт именно в то, чего ей не нужно.

«Эта ночь не для меня," — осознал он. "Не знаю, было ли когда-либо иначе... но сегодня точно не для меня."

Его рука всё ещё лежала на её. Какой у него был следующий шаг? Коснуться её тела? Вряд ли. Он боялся сломать её при малейшем нажатии, спугнуть её в лес, как любую другую испуганную лань.

Вместо этого Жаир'ло взял её правую руку и нежно поднёс к своему лицу. Это было приглашение, таким явным и открытым, насколько он мог его сделать. Её кончики пальцев коснулись его щеки, вызывая у него дрожь. Давление было настолько лёгким, что он едва мог представить, что человек способен создать меньшее ощущение.

Дейдра провела линию, чтобы заправить его волосы за ухо, и продолжила к затылку.

Глубоко из недр воспоминаний, которые не были его, раздался голос пожилой женщины, говорившей: «Всегда лучше начинать с поцелуев».

Должно быть, все женщины проходили одно и то же обучение, потому что Дейдра закрыла глаза и повернула голову, протягивая к нему свои бледные, розовые губы.

В его короткой жизни никогда не было столь нежного и хрупкого, столь испуганного и пугающего поцелуя. Бабочка могла бы коснуться его губ и оставить более заметный след. Её язык, хрупкий и нервный, выскользнул, чтобы очертить его губы, и вновь спрятался. Он ответил тем же жестом, и хотя пытался применить равную силу, знал, что обречён на неудачу в этом.

«У меня не получается правильно, да?» — внезапно спросила она.

Он открыл глаза и с удивлением заметил, что её глаза наполнились слезами.

«Неправильного способа не существует».

«Я просто - я хочу этого - правда. Может, ты просто вставишь.»

Это было опрометчиво, это последнее предложение, и он был достаточно опытен, чтобы знать, что не стоит соглашаться на это. Если остальное её тело было таким же нервным, сухим и обезвоженным, как намекал тот поцелуй, то внизу тоже ничего не получится. По этому пути была бы лишь боль.

«Просто постарайся расслабиться,» — сказал он. «Тебе не нужно торопиться.»

Она казалась отстраняющейся от него, даже когда он обнимал её и притягивал ближе к себе.

Из её рта вырвалось нечто похожее на всхлип.

«Это никогда не сработает,» — заявила она.

«Конечно, сработает,» — успокоил её он. «Смотри, есть одна вещь, которую я могу попробовать.»

Она испуганно подняла глаза, чтобы посмотреть ему в глаза.

«Губы, верно?»

Она кивнула.

«И ты уверена, что хочешь этого?»

Ещё один кивок.

«Хорошо. Тогда просто ложись на спину.»

Слегка дрожа, Дейдра сделала, как ей сказали, осторожно опустившись на его подушки. Жаир’ло выскользнул из-под неё, аккуратно уложив её ноги на свою кровать. Он знал, что это было рискованное предприятие, но рассчитывал на чувствительность недавно улучшенных частей её тела, чтобы всё прошло успешно.

К счастью кровать была такой ширины, что она могла лежать поперёк неё, ягодицы как раз на краю. Дейдра нервно наблюдала, как он развязывал её длинную белую юбку и оставил её лежать под ней, свисая до пола, как одеяло.

Когда Жаир’ло положил руки на её плотно сомкнутые бёдра, он почувствовал дрожь, которую мерцающий слабый свет свечи не сумел обнаружить. Мягко, как будто он только предлагал, но не настаивал, он раздвинул её бёдра.

Дейдра покорилась, обнажив его взгляду свои гладкие гениталии. Снаружи не было ничего очевидного, что свидетельствовало бы о её улучшении. Жаир’ло знал из опыта, что так и должно быть. Если бы он хотел увидеть что-то с этой точки зрения, ему нужно было видеть девочку с улучшенной Киской.

Спешить было ни к чему. Он опустил голову и коснулся губами внутренней стороны её бедра. Его руки, всё ещё лежащие на её коленях, почувствовали, как тело Дейдры задрожало от этого первого прикосновения. Передвигаясь дальше, он поцеловал внутреннюю сторону её другой ноги.

Она наблюдала за каждым движением Жаир'ло, когда он переходил с одной стороны на другую, постепенно поднимаясь вверх — медленно приближаясь к тому, что, благодаря ей, он мог называть только своей «целью».

Когда ему не хватило места, он мягко выдохнул воздух на её дрожащий лобок. Дейдра задрожала и на мгновение стиснула его голову ногами, прежде чем снова расслабиться.

«Полегче,» — посоветовал он.

Все ещё наблюдая за каждым его движением, Дейдра кивнула.

Он потянулся вперёд и, используя то же самое малое количество силы, которое она использовала, когда целовала его, прижался губами к тому месту, где её плоть раскрывалась.

Несмотря на его осторожность, она издала возглас.

«Было бы легче,» — подумал Жаир’ло, — «заставить белку есть из моей руки.»

Жаир’ло знал, что путь вперёд полон опасности. Двинься слишком быстро, и белка убежит в лес, по крайней мере на колокол, а может и навсегда. Тем не менее, он чувствовал, что обязан попробовать. Он чуть высунул язык изо рта и провёл им по её щели. Где-то там был её клитор. Если улучшение сработало и если она хотя бы немного возбуждена, он должен его задеть - или хотя бы оказать на него небольшое давление - своим движением.

Дейдра закрыла глаза и вздохнула. Вдруг напряжение в её теле исчезло.

Жаир’ло снова провёл по ней своим языком, увеличивая глубину проникновения на самую малость.

«Да», – прошипела она, её тело полностью обмякло.

Место было найдено, и он не осмеливался двигаться. Если клиторальная стимуляция действовала, зачем рисковать, тыкая её во влагалище языком и сбивая все настроение? Она ведь предпочитала Губы, так что его расчёт был верным.

К пятому движению Жаир’ло почувствовал, как её клитор затвердевает под его вниманием. Он убрал руки с её колен, это было в любом случае неудобное положение, обвил её бёдра снаружи, чтобы использовать свои пальцы и нежно раздвинуть её губы. Клитор Дейдры был набухшим. По его опыту, не было сомнений, что у неё произошло двойное улучшение. Её внутренние губы тоже были опухшими.

Теперь, когда Дейдра была раскрыта, ему стало легче работать с её частями по отдельности, чтобы увидеть, что ей больше всего нравится. Однако он быстро обнаружил, что практически всё работало. Движения слева направо были так же хороши, как и сверху вниз. Резкие движения, если они были лёгкими, были столь же хороши, как и нежные круговые. Ничто не казалось более приятным для неё, чем нежное сосание её клитора.

Иногда Дейдра вознаграждала его тихим мурлыканьем одобрения, но Жаир'ло не нуждался в этом, чтобы понять, насколько она была довольна тем, что оказалась в его постели.

Первый признак настоящей страсти появился, когда, сосав её маленький бугорок, Дейдра подняла бёдра к его лицу. Жаир'ло легко среагировал на крошечное движение и быстро подстроился под её ритм, нажимая вниз, пока она тянула вверх, но при этом старательно не растягивая её губы пальцами слишком сильно.

Это было, как и всё с Дейдрой, деликатным процессом. Контраст между странной бледностью её кожи и здоровым загаром его кожи не оставлял никаких сомнений. Теперь, когда она была обнажена, её хрупкость также не вызывала сомнений — особенно когда он держал её бёдра в своих ладонях.

Несмотря на то, что Жаир’ло считал её крайне хрупкой, Дейдра толкалась о него. Боясь причинить ей боль, но желая доставить удовольствие, он ответил ей с равной силой.

Её руки, до этого момента остававшиеся без дела, внезапно скользнули в его грязные коричневые волосы. Её ногти на мгновение зацепились за его кожу головы, прежде чем кончики пальцев нашли надёжный захват. Затем она обвила свои ноги вокруг его шеи.

Дейдра надавила пальцами и сжала ногами. Жаир’ло позволил ей это. Обычно он бы не позволил девочке  Формы делать такое, учитывая её силу, но с Дейдрой у него не было причин бояться.

Его рот потянулся к её клитору, рассуждая, что её увеличение силы указывает на необходимость дополнительной стимуляции. В тот момент, когда он это сделал, её тело напряглось вокруг него. Из её губ вырвался стон — очень долгий стон, который повышался по тону, пока она трясла бёдрами против него.

В животе Дейдры росло напряжение, и он почувствовал, как она задержала дыхание.

«Ах!» – закричала она.

Сразу после этого объявления последовало характерное ощущение, как её гениталии подёргивались вокруг его лица, пока она цеплялась за него как за свою последнюю надежду.

Слегка запыхавшись, она освободила его из захвата своих ног, и её глаза снова открылись.

«Где...» — начала она, но ей пришлось жадно глотнуть воздух.

Жаир’ло вытер лицо тыльной стороной руки и сел, выпрямляя спину. Он понял, что его кровать не находилась на оптимальной высоте для таких дел. Это никогда не казалось проблемой для девушек, которые делали ему минет. Но эрекции ведь удобно направлены вверх, не так ли?

«Где ты научилась этому?»

«Однажды девушка меня попросила,» — пожал плечами Жаир’ло. «Вот я и попробовал.»

«В классе об этом никогда не упоминают,» — прошептала Дейдра, глаза которой были широко распахнуты от шока. «Все только о том, как доставить тебе удовольствие и затем слиться.»

«Это странно,» — сказал он. «Никто нас вообще ничему не учит.»

Глаза Дейдры сузились, словно она пыталась сосредоточиться на этой мысли, но её выражение быстро стало пустым.

«Ты думаешь, я готова?»

«Твоё тело готово», — уверенно кивнул Жаир’ло. «А ты?»

«Да», — подтвердила она. «Сейчас».

Он должен был признать, что её энтузиазм казался искренним, даже если в её голосе всё ещё было много настороженности. Хотя её ноги были раздвинуты в невысказанном приглашении, часть настороженности была и с его стороны.

«Ты хочешь быть сверху?» — он поколебался.

«Нет», — сказала она. — «Так как сейчас».

Кровать могла быть немного слишком низкой для того, чтобы лизать девушку, но она была на идеально подходящей высоте для того, что должно было случиться дальше. Как только его шорты оказались на полу, он занял позицию над ней и позволил своей эрекции коснуться места, где её губы раздвигались. Жаир’ло сразу почувствовал, что там было тепло под его стволом, и ощутил, как всё тело Дейдры дрожит под ним.

Кончик его эрекции скользнул вниз по её губам к тому месту, где они были естественно раскрыты углом её ног. Она вздохнула, когда он коснулся её входа.

Их глаза встретились, и Дейдра вдохнула, прикусила нижнюю губу и кивнула ему в последний раз, задерживая дыхание.

Жаир’ло нажал.

Это, возможно, было бы трудно. Но точно не из-за отсутствия смазки. Он, безусловно, позаботился об этом. Но она могла быть слишком тугой. В любой точке внутри неё могли быть кольца напряжённых мышц. Особенно возможно, что её тело инстинктивно сжалось где-то внутри как последствие оргазма.

Но ничего из этого не произошло. Вход был плавным, влажным и плотным.

...

Слияние произошло очень странным образом. Не было сомнений, что он втащил её. Она определённо присутствовала в слиянии, но её воля была настолько слаба...

«Так наполнена», — прошипела она, выпуская задержанный до этого воздух.

Да. Он наполнил её не только физически. Девушка была как туман вокруг его разума, проникая и исчезая, затуманивая его взгляд на мгновение, а затем с новой порцией ветра снова кружила за его спиной.

Волнение? Да, это было у Дейдры. Жаир’ло всё ещё ощущал покалывание от её последнего оргазма и чувствовал отголоски своего собственного надвигающегося освобождения, отражающегося от её разума.

Он мог чувствовать, вместе с возбуждением, её желание к нему.

"Но оно такое слабое", — понял он.

Жаир’ло понадобилось некоторое время, чтобы понять, что это не имело к нему никакого отношения. Это было что-то глубоко внутри неё. Так как он физически проник в неё, слияние позволило ему так же погрузиться в глубины её разума.

Дейдра не чувствовала, что заслуживает счастья, по крайней мере, когда дело касалось секса. Поскольку большая часть жизни в Храме вращалась вокруг сексуальности, это было более чем немного тревожно.

Ко всему прочему, Жаир’ло замечал, что его взгляд ускользал от её тела, но он не мог понять почему. Какая-то сила заставляла его голову поворачиваться то в одну сторону, то в другую – только бы не смотреть на неё. Это было очень странное ощущение, потому что они оба не двигались. Он знал, что не стоит шевелить своим пенисом, пока тело Дейдре всё ещё привыкает к его присутствию.

И всё же, каждый раз, когда он пытался посмотреть на неё, этот инстинкт заставлял его отвернуться.

Он понял, что это был не его собственный инстинкт.

Это потребовало больших усилий, особенно учитывая, насколько слабой она казалась в остальном, но Жаир’ло удалось подавить Дейдру и посмотреть ей в глаза.

"Почему ты отталкиваешь меня?"

Её глаза отвернулись от его и опустились вниз, пока стыд на её щеках проступал через слияние.

"Уродина".

Уродина? Какое ужасное слово. Как страшно думать о себе так. Жаир’ло никогда прежде не испытывал такого жгучего самоуничижения. Столкнувшись с этим ошеломляющим самопрезрением, он вдруг понял: усилие, чтобы обнажиться перед ним – чтобы раздвинуть ноги для его ласк – могло быть только результатом большого взрыва смелости.

Дейдра ненавидела своё тело. Это была краткая версия истории, и, чувствуя её мысли изнутри, Жаир’ло понял, как это связано с её голоданием.

Он не мог с этим смириться. Сможет ли он изменить её мнение? Это казалось слишком большим изменением мировоззрения для одной ночи. Всё, на что он мог надеяться, это ослабить её убеждения, достаточно для того, чтобы маятник качнулся в другую сторону — любую другую сторону.

Взяв Дейдру за подбородок, Жаир’ло нежно поднял и повернул её лицо так, чтобы их глаза встретились.

"Прекрасна," — передал он через слияние.

Это бы не сработало, если бы он сказал это вслух. Связь, которую он имел с Дейдрой, была далеко не такой сильной, как та, что была с Таллой, но всё же она была ментальной. Любое произнесённое вслух слово не имело бы смысла, если бы не было поддержано искренностью эмоций говорящего. А поскольку слияние было высшим арбитром честности, было разумнее вовсе не говорить, когда концепции были столь простыми.

Дейдра не верила ему, по крайней мере, не полностью. Слияние сказало ему это немедленно. Но в основе её самоненависти появилась трещина, и это уже было чем-то.

Что такое красота, в самом деле? Делаeт ли она вас лучшим человеком? Жаир’ло, безусловно, учили обратному все храмовые наставницы, которых он когда-либо имел. Красота - это случайность. Для женщины, по крайней мере, это вполне поправимое обстоятельство, если природа не наделила её нужными качествами. Жаир’ло чётко помнил учительницу, которая преподала ему этот урок, вплоть до пожимания плечами, с которым она отвергала саму идею расстройства из-за внешности.

Это заставило его на мгновение прищуриться, потому что он был совершенно уверен, что это воспоминание не его. Почему, во имя богов, какая-либо женщина-учительница дала бы ему такой урок?

Тем не менее, суть была усвоена, и он попытался передать это Дейдре: красота мимолетна и не имеет значения, это качество не более и не менее важное, чем размер груди или цвет кожи; важно то, какие действия она предпринимает.

Казалось, Дейдра уже слышала эту лекцию, так как он заметил, как её глаза едва заметно закатились. Так спор не выиграть.

"Чёрт возьми," — подумал он. — "Я уже внутри неё, и это самое трудное."

Она дёрнулась под ним, будто почувствовала что-то в его решимости.

"Доказательства, дорогая девочка, повсюду и внутри тебя. Если бы ты не была красива – если бы я не находил тебя привлекательной – разве это всё вообще бы сработало?"

Жаир’ло знал, что это нельзя было произносить вслух. В этой неуверенности, этом стыде было что-то такое, что едва ли можно было понять в темноте ночи. Не говоря уже о попытке пролить на это свет дня, малейшее слово, сказанное в этом направлении, загнало бы проблему глубже, чем кто-либо мог бы выкопать. Место для этой битвы находилось внутри сжатых мышц её вагины и еще более плотно сжатого хранилища, которым был её разум.

Медленно извлекая свою эрекцию, он почувствовал протест изнутри её тела. Туннель, недавно заполненный впервые, не желал внезапного опустошения. Он все же отступил, пока край его головки не коснулся плотного кольца вокруг её входа. Так как слияние не позволило бы ему вытянуться дальше, именно в этот момент он начал снова входить внутрь.

Снова раскрывая её, так как она была сжата так же плотно, как и при его первом толчке, он передал через связь столько радости и удовлетворения, сколько мог.

Хрупкая и отчаянная, Дейдра впитывала каждую каплю.

На мгновение Жаир'ло показалось, что он может исцелить её полностью, но вечная тень Храма опустилась на него, сбивая с его тщетного пьедестала.

"Ты просто не настолько важен, пацан. Не позволяй этому вскружить тебе голову."

По крайней мере, пока у него получалось. Дейдра и Жаир’ло, в этот краткий промежуток времени, были счастливы. Она, впервые с тех пор, как открыла свою собственную сексуальность, была довольна своим телом. Со своей стороны, Жаир’ло был рад, что мог доставить ей удовольствие, не причиняя боли.

Тем не менее, не было сомнений, ни с её, ни с его практически единых точек зрения, что боязнь повредить её ослабленное тело была у него на первом месте.

«Я для тебя настолько хрупка?» — прошептала она.

Не было смысла лгать, когда находишься в слиянии.

«Да, это меня пугает.»

«Возможно, мне следовало быть в Форме.»

Слово «богохульство» прожгло путь сквозь разум Жаир’ло, хотя, конечно, никто не учил его или любого другого мужчину вере в то, что боги не направили Дейдру к правильной Дисциплине.

«Потому что это сделало бы тебя сильнее».

Это прозвучало жестко, но он всего лишь повторил её мысли.

«Если бы у меня была сила…», — пожелала Дейдра.

«Тогда стань сильнее», — сказал Жаир’ло и ввёл лёд в её вены.

Он тоже почувствовал это, что бы он ни сделал. Покалывание побежало вверх по её позвоночнику, вызывая мурашки по всему телу. Её глаза стали твёрдыми, осмелившимися, как никогда раньше, смотреть прямо в его глаза.

Затем Дейдра обвила его спину ногами и потянула его - болезненно потянула - глубже внутрь. Жаир’ло знал, что она растягивается.

«Я буду сильнее», — заявила она, ее глаза наполнились слезами.

Боль обрушилась на ее решимость словно вода на мраморную статую. Однако, она не так легко прошла через Жаир'ло, который, казалось, чувствовал боль Дейдры сильнее, чем сама Дейдра.

«Очень плотно», — прошептал он.

В её движениях вперёд, как телом, так и разумом, было что-то, что в сочетании с чисто физической стимуляцией вокруг его эрекции оказывало ошеломляющее воздействие. Жаир’ло мог выдержать очень мало этого.

Дейдре расслабила свои бёдра, позволяя ему отодвинуться, возможно, на сантиметр, прежде чем снова сжаться и заставить его проникнуть на самую глубину.

Морщась от боли, которую она больше не могла игнорировать, она повторяла то же движение снова и снова.

«Я. Не. Буду. Слабой», — настаивала она, подчеркивая каждое слово ударом.

Жаир’ло мельком подумал, что, возможно, ввёл в неё слишком много льда, и что появление этой неуязвимой мраморной сердцевины могло быть его виной.

Однако, мгновение спустя, все мысли блаженно стерлись из его разума, когда решительное саморазрушение Дейдры привело их к кульминации. Статуя исчезла. Она превратилась в живую, дышащую, движущуюся массу плоти и костей, извивающуюся и корчащуюся, когда одна её половина пыталась убежать от его спазмирующей эрекции, а другая пыталась вонзить его глубже.

Когда слияние рассеялось, произошло сразу два события. Во-первых, он все меньше и меньше ощущал тело и разум Дейдры. Во-вторых, способность слияния маскировать боль тоже исчезла.

В панике Жаир’ло начал осознавать, что они нанесли значительный урон её внутренностям. Трения не было много, но то, как она толкалась против него, открыло её так, что она скоро об этом пожалеет.

"Два пальца внутрь", — сказал голос в его голове, напоминая ему, как девушкам говорили мастурбировать, чтобы их первые ночи были легче.

"Два пальца внутрь" не могли бы подготовить к такому жестокому расширению.

Жаир’ло почувствовала, как в ней поднимается паника, когда его эрекция совершила последние подергивания и слияние исчезло в никуда. На сколько это было возможно нежно, он вытащился из тела Дейдре, надеясь, что это правильный поступок, учитывая её боль. Она, казалось, согласилась, подогнув ноги к животу и положив голову ему на грудь.

Он обнял её, чувствуя, как она дрожит в его руках. Не было смысла спрашивать, как она себя чувствует, зная слишком хорошо, каким будет честный ответ.

«Я не думаю, что смогу сделать это снова,» прошептала она. «Не сегодня вечером.»

«Все в порядке,» заверил он её. «Все нормально.»

Из всех проклятых вещей, которые могли бы случиться; из всех вещей, которые могли бы пойти правильно или неправильно, единственное, чего он хотел избежать, было повредить это хрупкое создание, которое пришло в его постель.

«Чёрт!» — подумал он.

«Со мной всё будет в порядке», — пообещала она. «Сейчас чувствую себя лучше».

Это, возможно, была ложь. Дейдра всё ещё, казалось, морщилась.

«Извини,» — сказал он. «Я не хотел ... я не хотел, чтобы это причинило тебе боль. Из всех ...»

«Нет.»

Резкая решимость в её голосе ошеломила его.

«Что?»

«Это сделала я, не ты.»

«Я мог бы остановить -»

«Нет», — твёрдо повторила Дейдра.

С немалым усилием и, морщась от боли, она опёрлась на локти, чтобы посмотреть на него.

«Это я сделала», — сказала она. «Я хотела быть сильной, поэтому я перегнула палку —» она снова поморщилась, «— может быть, слегка перестаралась».

Она снова свернулась калачиком у него на груди.

«Я взрослая», — тихо сказала она, как будто сама в это не верила. «Теперь я взрослая».

С одной рукой, зажатой под Дейдрой, Жаир’ло натянул одеяло на их обнажённые тела другой рукой, а потом снова обнял её.

«Я могу чем-то помочь?»

Она покачала головой.

«Я чувствую, как сейчас расслабляюсь», — сказала она. «Может быть, через полколокола я смогу идти домой».

Жаир’ло понял, что эта девушка в его постели никак не могла иметь достаточно опыта, чтобы делать такие оценки. О, Боги, ему совсем не нравилась эта ситуация.

«Я стану сильнее из-за этого,» — заявила Дейдра.

«Я надеюсь на это. Это было жёстко.»

Дейдра глубоко вздохнула и начала растягивать ноги, скользя ими мимо его ног, пока их тела не выровнялись гладко друг против друга.

«Это было то, что мне нужно», — сказала она, отталкиваясь от него. «Я не знаю, как буду чувствовать себя, когда проснусь. Я не знаю, как это изменит меня или буду ли я тем же человеком завтра утром, которым была вчера. Но это было то, что мне нужно было сделать».

«Это изменит тебя», — предложил Жаир’ло. «Но ты все равно останешься тем же человеком».

Дейдра, кажется, задумалась над этим, прежде чем признать мудрость его слов кивком головы и вернуться в его объятия.

Прошла пауза молчания, о боги, кто знает, как долго, прежде чем она снова заговорила.

«Мне действительно хочется, чтобы мы могли сделать это снова».

«Я действительно не хочу снова причинить тебе боль».

«Ох», — согласилась она. «На сегодня я точно закончила — кажется, я немного кровоточу».

Жаир’ло поморщился. Такого с ним еще не случалось.

«Я просто имела в виду, что доверяю тебе,» — она удовлетворённо вздохнула. «Я бы не смогла сделать это — не смогла бы так напрячь себя с кем-то другим. Было бы хорошо Служить тебе снова, без всего этого.»

Он смог лишь кивнуть.

«Наверное, у тебя много дев, раз ты Разрушитель Печати».

«Да».

«Большинство из них делает это больше одного раза?»

Жаир’ло тоже не хотел отвечать на это. Ему казалось, что он давит на неё, но он верил в её решимость осознать важность собственного здоровья.

«Да. Два или три раза.»

«Может быть, мы встретимся снова,» — вздохнула Дейдра.

«Вы возвращаетесь через некоторое время,» — ответил он, вспоминая о Талле и том, как они могли бы иногда быть вместе, вполне законно, если бы были более терпеливы.

Её голова внезапно дёрнулась.

«Тебе когда-нибудь дважды служила одна и та же женщина?»

Жаир’ло на мгновение запнулся. Такой вопрос, и именно тогда, когда он думал о Талле.

«Я-»

Но она прервала его раньше, чем он успел произнести хоть слово.

«Конечно, нет», — она опустила голову обратно на его грудь, убрав свой напряженный взгляд. «Времени еще недостаточно прошло.»

Она зевнула, и они снова легли в тишине.

«Интересно, много ли таких мужчин, как ты,» — протяжно сказала Дейдра.

«Понятия не имею,» — честно ответил он. — «По-моему, никто вообще не похож на меня.»

«Я тоже так себя чувствую,» — сказала она. — «Может быть, так чувствуют себя все.»

«Может быть.»

Из коридора доносился странный скребущий и постукивающий звук.

«Некоторые девочки уходят раньше», — перевела Дэйрдре. «Я тоже могу уйти».

«Ты в порядке, чтобы идти?»

Она осторожно села.

«Я справлюсь,» — вновь поморщилась Дейдра и собрала свою одежду.

Жаир’ло перевернулся, чтобы наблюдать, как она закрепляет белые куски ткани на своем теле. Две шнуровки спустя, она была готова идти.

Она посмотрела на него, и ее узкие черты лица приобрели внезапную и зловещую силу в мерцающем свете единственной свечи в комнате. Дейдра опустилась на колени возле его постели, села на пятки, чтобы выровнять лицо с его, и взяла его лицо в свои руки, чтобы нежно поцеловать.

«Спасибо», — сказала она.

Ничего больше не оставалось сказать. Дверь слегка заскрипела и приоткрылась, и она исчезла из виду.

Жаир’ло как раз размышлял, была ли эта ночь в конечном счёте хорошей или плохой, когда услышал грубый голос, допрашивающий кого-то в коридоре.

«Всё готово, Госпожа?»

Должно быть, помимо Дейдры, в коридоре была ещё Офицер. Иначе зачем мужчине такого возраста использовать такую форму обращения?

Но нет, тихий голос Дейдры ответил:

«Да.»

«Тогда спокойной ночи, Госпожа.»

С дверью, приоткрытой на щелочку, он увидел тень мужчины, прежде чем раздался стук в дверь.

«Жаир’ло М'хан?» — позвал он.

«Да», — ответил он, задаваясь вопросом, что это может быть.

«Одевайся и собирай свои вещи.»

Дверь резко распахнулась, и большой бежевый рюкзак швырнули в комнату к его кровати.

«Что происходит?» — спросил он, натягивая шорты.

«Ты подал заявку, чтобы стать Солдатом, не так ли?»

«Да...»

«Мы здесь, чтобы доставить тебя в казармы.»

С этими словами он открыл дверь, и в его комнату вошли четыре очень крупных мужчины.

«Пошли, парень,» — сказал один из них.