Среди высоких, освещённых факелами колонн и мерцающих костров Зала Дарования, Иллия поставили на стол, пока женщины вокруг неё радостно кричали и смеялись.

Наблюдая издалека, Талла заметила, что Иллия выглядела не такой удивлённой, какой была Талла в ту ночь, когда она потеряла девственность; в ночь, когда они сделали это с ней.

«Рен ха́на», - кто-то закричал, как будто об этом нужно было напоминать, двойные улучшения в последнее время стали почти обычным делом.

Ножницы передавали из рук в руки, чтобы одна из старших женщин могла обрезать длинную юбку Иллии не просто до длины до колен, а до самый короткой из мини-юбок. Это было сделано быстро, с энтузиазмом, даже с каким-то особенным мастерством.

Иллия каким-то образом умудрилась одновременно покраснеть и презрительно посмотреть на отброшенные остатки своей одежды, прежде чем она спрыгнула со стола, схватила свой напиток и растворилась в толпе.

«И теперь что?» спросила Тина.

«Подождём, пока она сама к нам подойдёт,» сказала Талла. «Это её первая ночь. Мы не должны лишать её этого, если она не хочет говорить.»

Тина согласно кивнула, потягивая свой напиток. Она и Талла договорились, что они как можно быстрее выполнят свои задания на ночь. Это гарантировало, что они вернутся в Зал Дарования задолго до того, как Иллия закончит с Жаир'ло.

И вот они стояли, ожидая у одного из множества потрескивающих костров, разбросанных по огромному залу.

«Ты ей доверяешь», — тихо заметила Тина, пытаясь проследить за движениями Иллии.

«Я уверена, что не ошиблась в ней».

«Будешь ли ты так же уверена во всех, кого мы примем в будущем?» — спросила Тина. — «Нам потребуется много сторонниц».

Талла нервно сглотнула.

«Нам придётся быть осторожными», – призналась она. – «Но это игра в долгую.»

«Между шансами могут пройти годы», – напомнила ей Тина.

Богини обычно жили около пяти лет. Это давало им около двух лет до того, как текущая Богиня умрет естественной смертью. Они не планировали ускорить кончину Богини каким-либо образом – ведь подойти к Богине с оружием практически невозможно.

Их план заключался в том, чтобы дождаться естественного ослабления от старости, что заберет жизнь их Богини. В этот момент им останется только предотвратить вознесение другой на её место.

Скорее всего, было множество способов предотвратить вознесение новой Богини, и только три из них включали убийство. Точнее, один из способов включал три убийства.

Времени хватало. Идей пока не было.

Тина еще не была в Храме в последний раз, когда возносилась новая Богиня, но она знала людей, которые застали это. Количество охраны вокруг Королев в течение этих нескольких дней было просто безумным. Даже будь они самыми удачливыми женщинами в мире, им не пробиться через столько стражниц Формы, особенно учитывая круг женщин совместно с которыми они будут работать.

Кого они будут вербовать?

Для начала - Запечатанных Дев. Они были наиболее вероятно будут недовольны Храмом. Не у всех дела обстояли так плохо, как у Иллии, но они всё равно были лучшим выбором. После этого стоило найти других женщин, которые были наказаны за Моногамию, и проверить, чувствуют ли они до сих пор то же самое.

«Что бы мы ни планировали,» сказала Тина, «мы должны быть готовы заранее. Между первыми признаками ослабления и – ну ты понимаешь – могут пройти месяцы или дни. А иногда Богини могут сгореть очень быстро.»

«Вам двоим нужно быть осторожнее,» сказала Иллия, появившись рядом с ними с улыбкой. «Не стоит разговаривать, не оглядевшись вокруг.»

Талла улыбнулась.

«Ты действительно могла расслышать нас среди всего этого шума?»

«Немного, так как я всё равно знала, о чём вы говорили.»

Иллия обняла сначала Таллу, затем Тину.

«Как всё прошло?» — вежливо спросила Талла.

«Превосходно,» — сказала Иллия. «Ты даже не представляешь, как хорошо ощущается член после того, как несколько месяцев использовала только пальцы.»

Она глубоко вздохнула, выставляя свои новые груди на показ.

«Симпатичная юбка,» — заметила Тина, говоря её новом, неровно обрезанном наряде.

«Ты можешь, эм, увидеть меня отсюда?»

«Немного,» — сказала Талла. — «Ну, вроде бы.»

На самом деле, никакого «вроде бы» не было. Иллия была без нижнего белья, и после грубого подрезания её длинной юбки теперь все в этом Зале могли это видеть.

Новая Посвящённая оглядела комнату, чтобы убедиться, что никто не находился в пределах слышимости.

«Тебе нечего его бояться,» — очень тихо сказала она Талле, продолжая осматривать толпу. — «Но нам не следует говорить здесь.»

«Рядом никого нет,» — настаивала Талла.

Тина выглядела нервной.

«Мы можем поговорить в банях завтра», — сказала Тина.

«Это не лучше, чем здесь», — сказала Талла. «Просто будь на чеку.»

Тина скривила губы, но заняла позицию, так чтобы три девушки образовали круг и могли присматривать друг за другом.

«Ну же, выкладывай,» — сказала Талла Иллии.

Иллия пожала плечами и продолжила.

«Он почти не помнит, как трахал ту девушку. Он говорит, что ему дали какое-то зелье – и я могу сказать, что у них действительно есть такие зелья – которое возбудило его против воли.»

Талла сделала глубокий вдох, свежий холодный воздух освободил её сердце от тяжёлого, тёмного бремени сомнения.

Жаир’ло не предал её.

Она не осмелилась заговорить, поэтому Тина сказала за неё.

«Что он сейчас делает?»

«Собирает друзей», — сказала она. «По его словам, есть и другие мужчины, которые прошли через это, мм…» — она оглядела комнату, — «Моногамию. Некоторые из них тоже довольно расстроены».

«Не знаю, насколько они будут полезны там», — сказала Тина, кивнув в сторону главных ворот Храма.

«Мы даже не знаем, что будем делать», — отметила Иллия. «Союзники не будут лишними».

Талла снова обрела контроль над своим голосом. Она должна была быть уверена ...

«Откуда ты знаешь?» — спросила она Иллию. «Откуда ты знаешь, что он говорил тебе правду о... о том, что его заставили трахать ту девушку?»

«Я слилась с ним», — сказала Иллия. «Сразу после того, как он мне рассказал. Ты можешь себе представить, чтобы тебя заставляли заниматься сексом, когда ты этого не хочешь? Я не могу. Но поверь мне, это был ужасный опыт для него. Я чувствовала это.»

«Слияние расказало тебе?»

«Да.»

Талла скучала по слияниям с Жаир’ло, тем, что продолжались даже после оргазма, даже на больших расстояниях. Теперь ей оставались только маленькие слияния, происходящие во время её ночных заданий, с парнями, чьи имена она не могла вспомнить, которые толкали свои пенисы в неё и оставляли в ней своё семя. Это было неплохо, но это было далеко не то же самое.

Горевший рядом костер потрескивал и искры падали на пол около них.

«Хорошо,» — сказала Талла. «Мы выясним, сколько других Запечатанных Дев чувствуют то же, что и ты, и попробуем привлечь их. Затем нам нужно будет как-то найти тех, кто находится в Форме и Сладости. У них тоже должны быть Запечатанные…»

«Думаю, у вас ничего не получится с Гертой или Малин,» — сказала Иллия. «Малин просто ничего не воспринимает всерьёз, а Герта такая безмерная оптимистка...»

Иллия замолкла, покачав головой.

Тина печально кивнула и еще раз оглядела комнату.

«Тогда будем искать других обвиненных в Моногамии», — добавила Тина. «Я думаю, что смогу найти наводку».

«Ну что, пора спать?» — спросила Талла, опрокинув свой напиток одним быстрым движением.

«После тяжелой работы нужен отдых», — добавила Тина.

—

Тренировки с Охотниками совсем не походили на работу на ферме. На ферме Харзена у тебя были обязанности. Ты выполнял эти обязанности, а затем делал, что хотел. В лагере Охотников, по крайней мере, в лагере Лирика, у каждого было расписание. Нужно было следовать этому расписанию и приходить вовремя на каждую тренировку.

И вот случилось так, что в расписании Жаир’ло образовался перерыв в начале дня. Это время предназначалось для отдыха новобранцев перед их занятиями во второй половине дня, но у Жаир’ло были другие планы. Был один человек, которому он действительно доверял; друг, которого он знал с детства. Независимо от того, сколько раз Жаир’ло переводили и перемещали по городу, он всегда мог найти Плина в пекарне, готового его выслушать. И, так как он не мог поговорить ни с кем другим, он знал, что может довериться Плину.

Преимуществом лагеря Лирика было то, что он находился на границе города, а не в конце огромных сельскохозяйственных угодий. Это делало его намного ближе к пекарне Плина, даже не смотря на то, что ему приходилось обходить Храм, чтобы добраться туда. Жаир’ло потребовались считанные минуты. Плин всегда говорил, что он мог бы найти дорогу домой, будучи полностью пьяным. Всё, что ему нужно было сделать, это следовать за своим носом.

Жаир’ло сунул свою голову в наполненную восхитительным ароматом, знойную жару пекарни.

«Мастер О'нош», — позвал Жаир’ло старшего пекаря. — «Плин здесь?»

«Прости, Жаи», — сказал старик, не прекращая месить тесто перед собой. — «Я отправил твоего приятеля развозить заказы с возничими. Он вернётся через колокол или около того.»

«Спасибо», — сказал Жаир’ло, смущенно отворачиваять.

Что теперь? Он не мог позволить себе ждать целый колокол – не с его расписанием. Единственное, что он мог сказать об этой прогулке - не так уж много времени было потрачено зря.

Ну, раз уж он был в городе, всегда можно было заглянуть к Мареку. Короткий бег трусцой привел его на несколько кварталов дальше к водяной мельнице, которая приводилась в действие тем же акведуком, что питал многие цистерны по всему городу.

У Марека, вероятно, была наименее интересная работа из всех, кого он знал. Жаир’ло даже занимался помолом муки в ходе своей ротации через все мужские профессии. Он мог сказать из собственного опыта, что перемалывание зерен в муку, а точнее «наблюдение за тем, как зерна перемалываются в муку» - это самая скучная работа, к которой когда-либо мог быть приставлен человек.

Когда воды не хватало, мельница была спроектирована так, чтобы её могли приводить в действие люди, быки или лошади.

В тот момент работа мельника становилась одновременно и скучной и утомительной.

Ма́рек казался совершенно равнодушным. Обычно он просто опирался на свою лопату и смотрел на жернова, так было и в тот момент, когда Жаир’ло вошел в мельницу.

«Привет, Жаи, как дела?» — спросил он, мимолетно взглянув на своего друга.

«Ничего особенного, а у тебя?»

«Мелю», — сказал он, указывая на большое каменный колесо, катящееся по кольцевому желобу, где дробилось зерно.

«У меня было немного свободного времени», — сказал Жаир’ло. «Решил зайти.»

«Да», — сказал Марек несколько рассеянно, очевидно, загипнотизированный монотонным движением каменного колеса.

«Эй», — внезапно встрепенулся он. «Ты играл в Кунталу? Я вчера выиграл турнир. Это должно повысить меня до уровня мастера.»

Жаир’ло вспомнил игру. Когда-то он был довольно хорош в этой игре, собирал драгоценные камни в правильных пропорциях и доставлял их к вратам Храма за награду. Это была сложная игра, в которой было важно правильно учитывать время и составлять комбинации. Когда-то его заботили такие вещи, как общегородские рейтинги, турниры и тому подобное. Затем он получил свою синюю ленту, встретил Таллу и ...

Жаир’ло внимательно посмотрел на Марека.

«Не видел здесь хорошеньких девушек?» — спросил он.

Марек пожал плечами.

«Это надо было видеть,» — продолжил он. «Представь себе. Зигра — помнишь его? Парень с шрамом, который остался у него после того, как он пытался перепрыгнуть через ручей? — Зигра нашёл шесть аметистов, рассчитывая использовать их все и выиграть Гордость Богини. Но в последний момент, я -»

Марек продолжал, подробно описывая, как ему удалось перехитрить своего соперника в финальном раунде турнира по настольной игре.

Жаир’ло перебил его.

«Я встретил отличную девушку», — сказал он, глядя прямо в глаза Мареку. «Грудь — просто не поверишь».

Марек как будто не слышал его. Он сделал паузу, дав Жаир’ло закончить своё предложение, и тут же вернулся к своему детальному описанию игры.

«Я переместил свою тележку – пустую – за его и схватил один из его аметистов. Некоторые сказали, что это была удача, но нет, я планировал всё именно так. Я видел, что он делает. Затем...»

Жаир’ло с удивлением покачал головой. Плин уже говорил ему об этом, поэтому он нисколько не расстроился из-за отказа Марека признавать существование женщин. Но он всё равно был потрясён, увидев это собственными глазами.

«Вот, что они с нами делают», — понял Жаир’ло. «У них есть зелья, чтобы заставить нас заниматься сексом. Зелья, чтобы заставить нас забыть. Зелья, чтобы заставить нас хотеть их или не хотеть. Чтобы мы не могли кончить. Чтобы остановить слияние. Что ещё они могут сделать?»

Он позволил Мареку завершить свою блистательную хвалебную речь. Признаться, это была блестящая победа. Кунтала не была сложной игрой с точки зрения правил, но стратегия становилась очень сложной довольно быстро.

«Удачи с получением ранга мастера,» пожелал своему другу Жаир’ло. «Мне пора возвращаться к работе.»

«Где ты сейчас работаешь?» — спросил Марек. «Последний раз, когда я видел Плина, он сказал, что ты отправился на ферму.»

«Я сейчас с Охотниками,» — сказал Жаир’ло. «Лагерь Лирика.»

«Круто!» — восхитился Марек. «Лук и стрелы?»

Когда Жаир’ло кивнул, он продолжил.

«Когда-нибудь я тоже хочу попробовать, если мне разрешат».

«На мельнице слишком скучно?»

«Нет», — Марек прищурил глаза, словно вопрос был нелепым. — «Почему?»

«Не обращай внимания», — сказал Жаир’ло, недоуменно покачав головой. — «Увидимся позже».

«Угу».

Марек вернул свой пустой взгляд к мельничному колесу, готовясь выгребать измельчённую муку, как только она будет достаточно перемолота.

Жаир’ло лёгким бегом отправился обратно к лагерю. Он не считал что Марек может быть полезным, если бы дело дошло до какого-то восстания против храма. Марек был просто надёжным, хорошим другом — ну и парень был довольно сообразительным, когда дело касалось настольных игр.

Плин, с другой стороны, был мудр. У него был особый взгляд на вещи, который превращал запутанные ситуации в простые. После короткого разговора с Плином, Жаир’ло обычно уходил с новым взглядом на свои проблемы.

На самом деле, если подумать, Плин был не всегда таким. Он приобрёл эту мудрость только после того, как ему исполнилось восемнадцать. В последние несколько месяцев Жаир’ло находил его отстранённым и задумчивым, как будто Плин перешёл на более важные дела, чем настольные игры и беготня по полям в свободное время. Теперь Жаир’ло понимал, что это было взросление и внезапное осознание женщин, секса и слияния.

Если посмотреть с этой стороны, у Плина было всего несколько месяцев форы по сравнению с ним, но опыт Жаир’ло – как хороший, так и плохой – ставил его на один уровень с Плином.

На самом деле, он должен был проводить своё свободное время, общаясь с Кенджи и заводя друзей среди других Охотников. С такими сдержанными людьми это было непросто, но он мог уловить от некоторых из них легкий оттенок горечи. Недолгие разговоры, которые он вел с ними, подсказывали ему что некоторые так же были обвинены в Моногамии. По крайней мере, у них был тот тёмный взгляд понимания в глазах, когда Жаир’ло упоминал посещение суда в Форме.

Именно таких он и искал, потенциальных союзников в своей борьбе против Храма. Были ли ещё такие, как он, кого заставляли причинять боль женщинам, которые им нравились больше всего? Он был готов поспорить, что да. Кенджи смутно намекал, что знал о таких вещах, так что либо он сам это пережил, либо знал людей, которые через это прошли. В любом случае, именно с ним стоило поговорить.

—

Помимо врачей и их ассистенток, женщины редко посещали другие Разделы. Макса всегда чувствовала себя словно в чужой стране, когда это делала. Существовали различия в архитектуре и декоре, отличия в том, как люди женщины и говорили, и сотни других вещей, которые немного отличались.

Форма всегда нагоняла на неё жуть. Её никогда не били кнутом, никогда не привязывали к тому деревянному столу. Но другие испытывали это, и она была свидетельницей. Стоило ей войти в Форму, как запах отполированного дерева витал в воздухе. Её бросало в пот от этого запаха.

К тому же, там были ещё и эти мускулистые, устрашающие женщины Формы, которые смотрели на неё, когда она посещала их треугольник, словно осуждающе. В её голове постоянно крутились бесконечные сомнения: «Я правильно иду? У меня прямая спина? Я выгляжу так, как будто имею право здесь находиться? Я иду по кратчайшему пути к своей цели? Остановит ли меня кто-то и начнёт допрашивать?»

Ей не нравилось приходить сюда, даже если это нужно было для её работы по передаче Дев в их новые дома.

Максе была рада, что путь к Офисам Формы был настолько прямым и простым. Хотя, таковым был и каждый другой путь в Форме. Этим женщинам нравились идеально прямые дороги, которые пересекались под прямым углом. Здесь не было развевающихся на ветру занавесок. Флаги здесь не висели, а были тщательно натянуты.

Помимо комнаты для досмотра, используемой для редких аудиенций или назначений в палату Богини, Форма, вероятно, была самым угнетающим местом во всем городе. Даже балконы и козырьки над окнами казалось нависали над ней угрожающе.

Форма не размещала свой зал для общения перед своими офисами, как это делали Дарование и Сладость. Общаются ли вообще женщины Формы? У Максы было ощущение, что к общению они относились с сильным неодобрением. И к улыбкам тоже.

Сохраняя суровое выражение лица, Макса позволила своим глазам привыкнуть к темноте офисов Формы. Они могли быть расположены не так, как другие офисы, но планировка была идентичной; явно разработана для оптимальной эффективности. Она подумала, не в первый раз, о том, как безупречно и методично кипит работа в любом из офисов. Её бы не удивило, если бы стало известно, что Форма была первой, кто проложил путь в разработке идеального офиса, а все остальные последовали их примеру.

Она прошла мимо стражниц, женщин, которые видели её здесь достаточно часто, чтобы не чувствовать необходимость задавать ей вопросы. Предполагалось, что она знала, куда направляется.

Вверх по лестнице слева и прямо мимо еще одной пары бесстрастных, сверхбдительных стражниц. Когда она вошла в двойные двери Покоев Облика, она вздохнула с облегчением.

Это место было полной противоположностью всему остальному в Форме. Письменные столы имели плавные изогнутые формы. Одно рабочее пространство плавно переходило в другое. В воздухе витали ароматы фруктовых духов, отсутствующих в других частях Раздела. Женщины в прекрасно сшитых одеждах двигались с уверенной грацией. Многие из них, О Боги, даже иногда улыбались.

Молодая девушка в юбке до колен встала, как только Макса вошла. У Девы были светло-каштановые волосы с красными прядями.

«Здравствуйте, Адепт», — очень тихо сказала она. «Чем могу вам помочь?»

«Макса Айелла», — сказала она девушке, возможно, слишком резко. «Я здесь, чтобы увидеть Х'рину».

Девушка слонила голову в теплом приветствии.

«Одну минуту», — сказала она и поклонилась, прежде чем отвернуться, чтобы привести Х'рину.

Она прошла дальше в большую комнату и исчезла за занавеской. Через мгновение появилась поразительно красивая женщина с волнистыми каштановыми волосами.

Дело было не только в волосах, хотя они блестели на солнце, проникающем сквозь окно позади неё. Это были ещё и скулы, острые и утончённые, и глаза похожие на топазы, необычного оттенка коричневого с длинными ресницами, так же не стоит забыть элегантный, но острый нос.

Она посмотрела на Максу, стоящую в одиночестве в вестибюле.

«Адепт Макса Айелла?» – спросила она, её голос был сладким, спокойным и приветливым.

«Да, госпожа,» – ответила Макса.

Женщина отмахнулась от неё.

«Пожалуйста, зови меня просто Х'рина», — сказала женщина. Макса почувствовала, как последнее напряжение покидает её. «Я Офицер Облика».

Её ранг был очевиден по её одежде, хотя Макса никогда раньше не видела так хорошо пошмтую офицерскую блузку. Она была простого кроя: открытая до пупка, с небольшим узлом на пышной груди. Металлические кольца соединяли две стороны блузки ниже этого места, плотно обвивая тонкую талию женщины, не закрывая при этом кожу по центру её торса. На плечах вместо рукавов были полоски ткани с промежутками между ними, через которые Макса могла видеть мышцы под ними.

Здесь она всегда чувствовала себя гораздо более желанной, чем где-либо ещё в Форме. Домен Волшебницы дисциплины задавал стандарт для всех её послушниц. Здесь были лучшие картины и портреты, самые красивые статуи, наиболее изящно вырезанные столы и самые лучшие наряды. Каждая женщина, казалось, имела слегка отличающийся оттенок одежды, который соответствовал её волосам и цвету лица. Общая эстетика была умиротворяющей, в ней небыло вспыльчивого осуждающего отношения, присущего остальной части Раздела Формы.

Х'рина жестом пригласила Максу за занавеску к маленькому столу с двумя стульями перед ним и предложила присесть.

«Как я понимаю, ты рассматривашь поулчение улучшения Облика?» — спросила Х'рена.

«Да, гос..., ах, Х'рина».

«Как долго ты уже Адепт?»

«Всего две недели.»

Х'рина кивнула, делая записи.

«У тебя есть право на два улучшения за пределами твоего Раздела,» — отметила Х'рина. «Есть идеи, что ещё тебя может заинтересовать?»

«У меня уже есть одно в Точке,» — сказала Макса. «Возможно, я попробую снова Пышность, посмотрю, смогу ли на этот раз достичь успеха.»

Улучшения Пышности были почти так же популярны, как улучшения Внутри. Конкуренция за них всегда была довольно ожесточённой. Макса была довольна, получив улучшение Точки как свой второй приоритет.

«Адепт в твоём возрасте?» — сказала Х'рина с ноткой восхищения, которая была несомненно искренней. «Ты, кажется, на пути к рангу Офицера, так что, вероятно, получишь то, что хочешь.»

Макса достигла ранга Хранителя незадолго до своего двадцать первого дня рождения — это было довольно впечатляющее достижение, которое ставило её немного выше среднего в плане сдачи экзаменов и выполнения норм. Однако её результаты не были достаточно впечатляющими, чтобы получить улучшение Пышности, которое она хотела. Она никогда не слышала, чтобы возраст мог быть фактором при получении улучшений.

«Какое отношение к этому имеет мой возраст?» — спросила она.

Макса видела те же графики, что и все остальные женщины. Было редкостью достичь ранга Адепта до двадцати двух лет. Подавляющее большинство женщин не достигало этого уровня до двадцати пяти лет.

«Дорогая,» — мягко пожурила её  Х'рина, — «даже женщины на пути к Офицеру обычно не достигают уровня Адепта так быстро.»

«Путь к Офицеру? А как же экзамены?»

Х'рина закатила глаза.

«Можешь представить что было бы, если бы мы заставляли Офицеров сдавать все экзамены для всех улучшений, на которые они имеют право?»

Эта был интересный вопрос. Королеве пришлось бы сдавать почти сотню экзаменов, не так ли?

«Но эти экзамены обязательны», — запротестовала Макса, приходя в себя от шока.

Тонкие губы Х'рины изобразили циничное наслаждение.

«Эти женщины устанавливают множество правил», — сказала она, кивнув головой в сторону соседней комнаты. «И нарушают их, когда это нужно».

«Значит, я не буду сдавать экзамен?»

Х'рина покачала головой.

«Мне просто нужно внести тебя в список», — сказала она Максе. «Ты хочешь сначала сделать улучшение Облика или Пышности?»

«Сначала Облик», — мгновенно ответила та.

«Тогда я устрою это через две недели,» — сладко сказала Х'рина. Наклонив голову вперёд и заговорив мягким, заговорщическим тоном, она добавила: «Нам всё ещё нужно соблюдать правило месячного перерыва с момента твоего последнего улучшения.»

«Ой, подожди,» — сказала Макса, и на её лице промелькнуло беспокойство. «У меня ещё есть улучшения Киски, которые нужно сделать. Там я тоже не на высоте.»

Х'рина прищурилась, её утонченные брови выразили смятение.

«Ах», — сказала она, осознавая. «Ты сменила Дисциплину».

Не трудно было прийти к такому выводу. Единственная причина, по которой Макса могла нуждаться в более чем одном улучшении в своей домашней Дисциплине, была либо смена Дисциплины, либо мгновенное повышении на несколько рангов. Насколько ей было известно, никто не мог перепрыгнуть через ранги.

«Советую тебе чередовать улучшения», — сказала Х'реена. «Это лучше для твоего здоровья. Я назначу тебе улучшение через две недели. После этого ты сможешь закончить улучшения Киски или обратиться к Пышности, хорошо?»

«Было бы здорово», — искренне сказала Макса.

Чем скорее она получит свои улучшения, тем скорее сможет продолжить этот «путь к Офицеру».

Ну, это будет не слишком скоро.

Была ещё одна обязанность для достижения ранга Адепт II. Каждая женщина имела эту обязанность.

—

Жаир’ло описал бы окружающую местность как «непроходимый лес». Кэндзи бы указал на следы оленей, которые были вполне очевидны для опытного охотника, и понизил бы оценку до просто «леса».

Это был приятный полдень, они находились в тени большого дерева, и его листва не была слишком густой, чтобы мешать ветру проходить сквозь неё. Лес вокруг их нынешнего укрытия напоминал Жаир’ло о тех временах, когда он бежал вдоль реки, стремясь встретиться с Таллой, чтобы слиться с ней...

Двое Охотников нашли это дерево, на которое можно взобраться, и сделали это так быстро, что Жаир’ло предположил, что Кенджи уже использовал его раньше. С луками за спиной, они быстро поднялись вверх и заняли позиции на несколько корпусов выше, по обе стороны от широкого, коричневого ствола.

Теперь главное, — сказал ему Кенджи, — устроиться поудобнее.

Что делали Охотники, пока ждали? Они разговаривали шёпотом, чтобы не спугнуть потенциальную добычу.

«Не стоит слишком беспокоиться об оленях,» - объяснил Кенджи тем тихим голосом, который он использовал, когда делился своей мудростью. - «Есть звери, которые требуют абсолютной тишины. Для оленей достаточно говорить шепотом — и ждать.»

«Я могу оставаться здесь только до шестого колокола,» - сказал Жаир’ло.

«Ещё одно улучшение?»

«Я Разрушитель Печати.»

«Слышал,» — голос Кэндзи донёсся обратно, ни насмешливый, ни впечатлённый.

Пауза.

«Наверное, это захватывающе для тебя,» предложил Кэндзи.

«Даже больше, чем хотелось бы,» ответил Жаир’ло. «Ты знаешь других, кто был Разрушителем Печати?»

«Мастер Лирик был,» отметил Кендзи. «Я тоже. Ещё несколько других.»

Жаир’ло наклонился вокруг ствола, чтобы попытаться взглянуть на Кендзи, но дерево было слишком большим, чтобы позволить зрительный контакт, не рискуя потерять равновесие и сорваться вниз.

«Ты тоже?»

Кэндзи не ответил. Охотники обычно игнорировали подобные вопросы. Кэндзи рассказал об этом не для того, чтобы впечатлить Жаир’ло, и ему не было важно наслаждаться удивлением или восхищением молодого человека.

«Сколько печатей ты разрушил?»

«Около дюжины,» — сказал Кендзи. — «Я был не единственным в то время, так что это не было таким уж большим делом.»

«Как они тебя нашли?»

«Нашли меня?»

«Узнали, что ты можешь разрушать печати?»

На мгновение наступила тишина. Кэндзи думал, как ответить. Прошло довольно много времени, прежде чем слова снова начали течь.

«Там была девочка», — начал он. «Особенная, в каком-то смысле. Слияние —».

Кендзи замолчал, и Жаир’ло знал, что лучше его не подгонять. Иногда лучше просто ждать. Так поступали взрослые – особенно Охотники.

«Это было очень странно», — продолжил Кендзи. «Она заметила странность и сообщила своим начальницам. Они проверили меня против Запечатанной Девы».

«И ты преуспел».

На это тоже не обязательно было отвечать.

Когда Кендзи не промолчал в ответ, Жаир’ло решил продолжать дальше.

«Они нашли меня, потому что я сделал девушке четверное улучшение.»

«Четверное?» — в голосе Кэндзи прозвучало искреннее удивление.

«Слияния с ней были тоже просто потрясающие.»

«Это та, с которой у тебя были проблемы?»

«Да.»

Опять затянувшаяся тишина, в которой каждый размышлял о своей жизни, своих мыслях и отвлекался, глядя вниз в лес в поисках признаков добычи.

«Это было несправедливо», — внезапно выплюнул Жаир’ло.

«Ты так считаешь?», — ответил Кэндзи. «Подумай о произошедшем получше».

«Ты подумал?»

«У меня был целый десяток лет», — сказал Кэндзи, впервые признав, что пережил то же самое, что и Жаир’ло.

«Обида со временем уходит. Так же, как и ярость. Ты встречаешься с другими девочкам — другими женщинам. Понимаешь, что весь этот город нуждается в нас, сидящих тут, на этом дереве, выполнющих свою работу. Осознаешь, что странное чувство, которое когда-то возникло к одной девушке, не так уж важно. Понимаешь, что в этом городе много людей, и у тебя нет права разрушать то, что работает для всех остальных.»

Очевидно, Кэндзи много думал об этом.

«У нас есть выбор, Жаи», — сказал он, его голос смягчился. «Как только мы примем, что мы являемся частью общества, где все живут довольно хорошей жизнью, где никто не голодает, где никто не страдает от ненужной боли. Мы можем выбрать, чтобы внести свой вклад в это общество, развивать его и делать его лучше для тех, кто придёт после нас. Или мы можем выбрать разрушение и оставить ужасный беспорядок, который кому-то придётся убирать.»

Жаир’ло недолго раздумывал над своим ответом.

«Неужели мы не можем выбрать сделать это общество лучше?» — спросил он. — «Для всех остальных и для нас, тоже?»

«Это не то, о чём ты думаешь, Жаи», — сказал Кэндзи.

«Откуда ты знаешь, о чём я думаю», — возмущённо возразил Жаир’ло.

«Я же говорил тебе, Жаи», — сказал Кенджи, почти лениво и слегка снисходительно, — «Я был там. Прошло уже десятилетие, но я знаю, что ты чувствуешь».

«Так ты просто забыл о ней, да?» — сказал Жаир’ло, его голос был полон обвинения. — «Ты отхлестал девушку и просто решил отправить её к девяти чертям?»

Повисла долгая пауза, которую Жаир’ло не мог истолковать. Кенджи переживал боль своего признания? Одержал ли он победу в этом споре? Был ли он лучше Кенджи, потому что он оставался рядом с Таллой, в то время как Кенджи бросил свою женщину?

Нет. Эта тишина не ощущалась вкусом победы. Был какой-то едва уловимый вздох от невидимого Кенджи, скрывающегося с другой стороны этого огромного ствола дерева, какой-то намёк, который дал Жаир’ло понять, что он не совсем попал в цель. У Кенджи было десять лет, чтобы обдумать свою позицию. Мог ли Жаир’ло придумать что-то новое всего за первые несколько недель?

«Ты не думаешь о том, чтобы защитить её», — слова Кенджи прозвучали ровно из-за ствола дерева. «Ты думаешь о том, чтобы всё разрушить».

Жаир’ло застыл, не в силах дышать, когда обвинение, высказанное им против Кенджи, стало ядом на его языке.

«Ты действительно прошёл через это?»

Он представлял, что Кэндзи бы кивнул.

«Да», — ответил Охотник. «Порка. То зелье. Предупреждение держаться от неё подальше. Тебе ведь дали предупреждение?»

«Да».

«Тогда, как я уже сказал», — предостерег Кенджи. «Если ты заботишься о ней — держись от неё подальше».

Ноздри Жаир’ло раздулись, когда он сделал яростный вдох.

«И позволить им думать, что они правы?» — спросил он хриплым шёпотом. «Если никто ничего не сделает, это будет продолжаться вечно.»

«Это продолжается довольно успешно уже веками,» — отметил Кэндзи. «Для большинства людей это было довольно хорошо —»

«Так они нам говорят,» — перебил Жаир’ло.

«Так они нам говорят», — согласился Кэндзи. — «Все, что я вижу вокруг, подтверждает их правоту. Кажется, это в нашей природе — быть счастливыми с несколькими сексуальными партнёрами».

«То есть тебя устраивает быть несчастным, лишь бы все остальные были счастливы?» — спросил Жаир’ло.

«Да.»

Жаир’ло фыркнул.

«А что, если все остальные тоже просто притворяются счастливыми?»

Кэнджи выдохнул, похоже он смеялся.

«Ты думаешь, это возможно, Жаи?»

—

«Что думаешь?» – спросила Юа.

«Великолепно», – сказала Тина.

Сегодня они отказались от бани и вместо этого пошли в комнату Тины. Талла и Тина по очереди примеряли на Юа вещи из обширного гардероба Тины.

«Должно быть, это здорово — иметь такую одежду», — сказала Юа, оглядывая длинную вешалку с одеждой в конце комнаты.

Она нахмурилась и повернулась спиной к маленькому зеркалу, чтобы через плечо увидеть, где линии короткого топа пересекаются на её спине.

«Скоро у тебя тоже будет своя одежда,» — ободряюще сказала Тина. — «Возможно, мы даже сможем обмениваться друг с другом.»

Тут не было никакой гарантии. Будучи разного ранга, им просто не разрешалось носить некоторые вещи.

«Подумай, сколько бы у меня уже было, если бы моя первая попытка улучшения удалась,» — сказала Юа.

Это почти было похоже на гримасу, но она сжала губы и прогнала жалость к себе со своего лица. Талла и Тина обменялись понимающими взглядами, пока Юа смотрела в другую сторону.

Юа решительно обернулась и снова взглянула в зеркало.

«Можно я одолжу этот топ?» — спросила она.

«Конечно», — сказала Тина. «Однажды я уже одалживала его Талле».

«С твоими грудями?» — спросила Юа. «Они, должно быть, выпадали из него!»

«Примерь ещё юбку,» — сказала Талла. «Вот эта моя любимая.»

Это была правда. Ей нравилась эта юбка больше всего, что она когда-либо носила. Это была та самая короткая юбка, которую Тина сохранила с тех пор, как была ещё Посвящённой. Будучи Неофитом, Тина должна была носить юбки длиной до колена, а не такие короткие, едва закрывающие промежность.

На одном бедре юбка представляла собой лишь тонкое кружево. На другом бедре она была длиной до колена. Она проходила через промежность по диагонали, на такой высоте, чтобы не нарушать правила Храма.

Юа сняла свою рабочую юбку и бросила её на кровать. На ней не было нижнего белья, были видны голые, слегка загорелые ягодицы. У Юа была неприязнь к нижнему белью, из-за чрезвычайно долгого времени, которое она провела в юбке длиной до лодыжек.

Она надела изысканную юбку и завязала её на правом бедре.

«Ух ты,» — прокомментировала Юа, прикрыв голую правую ягодицу рукой. «Много оставляет на виду, не так ли?»

«Выглядит неплохо,» — сказала Тина.

Она повернулась к зеркалу, чтобы проверить, как выглядит ее спина, и напрягла ноги.

«Заставляет меня желать улучшение Плотности,» — сказала она.

«Ты бы не выбрала улучшение Внутри?» — спросила Талла.

Юа подняла брови и посмотрела на Таллу.

«Внутри? Запечатанной Деве?» — указала Юа.

Она снова посмотрела в зеркало и повернула тело, чтобы посмотреть, насколько видны её гениталии.

«Есть такое убеждение,» — объяснила Тина, прокладывая свои слова сомнением, — «что Храм отрицательно относится к женщинам, которые когда-то были Запечатанными Девами. Поэтому Юа думает, что у неё мало шансов на популярные улучшения.»

Талла кивнула.

«В любом случае улучшения Внутри – это лишь дань моде,» – сказала Юа, всё ещё любуясь собой в зеркале. – «Я не хочу заниматься административной работой. Я хочу быстро бегать.»

Талла и Тина обменялись ещё одним взглядом.

«Я принесу кувшин воды», — сказала Тина. «Вернусь через минуту.»

Она тихо выскользнула за дверь и закрыла её за собой.

«Ты собираешься бежать куда-то конкретно?» — спросила Талла.

«Куда угодно», — сказала Юа, её голос стал мечтательным. «Подальше отсюда».

Юа склонила голову и отвернулась от Таллы, сдерживая рыдание.

Таких шансов больше не будет, да? Талла подошла к ней и положила руку на её плечо.

«Всё хорошо», — сказала она.

«Нет, не хорошо», — возразила Юа пронзительно. Она обернулась к Талле, её глаза были полны слёз, и добавила: «То, что они сделали с нами, это не правильно.»

Она рухнула на грудь Таллы и с благодарностью позволила себя обнять. Талла поувствовала, что юбка Юа отодвинулась в сторону и её бедро было прижалось к мягкой плоти между ног Юа.

«Да», — сказала Талла. «Это было неправильно. Но мы можем это исправить».

«Как?» — спросила Юа, умоляюще глядя на Таллу своими широко распахнутыми, влажными глазами.

«Вещи могут меняться, даже Храмы, — сказала Талла. — В следующий раз мы сможем сделать правила более справедливыми.»

«Мне это не поможет.»

«Это поможет следующей Запечатанной Деве,» — сказала Талла. — «И кто знает, что ещё мы сможем улучшить за отведенное нам время.»

Юа теперь тяжело дышала и прижималась к бедру Таллы.

«Ты серьёзно?» - спросила она. «Ты думаешь, что мы сможем изменить» - она кивнула головой на стены вокруг них - «всё это?»

«Если у нас будет достаточно людей, которым мы можем доверять,» - сказала Талла.

Глаза Юа сузились, прежде чем она заговорила.

«Ты можешь доверять мне.»

Талла внимательно посмотрела в её глаза.

«Я должна быть уверена», — сказала она Юа.

На голой коже её ноги ощущалась влажность от трения Юа об неё своими губами. Талла скользнула рукой вниз между их телами. Юа глубоко вдохнула, втягивая живот, давая молчаливое разрешение продолжать. Рука Таллы переместилась ещё ниже, и она ввела палец между губами Юа, вызвав у последней тихий вздох.

«Я не была с женщиной с тех пор, как...»

Юа замолчала, когда палец Таллы начал описывать круги вокруг её клитора.

«Давай ляжем», — мягко сказала Талла.

Они выбрали кровать Тины, так как она была ближе всего. Талла держала палец в легком контакте с гениталиями Юа, пока она направляла её на кровать. Это оставляло её другую руку свободной, чтобы развязать топ. Увидев освобожденную грудь Таллы, Юа не смогла устоять: она быстро развязала топ, который Тина одолжила ей, и также обнажила свою грудь.

«Пышность,» — восхищенно сказала Талла о груди своей сестры.

«Двойная к твоей четверной,» — сказала Юа, кивая на значительно большую грудь Таллы.

Талла снова начала нежно тереть между губами Юа, чувствуя, как её клитор набухает. Она наклонилась, лицом к лицу с Юа, пока их соски не коснулись друг друга.

Юа задрожала и начала хихикать. Казалось, ощущения были слишком сильным для неё, так как она обхватила Таллу руками и притянула её к себе, сжимая их груди вместе. Вздох Юа подсказал Талле, что это сняло напряжение.

«Я хочу, чтобы ты была рядом со мной», - сказала Талла.

«Всегда», - вздохнула Юа. «Я сделаю все».

«Есть кое-что, что ты должна увидеть», - сказала ей Талла.

Она провела пальцем вниз, мимо губ Юа, и начала делать круги вокруг её вагины. В её ушах играла музыка, нежная мелодия с мощными барабанами на заднем плане.

«Красиво,» — сказала Юа, возможно услышав то же, что слышала Талла.

Талла провела пальцем мимо входа Юа, вызывая стон на губах сестры.

«Ох... да,» прошептала Юа.

«Теперь ты,» сказала Талла, что это сработает.

«Я?»

«Твой палец, — терпеливо объяснила Талла. — Внутри меня.»

Её влажные и отчаянные глаза выражали понимание, Юа потянулась вниз между их телами. Если она и была удивлена, что на Талле не было нижнего белья, то никак этого не показала. Однако она обнаружила, что губы Таллы были сухими. Это было небольшим неудобством. Юа сунула пальцы в рот, обильно смазывая их слюной.

«Готова?» — спросила она Таллу, с тревогой заметив, что Талла не проявляет обычных признаков возбуждения.

«Продолжай.»

Она приложила свой влажный средний палец к губам Таллы и надавила, скользя внутрь с легкостью благодаря смазке.

...

Гнев.

Печаль.

Горечь.

Возбуждение.

Все эмоции нахлынули через слияние от Юа. Талла, которая этого ожидала, лучше контролировала себя.

Теперь через слияние пришло неожиданное удивление от Юа.

«Слияние? С женщиной?» — спросил голос в голове Таллы.

«Да».

«Не так, как с мужчинами».

Там, где их груди соприкасались, сжатые между телами, было мощное – почти обжигающее – ощущение. Оно было даже сильнее, чем ощущение проникновения.

Юа, невольно, начала проникать глубже внутрь Тáллы. Тáлла почувствовала, как её соки начали течь, неизбежный побочный эффект от поглощения сексуального возбуждения Юа. Теперь для Юа было легко и безболезненно входить и выходить из неё.

«Ты хочешь разрушить Храм?» - спросила её Талла.

«Разрушить?»

«Чтобы мы могли освободиться от этого навсегда?»

В слиянии не было места для колебания, только честность.

«Да», — вернулся пылающий ответ, пропитанный всей силой, которую могло дать её страдание.

Талла могла доверять этому больше всего на свете. Здесь никто не мог ей солгать.

Внезапно почувствовав ярость, Юа наклонилась, чтобы уложить Таллу на бок. Повернувшись, она поднесла свои губы к груди Таллы, целуя и покусывая нежную плоть, в то время как её палец проникал в мокрый туннель Таллы.

Юа торопилась. Вокруг неё витала аура напряжения и беспокойства. Ведь было уже середина дня. Сквозь лёгкие занавески пробивался солнечный свет, освещая их почти обнажённые тела. Их могли обнаружить в любой момент. Некоторая поспешность казалась вполне уместной.

Но Талла успокоила её, позволив своей собственной расслабленности распространиться по слиянию. Талла знала, что Тина пошла не за водой, а стояла на страже снаружи; достаточно далеко, чтобы не слышать их, но достаточно близко, чтобы оговоренный сигнал – громкий кашель – был услышан изнутри.

Когда это чувство спокойствия насытило разум Юа, она перестала настойчиво проникать в Таллу и снова стала нежной, застенчиво дразня там, где ранее её паника вызывала более яростную и нетерпеливую страсть.

Это было самое медленное нарастание оргазма, которое Талла испытывала за последнее время. Она воспользовалась этими драгоценными мгновениями, чтобы почувствовать Юа изнутри, почувствовать её гордость за свое с трудом обретённое тело – особенно когда Талла начала покусывать её груди. Эти легкие укусы, зубы на обнажённой плоти, на сосках, были истинным экстазом для Юа. Талла поняла, что Юа труднее всего было просить своих мужчин-партнёров делать это для неё.

Пальцы переплелись друг с другом, они чувствовали приближение оргазма. Их свободные руки обвивали спины друг друга, сжимая рёбра и выдавливая воздух из лёгких. Они делали это намеренно, чтобы – когда оргазм наконец настиг их – ни у одной не осталось дыхания для крика, который мог вырваться из них. Вместо этого обе замерли в немых гримасах чистейшего наслаждения, с широко раскрытыми ртами.

...

Тяжело дыша, они упали на спины рядом друг с другом.

«Это было странно,» — сказала Юа, переводя дыхание.

Обе девушки лежали, уставившись в потолок.

«Твои слияния никогда не бывают такими?» — спросила Талла.

«А у тебя бывают?»

«С другими девочками, да.»

Короткая пауза.

«И с ним?», — сказала Юа.

Не нужно было уточнять, о ком шла речь. Жаир’ло играл важную роль в мечтах Таллы о падении Храма.

«Да».

«Как это было с ним?» — спросила Юа, повернувшись на бок, чтобы посмотреть на Таллу.

«Слияния были такими,» — сказала Талла, стараясь удержать голос как можно ровнее. Одышка была кстати, потому что скрывала её эмоции. — «Даже еще лучше. Когда секс закончился, мы всё ещё могли чувствовать мысли друг друга, почти как разговор.»

«Ты пошла к нему,» — сказала Юа. Это было утверждение, не вопрос. Юа видела многое через Слияние.

«Больше одного раза,» — сказала Талла. Теперь она была благодарна поту на лбу, который скрывал слёзы в её глазах. «Они поймали нас. Заставили его бить меня плетью. Дали ему какое-то зелье, и он занялся сексом с другой девушкой, пока я смотрела.»

«Мадра Зен,» — тихо выругалась Юа и положила руку на сердце Таллы. «Суки.»

Талла повернулась к Юа, позволив слезам скатиться по её щеке на кровать.

«Теперь ты знаешь мою историю, — сказала Талла. — И я знаю, что могу доверять тебе».

Юа кивнула, и Талла увидела, как напряглись мышцы её лица.

«Как я могу помочь тебе?» сквозь стиснутые зубы произнесла Юа.