РАСКАТЫ ГРОМА СОТРЯСЛИ СТАРЫЕ, МУТНЫЕ ОКНА ШКОЛЫ, В ТОТ САМЫЙ МОМЕНТ, КОГДА МИССИС СОТО ПИСАЛА НА ДОСКЕ: «ВЫМЫСЕЛ РАСШИРЯЕТ ГРАНИЦЫ РЕАЛЬНОСТИ». ТОНИ ПЕРЕВЁЛ ВЗГЛЯД С ЧЁТКИХ ПЕЧАТНЫХ БУКВ МИССИС СОТО НА КРУПНЫЕ КАПЛИ ДОЖДЯ, КОТОРЫЕ ТЕПЕРЬ СТУЧАЛИ В ОКНО, БЛИЖАЙШЕЕ К ЕГО СТОЛУ В ЗАДНЕМ РЯДУ ЗАПЫЛЕННОГО КЛАССА С ВЫСОКИМ ПОТОЛКОМ.

Тони моргнул. Больше не интересуясь миссис Сото, он сосредоточил всё своё внимание на бушующей грозе.

На мгновение Тони мог поклясться, что увидел что-то движущееся в ливне. Казалось, что-то длинное, размером с человека, проскользнуло сквозь потоки воды как раз в тот момент, когда затих раскат грома.

Конечно, это было невозможно, ведь класс творческого письма миссис Сото располагался на третьем этаже 120-летнего здания школы из известняка. Всё, что мог видеть Тони под дождём с высоты сорока пяти футов над землёй, — это падающие или летящие предметы.

Он мечтал встать и посмотреть в окно, не упало ли что-нибудь на землю. Но если бы он это сделал, то получил бы один из тех злобных взглядов миссис Сото, которые он так ненавидел.

Позволяя голосу миссис Сото слиться с ритмичным шумом дождя, Тони смирился с тем, что просто размышлял о том, что он видел. И это было нормально. Тони любил маленькие загадки жизни. Его увлекало спрашивать себя, почему всё происходит именно так.

Тони продолжал вглядываться в ливень, размышляя о том, что же он мог увидеть. Очевидно, это был не человек. Если бы кто-то упал под дождь, Тони услышал бы всплеск даже сквозь шум бури. И, вероятно, кто-нибудь закричал бы. А может быть, и нет. Иногда страшные вещи происходят прямо у нас под носом. Опасность скрывается повсюду, даже в самых безопасных местах. Многочисленные расследования Тони подтвердили это.

Снова раздался раскат грома, на этот раз сотрясая всё здание. Через две секунды Тони увидел пронзительные белые щупальца света, пронесшиеся над холмами за пределами школьной территории. «Близко», — подумал он.

Вслед за молнией сквозь дождь прорвалась ветка дерева. Она метнулась вниз и исчезла из виду. Должно быть, это и было тем, что он видел, понял Тони. У некоторых деревьев на территории школы была бледно-серая кора. Он не знал, что это за деревья.

Внезапный шквал ветра налетел, словно из ниоткуда. Только что стофутовые деревья, которые, словно суровые стражи, охраняли территорию школы, были неподвижны, их ветви обмякли и расслабились. Но в следующую минуту они начали хлестать из стороны в сторону, раскачиваемые порывами ветра, которые налетели без предупреждения.

«Такова жизнь», — подумал Тони. Он тоже осознал это, проведя множество расследований. В одну секунду всё было хорошо, а в следующую — могли произойти самые неожиданные события.

Что-то толкнуло Тони в плечо, и он, ахнув, резко развернулся направо.

— В облаках витаешь? — спросил его лучший друг, наклоняясь через пространство между партами, и протянул Тони стопку бледно-голубых бумаг.

Тони улыбнулся с нарочитой небрежностью, словно только что едва не выпрыгнул из кожи вон. Он взял один из листков. Это были задания, понял он; миссис Сото отмечала их разными цветами. Синий цвет предназначался для домашних заданий.

Парень перегнулся через проход и передал остальные листки Зои, привлекательной блондинке, которая сидела за соседней партой. Зои даже не посмотрела на него, принимая стопку. Она была одной из самых популярных девочек в седьмом классе, на несколько уровней выше Тони и его друзей по социальной иерархии.

Тони опустил взгляд и прочитал задание. Он вздохнул. Очередная выдуманная история.

Готовясь к своей мечте стать журналистом-расследователем (ему было всего двенадцать, но он уже понимал, что всё нужно планировать заранее), Тони усердно занимался на уроках миссис Сото, где совершенствовал свои писательские навыки...особенно в области документальной прозы.

Программа занятий предполагала, что они будут охватывать все аспекты написания хорошего сочинения, но пока миссис Сото сосредоточилась на изучении художественной литературы.

Дождь закончился так же неожиданно, как и начался. Солнечный луч проник сквозь мокрое окно, рассыпая на парте Тони радужные блики. Он провёл пальцем по розово-жёлтым полосам, которые играли на потемневшей дубовой поверхности. «Вот видишь, — подумал он, — реальность оказывается гораздо интереснее фантазий».

Теперь, когда дождь закончился, Тони услышал, как шуршат страницы с заданиями — все ученики читали то, что им нужно было сделать. Некоторые начали переговариваться. Тони слышал, как его друзья тихо перешёптываются рядом.

Удивительно, но класс творческого письма не отличался особым творческим подходом к оформлению. В то время как почти все остальные классы в здании были украшены плакатами и диаграммами, отражающими суть изучаемого предмета, этот был поразительно пуст.

На желтоватых оштукатуренных стенах висели только доска в передней части класса, белая доска на внутренней стене и полка с книгами в дальнем углу. Пятнадцати парт, аккуратно расставленных посередине, было недостаточно, чтобы заполнить огромное пространство, и звук, как правило, отражался от ряда окон и других голых стен, усиливаясь даже при самых тихих звуках.

— Хорошо, тише, пожалуйста, — попросила миссис Сото.

Тони поднял взгляд от синей бумаги, которую держал в руках, и встретился глазами с миссис Сото. Он улыбнулся ей, но она не ответила на его улыбку.

Хотя миссис Сото была одной из самых молодых учительниц в школе, её нельзя было назвать особенно дружелюбной. Высокая и стройная, она всегда одевалась в тёмно-коричневые и коричневые тона, а её каштановые волосы были аккуратно уложены в прямую причёску, достигающую подбородка. Одна прядь её волос была настолько прямой, что казалась острой, словно могла порезать челюсть, если бы её случайно задели.

Миссис Сото была талантливым учителем, и Тони многое у неё научился, несмотря на то, что она задавала не так много документальной литературы. Он часто задумывался о том, почему она так несчастна, и хотел бы написать об этом рассказ.

— Цель этого рассказа, — произнесла миссис Сото, когда шелест бумаги и приглушённый шепот прекратились, — сосредоточить внимание на загадке, одновременно включая в неё сюжетные линии, которые на первый взгляд кажутся не связанными с ней, но на самом деле играют важную роль. Вы будете работать в командах по три человека. У вас есть возможность выбрать партнёров самостоятельно. Если кому-то нужна помощь в поиске товарищей, не стесняйтесь обращаться. Есть вопросы?

Она обвела взглядом класс.

Тони поднял руку.

— А что, если мы найдём детектив в жанре документальной прозы, который соответствует этому описанию? — спросил он.

Миссис Сото покачала головой.

— Ты можешь позволить реальности пробудить своё воображение, — сказала она, — но я хочу, чтобы ты смотрел дальше реальности.

Как только миссис Сото закончила говорить, прозвенел звонок. Была пятница, и это был последний урок. Половина учеников в классе вскочила со своих мест ещё до того, как прозвенел настойчивый звонок. Тони не двинулся с места. Он нахмурился, глядя на лист с заданием, и в голове уже начали рождаться идеи для рассказа. Он собирался проявить инициативу; он всегда был таким.

— Ну, что, как обычно, три амиго вместе, о наш могучий и удивительный Великий Американский Писатель? — спросил лучший друг Тони, прерывая его размышления.

Тони взглянул на друзей.

— Мы уже выбрали себе «numb de plumbs».

Парень с вьющимися чёрными волосами, с которым Тони дружил с тех пор, как их мамы, живущие по соседству, привели их вместе на детскую площадку, когда им было по четыре года, улыбнулся своей фирменной кривой ухмылкой.

— Я буду Бутсом, — сказал он.

Тони покачал головой. Когда его друзья узнали о концепции псевдонима в начале учебного года, они решили использовать термин «nom de plume» в своей версии — «numb de plumbs». С тех пор они выбирали разные псевдонимы для каждого письменного задания. Во время выполнения задания они требовали, чтобы все называли друг друга нелепыми кличками.

Тони встал и положил листок с заданием в рюкзак.

— Почему Бутс? — спросил он.

— Типо, как Puss in Boots (*Кот в сапогах). Умный кот. Это я.

— Хорошо. Понял, Бутс, — ответил Тони.

— А он будет Доктором Раббитом, — сказал «Бутс», указывая на последнего из «трёх амигос».

Тони посмотрел на «Доктора Раббита» и приподнял бровь.

— Почему Доктор Раббит?

—Можешь называть меня сокращённо Раб, — сказал «Раб» и пожал плечами. — Просто пришло мне в голову.

Он усмехнулся, проведя рукой по своим непослушным каштановым волосам. Неделю назад он признался, что подстриг их сам; судя по всему, так оно и было.

«Раб» был относительно новым другом. Заметив незнакомого мальчика, который выглядел немного потерянным в начале учебного года пару месяцев назад, Тони представился просто из дружелюбия. Он и «новичок» нашли общий язык, и Тони пригласил его поработать с ним — и с Бутсом — когда они получили свое первое задание по творческому письму.

Раб наставил на Тони «пистолеты» из пальцев.

— А ты?

Тони на секунду задумался.

— Я буду Тарбелл.

Бутс схватил рюкзак и пошёл к двери класса.

— Только не говори, — сказал Бутс, оглянувшись через плечо. — Опять журналист, да?

Тони кивнул. Он не стал объяснять, что Ида Тарбелл была известной разоблачительницей в конце XIX — начале XX веков. Но Бутсу и Рабу это было неинтересно. Их интерес к истории был ещё меньше, чем к тому, что происходит здесь и сейчас.

Когда Тони вышел из класса следом за Бутсом и Рабом, и они втроём начали проталкиваться сквозь толпу в коридоре, Тони задумался, как долго он будет дружить с парнями.

Летом Тони начал испытывать некоторое раздражение по отношению к своему лучшему другу Бутсу. Казалось, Тони взрослеет, а его давний друг остаётся маленьким мальчиком.

Появление Раба немного изменило ситуацию, оживило её. Раб был чем-то средним между Бутсом и Тони: он любил пошутить и повеселиться, но иногда говорил интересные и глубокие вещи. Тони не раз замечал, как Раб застывает с задумчивым выражением лица, словно размышляя о чём-то важном.

У Тони было ощущение, что у Раба есть что-то, чего нет у Бутса. Он предчувствовал, что перерастёт Бутса и, возможно, захочет проводить время только с Рабом. Это было бы очень неловко.

Тони осознал, что он отстаёт от своих товарищей, и поспешил их нагнать.

— Эй, не желаете ли собраться и провести мозговой штурм, чтобы придумать сюжет для нашей истории? — воскликнул он.

Бутс и Раб обернулись и посмотрели на Тони. Бутс закатил глаза, а Раб покачал головой.

— История может подождать, — произнёс Бутс. — Мы как раз обсуждали, не сгонять ли в игровые автоматы в Пиццаплекс.

Тони скривил губы от досады.

— Но...

— Лучшие творческие идеи не появляются сами по себе, — сказал Раб. — Им нужно созреть на плодородной почве отвлечённости.

«Вот это да!» — подумал Тони. Раб определённо был человеком глубоких мыслей.

Они дошли до конца коридора и свернули в боковой коридор, который вёл к их шкафчикам. Тони и его друзья обошли пару восьмиклассников, и один из них специально толкнул Раба, когда проходил мимо. Раб прищурился и бросил на него суровый взгляд. Но популярный парень, которого все девчонки обожали, конечно же, ничего не заметил.

Ребята обычно не выделялись в школе. Тони делал вид, что ему всё равно, но на самом деле это было не так.

Парень был любопытен и хотел разобраться, что делает ребёнка популярным. Он понял, что быть занудой — это не круто, как и выглядеть странно или странно себя вести. Слишком много болтать на уроке — не вариант. Одеваться не как все — тоже не прокатит.

Но было ещё что-то неуловимое. И это нормально, потому что Тони и его друзья не были занудами. У них не было странных привычек. Они не болтали слишком много на уроках и одевались как все. И они не были страшилами... ну, по крайней мере, Тони так думал.

Тони, Бутс и Раб были темноволосыми. У Тони волосы были где-то между угольно-чёрными, как у Бутса, и шоколадно-коричневыми, как у Раба. И у всех были правильные черты лица.

Бутс был самым красивым из «трёх амигос», самым высоким в классе, жилистым, с тёмно-зелёными глазами, обычным носом, улыбкой на лице и квадратной челюстью.

В отличие от Бутса, Раб был одним из самых низких парней в классе. Он также отличался худобой, и его кожа была бледнее смуглой кожи Бутса, что делало его немного слабым и хрупким. У Раба были очень большие карие глаза, и иногда он напоминал маленького ребёнка с широко раскрытыми глазами. Однако в остальном его черты были привлекательными. Тони случайно услышал, как несколько девочек назвали Раба милым.

Тони был среднего роста, примерно между Бутсом и Рабом. Он думал, что его рост вполне соответствует его возрасту и, возможно, таким и останется.

У Тони были тёмно-голубые глаза, которые, возможно, были немного меньше, чем хотелось бы, и располагались ближе друг к другу, чем следовало бы, но они не казались странными. Его нос был обычным, а рот, хотя и немного маленьким, не придавал ему глупого вида. Возможно, его щёки были чуть более пухлыми, чем ему хотелось бы (и если бы они были не такими, его тётя Мелва, вероятно, не щипала бы их каждый раз, когда видела его), но Тони не думал, что какая-либо из его черт могла бы стать причиной социальной изоляции.

— Земля вызывает Тинкербелл*!

Тони вдруг резко дёрнуло в сторону. Он моргнул и понял, что Бутс тащит его к шкафчикам.

— Тарбелл, — машинально поправил Тони. — Не Тинкербелл.

— Как скажешь, — сказал Бутс. — А будет вообще Космический Кадет, если не перестанешь стоять посреди коридора с таким видом, будто у тебя мозг ушёл в отпуск.

— Извини, — сказал Тони. — Я просто задумался.

— В этом твоя проблема, — ответил Раб, когда они подошли к своим шкафчикам, и начал крутить цифры на замке. — Ты слишком много думаешь. Это вредно.

— Он прав, — согласился Бутс, с грохотом открывая дверцу своего шкафчика. Дверца отскочила и чуть не ударила его по лицу. Казалось, он этого не заметил.

Тони подошёл к своему шкафчику, набрал код по замку и открыл дверцу. Расстегнул рюкзак и достал несколько тетрадей, которые нужно было забрать домой на выходные.

— Давай же, давай, — сказал Бутс, подпрыгивая на месте, как всегда, когда ему не терпелось... а нетерпелось ему почти всегда. — Фазкада ждёт!

— Я всё ещё думаю, что нам пора мозговой штурм начинать, — сказал Тони.

Бутс фыркнул.

— Срок сдачи через две недели. Времени полно.

— Мы можем историю за несколько часов написать, — сказал Раб. — Зачем сейчас делать, если можно потом?

— И вообще, Тинкербелл, — сказал Бутс, пихая Тони в плечо. — Мы же знаем, что ты без нас начнёшь. Ты всегда так делаешь.

Тони вздохнул и закрыл шкафчик. С одной стороны, он, конечно, злился на друзей, которые перекладывали на него большую часть работы над их историей. Но с другой — чувствовал облегчение. Парень всегда любил писать, и новый проект был как раз тем, чего ему не хватало. Он собирался работать над ним каждый день и получать от этого удовольствие.

__________________________

*Tinker Bell, или Динь-Динь, — фея из сказки Джеймса Барри «Питер Пэн».