Пять месяцев назад

Грейди в последний раз взглянул на карусель, вычеркивая аттракцион из списка дел в планшете. Он почувствовал на себе чей-то взгляд и поднял голову. Блестящий деревянный Фокси на карусели, казалось, пристально смотрел на него. Грейди сердито зыркнул на пиратского лиса, быстро перекинул через плечо набор инструментов и отвернулся. Он знал, что это глупо, но не был большим поклонником аниматроников. Ему не нравились их большие зубы и то, что они выглядели так, будто замышляли что-то... что-то нехорошее для людей. По правде говоря, Грейди вообще не любил роботов. Искусственный интеллект никогда не казался ему хорошей идеей. Он считал, что роботам не пойдёт на пользу слишком большой контроль.

Бросив на Фокси последний взгляд, словно говоря: «Я человек, а ты нет, понял», Грейди вышел на чёрно-белую плитку главного прохода Пиццаплекса. Его шаги эхом разносились по пустому развлекательному центру. Грейди начал насвистывать, но огромное пространство здания исказило звук, превратив его в почти жуткий вопль.

«Это реально очень жутко», – подумал он.

На самом деле, весь этот купольный комплекс как-то раздражал Грейди. Хотя Пиццаплекс вскоре должен был стать местом «веселья и легкомыслия» – по крайней мере, согласно рекламе, – сейчас это был просто огромный склад, битком набитый бездействующими играми и аттракционами. Грейди он напоминал заброшенный парк развлечений или пустой цирковой шатер. Он без труда представлял себе призраков, таящихся за всеми аттракционами.

Когда Грейди впервые подал заявку в Fazbear Entertainment, откликнувшись на объявление о вакансии техника, он надеялся на уютную, комфортную работу за компьютером, желательно у окна – парень терпеть не мог чувствовать себя запертым в клетке. Ему нравилась идея быть программистом, работающим за кулисами. К сожалению, эта работа предназначалась скорее для специалиста по устранению неполадок, чем для программиста. Это была практическая работа, требующая непосредственного взаимодействия с играми, аттракционами и развлекательными заведениями Фредди. Это означало, что Грейди должен был быть здесь, в большом и тихом Пиццаплексе, день за днём, готовя его к торжественному открытию. А когда он откроется, Грейди станет одним из техников по обслуживанию. Вот тебе и окно с видом.

Кто-то тронул Грейди за плечо. Он вскрикнул и обернулся.

— Ой, сорян, Грейди. Не хотел тебя напугать.

Грейди расслабился, увидев одного из своих коллег-техников, Ронана, крупного, супер-подтянутого парня с густыми чёрными волосами, который больше походил на вышибалу, чем на технаря.

Грейди переступил с ноги на ногу.

— Ты меня не напугал.

Он просто был удивлён. Так же, как удивился, узнав, что любимым занятием Ронана было вязание.

Пиццаплекс вызвал у Грейди дрожь, но на самом деле он не боялся ничего из увиденного. Что бы ни рисовало ему воображение, он знал, что здесь нет никаких призраков.

Кроме того, правда заключалась в том, что Грейди по-настоящему боялся только одного. И это единственное, что действительно его пугало.

— Тейт просил меня найти тебя, — сказал Ронан. — Он уже уходит.

Грейди посмотрел на часы.

— Ещё десять минут до конца смены.

Ронан покраснел и засунул огромные руки в карманы.

— Да, я так и сказал ему, но он ответил, что этого времени недостаточно, чтобы провести полный тест. Сказал, что нам нужно просто вернуться утром и провести оставшиеся проверки безопасности. Ты же знаешь, я не люблю соглашаться с Тейтом, — Ронан усмехнулся, — но он в чём-то прав.

Грейди нахмурился.

— Но завтра суббота. Мы с друзьями запланировали целый день на игры. Я уже купил крендели с солью, чипсы и соус, — он посмотрел на Ронана. — Я бы пригласил тебя, но знаю, что откажешься.

Ронан, возможно, и выглядел как звезда боевиков, но он ненавидел жестокие видеоигры всех видов, поэтому не был готов к субботним марафонам. Суровое лицо Ронана сморщилось, сделав его похожим на обруганного щенка.

— Извини, — сказал он. — Я вяжу свитер для кузена.

— Без проблем, — ответил Грейди.

Приближались тяжёлые шаги. Оба посмотрели в сторону лазертаг-арены, которая скрывалась в омуте тьмы в сотне футов от них.

Тейт трусцой двигался к ним, его длинные светлые волосы развевались.

— Чего ждём? Моя девушка заказала два огромных стейка и ждёт меня у озера; мы собираемся устроить барбекю. Пошли. Закроем всё и свалим отсюда.

Грейди вздохнул. Тейт был настоящей занозой в заднице. Хотя Тейт и Ронан были примерно одного возраста с Грейди, Тейт, казалось, застрял в старшей школе. Когда он не носил свою форму Fazbear Entertainment (красную рубашку и чёрные брюки), то всегда щеголял в гавайских рубашках и шортах до колен, даже зимой. Его место было на каком-нибудь тропическом острове, а не в затерянном штате в тысяче миль от ближайшего пляжа. Тейт был странным, надоедливым и властным. Однако, если быть честным, настоящая причина неприязни Грейди к Тейту заключалась в том, что этот парень напоминал кого-то из его прошлого, кого он предпочитал забыть.

— Я не хочу возвращаться утром, — сказал Грейди Тейту, заглянув в свой планшетник. Ему оставалось проверить всего три объекта. — Осталось сделать всего несколько тестов. Наверное, сможем управиться максимум за час или два. Лучше остаться допоздна, чем испортить себе субботу.

Тейт поморщился.

— Ну, я бы не стал. Я готов к этому. Погнали, — он хлопнул Грейди по плечу и начал уходить.

Грейди не двинулся с места. Ронан перевёл взгляд с Грейди на Тейта и обратно, нахмурился.

Тейт понял, что за ним никто не идёт, и обернулся.

— Серьёзно, парни. Пошли уже.

— Я остаюсь, — сказал Грейди.

— А я — нет, — ответил Тейт.

Брови Ронана нахмурились ещё сильнее.

— Мы не должны разделяться, — сказал он. — И никто не должен оставаться здесь один. Такова инструкция. Отмечено звёздочкой и выделено в руководстве для сотрудников.

Тейт, приподняв бровь, посмотрел на Ронана.

— Ты читал его?

— А ты? — спросил Ронан.

Тейт пренебрежительно щелкнул пальцами.

— Просмотрел.

— Значит, посмотрел только на обложку, — сказал Грейди.

Ронан рассмеялся.

— Ха-ха-ха, — передразнил Тейт. — Но я знаю об инструкции. Она написана на плакате в раздевалке.

— На плакате написана. А он умеет читать, — сказал Грейди.

Ронан фыркнул.

— В общем, — сказал Тейт, — я ухожу, и ты, Ронан, тоже этого хочешь. Так что и Грейди надо идти.

Ронан взглянул на Грейди.

— Пошли, Грейди, — он посмотрел на часы. — Всего две минуты до конца смены.

Грейди покачал головой.

— Не-а. Останусь и доделаю обход, чтобы завтра не возвращаться.

Ронан нахмурился.

— Ты уверен? Я могу остаться, чтобы ты не оставался один.

Грейди улыбнулся.

— Ты хороший парень, Ронан. Но нет, правда. Иди. Со мной всё будет хорошо.

Ронан ещё немного постоял, и Грейди пришлось его поторопить, чтобы он ушёл. Парень скрылся за углом похожего на замок театра, который возвышался посреди Пиццаплекса.

Грейди выдохнул и посмотрел вверх. На высоте примерно пятидесяти футов над служебными помещениями и офисами простиралось огромное двухстороннее зеркальное пространство. За ним находился пост охраны, но он пока не работал.

В Пиццаплексе работала система безопасности, но не было никого, кто мог бы ею управлять, и все камеры были выключены.

У Fazbear Entertainment возникли проблемы с внутренней компьютерной сетью. Данные сотрудников хранились на дисках, так как система потеряла информацию. Это напоминало тёмные века, но, вероятно, программисты работали над решением проблемы.

Вдали послышался звук закрывающейся двери. Затем в Пиццаплексе стало тихо. Грейди обернулся и оглядел тёмное пространство.

Когда через несколько месяцев Пиццаплекс откроется, здесь уже не будет так темно. Почти все игровые автоматы, аттракционы и горки будут подсвечены неоновыми или светодиодными лампами. Во время праздника место будет освещено, как карнавал на стероидах. Огни будут гореть и мигать практически на каждой поверхности.

Здесь также будет и шумно, ведь в каждом зале установлена сложная система динамиков. Когда Пиццаплекс откроется, множество источников музыки будет конкурировать с шумом и звоном аттракционов и игр. Крики, смех семей и визг детей заполнят пространство, заглушая остальные звуки. Грейди легко мог представить, как это будет.

Но сейчас единственным звуком, который слышал парень, было его собственное дыхание. А огни поста охраны были единственными источниками света. Они тускло освещали дорожки и аттракционы.

В ясный день солнце светило через витражное стекло на куполообразном потолке. Но сегодня погода была пасмурной. К тому же, уже приближались сумерки. Скоро большая часть Пиццаплекса погрузится в полумрак.

От этой мысли Грейди аж вздрогнул. Но, в общем-то, это его не испугало.

Пока у него был шанс выбраться, Грейди чувствовал себя нормально. Но если бы его заперли... Грейди передёрнуло, и он быстро проверил карманы на предмет отмычек. Они были у него и у остальных техников.

Парень выдохнул, нащупав зазубренные металлические края отмычек и услышав их успокаивающее позвякивание.

Всё в порядке.

Грейди поднял планшет и посмотрел на список.

Осталось проверить две игры в игровом зале — ски-бол и баскетбол. А потом протестировать Ballora's Fitness & Flex. Это должно было занять немного времени.

Вход в игровой зал был в девяти метрах от карусели. Грейди быстро пошёл по главному проходу и увидел длинный ряд автоматов для ски-бола. Они были раскрашены в яркие цвета, а над каждым стояла деревянная фигурка аниматроника. По словам Тейта, автоматы №2 и №5 сломались. Вместо того чтобы самому их починить, Тейт поручил это Грейди.

В общем, Грейди следующие несколько минут изощрённо обзывал Тейта за его некомпетентность. Технарю пришлось покопаться в датчиках и переключателях подсчёта очков, пока он не нашёл проблему в контроллере мяча. Ну Тейт и идиот.

Грейди починил оба автомата, потом вернулся к первому, чтобы поиграть. Техники должны играть в игры, чтобы проверить, всё ли работает. Это один из плюсов работы. Но Тейт обычно так увлекался игрой, что, если что-то шло не так, он сразу сваливал всё на Грейди или Ронана. Придурок.

Грейди поиграл в ски-бол на обоих автоматах. Всё работало идеально. Он выключил автоматы и взял набор инструментов. Подошёл к игре в баскетбол Chica Shots, провёл диагностику, затем включил, чтобы проверить. Автомат зазвенел и начал громко играть рок 80-х. Несколько резиновых мячей, похожих на круглые морды аниматроников, скатились по склону к передней части автомата.

Грейди сыграл в игру и набрал всего 30 очков, хотя забил 15 мячей! Бабуле было бы за него стыдно. Она-то в этой игре мастер. Они с бабушкой часто ходили в игровой зал рядом с домом. Бабушка играла как профессиональный баскетболист: кидала мяч быстро и точно, набирала от 160 до 200 очков. Она была просто феноменом.

Грейди покачал головой и выключил автомат. Ему было всё равно, сколько он набрал очков — аппарат работал отлично.

Пора идти в последнее место, которое надо было проверить, а потом можно домой отдыхать. Грейди ухмыльнулся, взял сумку и закинул её на плечо. Ронан и Тейт придут в субботу на работу, а Грейди будет дома есть крендельки и играть в любимую онлайн-игру с друзьями.

Когда Грейди отвернулся от игры в баскетбол, он заметил, что в помещении игровых автоматов стало темнее, чем когда он вошёл. Солнце уже село. Лишь тусклые фонари охраны создавали едва заметную дорожку света, которая вела мимо автоматов. Грейди последовал по ней к главному вестибюлю через Пиццаплекс. Там он остановился и вычеркнул из списка ски-бол и баскетбол. Затем посмотрел на своё последнее задание и вздохнул.

— Ну что ж, Баллора, я иду.

Вход в фитнес-центр Ballora’s Fitness & Flex представлял собой довольно (по меркам Fazbear Entertainment, конечно) неприметную дверь, спрятанную между ареной для лазертага и зоной ожидания на американские горки. В отличие от большинства ярко окрашенных, светящихся входов в Пиццаплексе, эта дверь была сделана из натурального полированного дерева и украшена резной вывеской над ней.

За дверью начинался красный коридор, который спускался вниз и приводил к длинной лестнице с чередующимися чёрными и белыми ступенями. Фитнес-центр был одним из двух заведений, расположенных под основным этажом Пиццаплекса. Другое заведение, частично находящееся под землёй, была часть Freddy’s Fortress — сети труб для лазания и спуска, которые проходили по всему развлекательному центру.

Грейди знал об этом из планировочных документов, которые ему и другим техникам нужно было изучить. К счастью, ему ни разу не приходилось проверять состояние «труб». Согласно спецификациям, которые он читал, для обеспечения безопасности был разработан робот для обслуживания H.A.P.P.S. Однако Грейди не хотел, чтобы его назначили ответственным за проверку этого робота. Он не был готов доверить безопасность недавно созданной робототехнике.

У подножия лестницы Грейди остановился и нахмурился. Разве не этим он собирался заниматься в фитнес-клубе Баллоры?

По его спине пробежала дрожь. Он не хотел этого делать.

Грейди заставил себя продолжить движение и пошёл по жёлтому коридору, который изгибался и вёл к большому арочному входу в фитнес-центр. Вокруг были светодиодные и неоновые огни, но они, конечно же, не горели. Центр выглядел как тёмная пасть.

Грейди откашлялся и прошёл через арку. Ориентируясь на тусклые огни безопасности, он нашёл главный пульт управления центром, открыл его и щёлкнул выключателями, чтобы включить всё освещение.

Замигали ярко-красные неоновые и жёлтые светодиодные лампы. Белые прожекторы залили пространство ярким светом.

Грейди сделал глубокий вдох и оглядел место работы, которое так боялся. Он старался не обращать внимания на дрожь в теле.

Ballora Fitness & Flex был совершенно непохож на всё, что Грейди видел раньше. Это был вертикальный комплекс, напоминающий скалодром.

Стартовая площадка располагалась на высоте примерно пятидесяти футов, и к ней вела длинная лестница. От площадки к полу вела сложная система труб, которые были сделаны из прозрачного пластика. В верхней части они были шириной около полутора футов, а в нижней — едва хватало, чтобы пролезть подростку. Все трубы были видны через прозрачную стену, которая окружала комплекс.

Грейди почувствовал себя неуютно. Это место напоминало ему муравейник.

Идея комплекса заключалась в том, чтобы посетители извивались и подтягивались в узких пространствах, изгибались, поворачивались и растягивались, проходя по изгибам труб, чтобы добраться до низа. Вся эта физическая активность была направлена на развитие аэробной выносливости, укрепление мышц и улучшение гибкости... и, теоретически, должна была доставлять удовольствие. Однако Грейди отнёсся к этому развлечению с большим скептицизмом.

Грейди пришлось признать, что это была крутая идея. Но всё равно это была тренировка, а Грейди их терпеть не мог.

Когда Грейди, Ронан и Тейт впервые сели, чтобы выбрать аттракционы для тестирования, Грейди сразу забраковал Баллору.

«Для меня тренировка — это пройти от кресла до холодильника, — сказал он. — Я что, похож на того, кто будет тестировать фитнес-центр?»

Тейт поднял бровь и наклонил голову, как будто соглашаясь. Но потом он посмотрел на Ронана:

«Не думаю, что наш Мистер Космос сможет пролезть через узкие туннели».

Ронан кивнул:

«К сожалению, они больше подходят для детей и взрослых среднего роста».

Грейди посмотрел на Тейта:

«А ты?»

Тейт поднял руки, будто извиняясь, но его слова прозвучали неискренне.

«У меня колени болят, и я выше тебя, так что тебе лучше туда идти».

Грейди покачал головой.

«Я ненавижу замкнутые пространства».

Как только он это сказал, то понял, что это прозвучало по-детски жалобно, будто пятилетка возмутился. Он прокашлялся.

Тейт толкнул Ронана в плечо.

«Спорим, Ронан тоже не любит такие места, раз он туда не помещается?»

Тейт усмехнулся.

Грейди с трудом сдержался, чтобы не перегнуться через стол и не схватить Тейта за горло. Когда он столкнулся с человеком, похожим на Тейта, в прошлом, он был слишком мал, чтобы что-то сделать, кроме как плакать. Теперь он стал больше и мог бы придушить Тейта... если бы не боялся тюрьмы.

Грейди мотнул головой, возвращая себя в зал Ballora’s Fitness & Flex. Ноги вдруг задрожали. Парень сел, скрестив ноги, на ярко-жёлтый кафельный пол и достал шоколадный батончик, который спрятал в сумке с инструментами, под иглогубцами. На работе есть нельзя. Еда была разрешена только в комнате отдыха для сотрудников. Но плевать на правила. Когда Грейди проголодался, ему нужно было есть. А когда он испугался...

Парень развернул батончик и откусил кусочек шоколада с нугой. Тревога тут же отступила. Еда всегда была для него утешением.

Удивительно, подумал Грейди, как привычки, заложенные в детстве, сохраняются и во взрослой жизни. Ему было почти двадцать восемь, и его повседневные реакции были почти полностью продиктованы опытом детства. Например, еда. И самый большой страх.

Грейди подавился батончиком, глядя на извилистые туннели. Он почувствовал, как пот стекает по боку.

Парень закрыл глаза и попытался успокоиться.

Всего один вечер в его жизни. Шесть часов и тринадцать минут. И всё. Грейди прикинул в уме. Из примерно пятнадцати миллионов минут, которые он прожил, эти 373 минуты были лишь каплей в море. Но как они повлияли... это уже другая история.

Когда Грейди был маленьким, его родители любили танцевать. Сейчас они танцуют редко. У папы грыжа межпозвоночных дисков, а мама так и не смогла полностью оправиться от перелома лодыжки. Но двадцать три года назад родители ходили в танцевальную студию три-четыре раза в неделю, чтобы подготовиться к любительским конкурсам. Это означало, что Грейди приходилось оставаться с нянями.

Его родители были нормальными родителями. Мама, когда не танцевала, сидела дома и заботилась о сыне. Когда Грейди возвращался из школы, его ждали молоко и печенье. Мама водила его в парк или разрешала поиграть с друзьями перед ужином.

Папа работал с девяти до пяти и играл с Грейди по вечерам, когда они с мамой не танцевали. Они были внимательными родителями, просто не очень тщательно выбирали нянь.

Постоянная няня Грейди была занята, и пришлось нанять девушку, услугами которой они раньше не пользовались. Её порекомендовала подруга, но подруга оказалась не очень внимательной матерью и ей было всё равно, кто будет присматривать за её ребёнком.

Фрэнсис пришла тем вечером и выглядела очень милой. Она была весёлой и приветливой, улыбнулась Грейди и спросила про башню из кубиков, которую он строил перед камином. Сказала, что они будут играть в кучу весёлых игр, пока родителей нет дома.

Когда родители ушли, Фрэнсис сделала ему сэндвич с арахисовой пастой. Грейди съел уже половину сэндвича, когда вдруг раздался звонок в дверь. Грейди услышал, как Фрэнсис радостно смеётся, открывая дверь.

Он подумал, чему она так радуется. Он надеялся, что и сам будет радоваться.

Но радости не было.

Когда Фрэнсис вернулась в гостиную, она привела с собой какого-то парня. Он был высокий и худой, с длинными взъерошенными светлыми волосами. На нём были мешковатые шорты и свободная гавайская рубашка.

Размышляя об этом сейчас, Грейди подумал, насколько же парень был похож на Тейта. Даже ухмылка у него была как у Тейта. Но, когда этот парень пришёл тем вечером, он не стал ухмыляться Грейди. Он заметил мальчика, бросил на него пренебрежительный взгляд, а потом схватил Фрэнсис и поцеловал её. Грейди отвернулся. Он не любил смотреть, как целуются.

— Это Бун, — сказала Фрэнсис Грейди. — Бун, это Грейди.

Бун не стал обращать внимания на Грейди и снова поцеловал Фрэнсис. Она захихикала и оттолкнула его, но было видно, что ей это нравится. Бун посмотрел на Грейди сверху вниз.

— Ты любишь прятки, малой?

Грейди энергично кивнул, пытаясь соскрести арахисовую пасту с нёба.

— Хорошо, — сказал Бун и вдруг исчез в коридоре.

Грейди было всего пять лет, и он мало что понимал, но знал, что ходить по чужим домам без разрешения нельзя. Однажды он попробовал это сделать, когда мама взяла его с собой в гости к подруге. Когда Грейди ушёл исследовать незнакомую территорию, мама позвала его.

«Невежливо бродить по чужим домам без разрешения», — сказала она.

Бун как раз этим и занимался. Грейди слышал, как он открывает и закрывает двери. Он собирался рассказать маме, когда она вернётся домой.

Наконец Бун вернулся и протянул руку. Улыбнулся. Грейди вскочил, забыв о том, что Бун не очень-то хорошо себя вёл. Грейди был готов играть!

Бун схватил Грейди за руку и потащил его из гостиной. Грейди не понял, что происходит, потому что обычно игры в прятки не начинаются с рукопожатий. Но он пошёл за Буном, который повёл его по коридору к шкафу с бельём.

Когда они подошли к шкафу, Бун открыл дверцу. Грейди не успел ничего понять, как Бун запихнул его под нижнюю полку шкафа.

— Прячься там, — сказал Бун.

Под нижней полкой было не очень много места, но и пусто не было. Мама прятала здесь упаковки с туалетной бумагой. Грейди еле-еле втиснулся между ними.

Он хотел спросить, как выиграть игру, если Бун уже знает, где он прячется. Но Бун его опередил. Он закрыл дверь, и Грейди оказался в темноте.

— Ну что, — сказал Бун, — теперь можно повеселиться.

При этом парень рассмеялся, а Фрэнсис захихикала. Грейди начал стучать в дверь.

— Эй, — крикнул он, — выпустите меня!

Грейди крикнул снова, но в ответ услышал только смех Буна и хихиканье Фрэнсис. Они были где-то далеко.

Грейди снова позвал их, но они не ответили. Тогда он попытался дотянуться до полки, чтобы повернуть ручку шкафа. Ручонка у него была худая, а пространство между полкой и дверью — ещё меньше. Грейди заплакал, когда деревянная полка оцарапала кожу. А когда понял, что не может дотянуться до ручки, заплакал ещё сильнее.

Мальчик попытался опустить руку, но она застряла.

И тогда он начал кричать. И тогда начались те самые 373 минуты.

Позже родители сказали ему, что то, что он в пять лет умел считать до 373, было потрясающе. Но тогда он не понимал, что делает что-то умное. И каждый раз, когда думал об этом, жалел, что ему пришлось это делать.

Грейди знал, что прошло 373 минуты, потому что неделю назад он научился определять время. Родители подарили ему большие наручные часы с оранжевым циферблатом, который выглядел старомодно. На нём были не только цифры, но и стрелки.

Эти стрелки светились в темноте, поэтому Грейди мог видеть время даже ночью. Благодаря им он мог наблюдать, как минуты сменяют друг друга, даже когда в шкафу было почти темно.

После того как Грейди запаниковал, он смог изменить положение тела и немного опустить руку. Но полностью вытащить её он не смог. Позже, когда он стал старше, он понял, что рука просто распухла из-за царапин и ушибов, которые он получил, когда поднимал её. Но в пять лет он знал только то, что у него сильно болит рука и что он заперт в темноте. И это его пугало.

В шкафу с бельём витал аромат, который напоминал Грейди о маме. Этот запах был нежным и сладким. Он был приятен, но у Грейди защекотало в носу, и он вспомнил о маме... которой не было рядом, чтобы помочь ему.

Грейди чувствовал её запах, но знал, что её здесь нет. Это заставило его чувствовать себя ещё хуже.

Мальчик кричал, кричал и кричал. Он был так напуган. Почему Бун и Фрэнсис не выпускали его? Сколько бы он ни кричал, они не приходили.

Грейди кричал 62 минуты из 373. В конце концов, от криков и желания пить после арахисовой пасты у него перехватило дыхание. С этого момента он мог думать только о том, как дышать. К тому времени от плача у него заложило нос. Он не мог вдохнуть полной грудью. Мальчик думал, что умрёт.

Грейди мало что помнил с того момента. Он только запомнил, как минутная стрелка на его оранжевых часах ползла по кругу.

По словам мамы, они с папой вернулись домой на полчаса раньше, чем планировали, и нашли Фрэнсис и Буна, которые спали в обнимку на диване. Бун признался, где спрятал Грейди, когда тот был уже почти без сознания. После этого Грейди несколько дней молчал.

Что случилось с Фрэнсис и Буном, Грейди так и не узнал. Он только слышал, как родители говорили, что «выдвигают обвинения». Тогда Грейди не понимал, что это значит, но надеялся, что Фрэнсис и Бун от этого сильно пострадали.

В общем, сам Грейди пострадал не сильно: растянул запястье и горло болело. Но вот что было по-настоящему страшно — это невидимые повреждения.

Несколько месяцев он лечился, прежде чем смог спокойно смотреть, как родители закрывают дверь в его комнату. Да что там, он даже не мог спокойно ездить в машине! Любое замкнутое пространство стало для него проблемой.

Эти месяцы были непростыми для Грейди и его родителей. Иногда они чувствовали себя виноватыми, а иногда раздражались из-за проблем Грейди.

Единственное, что Грейди нравилось в те месяцы, — это то, что родители разрешали ему есть много еды, которой раньше не давали. Они покупали ему любые конфеты, чипсы и другую вредную еду, какую он хотел. Еда помогала отвлечься от страхов.

Недавно мама сказала, что это она виновата в том, что сын пристрастился к вредной еде. Она так радовалась, когда он садился перед телевизором и ел, вместо того чтобы переживать из-за закрытых дверей, что разрешала ему есть сколько угодно.

К тому времени, когда Грейди закончил школу, он всё ещё любил вредную еду, но в целом был вполне работоспособен. Он мог справиться с маленькими помещениями и машинами... пока знал, как выбраться.

Грейди моргнул и посмотрел на обёртку от батончика. Пусто. Он взглянул на часы. Прошло десять минут. Парень вздохнул.

Много времени прошло с тех пор, как он в последний раз думал о том, что его заперли в шкафу. Конечно, сейчас он подумал об этом. Он посмотрел на тонкие изогнутые трубы и вздрогнул.

Может, просто сказать, что проверил их?

Грейди смял обёртку от конфеты и вздохнул. Нет, он не мог так поступить.

В этих трубах будут дети. Если там были какие-то косяки, то работа Грейди была в том, чтобы их найти и исправить. Он не собирался отвечать, даже частично, за то, что кто-то пережил такую травму, как он, когда застрял в шкафу.

Грейди спрятал фантик в сумку и застегнул её. Затем посмотрел на неё. Набор инструментов вряд ли ему пригодится. Если бы что-то было не так с самой Баллорой, он мог бы починить её инструментами, но чтобы понять, работает ли она, придётся лезть в трубы. Но пролезть с инструментами было бы непросто.

Грейди оставил сумку на полу и встал. Он отряхнулся и собрался с духом перед тем, что ему предстояло сделать.

Наконец, парень подошёл к лестнице. Пора заканчивать с этим.