◆◇◆◇◆

Твой отец и я выросли по соседству и много играли вместе. Но к средним классам мы отдалились. Пубертат, сам знаешь. Плюс он был больше домашним ребёнком, а я — уличным.

Тогда твой отец был невысоким для мальчика и довольно робким. Я же, наверное, была более смелой.

Мы снова начали общаться, когда я увидела, как его травят за спортзалом. Какие-то хулиганы требовали денег. Я вмешалась отчасти из чувства справедливости, но также потому, что он был моим другом детства. Я не испытывала к нему неприязни, даже если мы были не так близки.

Я позвала учителя, чтобы остановить это, и после мы естественным образом снова начали общаться и сблизились.

После этого было весело… Я таскала его с собой в кино или по магазинам. Но это продлилось недолго.

◆◇◆◇◆

— Это продолжалось не долго… почему?

— Те парни, что травили его? Они переключились на меня.

Я замираю. Требовать деньги — это одно, но нападать на девушку… Я такого не ожидал.

— Они вызвали меня запиской, сказали, что снова набросятся на твоего отца, если я не приду. Дело приняло опасный оборот, но твой отец пришёл за мной.

— Папа?

— Да. Его ноги и всё тело дрожали, и хулиганы издевались над ним за это.

Сложно представить, зная отца сейчас, но это потребовало невероятного мужества. Я сегодня в парке даже не мог посмотреть в глаза своим бывшим одноклассникам.

— Они смеялись над ним, но я думала, что он был крутым.

Я киваю. Его внешний вид, может, и сложно представить, но его суть… это тот же папа, которого я знаю. Невероятно крутой.

— После этого он упорно трудился, чтобы стать сильнее, чтобы защитить меня, если это повторится. Особенно, когда мы узнали, что я беременна тобой.

— …Я действительно не знал папу совсем.

Слова вырываются сами собой, и мама смеётся.

— Конечно, нет. Он хотел скрыть это, показать тебе только свою крутую сторону. Мне это в нём нравится.

— …Да.

— Он не хотел рассказывать тебе сам, потому что это прозвучало бы как хвастовство. Он наслушался этого от своего начальника до тошноты. Так что рассказала я.

Я улыбаюсь в ответ на её усмешку, допивая горячее молоко.

— Папа был гораздо больше озабочен тем, чтобы выглядеть круто, чем я думал.

— Ага. Разочарован?

— Ни в коем случае. Теперь я уважаю его ещё больше.

Мне немного стыдно, слова застревают в горле, но я не хочу скрывать это чувство.

— …Я хочу быть таким, как папа, когда-нибудь.

— Ты всегда любил своего отца, правда? Ты говорил, что он твой образец для подражания с детства.

— …Не могу это отрицать.

Даже пить чёрный кофе я начал потому, что думал, будто папа выглядит за это круто. …Если подумать, он перестал пить алкоголь дома примерно тогда же, возможно, беспокоясь о влиянии на меня.

Я выпиваю последний глоток горячего молока залпом.

— Спасибо, мама. За рассказ о папе… и за молоко.

— Пожалуйста. Спасибо, что выслушал.

— Всегда рад.

Папа всё ещё мой герой, всегда им и был.

— Можешь оставить кружку там. Уже хочешь спать?

— Да, спасибо. …Я возвращаюсь в свою комнату.

— Хорошо… Соута.

Когда я встаю, мама зовёт меня. Я оборачиваюсь, и она улыбается.

— Впереди тебя ждёт много сомнений. Когда это случится, спроси себя, чего ты хочешь. Жить без сожалений трудно, но мы с папой будем поддерживать тебя изо всех сил. …Как и Наги-тян с её родителями.

— …Понял. Я запомню.

Я киваю и выхожу из гостиной, бросая последний взгляд на маму.

— Спокойной ночи, Соута. Сладких снов.

— Спокойной ночи, мама. Тебе тоже.

Мне действительно до них далеко. Мама и папа всегда видят меня насквозь, но при этом они уважают меня прежде всего.

Смогу ли я когда-нибудь стать таким же крутым взрослым, как они?

Пережёвывая их слова, я возвращаюсь в свою комнату.

Беловолосая красавица мирно спит в кровати.

Стараясь не разбудить её, я залезаю под одеяло. Она прижимается ко мне. На мгновение мне кажется, что я разбудил её, но… похоже, нет.

— …Наги.

Я шепчу её имя, отводя волосы с её лица. Она щекотно хихикает.

Из глубины души я чувствую, как она мила, как драгоценна.

С тех пор как сегодня я вернулся домой, Наги сильно мне помогла. Время, что я провожу, опираясь на неё… мне это нравится.

Но.

— …Должно быть, папа чувствовал то же самое.

Я хочу показать Наги свою крутую сторону. Хочу, чтобы она думала, что я крут.

Это чувство, должно быть, и есть то, что папа называл «мужской гордостью». Это не то, от чего я могу легко отказаться. И не хочу.

— …Я рад, что поговорил с мамой и папой.

Тяжесть на сердце словно ушла. Я чувствую себя легче, чем прежде.

Закрывая глаза, я легко погружаюсь в море сна.

◆◆◆

Я просыпаюсь естественным образом, что для меня редкость. Ночное пробуждение прошлой ночью тоже было необычным, но в отличие от того раза, сейчас мои мысли затуманены.

Обычно меня будит будильник в школу… или, в последнее время, Наги. Даже на выходных я полагаюсь на будильники для дел или поручений.

Сладкий аромат щекочет мой нос, заставляя меня открыть глаза.

Даже через затуманенное сном зрение я сразу понимаю, что передо мной.

Лицо Наги, с белоснежными волосами и лазурными глазами, смотрит на меня.

В моём затуманенном взгляде её морские голубые глаза встречаются с моими.

— Доброе утро, Соута, — говорит она.

— …Наги?

— Да, это я. Твоя Наги.

С игривым смешком она отвечает — и я притягиваю её к себе в объятия. Без причины, просто инстинктивно.

— С-Соута?

— …Наги.

Мои мысли всё ещё в тумане, я прижимаю её к себе.

— Хи-хи. Соута, ты ещё сонный, да?

Я слабо киваю в ответ на её вопрос. Её смех ласкает мой слух.

— Ладно. Ещё рано… может, снова поспим вместе?

С этими словами она крепко обнимает меня.

Окутанный её тёплыми, мягкими объятиями, я ощущаю глубокое чувство комфорта.

— Спокойной ночи, Соута.

— …Спокойной ночи.

Моё сознание быстро погружается обратно в пучину сна.

— …Я люблю тебя.

— Да. Я тоже тебя люблю.

Эти слова звучат в моих ушах, пока я проваливаюсь в сон.

◆◆◆

Мои глаза резко открываются.

Кажется, я сделал что-то невероятно стыдное. ....Нет я сделал. Уверен, что сделал.

Хотя я был в полусне, воспоминание чёткое. О чём я думал? …Только вчера вечером я был полон решимости показывать Наги свою крутую сторону.

Лицо горит, когда я бросаю взгляд на Наги, мирно спящую в моих объятиях.

Её мягкое, ровное дыхание заставляет её выглядеть хрупкой куклой.

Когда я касаюсь её волос, она ёрзает, как будто щекотно. Её милая, трогательная реакция пробуждает во мне лукавую мысль.

…Она же не проснётся, да?

Осторожно я провожу рукой к её щеке.

Она невероятно мягкая — гладкая, как шёлк, но в то же время плюшевая.

Я касался её щёк и раньше, но никогда так надолго.

Пока я тычу и глажу её щёку, я замечаю кое-что. Уголки её губ поднимаются.

— …Ты проснулась?

При моих словах улыбка расползается по её лицу.

— Хи-хи. Попалась.

— С-С каких пор…?

— Совсем недавно.

Её глаза открываются, обнажая сапфировые радужки, похожие на драгоценные камни.

Эти нежные глаза пристально смотрят на меня.

— Мои щёки почувствовали тепло… это было так приятно, что я не смогла не проснуться.

— П-Прости.

Я пытаюсь убрать руку, всё ещё гладящую её щеку, — но рука Наги останавливает меня.

Прижимая мою руку к своей щеке, она улыбается.

— Ещё. Трогай меня сколько хочешь.

Её слова посылают дрожь по моей коже, нежно тревожа моё сердце.

— Мне нравится, когда ты трогаешь меня, Соута. Это тепло, уют… это делает меня такой счастливой.

Её рука скользит по тыльной стороне моей. Слегка щекотно.

— Неважно, мои щёки, моя голова… объятия или поцелуи. Всё это, всё я люблю.

Её рука нежно берёт мою и притягивает к своей груди.

Прижавшись, я чувствую мягкое ощущение под ладонью.

— Н-Наги…

— Если это ты, Соута… я думала, ты можешь попытаться потрогать украдкой.

Она бормочет с оттенком игривой обиды.

— Я знала, что ты, возможно, не станешь, но… я бы не возражала, если бы ты немного поколебался.

Её слова заставляют моё лицо гореть, уши пылают. Мягкое ощущение под ладонью и её учащённое сердцебиение переполняют мой разум.

— Это… это всего лишь часть скиншипа. Я не стала бы делать это ни с кем, кроме тебя, Соута.

[Скиншип — термин, означающий близкий физический контакт между людьми, не связанный с сексуальностью. (Держание за руки, дружеские объятия и тд.]

Её лицо ярко-алое, но улыбка не дрогнула.

— Ты склонен сдерживаться со мной, так что… я подумала, что проясню.

— П-Понятно.

— Нам нужно привыкать к этому постепенно… иначе будут проблемы, когда придёт время.

Моё сердце колотится болезненно, жар поднимается, пока я почти не потею. Как раз в этот момент мой телефон завибрировал — вжж.

Вздрогнув, я напрягся.

И мой захват сжимается.

Глаза Наги расширяются от удивления. Следуя её взгляду вниз, я вижу, как мои пальцы вжимаются в неё.

Сквишь.

…Словно хватаешь сахарную вату или сжимаешь пудинг. В голове проносятся такие абсурдные мысли, пока я быстро убираю руку.

— П-Прости! Я испугался и сжал слишком сильно.

— Н-Нет, всё…

Лицо Наги пунцовое, но — она не злится.

— Если это ты, Соута, всё в порядке. …Было немного больно, но зная, что это ты… я не против.

Вместо этого она мягко улыбается, совсем как раньше.

— На самом деле… можешь потрогать ещё, если хочешь.

У меня кружится голова. Сердце опасно колеблется.

Это — опасно.

Один неверный шаг, и я могу стать полностью зависимым от Наги. Я уже на том этапе, когда не могу представить жизнь без неё.

…Или уже поздно?

Нет. Это не так. Не может быть.

— Е-Ещё немного, и я правда не сдержусь. …Мама и папа же дома, знаешь ли.

— …Это верно.

Если я потеряю контроль, мой рассудок исчезнет. Я, возможно, забуду, что мама и папа вообще здесь. Я уверен в этом.

Наги тихонько хихикает и пододвигается ближе.

— Уже становится немного стыдно, так что… просто одно большое объятие, ладно?

— …Да.

Она протягивает руку, а я тяну её к себе, обнимая.

— Давай устроим сегодня весёлый день, Соута.

— Да… давай устроим потрясный день.

Она крепко обнимает меня, и я отвечаю ей с той же силой.

Мы вместе идём в гостиную, но —

Ощущение, засевшее в моей ладони, не уходит легко.

Кстати, уведомление было от мамы: «Напиши, когда проснёшься. Приготовлю завтрак».

◆◆◆

— Это была моя дорога в начальную школу.

— Вау… ты ходил этим путём каждый день?

Это самая обычная дорога, ничего особенного. Но Наги оглядывается с восхищением.

— Меня всегда возил в школу шофёр. Это так по-новому. О, этот флажок безопасности движения — это для добровольцев?

— Ага. Тут был дедушка, который присматривал за нами каждый день. Интересно, как он поживает.

Пока я вспоминаю, из-за угла выскакивает фигура.

— Гав!

— Ого… Хаку?!

Большая, пушистая, белоснежная собака — Хаку.

— …А, Соута. Ты вернулся! Неудивительно, что Хаку вдруг рванул.

— Давно не виделись, Хакуяма-сан.

За Хаку следует пожилая женщина, Хакуяма-сан. Она выглядит такой же бодрой, как всегда, что радует.

— Э, з-здравствуйте.

— Да, здравствуйте.

Наги, кажется, немного смущена, поэтому я глажу Хаку и представляю её.

— Хакуяма-сан, это моя девушка и невеста, Наги.

— Я Шинономе Наги. Очень приятно познакомиться!

— Боже мой! Соута, ты женился?!

— Нет, ещё нет. Она моя невеста… но мы планируем пожениться когда-нибудь.

— Понятно, понятно! Как чудесно. Ты нашёл такую прелестную девушку.

Хакуяма-сан сияет, и мои щёки смягчаются в улыбке.

— Наги, это Хакуяма-сан. А это Хаку. Он всегда ко мне хорошо относился.

— Очень приятно, я Хакуяма. Соута часто играл с Хаку.

— Вот как было.

Хаку — породы самоед, довольно большой, но очень дружелюбный, всегда с милой улыбкой.

[Картинка Самоеда]

— Ты так вырос, Соута. Раньше ты был таким маленьким.

— Да… Хотя прошло всего что, два года?

Я взъерошиваю шерсть Хаку, а он тычется мордой в мою руку. Приятно знать, что он меня помнит.

— Дай лапу.

— Гав!

— Хороший мальчик.

Хаку послушно кладёт лапу мне в руку. Я снова глажу его пушистую шерсть, и он щурится от удовольствия.

— М-Можно я тоже его поглажу?

— Конечно, конечно. Хаку дружелюбный. Он не кусается, так что не волнуйся.

Наги кивает на слова Хакуямы-сан и приседает. Она протягивает руку к Хаку, который обнюхивает её… затем трётся мордой о неё. Похоже, разрешение получено.

— П-Прошу прощения!

Вежливо говорит Наги, прежде чем погладить Хаку по голове.

В следующее мгновение её глаза загораются.

— Вау… какой пушистый!

Она гладит его по голове, по спине, практически месит его. С большинством собак можно было бы побеспокоиться о переборе, но Хаку обожает, когда его гладят, так что всё в порядке.

— …Он восхитительный.

— Хи-хи, спасибо.

Наблюдая, как Наги и Хаку играют, мне в голову приходит идея.

— Хакуяма-сан, можно мы сфотографируемся с Хаку?

— Конечно. Фотографируйтесь сколько угодно.

— Спасибо. Наги, можно сделать фото?

— Конечно! Я тоже хочу сфотографировать.

Наги смотрит на меня, сияя улыбкой, пока гладит Хаку. Хаку тоже поворачивается ко мне, его морда сияет классической самоедской улыбкой.

…Да, у нас получились отличные кадры.

— Можно я использую это как обои или аватарку?

— Да! Я тоже планировала сделать то же самое!

С разрешения Наги я снова смотрю на фото.

Хаку, конечно, очарователен, и Наги выглядит такой милой…

◆◇◆

Тем временем, в доме Макисака.

— …О, эти двое снова милуются, да?

— Что такое? Мино-рин и Наги-рин?

— Ага, посмотри на это.

В тот момент, когда я показал Кирике свой телефон, она выхватила его прямо у меня из рук.

— Иии! Так мило! Что это за собака?! И Наги-рин такая прелестная!

— Уверен, это самоед. Смотри, на аватарке у Шинономе теперь — Соута.

— Не может быть! Вау, Мино-рин отрывается!

Они явно здорово проводят время там.

— Они там встретились? Интересно, столкнёмся ли мы с ними, когда поедем.

— Кто знает… Ладно, пошли в собачье кафе!

— Ещё бы! Пошли! О, можно позвать Хикару тоже?

— Ага! Звони ей! Давайте заспамим тех двоек фотками!

Я рад, правда. Какое-то время им было тяжело, но теперь они улыбаются вот так.

— …Я рад за тебя, лучший друг.

— Хм? Ты что-то сказал?

— Ничего. Просто бормочу себе под нос.

— А… лучший друг, значит?

— Ты услышала?! Забудь!

Кирика игриво смеётся: — Ни за что!

— Эйджи тогда тоже был довольно крут, знаешь ли.

— Ещё бы. Он же твой парень, в конце концов.

— О, теперь ты проповедуешь! Чёрт возьми, да, он мой потрясающий парень!

Глядя на заливистый смех Кирики, я в последний раз бросаю взгляд на фото Соуты и Наги.

[Продолжай в том же духе, и я могу перепутать тебя и Шинономе в переписке.]

Я отправил это сообщение. Вскоре после того, как их аватарки меняются на одно и то же фото — на нём они с самоедом между ними.