■ От лица Саки Таканэ ■

Саки Таканэ, 15 лет, ученица третьего года средней школы.

Я родилась и выросла не в какой-то особенно обеспеченной семье, и причина, по которой я пошла учиться сюда… в муниципальную Восточную среднюю школу Камимуры… была проста: она была ближе всего к дому.

Однако обстановка здесь была… ну, скажем так, не самой лучшей.

— Чёрт, этот лысый урод! Я всего лишь ел чипсы на ходу, а он отчитал меня так, будто он тут царь и бог! Придурок!

— Ай?!

Однажды, проходя по коридору, я услышала позади себя яростный крик и звук удара. Я тут же в страхе спряталась за угол.

…

Осторожно выглянув, я увидела двух парней в небрежно надетой форме, выходящих из учительской. Высокого звали Аракава Рику-кун, а того, что пониже, — Ивасава Тацуки-кун. Они были самыми известными хулиганами в Восточной средней школе Камимуры… и сегодня, кажется, были особенно не в духе. Звук, который я слышала, — это, должно быть, Ивасава-кун пнул дверь учительской.

— Эй, Тацуки, прекращай, — остановил его Аракава. — Мне уже влом, если родителям снова позвонят.

— Чёрт! Может, настучать на этого лысого в родительский комитет, что он в прошлом году к практикантке подкатывал?

— …А?! Серьёзно?! К той, в очках?! К той самой студентке с огромной грудью?!

— Ещё как серьёзно! Не недооценивай мою информационную сеть! …А-а, чёрт, я так зол, сейчас же всё расскажу! Уважаемые учителя! Классный руководитель 2-Б, учитель Нунобэ, крутит роман с практиканткой!

— Эй, идиот!

— А-ха-ха-ха…!

Прежде чем покрасневший учитель Нунобэ выскочил из учительской, они оба уже скрылись, смеясь и проносясь по коридору.

А я, затаив дыхание, лишь молча наблюдала за всем этим из-за угла коридора.

…Ну, вот примерно такая обстановка у нас и была.

Кроме этого, были и разбитые окна, и стулья, летящие с верхних этажей, и ученики, спокойно разгуливающие по коридорам во время уроков, и много чего ещё… Таковы были будни нашей муниципальной Восточной средней школы Камимуры — или, как её называли, «Хигаси-тю».

Сразу оговорюсь: таких учеников было лишь немногим больше обычного, не все в Хигаси-тю были такими.

И, как вы, вероятно, уже догадались, я к их числу не относилась.

А на тех, кто не относился, лежала одна важная миссия.

Ломать голову над тем, как здесь выжить в течение трёх лет.

***

Это было в мае, после уроков.

— Саки, ты чего так долго?!

Внезапно меня позвали одноклассницы. Я со всех ног помчалась за здание школы и, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, пролепетала:

— П-простите… меня учитель задержал.

И глупо улыбнулась.

Это была не улыбка во всё лицо, не естественная лёгкая улыбка и уж точно не улыбка, выражающая дружеское расположение. Это была лишь заискивающая и жалкая гримаса, от которой свело лицевые мышцы.

— Да игнорируй ты учителей! Наша дружба важнее, правда? И разве я не говорила, чтобы отвечала на первом же гудке!

— Эй, Ай-тян, это уже похоже на харассмент, лол.

— Вот-вот, Саки, тебе лучше извиниться ещё раз! Ай-тян у нас реально мгновенно выходит из себя!

Они веселились, подкалывая меня.

Глядя на них, я снова глупо улыбнулась.

— Э-хе-хе… прости, Ай-тян.

Из всех многочисленных стратегий выживания я выбрала именно эту — «улыбку». Эта заискивающая и жалкая улыбка была, так сказать, моим белым флагом полной капитуляции. Не высказывать своего мнения, не привлекать внимания, лишь показывать этой улыбкой, что я не враг. Быть безобидной и бесполезной серой мышкой, чтобы пережить трудные моменты, — такова была моя стратегия.

Они ведь не дьяволы. Если я подниму белый флаг… они, конечно, немного поиздеваются… но не перейдут черту. И даже примут меня в свою компанию.

Вот и сегодня Ай-тян позвала меня: «Сейчас будет кое-что интересное, бегом за школу!»… Интересно, что же это?

— …О, Саки пришла?

Из-за угла раздался неприятно-фамильярный мужской голос, и я невольно вздрогнула.

Я его раньше и не заметила. Кажется, это…

— …Ты Мияносита-кун из «А» класса?

У меня почти… нет, совсем не было знакомых парней, но его я знала.

Мияносита Харуто, 3-й год, класс «А».

Я знала его, потому что он всегда был в топе по результатам экзаменов, был асом футбольного клуба, да и к тому же обладал правильными чертами лица, из-за чего часто всплывал в разговорах между девочками.

— А?! Саки-тян меня знает? Вот это радость! Сделаем фото на память!

Мияносита-кун внезапно навёл на моё лицо камеру смартфона и щёлкнул затвором.

— А, э… фото?..

— Классный смарт, правда? Новейшая модель со сверхпроизводительной двойной камерой, с поддержкой беспроводной зарядки… и вдобавок элегантного цвета «шампанское золото»!

Я хотела сказать не об этом, а чтобы он удалил фотографию… Но сказать такое было не в моём характере. Я лишь смогла натянуть свою обычную «улыбку», чтобы сгладить ситуацию.

— Эй, Харуто, хватит уже как обычно хвастаться своим смартфоном, а? Я же принесла то, что ты просил, так ведь?

Возможно, ей не понравилось, что Мияносита-кун уделяет внимание только мне. Ай-тян сказала это кокетливым голосом. Кажется, я где-то слышала, что она влюблена в Мияноситу-куна.

— А! Прости, прости. Давайте быстренько начнём, а то если учителя-патрульные придут, будут проблемы.

— Да уж, будьте осторожнее, — сказала Ай-тян. — Я ведь это тайком у старшего брата стащила, так…

С этими словами она начала копаться в своей лакированной сумке.

…На самом деле, я уже некоторое время смутно догадывалась.

За школой, где никого нет, подальше от глаз учителей, то, что Ай-тян считает «интересным»…

Я догадывалась, но у меня не хватило смелости убежать.

— По одной на каждого. Больше нельзя, а то спалят.

Ай-тян достала маленькую коробочку размером с ладонь. Даже я понимала, что это не коробка со сладостями.

— Саки, подержи-ка, я зажигалку поищу.

— Э, но это же… то есть…

— Быстро.

На её властный тон я, жалкая, заискивающая и трусливая, смогла лишь ответить…

— …Хорошо, — и взять это.

От того, что Ай-тян передала мне эту вещь, у меня по всему телу побежали мурашки, волосы встали дыбом, а тело отказалось слушаться. Я чувствовала, что от одного прикосновения к этой простой бумажной коробке я стала преступницей. Меня охватил порыв немедленно бросить её и убежать обратно в свою обычную жизнь.

Я прекрасно понимала, что это неправильно. Понимала, но… мне было страшно. Ужасно страшно ослушаться Ай-тян и тут же потерять своё место в классе.

— А, вот она… так, огонь есть. Ладно, Саки, раздай всем по одной.

— …

— Ты чего застыла? Быстрее.

Ай-тян, держа в руке зажигалку, подгоняла меня.

Я натянула свою обычную жалкую улыбку и, заикаясь, попыталась возразить.

— …М-можно я не буду?..

…Это был первый раз, когда я осмелилась возразить Ай-тян.

— …Чего?

Голос Ай-тян стал низким и угрожающим.

От страха у меня задрожали коленки, а вымученная улыбка стала ещё более натянутой… Но я продолжила:

— Эм… ха-ха, у меня просто небольшая астма. И ещё, я слышала, что это вредно для здоровья… и для красоты… одни минусы… к тому же, если нас поймают учителя…

— Эй, Ай-тян? Мы так не договаривались, — вмешался Мияносита-кун.

— И ты, Мияносита-кун, ты же так хорошо учишься… если из-за этого будут проблемы с поступлением… не жалко?..

— …Саки, просто раздай.

— …Д-давайте не будем?.. А?.. Я…

— …Саки!

От яростного крика Ай-тян у меня в голове всё помутнело, и тело сковал страх.

…Именно в этот момент…

— А?

Откуда-то сбоку пролетел большой продолговатый предмет. Вращаясь в воздухе, он пронёсся прямо между мной и Ай-тян. А затем…

…с оглушительным звоном — БА-БААА-АХ! — разбил окно школьного здания.

— Чт…!

От неожиданности все, включая меня, потеряли дар речи и застыли на месте.

Лишь когда теннисная ракетка упала к нашим ногам, появилась её хозяйка в спортивной форме.

— Ой, кажется, рука соскользнула, — сказала она притворным тоном.

Первой очнулась Ай-тян.

— Ах ты…! Какого чёрта ты творишь?! Опасно же!

— …УЧИТЕ-Е-ЕЛЬ! ПРОСТИТЕ-Е-Е! Я ТРЕНИРОВАЛАСЬ У СТЕНЫ, И РАКЕТКА СЛУЧАЙНО ВЫЛЕТЕЛА ИЗ РУК, РАЗБИВ ОКНО-О-О!

— Ах ты, ублюдина… Совсем дура?! — крикнула она. Сложно было поверить, что такое хрупкое тело может издавать звук громкостью с сирену. Даже Ай-тян была ошарашена. Она с досадой скривила лицо и, выхватив у меня из рук коробочку, цыкнула:

— Тц…! Уходим, все!

И, уводя за собой свою компанию, включая Мияноситу-куна, она бросилась наутёк.

На месте остались только осколки стекла, я… и невысокая незнакомка, чьего имени я даже не знала.

— …Ты не убегаешь? У тебя что, ноги от страха отнялись?

— ……………Отнялись.

— Смешно.

Она улыбнулась такой чистой и невинной улыбкой, что сложно было поверить, что именно она только что разбила окно.

— А, ты ведь Таканэ Саки? Та девочка, что вечно глупо улыбается рядом с той атаманшей.

— Ата… маншей…?

— Хватит так глупо улыбаться, не смотри на неё всё время. Нельзя же вечно разбивать окна, спасая тебя, правда? Даже я так много раз не смогу. Иногда нужно и своё мнение высказывать, а то так и будешь всю жизнь бояться.

— …Ты… ты меня спасла?

— Вовсе нет. Просто случайно так вышло, ракетка выскользнула, когда я искала улетевший за пределы корта мяч.

— Случайно… хе-хе.

— О.

Она внезапно наклонилась и посмотрела мне прямо в лицо.

— Ч-что такое…?

— …А ты, оказывается, мило улыбаешься, когда делаешь это по-настоящему.

— А…?

— Мне как раз нужен был сообщник.

Она указала на осколки стекла и улыбнулась, как озорной ребёнок.

— …Я Сесенами Юка, из клуба софт-тенниса. Пошли вместе извиняться перед учителем, хи-хи.

Так, за то короткое время, пока до нас не добежал побагровевший от гнева учитель, мы с Юкой-тян и стали подругами.

После того как мы с Юкой-тян сблизились, компания Ай-тян почему-то перестала ко мне приставать. Я думала о разных причинах. Может, потому что вскрылось, что она стащила вещи своего старшего брата, и ей сильно влетело от семьи. А может, слух о том, что Юка-тян намеренно разбила окно, разнёсся по школе, и все хулиганы Хигаси-тю стали смотреть на неё с опаской.

Я до сих пор не знаю, что из этого было правдой. Но как бы то ни было, это было самое спокойное время за все три года моей учёбы в средней школе.

…Вплоть до того самого дня.

Камимура погрузился в сезон дождей. Несколько дней подряд было пасмурно, а блузка с короткими рукавами неприятно липла к коже… Я помню, что тот случай произошёл в один из таких сырых дней после уроков.

Я стояла перед своим шкафчиком для обуви и не могла сдвинуться с места.

— О, Саки-саки, ещё не ушла?

— Ух?!

Я торопливо спрятала это за спину. Ко мне обратилась Юка-тян.

— Что с тобой?

— А? О-о, это ты, Юка-тян! А ты разве не на занятиях клуба?

— Клуба-а? — протянула она. — Ха, Саки-саки, хорошая шутка. Ты забыла, какой сейчас месяц?

— Хм-м-м… сейчас июль.

— Последний июль нашей средней школы. Такая слабая команда по теннису, как наша, давно вылетела с региональных отборочных, так что все третьегодки уже ушли из клуба.

— В-вот как.

— С остальными клубами примерно так же. В Хигаси-тю, наверное, только у клуба карате ещё есть шанс. В следующем месяце, кажется, национальный чемпионат… О, Саки-саки, смотри, лёгок на помине.

— Ух ты.

Юка-тян приобняла меня за плечи и указала на парня, идущего по коридору в нашу сторону.

…Он выглядел немного пугающе. Может, не в настроении? Он так хмурился, что казалось, будто он сверлит взглядом всё впереди. Он прошёл мимо нас.

Кто это?..

— …Кто это?

— Чего?! Саки-саки, ты его не знаешь?! Это же знаменитый капитан клуба карате, Машима Кенго!

— …?

Увидев мою реакцию, Юка-тян глубоко вздохнула.

— Машима Кенго — знаменитость в нашей школе. Хоть он и чудак… но его карате невероятно сильное. Он даже вывел нашу слабую команду на национальный чемпионат, впервые в истории…

— Ого… так он такой крутой.

— …Саки-саки, тебе правда стоит больше интересоваться другими людьми… Заводи друзей, кроме меня. Я серьёзно, а то что ты будешь делать в старшей школе?

— Я пойду в старшую школу Камимуры вместе с Юкой-тян, так что всё будет в порядке, э-хе-хе.

— «Э-хе-хе» тебе в голову!

Э-хе-хе. Пока Юка-тян со мной, старшая школа точно будет весёлой.

— Ладно, хватит об этом, пойдём домой. Говорят, к вечеру дождь усилится…

— А… прости, я вспомнила, что меня учитель звал. Мне нужно в учительскую.

— А, правда? Ничего страшного? Может, помочь?

— Н-нет-нет-нет! Я в порядке! Юка-тян, иди без меня!

— Ну ладно. Тогда удачи.

— Ага! Пока!

Я попрощалась с Юкой-тян и направилась… но не в учительскую. …Прости, Юка-тян, я впервые тебе солгала.

Я направилась в класс 3-А на третьем этаже. В это время там не было ни души.

…Кроме него.

Сидя на парте, он, увидев меня, тут же навёл камеру смартфона.

— О, а вот и Саки-тян. Так, фото на память.

Щёлк.

— …Мияносита-кун.

— Ты меня помнишь? Я так рад!

Мияносита Харуто-кун.

С того случая с Ай-тян у нас не было ни единой возможности перекинуться словом, но он говорил так, словно мы были старыми друзьями.

…Честно говоря, у меня о нём было не лучшее впечатление. Мне было противно даже видеть его лицо.

И всё же… я, натянув жалкую, заискивающую улыбку, спросила:

— …Эм, я получила записку в шкафчике для обуви… Так о каком важном деле ты хотел поговорить?..

> «После уроков приходи одна в класс 3-А, есть важный разговор. Мияносита Харуто».

Так было написано на простом листке из тетради.

— А, да. Важный разговор, важный разговор.

Мияносита-кун спрыгнул с парты и подошёл ко мне. Я, с натянутой улыбкой, напряглась, готовая в любой момент закричать.

— …За тот случай — прости. Я давно хотел извиниться перед тобой лично.

…А?

Развитие событий было настолько неожиданным, что я растерялась. Мияносита-кун склонил передо мной голову.

— Я правда сожалею о том, что тогда произошло. Думаю, я тебя очень напугал.

— А? Н-нет…

— На самом деле, я никогда раньше не делал ничего подобного… Я просто очень хотел с тобой сблизиться, вот и повёл себя как полный идиот.

— …?!

От такого стремительного развития событий у меня пропал дар речи.

По… постойте!

Извинения — это ладно, но что значит «сблизиться»?

Н-неужели… это…

— …Таканэ Саки-сан, ты мне давно нравишься. Пожалуйста, встречайся со мной.

— …?!

При…

Признание…?!

Меня будто молния ударила в макушку.

Признание, признание, признание! Я думала, что со мной за всю жизнь такого не случится, но вот оно, происходит прямо здесь и сейчас!

— А-а-а?.. Н-но, постой, так, так внезапно…

— Саки-тян, я серьёзно.

— …!

Встретившись с ним взглядом, я отшатнулась.

Ч-что делать?! Он, кажется, искренне раскаивается. И к тому же, предлагает мне встречаться…!

— Я… я…

…Конечно, я была благодарна за его чувства. Раз он признаётся с такой искренностью, может, мне стоит ответить ему взаимностью?

Но…

Я стёрла с лица натянутую улыбку и, посмотрев ему прямо в глаза…

— …Прости.

…сказала то, что думала.

— …А?

— Я ещё не очень понимаю, что значит «любить». Хоть ты и набрался смелости, чтобы признаться… прости, но я сейчас не хочу ни с кем встречаться.

Мияносита-кун так искренне донёс до меня свои чувства. Поэтому я посчитала, что если я не отвечу ему так же честно, это будет неправильно по отношению к нему.

— …Понятно, ха-а…

Мияносита-кун опустил голову.

…У меня не было опыта разбитого сердца, но я слышала, что это очень больно. Я не знала, что сказать, любые слова казались неуместными. Всё, что я могла, — это стоять и смотреть на него с серьёзным лицом.

— Ха-а… так, значит, да? Угу…

Мияносита-кун несколько раз кивнул, словно что-то поняв, а затем тихо-тихо пробормотал:

— …Видимо, я был слишком мягок, и ты что-то не так поняла. Серая мышка возомнила себя недосягаемым цветком.

— …А?

Что он только что сказал…?

Не успела я переспросить, как Мияносита-кун сунул мне под нос свой телефон. Увидев экран, я широко раскрыла глаза.

— На экране была та самая фотография, где я держу «бумажную коробочку» и пытаюсь всех отговорить.

— Э-это…?!

— …Я тогда её сделал. Неплохое качество, правда? Двойная камера всё-таки.

И тут я наконец поняла. Мияносита-кун опустил голову не от шока. Он прятал злобное выражение лица.

— Эх… просто симпатичная мордашка, я думал, будет легко, поэтому и начал так ласково… но чтобы ты меня отшила… Меня, чёрт возьми, ещё ни одна девка не отшивала!

— Э-эта фотография… что ты собираешься с ней делать?

— Хм-м? Ну, раз она такая удачная, может, показать её всем? Как думаешь? Все поверят, что ты на самом деле хорошая девочка?

— Н-но я же…

— Скажешь, что ничего не делала? Звучит неубедительно, правда? Как думаешь, глядя на это фото… кто-нибудь тебе поверит?

— …!

— В старшую школу Камимуры ты точно не поступишь. Родители тоже очень расстроятся.

От его слов у меня кровь застыла в жилах. Страх заполнил мой разум, и на глаза навернулись слёзы.

— Но если будешь хорошей девочкой и будешь меня слушаться, я ничего не сделаю. Понимаешь, о чём я?

— …А?

Мияносита-кун похлопал меня по дрожащему плечу. Это была большая мужская рука с проступающими венами. Для меня эта рука была символом ужаса, и крупные слёзы наконец хлынули из глаз.

Увидев это, Мияносита-кун злорадно улыбнулся.

— Ну-ну, чего плачешь? Радуйся. Для начала давай сделаем фото на память. Давай, в этот раз вместе.

Он прошептал мне на ухо садистским тоном, и у меня в голове окончательно всё помутнело. Я хотела что-то сказать, но из горла вырывались лишь всхлипы.

Среди хаоса мыслей пробилась лишь одна.

Кто-нибудь…

Спасите меня…

— Не волнуйся, я воспользуюсь приложением для улучшения фото! Давай, Саки, сделай красивое личико, я снимаю…

На этих словах Мияносита-кун… внезапно замолчал.

Щелчка затвора, который вот-вот должен был раздаться, не последовало.

— …?

Я подняла заплаканное лицо и посмотрела на Мияноситу-куна. Телефона в его руке не было, а на лице застыл ужас.

— …Я перед тренировкой потерял контактные линзы.

Это был не голос Мияноситы-куна. И, конечно, не мой.

— Пришлось вернуться в класс за запасными, но и их я не нашёл.

Я повернулась на голос. Прямо за нами стоял ученик. Он хмурился и внимательно рассматривал телефон, который только что выхватил у Мияноситы-куна.

— …Кстати, Таканэ Саки, а что это на экране?

… Там стоял Машима Кенго-кун.

— А? Это… мой новый смартфон…

Мияносита-кун, не сразу понявший, что его телефон украли, начал приходить в себя.

Почему он здесь? Откуда он знает моё имя? Все эти ненужные вопросы тут же вылетели из головы…

И я… закричала ему:

— … Пожалуйста, спасите меня!

— Понял.

Он даже не спросил о причинах. Сказав лишь одно это слово, он открыл окно в классе и… с такой лёгкостью, будто играл во фрисби, выбросил новейший смартфон Мияситы-куна с третьего этажа.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а?!

Звук, с которым новейший смартфон Мияситы-куна ударился о край клумбы во внутреннем дворике и разлетелся вдребезги потонул в шуме дождя… Зато истошный крик его владельца, перекрывая шум ливня, эхом разнёсся по всей школе.

Я лишь ошеломлённо стояла на месте.

— Т-т-ты-ты-ты…!!! Какого хрена ты наделал, а-а-а?!

— Я сделал это намеренно. Хотя мне и жаль. Прости.

— «Прости»?! Да пошёл ты, идиот! У него даже не было влагозащиты, а-а-а-а-а!

— Может, обменяемся на мой?

— Кому нужен твой хлам?! Это же раскладушка! Какой сейчас век, а-а-а-а-а-а-а?!

Взбешённый Мияносита-кун схватил раскладушку Машимы-куна и со всей силы швырнул её на пол, но тот, казалось, и бровью не повёл.

После этого Мияносита-кун, брызжа слюной, впал в полубезумное состояние, осыпая его всеми ругательствами, какие только знал, и временами даже прибегая к угрозам… но Машима-кун, не дрогнув ни единым мускулом, продолжал стоять с непоколебимым видом.

Его поведение, как и говорила Юка-тян, было странным. Но почему-то… оно глубоко тронуло моё сердце и не отпускало.

— …Эй! Кто тот идиот, что выбросил телефон из окна?!

Вероятно, шум в классе привлёк внимание. В класс ворвался учитель Нунобэ из 2-Б, сверкая лысиной и с вздувшимися на лбу синими венами. Похоже, мы прервали очередные его нравоучения, потому что за ним следовали Аракава-кун и Ивасава-кун.

— Эй, лысый, можно мы уже пойдём?

— Знаешь, если в подростковом возрасте слишком много ругаться, то в будущем облысеешь.

— Не облысею! А вы, два идиота, стойте здесь! Я с вами потом разберусь!

— Ну почему--ы-ы…

— Лысый бабник…

— Наказание удваивается! Стойте смирно, не двигаться!

Учитель Нунобэ, красный от гнева, направился к нам. Даже Мияносита-кун, казалось, был напуган… но Машима-кун, к моему удивлению, стоял совершенно спокойно!

— Объясните кратко и по существу, что здесь произошло!

— Я намеренно выбросил телефон Мияноситы Харуто из окна.

— Э-э-э…

О-он так спокойно и кратко во всём признаётся! От такого прямолинейного ответа не только я, но и сам Мияносита-кун застыл… Впрочем, он, видимо, быстро смекнул, что это ему на руку. Он злорадно улыбнулся и подхватил:

— В-вот именно! Этот парень внезапно выхватил мой телефон и выбросил его из окна! Он с самого начала хотел его сломать!

— Что?! Машима, это правда?!

— …Верно. Прошу прощения, позвольте мне исправить свои предыдущие показания. Я силой завладел смартфоном, являющимся собственностью Мияноситы Харуто, после чего намеренно выбросил его из окна с целью полного уничтожения.

— Э-э-э…

О-он настолько честен, что даже учитель Нунобэ растерялся! У учителя, наверняка, был заготовлен целый арсенал вопросов для допроса, но из-за того, что Машима-кун во всём признался сам, он не знал, что делать!

— Понятно… э-э, и что мне с этим делать… Сначала родителям позвонить?

— У-учитель! Соберитесь! Этот парень не всё вам рассказал!

— Д-да? Что ещё?

— Мы с Саки просто болтали в классе, а этот парень придрался ко мне из зависти…

— Стоп. Это лжесвидетельство.

— А?

— Утверждение, что Мияносита Харуто «просто болтал», не соответствует действительности, так как он намеревался шантажировать Таканэ Саки-сан с помощью сфабрикованной фотографии. Смею заметить, что такие действия могут быть квалифицированы как принуждение или вымогательство.

— …О?

Учитель Нунобэ повернулся и впился взглядом в Мияноситу-куна. Тот запаниковал.

— Ч-чушь! Это всё клевета! Этот парень сломал мой телефон без всякой причины!..

— Это ложь. Я был свидетелем преступления. Признаю, я действовал опрометчиво, чтобы его предотвратить, но причина была именно в том, о чём я сказал.

— …О.

Учитель Нунобэ снова вошёл в свой обычный режим, и на его лбу начали вздуваться вены. Его взгляд, полный решимости покарать зло, снова был направлен на Мияноситу-куна.

— П-почему вы верите только ему?!

— Учитель, Машима не похож на того, кто лжёт…

— Это же просто ваше субъективное мнение! Эй, это ложное обвинение! Ложное обвинение!

Поняв, что проигрывает, Мияносита-кун начал паниковать.

— К тому же, у него нет никаких доказательств! Ведь это он сломал мой телефон!

— Ну, это действительно так… — согласился учитель.

— Резонно, — кивнул Машима-кун.

Почему даже Машима-кун с ним соглашается?! Сейчас не время для этого, учитель Нунобэ уже убрал своё «копьё», нацеленное на Мияноситу-куна. И ведь тот был прав, учителю было сложно принять решение…

— …Ну что, Таканэ? То, что говорит Машима — это правда?

— А…

Учитель Нунобэ обратился ко мне. Моё сердце бешено заколотилось.

— Ну так что?

— Э-это…

Машима-кун говорит правду.

Мияносита-кун мне угрожал.

Машима-кун спас меня.

Нужно было просто это сказать.

— …Машима… кун… он…

Но… но я не могла издать ни звука. Голова была ясной, но тело от страха не слушалось. А рядом стоял Мияносита-кун, сверля меня взглядом, словно демон.

— Эй, Таканэ, успокойся, говори медленно.

— …Я, это…

…Бесполезно.

Какая же я никчёмная.

Это чувство всё сильнее сжимало мне грудь. Машима-кун спас меня, почему я не могу тут же за него заступиться? Машима-кун может так открыто и уверенно говорить, почему я не могу сказать и слова правды? У Машимы-куна столько смелости, почему у меня её нет? Если бы я была как он, такого бы… такого бы не случилось…

— Машима-кун… спас…!

— …Она всё врёт!

Мои слова, которые я наконец решилась произнести, потонули в яростном крике Мияноситы-куна.

— Эй, Мияносита, я сейчас спрашиваю Таканэ…

— Бесполезно! Всё, что они говорят, от начала и до конца — сплошное враньё!

— Это ложь.

— Нет! Это вы лжёте! Да вы посмотрите! Она так отчаянно пытается оправдаться, разве это не подозрительно?!

— Эй, Мияносита, не переходи черту!

Учитель Нунобэ пытался его урезонить, но Мияносита-кун, обезумевший от гнева, не собирался останавливаться. Он направил свою ярость на меня.

— А может, этой девчонке и вправду есть что скрывать, а? Ну что, так ведь?!

— Я… я не… кх!

От этих абсурдных обвинений и страха у меня перехватило горло, и я не могла вымолвить ни слова. Зато слёзы хлынули из глаз ручьём.

— Вот видите! Пытается слезами выкрутиться! Девчонки такие хитрые!

— Мияносита!

Почему, почему всё так обернулось? Это потому, что я водилась с Ай-тян? Или потому, что не высказывала своего мнения? Или потому, что у меня не было смелости?

В любом случае, это всё моя вина.

Я больше не могла сдерживать эмоции, и слёзы хлынули неудержимым потоком.

— Вечно только и делает, что стоит в стороне и глупо улыбается! Это так мерзко! Она просто…

В тот момент, когда Мияносита-кун собирался выкрикнуть очередное оскорбление…

Я, учитель Нунобэ, а заодно и наблюдавшие из угла класса Аракава-кун и Ивасава-кун — все мы как один вытаращили глаза.

Потому что Машима-кун…

…со всей силы ударил Мияноситу-куна по лицу.

Тот даже не успел вскрикнуть. Раздался оглушительный треск, от которого, казалось, треснули стены класса. Мияносита-кун, прокрутившись несколько раз в воздухе, отлетел в сторону, снёс пару парт и рухнул на пол, больше не двигаясь.

— …

— …

— …

— …

Никто не мог произнести ни слова. Время словно остановилось. Все, забыв как дышать, смотрели на распростёртого на полу Мияноситу-куна.

Через мгновение все взгляды медленно переместились на Машиму-куна.

Под пристальным вниманием он…

— Я сделал это намеренно. Вероятность того, что это будет квалифицировано как нанесение телесных повреждений, высока.

…сказал это совершенно спокойно.

— Круто… — в унисон прошептали Аракава-кун и Ивасава-кун.

***

— …Что ж, спасибо за вашу заботу в течение этих трёх лет.

Из учительской донёсся голос Машимы-куна. …Кажется, разговор закончился. Я, словно пытаясь подавить свою трусливую натуру, крепко сжала подол юбки…

Дверь учительской с грохотом открылась.

— …Машима-кун.

— ? А, это ты, Таканэ Саки.

Машима-кун, увидев меня, стоящую перед учительской, обратился ко мне так, будто ничего не произошло.

— Что такое? У тебя ко мне какое-то дело?

Было бы совершенно естественно, если бы он меня в чём-то упрекнул. Но он был совершенно спокоен.

— …Я слышала, тебя отстранили от занятий. И из клуба… тебя заставили уйти.

— «Заставили уйти» — не совсем верная формулировка.

— А…?

— На самом деле, директор пытался меня удержать. Он говорил, что мэр Камимуры очень ценит клуб карате Хигаси-тю, и что это дело можно замять, но я только что сам подал заявление об уходе.

— П-почему?!

— Разве не очевидно? Тот, кто занимается боевыми искусствами, не должен решать проблемы насилием. В тот момент, когда я применил силу, я потерял на это право.

…Ах, ну почему.

Почему он может говорить такие невероятные вещи так просто и обыденно? Этот прямой взгляд, твёрдый голос, ни капли фальши. Рядом с ним я казалась себе ничтожной и жалкой.

— …Мне правда очень жаль.

— Почему ты извиняешься? Ошибку совершил я.

— Но, Машима-кун, ты ведь спасал меня…

— Нет, это была моя ошибка в суждениях. Но в тот момент я не мог придумать другого способа заставить Мияноситу замолчать. Мне стыдно за свою незрелость. Я доставил всем неприятности. Учителю Нунобэ, одноклассникам, всем в клубе, сестре и тебе…

— Ты не доставил никаких неприятностей!

— И перед Мияноситой Харуто я тоже виноват.

— …А?

…Почему?

— Он не такой уж плохой человек. Возможно, если бы я поговорил с ним по-хорошему, всё можно было бы решить мирно. Но я прибег к насилию. Это всё из-за моей незрелости. Должен был быть способ получше.

Почему?..

Почему ты…

— Почему ты оправдываешь такого человека?

— …В жизни каждого бывает момент, когда он становится неприятным человеком.

…Эти слова.

Они были добрее всех слов, что я слышала до этого.

А затем…

— Я тоже должен измениться, чтобы больше не совершать таких ошибок.

…прозвучали слова, полные самого сурового самобичевания.

— Почему ты так строг к себе?

Слова вырвались прежде, чем я успела подумать.

— То, что ты сделал… может, в глазах общества и было неправильным, но, по крайней мере, ты спас меня!

— Я тоже изменюсь, изменю свою трусливую сущность! Поэтому, ну пожалуйста, хотя бы сейчас…

— …Позволь мне сказать тебе «огромное спасибо»!

…Кажется, это был первый раз в моей жизни, когда я смогла выразить свои чувства словами.

— …

Машима-кун, глядя на меня, на мгновение удивлённо расширил глаза… но тут же сказал с ноткой грусти в голосе:

— …Если ты и вправду хочешь меня отблагодарить, то, пожалуйста, забудь обо мне теперешнем. Когда мы встретимся в следующий раз, если я стану достойным человеком, тогда… тогда и поговорим.

Оставив эти слова…

Он, самый добрый и самый строгий к себе человек, исчез, не оборачиваясь.

…У меня было ещё столько всего, что я хотела ему сказать. Нет. Если бы я раньше, как Машима-кун, твёрдо остановила Ай-тян, если бы я, как Машима-кун, прямо осудила Мияноситу-куна, то ему не пришлось бы делать такое лицо.

— Я должна измениться.

…Когда я много говорю, я путываюсь. Потому что я трусиха. Когда я много говорю, я начинаю защищать себя, ранить других, становиться подлой, заискивать и пытаться выкрутиться. Чем больше слов, тем дальше я от своих истинных чувств.

Если бы я могла так же прямо и честно, как Машима-кун, передавать свои чувства… Если бы я могла короткими фразами говорить лишь то, что действительно хочу сказать…

С тех пор я перестала фальшиво улыбаться и говорить не то, что думаю. Я решила говорить только то, что действительно хотела сказать.

— Эй, Таканэ-сан, это правда, что ты занимаешься эндзё-косай? [1]

— Я не занимаюсь.

Я старалась, подражая Машиме-куну, говорить ясно и чётко.

— Ой, да ладно, расскажи! Мы никому не скажем!

— Нам просто любопытно!

— Если стесняешься, можешь хотя бы намекнуть! Ну же?

…Но, кажется, в каждом моём слове всё равно сквозила моя трусость. Я не могла быть как Машима-кун. Мне не удавалось.

— Я не занимаюсь…

В конце концов, моё слабое «я» тут же выглядывало наружу…

— …Замечание!

…Но он был другим. Машима-кун стал сильнее, честнее и сиял гораздо ярче, чем тогда.

И в свете его сияния…

> «Потому что нет ничего важнее слов, сказанных лично».

— …я влюбилась.

***

■ От лица Саки Таканэ ■

Я рассказала Хирабаяси-сан всё без утайки: о встрече с Машимой-куном в средней школе Хигаси и обо всём, что привело к моему недавнему признанию. Хирабаяси-сан до конца молча слушала, лишь время от времени кивая.

— Машима-кун… потрясающий. Он никогда не отступает от своих слов. Он стал ещё более потрясающим человеком, чем был в нашу первую встречу — в точности как и обещал.

Камимура — маленький городок. Слух о том, что Машима-кун «избил одноклассника на глазах у учителя и был отстранён от занятий», разнёсся в мгновение ока. Я уверена, ему пришлось многое пережить. Уверена, ему пришлось выслушать немало злых слов.

И всё же, несмотря на тот инцидент, он… он стал первым в истории старшей школы Камимуры учеником, которого назначили председателем Дисциплинарного комитета уже на втором году обучения.

Машима-кун — действительно потрясающий человек.

— …А я так хотела стать таким же человеком, как он.

Чувство отвращения к себе всё росло и росло, готовое вот-вот меня раздавить.

— …В итоге я всё равно положилась на «Имамоте». Без этих окольных путей вроде психологии любви я даже не могу толком донести свои чувства. Доказательство тому — если чего-то нет в «Имамоте», я ничего не могу сделать.

Когда всё зашло так далеко, мне, самому жалкому человеку на Земле, не оставалось ничего, кроме как положиться на кого-то другого.

— Научите меня, Хирабаяси-сан… нет, учитель Мори! Скажите, что мне теперь делать?!

— …

Хирабаяси-сан, скрестив руки на груди, с суровым лицом молчала.

В воздухе повисла долгая, долгая пауза, полная тревоги и надежды.

И после этого молчания…

Хирабаяси-сан вздохнула и произнесла лишь одну фразу:

— …Таканэ-сан, ты вообще внимательно читала мою книгу?

— …А?

От этих совершенно неожиданных слов я на мгновение остолбенела.

Увидев мою реакцию, Хирабаяси-сан с видом, полным разочарования, пожала плечами…

— Психология любви — это же чистое шарлатанство.

От этих слов Хирабаяси-сан время остановилось.

Ни я, ни Юка-тян не могли понять, что она имела в виду. Мы лишь хлопали ртами, как золотые рыбки.

— …Что ты сказала?

Это было всё, что я смогла вымолвить.

— —Я-же-го-во-рю, это обман, шарлатанство. Не знаю, как в других книгах, но по крайней мере в моей — так. Да и вообще, если бы от такого появлялся парень, я бы уже была королём гарема.

…Моя священная книга, в которую я до сих пор так верила. Моя душевная опора.

Это было так, словно сам бог спустился с небес и объявил: «Это ложь».

— …?!

Неудивительно, что у меня возникло ощущение, будто земля уходит из-под ног, и я падаю вниз головой в бездонную пропасть.

Н-но как же так… то, во что я верила всё это время… что же это было?..

— …Обманщица… — дрожащим голосом произнесла я. Это был мой единственный протест.

Может ли быть что-то смешнее этого? От осознания всей трагичности ситуации я была готова разрыдаться на месте. Но Хирабаяси-сан сказала:

— Послушай, ты с самого начала всё не так поняла. Какая разница, обман психология любви или нет?

— А?..

«Какая разница, обман или нет?» Эта сложнейшая загадка чуть не взорвала мне мозг.

— Слушай внимательно, сейчас будет совет от «создателя любви» Мори. Обычно за такое берут деньги.

— Д-да?..

— Во-первых, прозвучит банально, но в мире нет двух абсолютно одинаковых людей. Среди тех, с кем ты, Таканэ Саки, общалась, разве был хоть один абсолютно такой же человек?

— Ну…

Конечно, нет. Хирабаяси-сан, я, Юка-тян, Машима-кун, Аракава-кун, Ивасава-кун… и Мияносита-кун. У каждого свой характер, свои ценности.

— Жизнь — это ведь не компьютерная игра. Не может существовать универсальной стратегии прохождения, которая работала бы на всех. Сама мысль о том, что можно манипулировать сердцем человека с помощью мелких уловок и хитростей, — глупа! Только сердце может тронуть другое сердце.

— …Значит, всё-таки обман…

— Дослушай до конца! Психология любви — это всего лишь повод, так что неважно, обман это или нет!

— П-повод?

— …Именно!

Хирабаяси-сан встала и с невиданным доселе напором подошла ко мне.

— …Когда ты узнала из «Имамоте» об «Эффекте Виндзора», что ты сделала?!

От её внезапного допроса я растерялась, но всё же ответила:

— Э-э-э… я попросила Юку-тян распространить слух, что мне вроде как нравится Машима-кун…

— А когда узнала об «Эффекте зеркала»?!

— …Я заговорила с Машимой-куном, чтобы повторить его движения…

— «Техника обеда» и «Эффект Стинзора»!

— …Я нашла Машиму-куна, чтобы пообедать с ним.

— А «Техника "дверь-в-лицо"»?!

— …Я пригласила Машиму-куна на свидание, чтобы обменяться контактами.

— А «правило трёх месяцев для признания»?!

Правило трёх месяцев. Шансы на успех признания в любви максимальны, если сделать это в течение трёх месяцев после знакомства. Узнав об этом, я…

— Захотела донести до Машимы-куна свои чувства…

— …Так разве всё это не твои собственные усилия?!

Я затаила дыхание.

Кажется, клубок самых разных, спутанных чувств внутри меня разом распутался.

— В «Имамоте» я написала много обмана, но я написала и правду… Вспомнила?

— …«Девяносто процентов успеха в любви — это смелость и настойчивость».

— Вот именно. На психологию любви приходится меньше десяти процентов, потому что это всего лишь то, что подталкивает тебя в спину в последний момент. У тебя, Таканэ-сан, уже есть и смелость, и настойчивость. Забудь, что написано в «Имамоте», и просто делай то, что хочешь!

— …!!

…Ах, были ли на свете слова счастливее и ободряюще этих?

«Создатель любви» Мори — действительно, невероятно потрясающий человек.

А я… я не сделала ничего плохого.

— …Спасибо, Хирабаяси-сан! Я… я ещё раз поговорю с Машимой-куном!

— Да, так и сделай.

— Председатель Дисциплинарного комитета каждый год патрулирует фестиваль Камимуры. Машима-кун, наверное, сейчас там, — сказала Юка-тян и подняла большой палец вверх.

Мне так… так повезло с друзьями!

— …Спасибо вам огромное! Тогда я… я побежала!

В моём сердце больше не было ни капли сомнений.

Я вылетела из пустого класса и помчалась на место проведения Большого фестиваля Камимуры.

— …Эх, любовь — это хорошо. Может, мне тоже стоит наконец признаться Ивасаве-куну…

— Кстати, госпожа аферистка.

— Прошу называть меня популярным интернет-«создателем любви» Мори.

— И сколько экземпляров «Имамоте» в итоге продано?

— Хе-хе-хе, сразу после выхода в печать потребовалась допечатка, и сейчас уже седьмой тираж.

— А если честно, сколько ты на этой липовой книжонке заработала?

— …Любовь бесценна. By Мори.

— Эй.

---

Примечание:

[1] Эндзё-косай (援助交際): Свидания за вознаграждение, форма подростковой проституции в Японии.