■ От лица: Саки Таканэ ■

…В темноте я услышала какой-то неровный, постукивающий звук.

Нет, кажется, этот звук был слышен уже давно, а это моё сознание лишь постепенно начало пробуждаться.

Мягкость, которую я ощущаю правой стороной тела… Кожа? И тёплая…

Похоже, я лежу на диване, укрытая одеялом.

И ещё… что это? В воздухе витает какой-то специфический запах.

Словно я уже где-то его чувствовала… Караоке?

Точно. Кажется, я чувствовала похожий запах в караоке, куда мы всего раз ходили с Юкой-тян…

— …?

Я медленно приоткрыла тяжёлые веки.

Из-за тени от стола в моём поле зрения царил полумрак.

Я медленно приподнялась, выползла из темноты из-под стола и…

Увидела женщину, сидящую прямо передо мной.

— …Шесть букв… шесть букв, да?

Она выглядела довольно молодо, на вид лет тридцать пять… или около того?

Честно говоря, при первом взгляде на её внешность я не на шутку испугалась.

Светлые волосы с отросшими тёмными корнями — то, что в народе называют «эффектом пудинга».[1] А пронзительный взгляд из-под чёлки обладал такой силой, что заставлял съёжиться, даже не будучи направленным на меня. Если бы такая женщина шла мне навстречу по улице, я бы точно опустила глаза и постаралась как можно скорее пройти мимо. Вот что это был за человек.

К счастью, она даже не смотрела в мою сторону, а лишь яростно вглядывалась в какой-то текст, постукивая по столу кончиком шариковой ручки…

— Эй, старшеклассница-тян.

— Ик?!

Я совершенно не ожидала, что ко мне обратятся, и мой голос сорвался на писк.

Незнакомка с «пудингом», чьего имени я даже не знала, продолжила низким голосом:

— Как называется эта штука… котлета в булке?

— А…?

— Слово из шести букв.

Ч-что это она так внезапно?

…Я совершенно не понимала ситуацию, но ответ на вопрос знала.

— Д-думаю, это… бургер?

— Точно! А, так это был вопрос с подвохом! Чёрт, вот же замучил…

И в каком же месте тут подвох…?

Не обращая внимания на моё недоумение, она вписала шесть букв в пустые клетки.

…Кажется, это был кроссворд с призами.

— Ладно, два слова отгадала, на сегодня хватит, Тренировка для мозга окончена-а…

Она закрыла журнал, который был полон пустых клеток, и сладко потянулась.

…Похоже, она не такая страшная, как я думала. Но мне уже не терпелось узнать, кто же она такая.

— А вы?..

— Каору Машима. Можешь обращаться как хочешь.

— А, Каору-сан…

…Стоп. Машима?

Подождите-ка. Тогда…

— Вы случайно не тётя Кенго-куна?

— Кенго-то меня сестрой зовёт, ага.

— О-очень приятно с вами познакомиться! Я Саки Таканэ!!

Мой разум мгновенно переключился в «режим "Официальное приветствие"».

Я поспешно попыталась выпрямиться, и в этот момент из-под одеяла лавиной посыпалось что-то в огромном количестве.

— Ай, что это?!

— А-ха-ха, это грелки, грелки, одноразовые грелки. [2]

— Г-грелки…?

Уже почти лето, зачем их так много…?

Увидев моё недоумение, Каору-сан тихо хихикнула.

В отличие от Машимы-куна, она очень много смеётся.

— Неужели не помнишь? Когда ты застонала, что у тебя болит живот, этот идиот в панике начал собирать по всему дому грелки и запихивать их тебе под одеяло. Это было так забавно, что я молча наблюдала.

— Машима-кун…?

— Ох, я и правда обалдела. Кенго, который вечно с кислой миной, вдруг влетает домой с перекошенным от ужаса лицом! Да ещё и с девушкой на спине! Слышала, ты внезапно в обморок упала? Хорошо, что мы рядом живём, да-а?

— Ох…

Точно. Я потеряла сознание перед вокзалом… и Машима-кун принёс меня сюда.

— Кстати, это снэк-бар [3], которым я управляю. Называется «Лео», в честь кота, который у меня когда-то был.

— Снэк-бар… я не очень в этом разбираюсь, но это ведь заведение для взрослых, верно?

Конечно, я никогда в таких не была, но стоило ей сказать, как всё совпало с моим смутным представлением: длинная барная стойка, а на полках за ней — ровные ряды красивых бутылок с алкоголем, похожих на драгоценности.

— Ага. Вообще-то, старшеклассникам сюда нельзя, но мы ещё не открылись, так что сегодня — особый случай. …А, только не вздумай стучать на меня училкам [4], хорошо? А то мне влетит.

— Училкам?..

Каору-сан… какая-то она загадочная женщина.

…Но сейчас не до этого. Я вспомнила, что натворила, и погрузилась в глубочайшее отвращение к себе.

— …Эм, где Машима-кун…?

— Сказал, что пошёл уладить дела с покупками. Думаю, вот-вот должен вернуться.

— Понятно…

— Что такое?

— …Я так ужасно поступила с Машимой-куном. И даже вам, Каору-сан, доставила хлопот… Мне просто стыдно ему на глаза показываться…

— Пф-ф, я-то вообще не парюсь, да и этот парень не из тех, кто будет из-за такого переживать.

— …Потому мне и жаль.

Я и сама прекрасно знаю, что Машима-кун именно такой. …И именно поэтому я не могу простить себя за то, что пользуюсь его добротой.

— Ладно, не стоит так загоняться. Вот, держи.

— Что это…?

— Мои обезболивающие. А это — вода комнатной температуры.

— Простите за всё…

— Я тут просто мозги тренирую. Это Кенго о тебе заботился, ни на шаг не отходил.

…Поначалу я не могла поверить, что именно эта женщина вырастила Машиму-куна… но теперь, кажется, начинаю понимать.

— …Когда Машима-кун вернётся, я лично его поблагодарю.

— Вот-вот. И улыбайся, как я! Саки-тян, ты такая красавица, а ходишь с таким же каменным лицом, как Кенго… Хм? Постой-ка, Таканэ Саки?

— Д-да? А что…?

Каору-сан перегнулась через стол и впилась в моё лицо взглядом. Затем она нахмурила брови.

— Таканэ Саки… это случайно не та самая Таканэ Саки-тян?

— …Ах.

…Если подумать, это было вполне естественно. Всё-таки она вырастила Машиму-куна. А значит, она, конечно, знает о том инциденте в средней школе Хигаси. Инциденте, из-за которого Машиму-куна временно отстранили от занятий…

— Ох, за тот случай мне правда очень, очень жаль!

— Ха-ха-ха, опять ты за своё. И с чего бы тебе извиняться? Саки-тян, ты ведь ни в чём не виновата.

— Но это из-за меня Машима-кун…!

— Кенго не ребёнок, его никто не заставлял. Он просто взял на себя ответственность за свой поступок, вот и всё.

— Но…

— Так, хватит об этом! Я слышала, что ты учишься в старшей школе Камимуры, но не знала, что ты такая милашка! Кожа гладкая, как у куколки! Просто прелесть!

— Э, ва, постойте…!

— Чёрт, а этот идиот молчал! Ни словечка о таких вещах не сказал!

Мои плечи невольно подпрыгнули.

— …А что, Машима-кун… говорил что-нибудь о том, что происходит в школе?

— Ничего. Абсолютно ничего, пока не спросишь. Отвечает что-то вроде: «Сегодня поменял доску объявлений», «Проводил акцию "Давайте здороваться"» или «У меня был промежуточный экзамен». Это что, работа, что ли? Эта его неразговорчивость — точно в отца.

— …В-вот как…

— Но недавно он обмолвился, что «завёл друзей». Это такая редкость, что я отчётливо запомнила.

— Правда?! Эм, простите! А Машима-кун ещё что-нибудь…

— Сестрёнка, я дома.

— А, с возвращением, Кенго.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Я невольно взвизгнула и в тот же миг спрятала обезболивающее, которое мне дала Каору-сан.

Едва успела. Кажется, Машима-кун ничего не заметил.

Он увидел меня и широко раскрыл глаза.

— Ты очнулась?! Цвет лица… вроде получше, но как ты себя чувствуешь?! Ничего не болит?!

— А, да, это…

— Ай-ай, это просто анемия. Она только что очнулась, так что не ори. У тебя, Кенго, такой низкий голос, что стены дрожат.

— Правда? Тогда хорошо…

Машима-кун с облегчением вздохнул. В его выражении лица определённо читалось облегчение от того, что я в безопасности. Искренне беспокоиться о другом человеке и искренне радоваться, что с ним всё в порядке… Таким был Машима-кун.

— Аппетит есть?

— Э-э, да.

— Уверен, ты голодна. Уже довольно поздно, но я приготовлю обед. Сестрёнка, можно я воспользуюсь твоей кухней?

— Пользуйся сколько влезет, я-то уже спать иду.

— Понял. Тогда, Таканэ Саки, жди здесь.

— Ах! Машима-кун, я тоже помогу…

— Ну-ну, садись.

Я уже собиралась пойти за Машимой-куном, который с пакетом покупок в руке исчез за стойкой, но Каору-сан меня остановила.

— Наша кухня тесная, вдвоём там не поместиться. Ты больная, так что будь паинькой и прими его заботу.

— Но он и так ухаживал за мной, а теперь ещё и готовить будет, я так не могу…!

— —Кстати, что тебе в Кенго нравится?

Я чуть не поперхнулась.

— Ч-ч-ч-что? П-почему вы…?

— Да не паникуй ты так, всё в порядке. У нас вытяжка старая, ревёт как ненормальная, так что на кухне ничего не услышат, даже если будешь кричать, хи-хи-хи.

— К-к-как вы узнали?! До сих пор никто… нет, только один человек догадался…!

— Да это все вокруг слепые, а я-то сразу всё поняла. Может, жизненный опыт? …Это кто тут старая карга, а?! Шучу-шучу, а-ха-ха!

…Оставим в стороне её самоироничный юмор. И Хирабаяси-сан, и Каору-сан… неужели я настолько предсказуемая? Будь здесь яма, я бы с радостью в неё провалилась…!

…В любом случае, теперь, когда всё зашло так далеко, отпираться было бессмысленно.

— …Его… прямота… и честность…

— Хью-хью! [5]

От подначиваний Каору-сан я тут же вся вспыхнула. Мы знакомы всего несколько минут, а она уже заставляет меня такое говорить…

— Ну, вы поладите! Этот парень — мой сын, которым я горжусь, так что он бы не влюбился в странную девчонку. А раз Кенго нравится Саки-тян, значит, ты не странная! Так что не о чем беспокоиться! Давайте, быстро начинайте встречаться!

— П-правда? Э-хе-хе…

«Одобрено родителями» — эта мысль пронеслась у меня в голове, и я невольно расплылась в улыбке.

…Хм? Стоп. Мне кажется, Каору-сан только что между делом сказала что-то странное…?

— Да и вообще, завоевать его — проще простого! Раз плюнуть, говорю тебе, раз плюнуть.

— П-правда?.. А-ха-ха.

…Хотя для меня он — неприступная крепость.

И то, что Каору-сан так говорит о человеке, который ей как сын, — это, конечно, во многих смыслах поразительно…

— Хотя для Саки-тян это и так будет легкотня, но я, как твой старший товарищ по жизни, так и быть, пожалую тебе один совет по его завоеванию.

— С-совет по завоеванию?!

Я невольно подалась вперёд. Какая же стратегия может сработать против Машимы-куна, которого не взять даже с моей непобедимой библией любви «Имамоте»?!

— Всё просто. Смотри ему в глаза и чётко говори, что думаешь. Этот парень — человек крайностей, «ноль или сто». То, что ты не скажешь словами, он совершенно не поймёт. Но если скажешь — он примет всё без остатка.

— Ух…

…Возможно, Каору-сан на самом деле экстрасенс и с самого начала всё видела насквозь.

— …Правда, спасибо вам большое за всё.

— Да ладно, не стоит благодарности, — шутливо бросила Каору-сан, заложила ручку за ухо и встала.

…Теперь я думаю, что, возможно, она всё это время заботилась обо мне и потому вела себя так развязно.

— Ладно, я и вправду спать пошла, до начала смены… А.

— …? Что такое?

— …Презерватив нужен? У меня тут от бывшего остались… А, не понадобится, да?

— Что вы такое говорите?!

Впервые в жизни я на кого-то сорвалась.

Увидев, как я дрожу от гнева, Каору-сан расхохоталась дьявольским смехом и, словно ветер, покинула бар.

…Беру свои слова обратно.

Всё-таки, похоже, она всегда такая…

— …Ты довольно быстро нашла общий язык с моей сестрой.

— Ай-я-а-а-а?!

Голос Машимы-куна, который должен был быть на кухне, раздался прямо из-за спины, и я громко взвизгнула. Кажется, за сегодня я израсходовала свой пожизненный запас криков!

— Ма-ма-ма-Машима-кун, ты… ты слышал наш разговор?..

— …? Нет, я только что вернулся с кухни.

— В-вот как…

Моё сердце всё ещё колотилось… для него это вредно…

— Кстати, обед готов. Правда, совсем простой.

С этими словами Машима-кун поставил на стол дымящуюся чашку. С паром распространялся успокаивающий и аппетитный аромат…

— …Это очазуке [6]?

— Очазуке с лососем. Извини, из того, что было под рукой. Вот, держи.

Машима-кун протянул мне ложку.

…Ну почему, почему он так добр к людям, несмотря ни на что? А я… я даже не смогла сдержать обещание, данное человеку, которого люблю… Какая же я никчёмная… От его доброты на меня снова нахлынуло неконтролируемое чувство отвращения к себе.

— Я тоже пообедаю. Сяду здесь.

— …Прости.

— Что такое?

— Мне правда… очень жаль за сегодня.

Стоило мне снова произнести это вслух, как глаза тут же начало жечь.

Ох, опять эти эмоции… Сегодня я совершенно себя не контролирую.

А я так не хотела, чтобы именно Машима-кун видел меня такой.

— Я сама тебя позвала… сама пообещала, и сама же не сдержала слово… Я снова солгала. Прости, я, правда…

Машима-кун никогда не лжёт. А я солгала такому Машиме-куну. Я предала его слова о том, что я «соблюдаю правила, не теряя себя». И несмотря на это, несмотря на это, он…

— Да разве может что-то быть важнее твоего самочувствия?

Он посмотрел мне прямо в глаза, словно это была единственная истина в мире.

— Извинений я наслушался более чем достаточно. Я совершенно не злюсь, покупки сделаны, так что вопрос закрыт.

Он отрезал раз и навсегда.

— Остывает.

— …Спасибо большое.

…Ах, мне всё ещё далеко до него.

Я прошептала «Итадакимас» и, зачерпнув ложкой, медленно поднесла ко рту. Аромат поджаренного риса пробуждал аппетит, а густой, солёный лосось таял во рту. Вкус был тёплым, нежным и согревающим изнутри.

— …Я впервые ем очазуке, заваренный не кипятком.

— Это очазуке с солёным лососем-сиобики [7], специалитетом Камимуры, на чае гэммайтя [8] из Камимуры. А рис, конечно же, Косихикари из префектуры Ниигата. Такое сочетание не может быть невкусным.

— Это самое вкусное блюдо в мире.

— Не слишком ли громко сказано?

Нет. Это самое вкусное блюдо в мире.

— Машима-кун, ты, наверное, очень любишь готовить.

— Не знаю, можно ли это назвать готовкой, но моя сестра… тётя обожает готовить, и она меня почти всему научила.

— Понятно.

— Кстати, я и чай из Камимуры заварил. Я сделал его не слишком горячим, так сладость лучше раскрывается, и он вкуснее.

— …Ты и в чае разбираешься?

— Не то чтобы я этим гордился, но у меня есть сертификат специалиста по японскому чаю первого уровня [9]. В конечном счёте моя цель — стать инструктором по японскому чаю.

— Я в этом ничего не понимаю, но звучит впечатляюще.

— Мне ещё далеко до этого.

Когда он это говорил, в нём сквозила гордость.

— …

Я взяла чашку и сделала глоток прозрачного зелёного чая. Словно молодые листья, пробивающиеся в начале лета, — свежий, сочный и сладкий аромат наполнил мой нос, и в этот момент я вдруг подумала: «Я всё ещё ничего не знаю о Машиме-куне».

— …Машима-кун.

— Да?

— …Я хочу поговорить с тобой.

— Мы же всегда это делаем в школе, разве нет?

— Я не об этом. Я хочу узнать тебя получше.

— Меня?

Машима-кун выглядел на удивление озадаченным.

— В моей жизни нет ничего интересного.

— Всё, что угодно. Что тебе нравится, что помнишь из прошлого.

— Но я не очень-то умею говорить о себе…

Машима-кун запнулся. Он посмотрел на меня с каким-то сомнением, но, немного подумав, сказал:

— …Нет, ничего. Давай так: если ты будешь задавать вопросы, мне будет проще.

— Тогда вопрос номер один: какая твоя любимая еда?

— Печенье под названием «Бандай Тайко» [10], знаменитая сладость из Ниигаты от компании «Осакая». Хоть у него и бывают сезонные вкусы вроде клубники, груши, лимона или манго, я никогда не ел ничего, кроме классического. Считаю, что стандарт — это высшая форма во всём.

— Какая твоя любимая телепрограмма?

— Я смотрю в основном NHK, особенно документальные фильмы о животных. Мне по душе эта их безэмоциональность, когда они механически излагают только факты, без всяких нравоучений. По той же причине я люблю читать энциклопедии. В детстве я пропадал в библиотеке и читал только их.

— …Тебе очень идёт повседневная одежда.

— Это? Вчера Аракава и Ивасава помогли мне выбрать. Рубашка, брюки и кроссовки. Мы выбрали максимально простой дизайн и сделали упор на качество материала. Очень удобно.

— При какой температуре ты принимаешь ванну?

— 40 градусов… Послушай, это правда интересно?

— Очень интересно.

— Но…

— Очень.

Я посмотрела ему прямо в глаза и сказала с нажимом. Машима-кун на мгновение встретился со мной взглядом, а затем, словно сдавшись…

— …Ладно, что дальше?

— Так… тогда…

После этого мы говорили о многом.

Куда бы ты хотел поехать? Какое твоё любимое время года? Какую книгу ты прочитал первой?

Ну, в основном я задавала вопросы, а Машима-кун на них отвечал… Но всё равно я была невероятно счастлива.

В этом маленьком пространстве наедине с ним, в далёком-далёком месте от школьных слухов, чужих взглядов и психологии любви, — я по-настоящему… по-настоящему наслаждалась нашим разговором.

Я даже хотела, чтобы это время длилось вечно.

— Какая твоя любимая песня?

И когда я задала ему этот, казалось, уже сотый вопрос…

— …Любимая песня.

Впервые Машима-кун не нашёлся с ответом. Он, без колебаний отвечавший на любой вопрос, внезапно замолчал.

— Что-то не так?

— …Подожди минутку.

Машима-кун встал и пошёл прямо к стойке. Затем, используя стилус на чём-то похожем на толстый планшет…

— Ты знаешь эту песню?

Словно по команде, экран телевизора, установленного очень высоко, переключился. На нём появилось название песни.

— …Знаю!

Это было очень, очень давно, наверное, когда я ещё ходила в детский сад. Эта песня играла в вечерней пятиминутной музыкальной программе для детей, где показывали песни с анимацией. Она была настолько популярна, что стала настоящим хитом…

— Здорово! Как же я скучала!

Анимация на телевизоре была точно такой же, как и тогда, и я невольно пришла в восторг!

— В популярных песнях… честно говоря, я не очень разбираюсь, но эта мне очень запомнилась.

Сказав это, Машима-кун вытащил что-то из-под телевизора. Это были два микрофона.

— Раньше сестра часто пела мне её здесь, когда я плакал. Снова и снова, без устали.

— Плакал…? Машима-кун?

— Было у меня и такое время. Держи.

Машима-кун протянул мне один из микрофонов. И только тогда я наконец поняла, что это «караоке».

— Э? Это?..

— Я включил микрофон. Слова помнишь?

— Вроде бы… Стоп! А можно просто так петь?! Это же, наверное, оборудование этого бара! А вдруг за это платить надо или ещё что…

— Если не спалят, то нет проблем.

— Э…

Я не могла поверить своим ушам. Этот ответ был так не похож на Машиму-куна. Я не могла осознать смысл его слов и застыла на месте, словно статуэтка.

— Давай, вступление почти закончилось.

— Н-но, Машима-кун…?

— Ох, ну что с тобой поделаешь.

…И тогда я увидела.

Когда он обернулся ко мне, я увидела его лицо.

С озорной, немного смущенной улыбкой.

— …Даже мне неловко петь детские песенки в одиночку.

— Ах…

Я впервые увидела эту сторону человека, в которого была влюблена. Я была так потрясена, что некоторое время пребывала в ступоре, и наш дуэт с Машимой-куном начался только со второго куплета.

Я уверена, что у Машимы-куна есть ещё много-много сторон, о которых я не знаю. И каждый раз, когда я буду видеть одну из них, я буду любить его всё больше и больше.

…Кстати, это уже отступление, но, судя по всему, с точки зрения общества, ни я, ни Машима-кун не относимся к тем, кто хорошо поёт.

В итоге мы с Машимой-куном проболтали до шести часов вечера — времени открытия «Лео».

Находясь в баре без окон, я и не заметила, как прошло время. Но когда мы вышли на улицу, небо над Камимурой уже окрасилось в светло-фиолетовый цвет.

Сумерки, magic hour, так называемый «час заката» [11].

— Машима-кун, большое спасибо за сегодняшний день.

— Не стоит, — ответил Машима-кун, идя рядом со мной по окрашенной закатом дороге домой.

Сначала я отказалась, сказав: «Я в порядке, могу идти одна», но Машима-кун настоял: «Ты только поправилась, я волнуюсь. Я провожу тебя до дома», и я приняла его предложение.

— Пожалуйста, передай мою благодарность и Каору-сан.

— Хорошо, передам.

— …Мне сегодня очень понравилось.

Никакой благодарности не хватит, чтобы отплатить Машиме-куну. Ведь худший день в моей жизни в мгновение ока превратился в лучший. …Это действительно было похоже на сон.

— Мы просто поболтали и спели одну песню, но я рад, что тебе понравилось. Кстати, а как же твои покупки?

— А, а! …Всё в порядке, они мне внезапно стали не нужны…

На самом деле, мне ничего и не было нужно. Я думала, что если мы пойдём на свидание по магазинам, то просто куплю какой-нибудь бальзам для губ, любой, какой попадётся на глаза… Но я бы ни за что в этом не призналась.

— Правда? Ну, раз так, то хорошо.

— Да…

…Стараясь не выдать себя, я украдкой смотрю на профиль Машимы.

Волевые, узкие глаза.

Складка между бровями.

Его серьёзное выражение лица.

Гладкий лоб, виднеющийся из-под чёлки с пробором посередине.

И удивительно длинные ресницы, которые можно разглядеть только вблизи.

Я могла перечислять всё о нём бесконечно, и сегодня этот список снова пополнился.

За этот день я убедилась окончательно.

…Я люблю Машиму-куна. Я уверена, что люблю его больше, чем кого-либо в мире.

— Дни стали намного длиннее.

— Э… да, это так.

Ой, я чуть не упустила момент. В моей голове уже давно плясали слова «эффект сумерек». Эффект сумерек… Мыслительные способности и суждения человека притупляются около шести вечера…

Другими словами, сейчас то самое время, когда признания в любви наиболее успешны…

— …

Я сглотнула.

Мне…?! Мне… признаться?!

Нет, но в «Имамоте» сказано, что лучшее время — ужин на третьем свидании! А сегодня только первое! И то, было ли это свиданием — большой вопрос!

…Но мне кажется, что лучшего момента уже не будет. И за сегодня мы с Машимой-куном стали ближе, и я даже, опередив события, познакомилась с его тётей! И сейчас… атмосфера такая хорошая!

Я шла рядом с Машимой-куном, и со стороны, наверное, выглядела как обычно, нелюдимой, но внутри у меня бушевал настоящий шторм.

Голова была как кипящий котёл, сердце колотилось как набатный колокол, а колени вот-вот готовы были задрожать!

Какое там признание, стоит мне произнести хоть слово, и сердце тут же выпрыгнет изо рта!

— …

Стараясь не выдать себя, я спокойно шла и увидела левую руку Машимы-куна, качающуюся как маятник. Это была большая мужская рука, с проступающими венами.

— …

…Даже такая трусиха, как я, неспособная вымолвить и слова…

…Но, может, я смогу выразить это действием?

…Просто взять его за руку… Я ведь смогу?..

— …!

Я один раз сжала кулаки, а затем медленно протянула свою руку. Сердце забилось так громко, что мне казалось — его стук слышат все вокруг. Как отреагирует Машима-кун, если я возьму его за руку? Мне так страшно. Если он отдёрнет руку… я, наверное, до конца жизни не оправлюсь.

…Но даже зная это, я всё же набралась смелости.

Только на этот раз я проигнорирую учение «Имамоте».

Я протянула руку…

— О, эта спортивная форма — из нашей школы.

— Ик?!

В тот самый миг, когда наши пальцы почти соприкоснулись, раздались слова Машимы-куна, и я рефлекторно спряталась за его спину.

К счастью, те ученики шли по противоположному тротуару и не заметили нас, пройдя мимо, болтая и смеясь…

Какой неудачный момент! Я ведь собрала всё своё мужество!

— Я… я испугалась…

Слова, вырвавшиеся с обречённым вздохом, не означали ничего большего. Но почему-то… Машима-кун взглянул на меня с каким-то печальным выражением… И снова повернув взгляд вперёд, тихо произнёс:

— …Ты всё-таки не хочешь, чтобы нас видели вместе, да?

— ………Что?

— Давай считать, что мы сегодня поговорили в последний раз.

Я не могла понять, не успевала за ходом его мыслей. Мой разум просто опустел, и я остановилась на месте.

Единственное слово, которое я смогла вымолвить, было:

— …Почему?

Машима-кун тоже остановился.

— …Я думал об этом весь день.

Но он не смотрел на меня.

— …Когда ты не пришла на встречу, я очень волновался и связался со многими учениками нашей школы, спрашивая, не знают ли они, что с тобой. А потом я бежал от станции, неся тебя на спине.

Это то, за что я… от всего сердца ему благодарна. Но почему его голос звучит так печально?

— Камимура — маленький городок… На самом деле, пока я нёс тебя в «Лео», нас видели несколько учеников нашей школы. К началу недели по школе наверняка поползут слухи.

Да, это, конечно, неловко. Если Машиме-куну это неприятно, я буду извиняться перед ним снова и снова и лично поговорю с каждым, чтобы всё опровергнуть.

Но я всё равно не понимаю.

Почему Машима-кун…

Выглядит таким несчастным…

— —У тебя есть любимый человек. Будет нехорошо, если пойдут слухи обо мне и тебе.

— …

— ………

— ……………?

— …Ну, я не знаю, каков твой избранник, но уверен, у тебя всё получится. Ты ведь… красивая, отлично учишься, у тебя хороший характер, ты добрая и мягкая, и при этом соблюдаешь правила… Настоящее воплощение красоты и ума. Твоё очарование обязательно дойдёт до него.

Белизна.

Белизна.

— К тому же, у меня, к сожалению, нет опыта в отношениях. Наверняка есть кто-то более подходящий для твоих консультаций.

Белизна.

Белизна.

— Но если ты всё же хочешь посоветоваться со мной… у нас есть MINE. Нет, если хочешь, я могу выслушать тебя и сейчас. Хотя не думаю, что смогу дать дельный совет…

Белизна.

Белизна.

— Да, давай так. Для справки я бы хотел спросить…

— Каков он, тот человек, в которого влюблена Саки Таканэ?

…В этот момент.

В мире, который, казалось, утонул в этой бесконечной белизне, что-то неистово-красочное с треском взорвалось, и я…

— …Шестнадцать лет.

— Наш ровесник, значит?

— Рост сто семьдесят пять сантиметров, вес шестьдесят два килограмма.

— ? Очень уж конкретные цифры.

— Группа крови А. День рождения — третьего мая, в День Конституции.

— …Да?

— У него чёлка с пробором посередине, которая не достаёт до глаз, узкие глаза с одинарным веком и на удивление длинными ресницами, ухоженные прямые брови, глубокая складка между ними, прямой нос и тонкие губы.

— …Саки Таканэ? Что ты…

— …Всегда носит с собой ученический билет, может наизусть процитировать школьные правила и гимн. А ещё у него есть талант запоминать имена и дни рождения с первого раза.

— Консерватор, ценит дисциплину и традиции, в то же время плохо разбирается в новом и с опаской относится к переменам. Но он не настроен негативно, и если поймёт, что что-то хорошо, то примет это с готовностью. У него есть такая гибкость.

— Он очень трепетно относится к готовке и чаю, особенно к японскому — у него даже есть сертификат первого уровня. В будущем он мечтает стать инструктором по японскому чаю.

— Его любимая еда — печенье «Бандай Тайко» из Ниигаты, и он предпочитает только классический вариант. Гюдон — без топпингов, а ванну принимает при температуре ровно 40 градусов. Он не из тех, кто любит приключения.

— Телевизор смотрит только NHK, особенно любит документальные фильмы о животных.

— Он сурово наказывает других за ошибки, но никогда не осуждает их как личность. …Все вокруг это понимают, но у него есть и такая извращённая черта — он сам считает себя нелюбимым всеми.

— Во время обеденного перерыва он обычно ест своё бэнто в одиночестве на лестнице перед выходом на крышу.

— Он очень хорошо замечает всё что касается других людей, но когда дело доходит до него самого, он просто катастрофически туп.

— …Неужели нужно сказать ещё больше, чтобы ты понял?

— ………Ты.

— …Это ты.

— Ты, ты, ты, ты, ты, ты, ты.

— ………Да кто же ещё, если не ты?!

Мой голос эхом разнёсся в сумерках Камимуры. В целом мире больше не было никого, кроме меня и Машимы-куна.

— Я сегодня опоздала, потому что была так счастлива, что смогла пообщаться с тобой в MINE, что не могла уснуть!

— Я специально искала тебя, потому что хотела пообедать вместе с тобой!

— Я расплакалась перед тобой, потому что испугалась, что ты сочтёшь меня странной!

— А всё потому…

— Всё потому, что…

После того как я выплеснула всё, что было у меня на сердце, до последней капли, вокруг воцарилась глубокая тишина.

— Ха-ах… ха-ах…

Мои плечи тяжело вздымались. Я превращала пар, застилавший мой разум, в горячее дыхание и выдыхала его на асфальт. Повторив это несколько раз… я внезапно пришла в себя.

— ……?!

Я подняла глаза и увидела его. Я никогда раньше не видела такого выражения на лице Машимы-куна…

— …Прости…

Я не знаю, что он хотел сказать этими словами. Но как только я их услышала, горячие капли хлынули из моих глаз и ударились об асфальт.

— !!

…С этого момента я больше ничего не помню.

Я бежала домой сломя голову, не заботясь о том, видит ли меня кто-нибудь…

Очнулась я, уже рыдая в своей постели.

И, как дура, продолжала плакать до самого рассвета.

Платье цвета молодой листвы, которое я с таким трудом купила, всего за один день превратилось в мятую тряпку.

-----------

Примечания:

[1] Эффект пудинга (プリン, purin): Японский сленг для описания крашеных волос, которые отросли, и у корней виден натуральный, более тёмный цвет. Это напоминает карамельный пудинг с тёмным соусом сверху.

[2] Одноразовые грелки (使い捨てカイロ, tsukaisute kairo): Популярные в Японии маленькие пакетики, которые при вскрытии и контакте с воздухом начинают выделять тепло. Используются для согревания рук или приклеиваются к одежде для обогрева тела в холодную погоду.

[3] Снэк-бар (スナックバー, sunakku bā): Тип японского питейного заведения. Обычно им управляет женщина (мама-сан), которая развлекает гостей беседой, готовит закуски и поёт с ними в караоке.

[4] Училкам (センコー, senkō): Японский сленг для слова «учитель» (происходит от `先生`, sensei). Имеет фамильярный, слегка пренебрежительный оттенок.

[5] Хью-хью! (ヒューヒュー！): Звукоподражание одобрительному, подбадривающему свисту.

[6] Очазуке (お茶漬け, Ochazuke): Простое японское блюдо из риса с различными добавками (лосось, сливы, водоросли), залитое зелёным чаем, бульоном или горячей водой. Считается лёгкой и успокаивающей едой.

[7] Сиобики-дзакэ (塩引き鮭): Традиционный для префектуры Ниигата метод приготовления лосося, при котором рыбу потрошат, солят, а затем вялят на холодном ветру.

[8] Гэммайтя (玄米茶, Genmaicha): Сорт японского зелёного чая, в который добавляют обжаренные зёрна коричневого риса. Обладает характерным ореховым ароматом и вкусом.

[9] Сертификат специалиста по японскому чаю (日本茶検定, Nihoncha Kentei): Реально существующая в Японии система сертификации знаний о японском чае, его видах, истории и способах заваривания. Похожа на сомелье в мире вина.

[10] Бандай Тайко (万代太鼓): Популярное в префектуре Ниигата печенье в форме небольшого японского барабана (тайко).

[11] Час заката (黄昏時, tasogaredoki): Японское слово, обозначающее сумерки. Автор также использует английское выражение "magic hour", популярное в фотографии и кинематографе для обозначения короткого периода после восхода или перед закатом, когда дневной свет окрашен в тёплые тона.