Мой голос больше не доходит до Фуюки.

Мы потеряли доверие друг к другу, и теперь ни одно моё слово не может его достичь.

Когда я изменяла ему с Ю-куном, чувство предательства вызывало во мне странное, грязное удовольствие. Эта тёмная, затягивающая эйфория была чем-то новым, чем я глупо наслаждалась, погружаясь всё глубже, словно в трясину. Я пыталась заполнить ту пустоту, что образовалась в моём сердце из-за отсутствия Фуюки.

На видео я говорила ужасные вещи, которые могли ранить его.

Слова, которые я бросала ради Ю-куна, не имели никакого смысла, они были просто пустыми, чтобы вызвать в нас обоих моментальное удовлетворение. Но каждое из этих слов, безжалостно ранивших Фуюки, он услышал.

Я отчаянно пыталась объяснить, что всё это было ложью.

Но он не поверил мне.

Потому что доверие было разрушено.

Теперь я каждый день сижу в саду у дома Фуюки, надеясь, что смогу вернуть его доверие.

Я должна доказать ему свою любовь — не словами, а своим временем и поступками.

Это всё, что мне осталось.

★

— Исчезни уже, привидение, — пробурчала Мацурика, поливая цветы в саду.

Я промолчала.

Её раздражение понятно: никто не захочет, чтобы посторонний сидел на территории его дома.

Я это осознаю, но пока меня не выгонят насильно или не вызовут полицию, я не собираюсь уходить.

— Почему бы тебе не передать то видео в полицию? — я спокойно напомнила ей.

Я отдала Мацурике видео, на котором Ю-кун умирает, измученный мною. Конечно, я передала его, чтобы она показала Фуюки. Но, скорее всего, она сама тоже его видела.

Если бы я сдалась полиции, то получила бы, по крайней мере, 180 дней тюрьмы. Это было бы тяжело, но если бы это хоть немного облегчило боль Фуюки, я была бы рада.

— Да кто тебя арестует за то, что произошло в лаборатории? — ответила она холодно.

— …Мы ведь договорились, что это видео — доказательство моей измены. Ты показала его Фуюки?

— Как, по-твоему, я могла показать это моему дорогому?

— …Покажи. Я страдала, мучила Ю-куна и убила его, чтобы Фуюки смог мне поверить…

— Ты, как и моя мать, совсем тронулась. Эгоистка, — бросила она с презрением.

— Оставь меня в покое, — сказала я равнодушно.

После этого Мацурика замолчала, развернулась и ушла в дом.

Она часто язвила, видя меня каждый день сидящей у входа, но, почему-то, ни разу не пыталась выгнать меня насильно.

Я открыла альбом, который принесла из дома.

Три этих альбома — мои сокровища, в которых собраны дорогие мне фотографии с Фуюки.

Стоило лишь взглянуть на первое фото, как глаза наполнились слезами, а горло сжалось от боли.

Улыбка Фуюки… теперь я могу увидеть её только на фотографиях.

Дрожащая, я снова провела весь день у его дома, отходя только в туалет, ожидая его возвращения.

Когда дом Фуюки погружался в темноту, я наконец возвращалась домой.

Так проходили мои дни искупления.

★

Раз в неделю нарядно одетая Мацурика и Фуюки выходят из дома.

Мацурика, с которой, как я считала, у Фуюки не может быть ничего общего, на удивление хорошо с ним ладит. Сегодня они снова собираются на свидание.

— Счастливого пути, — говорю я, стараясь улыбнуться как можно искреннее, провожая Фуюки.

Он скользит по мне взглядом, ничего не отвечая, и вместе с Мацурикой выходит за дверь.

На мгновение я почувствовала себя счастливой, словно новоиспечённая жена, которая провожает мужа. Но, думая о том, что их ждёт впереди, я погружаюсь в мрачные мысли.

— Я должна страдать… страдать сильно и долго, — прошептала я себе.

Я обязана страдать в несколько раз больше, чем заставила страдать Фуюки. Это мой способ искупить вину.

В тот день я ждала их до самой ночи, но они так и не вернулись домой.

Фуюки — художник, но, вопреки стереотипам, он не сидит дома. Ради вдохновения он часто отправляется в путешествия, чтобы фотографировать красивые виды. Иногда он останавливается в гостиницах и наслаждается отдыхом.

Он любит смотреть на пейзажи, делать снимки, гулять ночью под звёздным небом, запечатлевать его на фото. А потом…

Только представив, как они возвращаются в гостиницу, я чувствую, как сердце сжимается от боли.

Неужели сейчас Фуюки обнимает Мацурику?

Я трясу головой, прогоняя эти мысли.

Мацурика груба в обращении, и они знакомы всего ничего. Я уверена, что ничего подобного между ними ещё не произошло.

Но если они продолжат быть вместе, это всего лишь вопрос времени.

Морозный холод пробегает по всему телу, вызывая тошноту, которую я изо всех сил пытаюсь сдержать.

Сжимая в руках альбом, я поднимаю взгляд к звёздам и не могу сдержать слёз.

Каждый день, день за днём, я проживаю свою жизнь в раскаянии.

Это мой наказ — эгоистичный и неутешительный.

★

Прошла зима, пришла весна, затем лето, осень, и снова наступила зима.

Несмотря на то что я, вероятно, ужасно раздражаю Мацурику, она не предпринимает попыток выгнать меня, а в полицию на меня так и не пожаловались.

Я всё так же сижу у входа в дом Фуюки, каждый день говорю ему: «Счастливого пути» и «Добро пожаловать».

Фуюки игнорирует меня, но иногда бросает взгляд в мою сторону. Это мой единственный проблеск счастья.

Перед тем как отправиться к дому Фуюки, я умываюсь и привожу себя в порядок.

Но отражение в зеркале пугает: за этот год я изменилась до неузнаваемости. Мои губы сухие и потрескавшиеся, некогда гладкие и ухоженные волосы, которые Фуюки часто расчёсывал, превратились в спутанный беспорядок. Щёки впали, а лицо осунулось. От моей былой красоты не осталось и следа.

Сегодня я вновь взяла с собой альбом и направилась к дому Фуюки.

Мои три альбома, эти сокровища, стали ветхими и потёртыми всего за год.

Мои дрожащие руки роняли на них слёзы, и сколько бы я ни старалась, не могла их остановить. Каждый день я пересматриваю наши воспоминания, а сама живу в отчаянии.

Альбомов три, но последний всё ещё не заполнен, поэтому их можно считать двумя с четвертью.

Прошёл год, а я так и не смогла завершить третий альбом.

Потому что больше не появляются новые воспоминания с Фуюки.

Я живу только прошлыми мгновениями, ничего нового не создавая.

Эти дни наполнены отчаянием, которое грозит раздавить меня.

Но я обязана терпеть.

Потому что то, что я сделала с Фуюки, причинило ему куда больше боли.

★

— Мам, ты в порядке?

Однажды ко мне обратилась незнакомая девочка.

Она выглядела так, словно была на меня похожа, а её манера держаться напоминала Фуюки.

— ...Харука?

Хотя я её никогда не видела, я знала её имя.

— Всё хорошо, мама. Когда-нибудь папа обязательно тебя простит.

Её очертания казались размытыми, и я осторожно коснулась её щеки, чтобы убедиться, что она реальна.

— Мамина рука такая тёплая…

Интуитивно я поняла, что эта девочка — моя дочь. Возможно, она пришла поддержать меня в моём состоянии.

— Прости, Харука… Спасибо тебе…

Харука обняла меня, сидящую на земле, и нежно погладила по голове своими маленькими руками. Это тепло наполнило меня, и я заплакала.

— Мама, я тебя очень люблю!

Смущённо улыбнувшись, Харука начала исчезать, превращаясь в свет.

Её фигура ускользала из моих рук.

— Подожди! —

Я протянула руки, пытаясь её удержать.

— Харука!

— Кто такая эта Харука? — раздался спокойный голос.

Я огляделась в поисках говорящего и увидела знакомую женщину.

Это была Мацурика.

— Где я? —

Увидев её, я попыталась осознать, что происходит, и огляделась вокруг.

— Ты в месте, где занималась своим прелюбодеянием. Пыльновато, но ничего. Терпи.

Я лежала в спальне, где когда-то изменяла Фуюки. Осознав это, я почувствовала, как тяжелеет моё тело.

— Ты рухнула на заднем дворе, — продолжила Мацурика. — Ты правда доставляешь массу неудобств. Твоих родных не было дома, приходится всё самой разруливать.

Её слова заставили меня понять, насколько плохо я себя чувствую. Я кашляла, мою голову сдавливала боль, и у меня был сильный жар. Почему я не замечала этого раньше?

— Если можешь ходить, поедешь в больницу. Машину вызову.

— Не надо... Я отдохну дома...

Несмотря на своё раздражённое поведение, Мацурика заботилась обо мне. Когда я поняла, что на мне была свежая одежда, я была ошеломлена.

Не желая доставлять ещё больше неудобств, я попыталась уйти из дома Фуюки. Но мои мысли путались, тело меня не слушалось, и я упала.

— Вот видишь, — фыркнула Мацурика.

Она помогла мне подняться, поддерживая за плечи, и буквально заставила сесть в машину, вызванную для поездки в больницу.

— Слушай, может, хватит уже делать больно Дарлину? — сказала она, назвав Фуюки своим привычным словом. — Хочешь, убей себя или найди другого мужика, но прекрати.

(п.п. daarin заимствование из английского “darling” (дорогой/милый)

— ...Извини. Но... даже через стену я хочу быть рядом с Фуюки…

Её голос звучал упрёком, но на лице Мацурики была печаль. Даже в моём затуманенном состоянии это впечатление запечатлелось в памяти.

И при этом, когда я услышала, что Фуюки всё ещё грустит из-за меня, мне стало радостно, хотя я понимала, что это неправильно.

★

Однажды Мацурика сказала мне, что она ждет ребенка.

Это известие ввергло меня в такую бездну отчаяния, что словами не передать. Я принялась настаивать, что она лжет.

Но её слегка округлившийся животок говорил о том, что это правда.

— Да смирись уже… Как сказал Дарлин, смотри вперёд и живи, как получится, — сказала Мацурика.

— Нет… Никогда… Я… должна страдать… ещё больше…

— Да ладно тебе. Ты уже достаточно настрадалась…

Я сидела перед Мацурикой, сжимая в руках истерзанный альбом, и безутешно рыдала, а она смотрела на меня с выражением растерянности.

Я хотела родить ребёнка от Фуюки.

Хотела подарить ему Харуку.

Но это оказалось невозможно.

Это была моя вина, моё наказание.

Одной единственной ошибкой я разрушила всё.

Девочка из моего сна, Харука.

Я чувствовала, как её образ исчезает навсегда.

— Ух… у-уээ… гхх… —

— Эй, ты в порядке? Ну совсем беда с тобой… —

Я не могла остановить дрожь, казалось, что всё тело трясётся до нелепости.

Мацурика осторожно потерла мне спину, пока я судорожно извергала из себя желудочный сок.

Я пыталась успокоить дыхание, но оно никак не восстанавливалось. В желудочном соке была кровь, и я почти потеряла сознание.

Когда я очнулась, то лежала на своей кровати.

— Я сварила тебе кашу, ешь, — сказала Мацурика, протягивая тарелку.

Я замотала головой, пытаясь отказаться, но она не отступила.

— Ты ж только что кровью да желудочным соком блевала! Пожри нормально, а потом уж своих сталкингами занимайся!

Что за чушь она несёт? Я улыбнулась сквозь слёзы, и, хотя аппетита у меня не было, позволила ей покормить меня кашей.

Она также заставила меня принять таблетки, запив их тёплой водой, и уложила обратно в постель.

— Ладно, будь здорова, — бросила Мацурика на прощание и ушла.

Это была не забота Фуюки, но после долгого времени впервые кто-то проявил ко мне доброту, и я тихо заплакала.

Смешанные чувства переполняли меня: тепло и доброта Мацурики, ощущение облегчения от её заботы, и одновременно ужасное отчаяние от того, что я потеряла первого ребёнка Фуюки.

Я не обращала внимания на то, что подушка промокла от слёз и соплей. В тот день я плакала весь день напролёт, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями.

★

Я очнулась и почувствовала чьё-то присутствие рядом. С усилием повернув голову, я осмотрелась.

— Фую-кун…?

— Доброе утро, Сера.

Это сон? Или мираж? Я не могла понять.

Тот, кого я так люблю, кого когда-то ранила, сейчас был рядом, как будто поддерживая меня.

Возможно, это просто моя сломанная душа рисует удобный для неё образ.

— Я попросил тётю впустить меня. Прости, если разбудил.

— А? Нет… всё в порядке…

— Вот, энергетический напиток. Выпей позже. Ещё я передал тёте желе и пудинг, она положила их в холодильник.

— Спасибо…

Я взяла бутылочку, рассеянно глядя на состав на этикетке, и погрузилась в свои мысли.

Мне хотелось что-то сказать, но ни одно слово не приходило в голову.

Первое, что я должна была сказать, это, конечно, извинение.

— Прости меня, Фую-кун… за то, что всегда стою перед твоим домом…

Фую-кун ничего не ответил.

Мы замолчали. Он не пытался завязать разговор, и не выглядел так, будто ждал, что я что-то скажу.

Я подумала: пусть мы молчим, но если бы мы могли остаться так вместе навсегда…

И в этот момент он заговорил.

— Ты слышала от Мацурики про ребёнка, да?

— Да, слышала…

Я боялась, что он отвергнет меня окончательно.

Моя тень могла плохо повлиять на будущую жизнь его семьи.

— Сейчас я счастлив.

Да, было много трудностей, и иногда мне всё ещё тяжело.

Но я верю, что с Мацурикой мы справимся.

— Фую-кун…

Он посмотрел на меня прямо, как давно уже не смотрел.

— Поэтому, Сера.

Я хочу, чтобы и ты тоже смогла двигаться вперёд.

Я не прошу тебя забыть нас, но хватит жить прошлым.

— Фую-кун… хлюп… уааааааа…

Слёзы хлынули безудержным потоком.

Добрые, тёплые слова Фую-куна проникли глубоко в сердце и разлились в нём тихим теплом.

Его молитва. Его желание.

Я так хотела их услышать.

Но я не могу забыть.

Я не могу двигаться вперёд.

Я буду любить только его до самого конца своей жизни.

Это теперь смысл моего существования.

★

После десяти месяцев беременности Мацурика благополучно родила ребёнка от Фую-куна.

Это была девочка, которую назвали Юзурика.

— Ну, держи. Только смотри, если швырнёшь её об землю, я тебя не прощу.

— Я такого не сделаю… — пробормотала я, сев на крыльцо и осторожно приняв Юзурику на руки.

Несмотря на слова Фую-куна о том, что мне нужно двигаться дальше, я всё равно продолжала приходить к его дому.

Он смотрел на меня с лёгким выражением усталости, но ничего не говорил.

А вот я сама никак не могла перестать удивляться Мацурике.

Она позволила мне — женщине, которая по своей вине жестоко убила Ю-куна, — держать на руках её ребёнка.

Юзурика, свернувшаяся у меня на руках, тихо смотрела на меня снизу вверх. И я неожиданно ощутила к ней тёплые чувства.

"Наверное, Харука выглядела бы так же, если бы я смогла её родить…"

— Ну вот, опять плачешь, — заметила Мацурика.

Только тогда я поняла, что слёзы текут из моих глаз и капают с подбородка, смачивая щёчку Юзурики.

— Прости… Прости меня…

★

Сегодня я снова сидела на своём привычном месте и смотрела в небо.

Иногда я открывала альбом с фотографиями, предавалась воспоминаниям и проводила время в задумчивости.

— О, привет, Сера.

Ты снова здесь?

— Привет, Кана-тян.

Кана-тян время от времени появлялась и болтала со мной.

Она говорила, что это не из жалости, а потому что я её интересую. По её словам, я — "ценный материал для исследования".

— Ах да, чуть не забыла. Поздравляю с замужеством. Желаю счастья.

— Ха-ха, спасибо!

Кана-тян, которая была соучастницей убийства, совершённого мною год назад, недавно вышла замуж и взяла фамилию Ута.

Хотя её семья была состоятельной, и она могла бы устроить пышную свадьбу, Кана-тян решила не проводить никакой церемонии.

Её лёгкое, беспечное поведение никак не изменилось, даже несмотря на то, что она своими глазами видела, как я совершала это ужасное преступление. Иногда её странность даже пугала меня.

Мы сидели рядом, болтая, поджав ноги, как вдруг раздвинулась стеклянная дверь, и появилась Мацурика.

— Сера, Кана, поможете с подготовкой к барбекю? — сказала она, начав доставать из кладовки оборудование для жарки.

— Если пригласите нас поесть, я помогу, — ухмыльнулась Кана.

— Да вы вообще только для этого сюда и пришли, — ответила Мацурика.

— Вот это я понимаю забота! Ты лучшая, Мацурика! — Кана радостно присоединилась к подготовке.

— Сера, как твой аппетит? Всё в порядке? — из глубины комнаты появился Фую-кун, держа на руках Юзурику.

— Всё нормально. Спасибо. Буду рада поесть с вами…

После завершения подготовки мы вчетвером сели вокруг жаровни, болтая о всякой мелочи и поедая мясо.

Мацурика и Фую-кун по очереди отходили от компании, чтобы не оставлять Юзурику без присмотра.

Но почему-то это время показалось мне по-настоящему радостным.

Я чувствовала маленькое, но настоящее счастье, и улыбка сама собой появлялась на моём лице.

С того дня моя жизнь начала сильно меняться.

★

Как обычно, я пришла к дому Фую-куна. Это уже стало для меня чем-то само собой разумеющимся.

Но на этот раз Мацурика выглянула из-за двери и позвала меня.

— Заходи.

— Что?

— Я сказала, заходи внутрь.

— Почему?

— Потому что на улице холодно, вот почему! Если опять воспаление лёгких схватишь, больше спасать тебя не буду!

Мацурика всегда говорит грубо и немного неуклюже, но в глубине души она очень добрая. Это не стало для меня новостью, но сегодня это чувствовалось особенно сильно.

— Но... Фую-кун...

К тому же вы же только поженились, правда? Хотя если я это понимаю, то мне стоило бы прекратить своё преследование.

— Дарлин сказал, что можно. Так что заходи.

— ...Ладно.

Извинившись за беспокойство, я впервые за долгое время переступила порог дома Фую-куна.

Войдя внутрь, я столкнулась в коридоре с Фую-куном, который был в рабочем фартуке. Он чуть заметно улыбнулся мне.

— Доброе утро, Сера.

— Доброе утро, Фую-кун... Ты точно не против?

— Раз Мацурика сказала, что можно, значит, можно. Оставайся.

Получив разрешение, я прошла в гостиную и села на диван. Нервно оглядываясь по сторонам, я рассматривала дом.

Он почти не изменился с тех времён, когда я приходила сюда раньше. Но мелкие детали были другими, и от этого становилось немного грустно.

Я залезла в котацу и уткнулась лицом в стол.

Это было не от расслабления.

Я была рада, что меня впустили, но не знала, что делать дальше.

Напряжение и беспокойство заставляли выступить холодный пот.

"Было бы ужасно, если бы меня снова выгнали..."

К моему удивлению, день прошёл спокойно и даже почти мирно.

Меня попросили помочь с уходом за Юзурикой, заняться уборкой, а затем я немного помогала на кухне. Всё это было похоже на самый обычный, нормальный день.

Когда мы закончили ужин, за окном уже совсем стемнело. Я подошла к Мацурике и Фую-куну, чтобы попрощаться перед тем, как уйти домой.

— Оставайся на ночь.

— Что?

— Ты ведь завтра опять придёшь, да? Чтобы не было лишних хлопот, оставайся уже.

— ...Фую-кун?

Не зная, как реагировать на предложение Мацурики, я в замешательстве взглянула на Фую-куна.

С лёгкой улыбкой он спокойно сказал:

— Если тебе удобно, оставайся.

— Правда?

— Да.

Так я осталась ночевать в доме Фую-куна.

★

Я сходила в ванную, переоделась в ночную одежду, которую принесла из дома, и потом играла с Юзурикой, легко щекоча её щёчки.

Когда подошло время ложиться спать, Фую-кун ушёл в спальню, где была Юзурика. Он собирался заботиться о ней, если она начнёт плакать ночью.

Мне с Мацурикой предстояло спать в спальне на втором этаже.

Но в тот момент, когда я вошла в комнату, перед глазами промелькнули воспоминания о тех событиях с Юу-куном.

Меня слегка затошнило, но я могла это вытерпеть.

Единственное утешение — это была новая кровать, которую я купила ещё до того, как меня выгнали из дома.

Размер кровати я выбрала с расчётом на то, что буду спать на ней с Фую-куном, поэтому места хватало и на Мацурику, и не казалось тесно.

— Давай ложись, — сказала Мацурика.

— Да...

Лёжа в постели, я смотрела в тускло освещённый потолок и пыталась представить, что ждёт меня дальше. Но сколько бы я ни думала, не могла понять, каким будет моё будущее.

— Эй, Мацурика, — позвала я.

— Чего?

— Почему ты решила пустить меня в дом?

— Потому что ты постоянно простужаешься и валишься с ног, вот почему.

— Прости...

— Забей, всё нормально.

После этого разговор прекратился, и в комнате стало тихо.

Когда я уже начала привыкать к этой тишине и медленно впадала в дремоту, Мацурика вдруг заговорила.

— Слушай.

— Что?

— Постарайся помириться с Дарлином.

— Помириться?

— Пожалуй, я плохо выразилась. Верни его.

Её слова были настолько неожиданными, что я не сразу поняла их смысл.

— Почему?

— Мы с Фуюки любим друг друга, это так. Но, честно говоря, он постоянно думает о тебе, и это раздражает.

— ………

— Надоело уже, если честно.

— А тебе самой это нормально? На твоём месте я бы этого не хотела.

Её предложение было для меня настоящим подарком, это были слова, которые я давно хотела услышать. Но Мацурика была настолько добра ко мне, что я просто не могла это принять.

— Ты настолько чокнутая, что даже ревновать тебя не хочется.

— Жестоко...

— Ладно, я всё улажу, а ты тоже постарайся справиться. И давай уже закончим эту чёртову мыльную оперу.

Сказав это, Мацурика повернулась ко мне спиной. Это было явное намерение прекратить разговор.

Я осталась в растерянности, размышляя о том, что будет дальше, и в итоге так и не смогла сомкнуть глаз этой ночью.

★

С тех пор я стала жить вместе с Мацурикой, Фую-куном и Юзурикой.

Хотя я, безусловно, была чужеродным элементом в доме Оби, нарушающим их гармонию, дни проходили удивительно спокойно, без особых событий.

Фую-кун, похоже, больше не страдал от болезненных воспоминаний, его душевные раны почти зажили, и он стал чаще улыбаться, как раньше. Это делало меня невероятно счастливой, и я не знала, как отблагодарить Мацурику за это.

Когда Мацурика вставала ночью, чтобы успокоить Юзурику, я иногда спала с Фую-куном в одной постели.

Осторожно беря его за руку, я чувствовала, как он мягко сжимает её в ответ.

— Фую-кун…

Сколько раз я плакала, уже и не сосчитать. Одного лишь тепла его руки было достаточно, чтобы мои эмоции захлестнули меня, и слёзы потекли сами собой.

Я не раз переспрашивала Мацурику и Фую-куна, сомневаясь, стоит ли мне касаться его.

— Ох, как же ты надоела! Просто поцелуйтесь уже, — отмахивалась Мацурика.

— Всё в порядке, я уже справился, — говорил Фую-кун, мягко улыбаясь.

Похоже, они давно всё обсудили за моей спиной, и теперь оба молча принимали меня.

Мы даже ездили в путешествие вчетвером, включая Юзурику.

Спали втроём, держась за руки, я обнимала Фую-куна сзади, а со временем даже Мацурика стала мне дорогой, и я тоже её обнимала.

Постепенно я привыкала к жизни вчетвером.

Каждый день, листая старый, потрёпанный альбом, я молилась, чтобы это спокойное счастье никогда не заканчивалось.

Иногда я боялась, что всё это — лишь часть грандиозного плана мести Фую-куна и в какой-то момент он просто бросит меня.

Иногда мне было тяжело смотреть, как он нежничает с Мацурикой.

Когда у меня случались эмоциональные срывы, Мацурика всегда замечала это и разговаривала со мной, поддерживала меня. Она часто спасала меня, и я думала, какая же она заботливая. Её совершенство вызывало у меня зависть.

Однажды, по настоянию Мацурики, я поцеловала Фую-куна.

Он не сопротивлялся, просто принял мой поцелуй. Я была так счастлива, что не смогла сдержать слёз.

Фую-кун слегка нахмурился и спросил:

— Ты уверена, что не пожалеешь об этом, Сера?

— Я жалею уже давно... О том, что изменила тебе, о том, что причинила тебе боль... Всегда...

Я посмотрела на Мацурику, которая держала Юзурику на руках.

— Может, Мацурике это и не понравится, но я хочу быть вместе с вами двоими… нет, с вами троими. Всегда. Пожалуйста...

Я склонила голову, умоляя их продолжить эти странные отношения.

— Да пожалуйста, — сказала Мацурика. — Только, Дарлин, не смей больше хмуриться. А то получишь.

— Всё будет хорошо, — ответил он.

— А ты, Сера, если ещё раз изменишь, я тебя просто разнесу.

— Больше никогда, клянусь.

Я больше никогда не откажусь от своего счастья.

★

В моей новой жизни было несколько вещей, с которыми я никак не могла справиться.

Я больше не могла выходить из дома одна.

Стоило мне отправиться куда-то одной, как уже через полчаса моё тело начинало дрожать, меня начинало тошнить, и я просто не могла сдвинуться с места.

Я невольно представляла себе, как Фую-кун начинает подозревать меня в измене, и мой разум просто сдавал.

Поэтому я могла выходить только с Мацурикой или с Фую-куном.

Я понимала, что это что-то вроде болезни, которая, возможно, никогда не пройдёт.

Фую-кун старался относиться ко мне и Мацурике одинаково.

Но невольно он чаще ставил Мацурику на первое место.

Если он так старается быть справедливым, значит, без сознательного усилия у него этого не получается.

Когда я видела, как он автоматически отдаёт предпочтение Мацурике, меня накрывала волна отчаяния, я становилась подавленной.

И всё же, несмотря на то, что я наверняка доставляю ему массу хлопот, каждый раз, когда я впадала в уныние, Мацурика обнимала меня и утешала.

Я действительно не знала, как отблагодарить её.

— Спасибо, Мацурика…

— Чего это ты вдруг?

— Если бы тебя не было, я бы, наверное, уже умерла.

— Моя... мать была бы только рада этому.

— Что? Почему?

Я не помню, чтобы как-то обидела мать Мацурики. Более того, я никогда даже не встречалась с ней.

— Она решила, что ты слишком жалкая, чтобы умереть.

— Я не совсем понимаю…

— И не надо.

Мацурика потрепала меня по голове и ушла к Юзурике.

Я наклонила голову, так и не поняв её слов, но в душе снова поблагодарила её.

★

Прошло три года с тех пор, как мы с Фую-куном помирились, и я наконец забеременела.

Конечно, ребёнок был от Фую-куна.

Я была на вершине счастья, зная, что ношу под сердцем ребёнка от любимого человека.

Я заранее сказала Фую-куну, что хочу назвать ребёнка Харука (晴果), когда он родится.

Фую-кун согласился, сказав, что это хорошее имя. Я с нетерпением ждала дня, когда Харука появится на свет.

Обнимая уже подросшую Юзурику, я сказала:

— Юзурика, у тебя скоро появится младшая сестра. Будь хорошей старшей сестрой, ладно?

— ?

Её удивлённое выражение лица было таким милым, что я погладила её по маленькой головке.

Она прищурилась и счастливо улыбнулась.

— Давай быстрее собирайся, Сера. У меня... у меня тоже дел по горло.

— Прости, я уже иду.

Когда Мацурика отвезла меня на плановый осмотр, врач сообщил мне шокирующую новость.

— У вас будет мальчик.

Так вот каково это — ощущать, как перед глазами темнеет.

Оказалось, что в моём животе был мальчик.

Я была абсолютно уверена, что у меня родится Харука.

Но теперь стало ясно, что девочка из моих снов, которая меня поддерживала, была лишь сном.

Я опустила плечи и предалась горьким мыслям.

★

С мрачным сердцем я подошла к родам, и мой первый ребёнок благополучно появился на свет.

Имя Харука (ж - 晴果), которое мы планировали, казалось слишком женственным для мальчика, поэтому Фую-кун предложил другое написание — (м - 陽火) Харука.

Мой малыш был крохотным и очаровательным. Мой Харука (м - 陽火).

Хотя мне было жаль, что это не Харука (ж - 晴果), Харука(м - 陽火) был безусловно милым и дорогим существом.

Однако глубоко внутри я не могла принять Харуку (陽火).

Несмотря на то, что он был моим родным сыном, мысль о том, чтобы любить мужчину, отличного от Фую-куна, казалась мне пугающей.

Каждый раз, когда я обнимала Харуку(陽火), меня накрывали невыносимый страх и отчаяние.

Он спал у меня на руках, и я одновременно чувствовала к нему любовь и ужас.

Я говорила себе: "Это же сын. Фую-кун ничего не подумает", но моё тело всё равно отвергало Харуку (陽火).

Со временем моё здоровье стало ухудшаться. Проклиная свою хрупкую психику, я решила доверить Харуку (陽火) заботам Мацурики.

— Ты не просто никудышная невеста, но и мать из тебя тоже никакая.

— …Да, ты права… Я действительно худшая…

— Ха… Ладно. Но когда-нибудь ты должна справиться с этой отвратительной болезнью.

— Постараюсь…

Мацурика, несмотря на своё ворчание и едкие замечания, с пониманием отнеслась к моим проблемам и заботилась о Харуке (陽火), как о своём собственном ребёнке.

Благодаря её внимательной заботе, четырёхлетняя Юзурика тоже стала больше времени проводить рядом с Харукой (陽火), оберегая его, как старшая сестра.

Со временем Харука (陽火) перестал обращать на меня внимание. Охваченная глубокой печалью и раскаянием, я только крепче обнимала Фую-куна.

— Сера…

— Прости, Фую-кун… За Харуку (陽火), за всё… Всё это моя вина… Всё…

— Не плачь, Сера.

Мы справимся. Я уверен.

Наверное, мне никогда не удастся почувствовать настоящее счастье от всей души.

Я всегда буду страдать, ощущать отчаяние, время от времени мучиться от безысходного раскаяния и постоянно просить прощения у моего любимого мужа и сына.

Такая жизнь — это всё, что осталось человеку, совершившему предательство.

Но всё же я счастлива.

Рядом со мной — Фую-кун, Мацурика, Юзурика.

И мое любимое дитя растёт, окружённая их теплом.

С этим счастьем в сердце я буду преодолевать трудности и каждый день жить с улыбкой.

Третий альбом с фотографиями Харуки (陽火) наконец заполнился.

Прижав к груди старый альбом, я прошептала слова любви спящему Харуке (陽火).

— Я люблю тебя, Харука (陽火)… Фую-кун… Спокойной ночи

* * *

Имя Харука (девушка 晴果) - может быть интерпретировано как «плод ясного неба» или «плод света и чистоты»

Имя Харука (мужчина 陽火) - можно интерпретировать как «солнечный огонь» или «свет и пламя».

Эта история является приквелом к веб-роману «Боль неполноценного - Любовная комедия , которая начинается после разбитого сердца»