— Вэй Чэнсян. Сирота, всего пятнадцать лет, род происходит из уезда Лин. Девочка жила с дедушкой, имя Вэй Пэнчэн. Вдвоем они добрались до южного пригорода Цзиньпина, остановились там, выполняли разного рода грязную работу. Оба – совершенно обычные люди, никто из их предков в восемнадцати поколениях не имеет никакого отношения к Бессмертным. Единственное, что настораживает, – в тот же самый день, когда мы заметили необычное поведение табличек Отступников, городская стража увела дедушку Вэй Чэнсян и отправила его в тюрьму.

Канцелярия Небесного Таинства хорошо выполняла свою работу, и очень скоро им стали известны все подробности истории жизни А-Сян.

Если рядом находились посторонние, пусть бы само небо обрушилось, Чжуан-ван бы и бровью не повел. Все это время он сидел с чашкой чая в руках, сохраняя полную невозмутимость, и лишь когда услышал последние слова Пан Цзяня, выражение его лица слегка переменилось.

— Какое преступление он совершил?

— Какое-то время назад некто неизвестный нанял группу рабочих, чтобы они, стоя под стенами города, требовали «справедливости» и порочили императорский двор – если не ошибаюсь, дело обстояло так... Мне кажется, вам, Ваше Высочество, должно быть об этом известно гораздо больше меня, — сказал Пан Цзянь и добавил, бросив на Чжуан-вана испытующий взгляд: — А что?

Чжуан-ван почти сразу овладел собой и поднял руку, давая Пан Цзяню знак продолжать:

— Ничего. Прошу вас, Мастер, рассказывайте дальше.

— Однако всего несколько дней спустя, без каких-либо видимых на то причин, Вэй Пэнчэна вновь выпустили на свободу. Если верить слухам, один из стражников доказал его невиновность. Это просто неслыханно: оказывается, городским стражникам известно слово «невиновен»! Я разыскал этого невероятно эрудированного господина и приказал Зверю Воздаяния осмотреть его жилище. Как и ожидалось, там мы обнаружили духовные камни и артефакты. Что интересно, в тот же вечер, когда освободили старика, и сама девочка тоже оказалась втянута в одно неприятное дело: некий портовый рабочий по фамилии Люй напился и начал распускать руки. Он задумал обесчестить Вэй Чэнсян и еще одну женщину, но прежде, чем успел что-либо сделать, у него внезапно остановилось сердце и он умер. Установив причину смерти, осмотрщик трупов немедленно отпустил обеих девушек. Однако во время повторного осмотра тела в Канцелярии Небесного Таинства мы обнаружили следы магической силы. Я подозреваю, что кто-то, кто не присутствовал на месте лично, на расстоянии сдавил сердце этого Люя, пока оно не перестало биться.

— Сообщники-Отступники девочки узнали о том, что случилось, и помогли ей? — вмешался в разговор Бай Лин.

— Точно. Ранее в тот же день Брат Си попросил у старейшины фигурку из древа перерождения – вероятно, это и дало Отступнику возможность связаться со своими последователями. Кроме того, рядом с Вэй Чэнсян появлялся еще один очень подозрительный мужчина. Этот человек крайне осторожен, ходит всегда с черным вороном – вероятно, это его духовный зверь. Мы пока не осмелились приблизиться к нему.

— А что тот Вэй Пэнчэн? — спросил Чжуан-ван.

— Умер, — ответил Пан Цзянь и замолчал. — Он был стар и ослаблен болезнью, а после того как оказался в камере, к тому же подвергался побоям. Его не стало в ту же ночь.

— Вот как, — протянул Чжуан-ван. — Значит, этому Отступнику на самом деле нет никакого дела до чувств Вэй Чэнсян. Он лишь завлекал ее в свои сети. Но какая польза может быть от пятнадцатилетней сироты? Есть ли связь между ней и той певичкой из «Пьяного Цветка»?

Пан Цзянь задумался ненадолго и ответил:

— Гемограмма[1] Вэй Чэнсян – Чжуцюэ[2], а Цзян Ли... После смерти Цзян Ли не осталось тела, поэтому нельзя знать наверняка, но, вероятно, у нее тоже – у уроженцев Нинъаня в большинстве своем встречается именно Чжуцюэ. Согласно восьми циклическим знакам по рождению, Вэй Чэнсян – полная Инь[3]. Если не ошибаюсь, Цзян Ли тоже... Но люди с полной Инь в циклических знаках – не такая уж и редкость, а больше этих двух девушек ничто не объединяет.

— Гемограмма, циклические знаки... — задумчиво повторил Чжуан-ван, постукивал пальцем о ладонь. — Полагаю, в них также есть некоторое внешнее сходство?

— Девочка еще растет, так что пока сложно сказать. Но она действительно не кажется ширококостной, а ее дедушка был высоким и худощавым, — Пан Цзянь осекся, его вдруг осенило: — Ваше Высочество, вы подозреваете, что их объединяет...

— Духовный Образ.— …Духовный Образ?

Последние слова они произнесли почти одновременно.

Если два разных человека захотят создать магические письмена с одинаковым действием, хотя по сути знаки будут одни и те же, они должны будут писать их совершенно по-разному. Лучшие мастера искусства письмен предполагали, что причина этого может крыться в различии между Духовными Образами создателей. Но что на самом деле представляет из себя этот «Духовный Образ», сколько всего существует его разновидностей, если ли в нем положительные и отрицательные качества и от чего зависят различия – все это пока оставалось тайной, покрытой мраком: Бессмертных, сумевших Заложить Основы, было крайне мало, а тех из них, кто умел создавать письмена, и вовсе можно было пересчитать по пальцам, поэтому материала для полноценного исследования не доставало.

И лишь в одном все были единогласны: у людей со схожими Духовными Образами были близкие значения восьми циклических знаков рождения, а также часто они были похожи внешне и характерами.

— В Тихой Обители я вступал в схватку с этой распорядительницей жертвоприношения Цзян Ли, — сказал Пан Цзянь. — У нее не было никакого опыта сражений, но могуществом она едва ли уступала мне. В ее возрасте она не смогла бы сформировать Духовный Остов, даже если бы пробудила Сознание еще в утробе матери. Да и могла ли она оказаться в доме развлечений, если бы действительно Пробудила Сознание?

Чжуан-ван согласно кивнул:

— Да, вероятно, это все ритуал каменных игл.

Пан Цзянь решил больше ничему не удивлялся, что бы ни сказал Чжуан-ван. Он сокрушенно произнес:

— Это техника, которая неизбежно ведет к гибели. Я уверен, ей просто заморочили голову! Почти наверняка...

Почти наверняка Тайсуй с самого начала хотел получить в качестве жертвенного дара не только Драконовы Жилы, но и жизнь Цзян Ли. Жестокий бог не позволил бы ей уйти с миром, даже если бы Отступникам удалось заманить в ловушку козлов отпущения в лице служителей Канцелярии Небесного Таинства.

Без сомнения, злое божество стало бы уверять ее, что он не хочет этого и ему очень больно требовать от нее подобной жертвы, но у него просто нет иного выхода, и она добровольно возложила бы себя на алтарь.

Чжуан-вану, однако, было неинтересно слушать о бесчеловечности злого Отступника. Он прервал Пан Цзяня, заговорив о том, что казалось важным ему самому:

— Смерть Полубессмертного ни при каких условиях не может остаться незамеченной. Канцелярия всегда ведет записи о подобных событиях. Для начала проверьте, не было ли в последнее время странных смертей среди Отступников с похожими приметами.

— Я немедленно отправлюсь в архив, — пообещал Пан Цзянь, тактично поддержав новую тему. — Нужно проверить все записи, начиная с правления Жэнь-цзуна и до сегодняшнего дня...

— Нет, — возразил Чжуан-ван. — Начинайте с сегодня и идите назад. Предчувствие подсказывает мне, что этот Отступник начал действовать не так давно.

Пан Цзянь задумался на мгновенье и сразу понял мысль Чжуан-вана – в противном случае Море Созвездий послало бы предупреждение намного раньше. Да даже если предположить, что Море Созвездий их подвело, «злому божеству», которое двести лет таилось и накапливало силы в это спокойное мирное время, наверное, хватило бы могущества украсть Драконовы Жилы, не прибегая к помощи смертных.

Про себя Пан Цзянь подумал, что если бы «злым божеством» стал Его Высочество Чжуан-ван, дай ему хотя бы десять лет, он бы и во Внутренний Круг Сюаньинь пробрался за это время.

Чжуан-ван проводил взглядом Пан Цзяня, пока тот не прошел сквозь стену резиденции, теряющуюся в тенях густой листвы, а потом еще долго неподвижно сидел, глядя в ту же точку.

Бай Лин не решился потревожить его, все это время он молча оставался рядом.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Чжуан-ван словно ожил, прикрыл глаза и спросил:

— Сяо Бай, ты веришь в судьбу?

Дурацкая идея нанимать людей, чтобы те устраивали бунт прямо под стенами города, без сомнения, принадлежала господину Суню из Управления Водных Перевозок, но ведь именно Чжун-ван напомнил ему об этом старом деле. Это он взбаламутил воду, а потом приказал наследному принцу «сказаться больным» и под этим предлогом не покидать покоев в Восточном дворце, а сам воспользовался гневом императора, недовольного работой Великого канала, и извлек из всей этой суматохи немало выгоды... Он полагал, что план безупречен. Откуда ему было знать, что рябь от его действий разойдется, как круги на воде, и заденет Си Пина?

Свирепый водный дракон, повелитель туч и владыка дождей, раскрыл клыкастую свирепую пасть, извернулся и укусил собственный хвост.

Бай Лин сказал, понизив тон:

— Я перестал верить с тех самых пор, как вы, Ваше Высочество, вытащили меня из Непроходимого моря.

— Непроходимое море, — Чжуан-ван хотел улыбнуться, но у него ничего не вышло. — Не там ли находится начало ложного пути?

В это время Неразлучник загорелся голубоватым светом, и Чжуан-ван, по-прежнему мрачный как туча, обратил свой взгляд на нефритовую табличку.

Все, что Си Пин действительно хотел сказать, уже написал за него Яо Ци, а на Неразлучнике опять не было ничего серьезного.

По почерку Си Пина можно было понять, что настроение у него было вполне себе неплохое. Это чудо в перьях умудрилось переполошить Владетеля Пика Нефритовый Полет, всю Канцелярию Небесного Таинства и резиденцию третьего принца, и все эти люди глаз ночами не смыкали, пытаясь придумать способ вызволить его из беды, а этот негодяй по-прежнему с аппетитом ел, крепко спал и вообще жил припеваючи.

В первую очередь Си Пин стал нахваливать сливы и печенье бачжэньгао[4], которые давали в Храме Совершенствования. Затем самодовольно похвастался, что целый вечер просидел над книгами, заучил все тексты наизусть[5] и за правильные ответы получил от Брата Яна сразу шесть долей духовных камней – если дело и дальше так пойдет, скоро он получит еще один синий самоцвет!

Некоторое время Чжуан-ван со странным выражением лица разглядывал Неразлучник. Он не знал, плакать ему или смеяться: маленьким Си Пин воспринимал чтение книг как пытку, его хоть убей было не заставить усесться за учебу, а вбить в его голову хоть несколько иероглифов было и вовсе невыполнимой задачей. С чего бы в Храме Совершенствования произошло такое чудесное преображение? Бессовестный! Все остальные трясутся над его жизнью, а он, конечно, молодец: использует злого Отступника, чтобы обманом заработать себе почет и духовные камни!

___________________________________________

[1] Прим. автора: Гемограмма – то же самое, что группа крови. В мире «Тайсуя» благодаря достижениям магических искусств медицина уже смогла обнаружить реакции агглютинации и гемолиза.

Прим. пер.: Агглютинация – в медицине: склеивание и выпадение в осадок эритроцитов крови. Гемолиз – разрушение эритроцитов крови с выделением в плазму белка гемоглобина. Эти реакции применяют для определения группы или выявления заболеваний при анализе крови.

[2] Чжуцюэ – мифическая красная птица, одно из четырех (иногда – пяти) священных китайских животных. Символизирует юг, лето, огонь. Иногда «чжуцюэ» переводят как «феникс», но это неверно.

[3] Инь и ян – в китайском мировосприятии основа всего сущего, два начала, две противоположности. К инь относят женское, темное, мягкое, отсутствие, к ян – мужское, светлое, твердое, наличие и т.д., список может быть продолжен до бесконечности.

[4] Бачжэньгао – детское печенье от поноса.

[5] Традиционная система китайского образования в основном заключалась в заучивании наизусть текстов классических канонов. Особой индивидуальности, творческого подхода или каких-то открытий от студентов не требовалось.

___________________________________________

Си Пин сидел в ученическом дворике в Храме Совершенствования. Дописав письмо, он начал удовлетворенно потягиваться, и тут внезапно Тайсуй спросил его: «Где твоя полукукла?».

От неожиданности Си Пин чуть не вывихнул себе сустав.

Не дожидаясь ответа, Тайсуй взял власть над его телом, быстрым шагом вышел наружу и схватил в охапку Си Юэ, который как раз, прилипнув носом к окну, осматривал комнату Яо Ци.

«Не думай, что я не знаю, чем вы занимаетесь у меня за спиной!».

Си Пин напрягся всем телом, чувствуя, как леденеет от ужаса.

Но только на одно мгновенье, а затем он опомнился: быть того не может, Яо Ци уже давным-давно отправил письмо, и если бы старый глист правда что-то заметил, он бы разозлился сразу, а не только сейчас! Ничего он не знал.

Поэтому Си Пин начал хныкать, мысленно обращаясь к Тайсую: «Демон, ну, демон, простите. Ну да, я приказал ему... Ох, ну это же всего лишь шутка, да и вам от этого ни тепло ни холодно!».

Тайсуй втащил полукуклу в комнату и грубо выдернул у нее из-за пазухи свернутый листочек бумаги.

Си Юэ торопливо протянул ручонки в попытке отобрать бумажку назад, но тут же резкий порыв ветра ударил прямо по заклинаниям на его теле, и он без единого звука упал на колени.

Тайсуя никак не оставляло чувство, что что-то беспокоит его Интуитивное Восприятие. Но «Тайсуй» вовсе не было его настоящим именем, поэтому направление, на которое оно указывало, было крайне расплывчатым. Недавно он заметил, что полукукла Си Пина часто бегает тайком в комнату Яо Ци, и поневоле стал подозрительным.

Си Пин застывшим взглядом смотрел, как демон его собственными пальцами решительно развернул бумажку. Изнутри со шлепком выпала жирная гусеница и, попеременно сжимаясь и растягиваясь, шустро поползла по земле. На оборотной стороне листочка была нарисована злобная рожица.

Тайсуй: ...

Си Пин закричал:

— Убегает! Она убегает! Си Юэ с таким трудом ее поймал...

Но не успел он договорить, как неожиданно его собственная нога поднялась и опустилась на гусеницу, оставив от нее одно мокрое место.

Си Пин едва удержал равновесие, а потом завопил:

— Фу! Противно же!

«О, ну хоть что-то кажется тебе противным, — Тайсуй отбросил смятую бумажку в сторону и ледяным тоном произнес: — Если и дальше продолжишь вместо самосовершенствования заниматься подобной ерундой, придется снова проучить тебя и применить наказание огнем».

Си Пин: ...

Если убрать слова «самосовершенствование» и «наказание огнем», Си Пин выслушивал фразы наподобие этой, сколько себя помнил.

— Какой прок в том, чтобы зубрить все эти дурацкие каноны? Ну вы сами посудите, разве своих собственных последователей вы заставляете читать книги? И что, без заучивания глупых текстов они не могут Пробудить Сознание?

«У независимых последователей учения Бессмертных нет сложившейся традиции. Они заплатят любую цену, чтобы кто-нибудь научил их хоть одному приему, а если кто-то согласится зачитать им в слух настоящий канон, они будут готовы встать перед этим человеком на корточки и служить ему собакой!».

Си Пин обиженно надул губы. Он никак не мог понять этих людей.

Как только принцесса Дуаньжуй закончила с проповедью, она в компании Чжи Сю покинула Храм Совершенствования, и тогда молодой господин Си, видимо, решив, что опасность миновала, вновь расслабился. С утра до вечера он или издевался над однокашником, или занимался еще каким-нибудь безобразием.

Молодой господин Си будто совсем уже позабыл о своем твердом решении «сделать все возможное, чтобы добиться справедливости для людей с такой же несчастливой судьбой, как у Цзян Ли». Точь-в-точь как те бездельники из смертного мира, что, попечалившись немного о быстротечности времени и житейских невзгодах, в следующий же миг без всякого промедления идут развлекаться в окружении толпы красавиц.

К фигурке из древа перерождения Си Пин тоже вскоре потерял всякий интерес и бросил в стороне без дела.

Кстати, о фигурке.

На мгновение в сердце Тайсуя вновь закрались подозрения: почему он оставил древо перерождения?

Но не успело его недоверие окрепнуть, как Си Пин тут же подхватил фигурку и сказал самым невинным тоном:

— Совсем из головы вылетело. Интересно, как поживает теперь та маленькая красавица, ваша новая послушница?

Си Пин закрыл глаза, сосредоточился в точке между бровями и на этот раз уже с легкостью отыскал А-Сян, застав ее как раз в тот момент, когда она, бросив последний взгляд на зеленый порошок в бумажном сверке, немного поколебалась и собралась засыпать его себе в рот.

Си Пин решил, что она не смогла смириться с утратой последнего родного человека и решила отравить себя, поэтому, не удержавшись, воскликнул: «Стой! Не ешь это!».

А-Сян тут же замерла и с широко распахнутыми глазами осмотрелась вокруг себя. Ей показалось, что только что кто-то позвал ее.

— Кто здесь?

Си Пин не решился снова подать голос.

— Это... Небесный Владыка Тайсуй? — А-Сян вскочила, сжимая табличку у себя на шее, и, не дождавшись ответа, принялась бормотать себе под нос: — Прошу, спасите и помилуйте, Тайсуй Син Цзюнь. Помогите мне стать Бессмертной, я хочу быть достойной моего наставника... и этой драгоценной крошки духовных камней. Я обязательно отомщу за дедушку, заработаю много-много денег, и тогда мы вместе с тетей Чунь уйдем отсюда далеко-далеко...

Только сейчас Си Пин понял, что на самом деле этот порошок ядовито-зеленого цвета был никаким не крысиным ядом – это была растолченная яшмовая печать.

Он раскрыл глаза, но молитвы А-Сян остались звучать у него в ушах.

— Как она услышала меня?

До этого только сам Тайсуй мог общаться через древо перерождения со своими приверженцами, Си Пин же был не более чем инструментом и сторонним наблюдателем. Но ведь только что девочка смогла услышать его голос?

«В этом нет ничего плохого для тебя, — коротко ответил Тайсуй. — А глотать крошку духовных камней – обычная практика независимых последователей учения Бессмертных, не стоит этому удивляться. В конце концов, снаружи нет таких чудесных условий, как здесь, в горах, и единственный способ выжать хоть немного магической силы, необходимой, чтобы питать каналы, – это размолоть духовные камни низшего качества и проглотить полученную крошку».

Си Пин неотрывно смотрел на деревянную фигурку в своих руках, и вдруг почувствовал, как у него сжалось сердце от нехорошего предчувствия.

— Демон, я ведь уже совсем скоро Пробужу Сознание? — спросил он, притворившись, будто сияет от радости.

«Если будешь поменьше отвлекаться на посторонние вещи, вполне возможно... еще до того, как опадет первый лист».

Сердце Си Пина упало. Был уже самый разгар лета, а в горах холодало раньше, чем внизу. Получается, оставалось всего несколько дней?

Не может этого быть, ведь все это время вместо настоящих тренировок он валял дурака!

Си Пин старательно делал вид, будто ему действительно было важно обойти четвертого принца и раньше всех Пробудить Сознание: он исправно ходил в Пагоду Источника Перемен на ежедневные тренировки Интуитивного Восприятия, «погружался в созерцание» и «делал дыхательные упражнения» – на деле же он, конечно, «погружался» в Замок Ручного Дракона и коротал время за болтовней с Си Юэ. А вот что касается прилежной учебы... Таким он точно не занимался – от начала и до конца все было обычным актерством.

Почему же, несмотря на все старания, он все равно вот-вот Пробудит Сознание, а старый глист к тому же так явственно видит его успехи?

Си Пин задумался, а потом резко вскочил и бросился листать «Заметки о самосовершенствовании». Каждому ученику на руки выдавали по такой книге, в ней содержался полный перечень правил Школы, список управляющих Храма Совершенствования и некоторые другие необходимые новичкам сведения.

«Что ты ищешь?».

— Записи, — взволновано ответил Си Пин, сердце громко стучало от «радостного предвкушения». — Я знаю, что в Храме Совершенствования отмечаются успехи «первого Пробудившего Сознание» каждого набора, ведь почти все из них позже попадают во Внутренний Круг. Мне смутно помнится, что человеку, который Пробудил Сознание в кратчайшие за историю Храма сроки, потребовалось пять или шесть месяцев... Ха-ха! Демон, а может быть такое, что я – легендарный обладатель Врожденного Духовного Остова?

Тайсуй: ...

Скорее обладатель легендарного врожденного отсутствия чувства стыда.

Си Пин продолжил самодовольным тоном:

— Тогда для чего мне вообще прилагать усилия, ведь я...

Тайсуй холодно возразил, опуская самопровозглашенного «обладателя Врожденного Духовного Остова» с небес на землю: «Обладатели Врожденного Духовного Остова встречаются даже не один на сотню миллионов. В твоей Школе Сюаньинь за последние тысячу лет был только один такой человек – Дуаньжуй. И если бы ты действительно обладал хоть частичкой ее дара, то, можешь быть уверен, был бы определен во Внутренний Круг задолго до вступления в Школу. Хватит зазнаваться».

Си Пин упорствовал:

— Хе-хе, не верю...

Тайсуй: ...

Что толку разговаривать с дураком.

В следующий же миг у Си Пина возникло чувство, будто он наступил ногой в костер. Невыносимая боль прожгла подошвы ног и поползла вверх до колен. Одновременно с этим Тайсуй запечатал ему рот, чтобы крик боли не привлек внимания посторонних. Тем не менее, Си Юэ сразу почувствовал, что хозяин в беде, издал странный звук наподобие вздоха и бросился к нему, чтобы поддержать.

Си Пин махнул Си Юэ рукой в знак, что все в порядке, и встал сам. На бледном лице не было ни кровинки.

В маленькой комнате стояло два живых существа, но одно из них не могло говорить, а другое – и вовсе не умело, и все пространство вокруг заполнила удушающая тишина. В ушах Си Пина зазвучал ласковый голос демона... возможно, это был просто обман чувств, но Си Пину показалось, что голос стал ближе, чем был раньше.

«Я дожидаюсь ночи и, пока ты спишь, выполняю за тебя дыхательные упражнения и другие техники, а еще заставляю тебя прикасаться к древу перерождения. Благодаря силе, которой я подпитываю твои каналы, твое Интуитивное Восприятие становится в разы сильнее, чем у других людей. А позже, после Пробуждения Сознания, тебе будет гораздо проще построить Духовный Остов... И все потому, что тебе повезло встретиться со мной, встретиться с этой глупой девочкой из рода Чэнь, которая почему-то захотела отдать за тебя свою жизнь, – а вовсе не из-за природных дарований, которыми по непонятной для меня причине ты так гордишься. И это не означает, что ты можешь целый день лодырничать и набивать желудок, понятно?».

Си Пин все еще не мог ничего ответить.

Тайсуй решил, что с угрозами покончено, и продолжил снова мягко: «Я требую от тебя упорной работы ради твоего же блага. Тебе может показаться, что ученики в Храме Совершенствования слишком долго готовятся к Пробуждению Сознания, но в действительности наставники намеренно дают вам время на то, чтобы ваши каналы, и внутренние органы, и все тело до кончиков волос наполнились магической силой и Пробуждение Сознания прошло без мучений. Слишком быстрые успехи – вовсе необязательно хорошо. Прежде бывали случаи, когда Пробуждение Сознания разрушало все каналы в теле человека. Может, тебе стоит сходить в Чертоги Туманного Моря и почитать ваши записи о тех, кто потерпел во время Пробуждения Сознания неудачу?».

Наконец Тайсуй освободил Си Пина, и тот снова мог говорить, но теперь не смел даже пискнуть и лишь послушно кивнул головой.

«Славный мальчик, можешь идти отдыхать».

Си Пин постарался смягчить Тайсуя и очень осторожно спросил:

— Демон, какие трудности могут возникнуть во время Пробуждения Сознания? Те ваши последователи... как они делают это без поддержки Школы? А-Сян не повредит то, что она ест духовные камни?

Тайсуй увидел, что его запугивания сработали, и очень терпеливо, как маленькому ребенку, объяснил Си Пину: «Если ко времени Пробуждения Сознания каналы не пропитались магической силой в достаточной мере, есть опасность, что сильный поток магической силы разрушит их. Пробуждение Сознания у свободных последователей пути Бессмертных происходит двумя способами. Иногда это случается само собой – если человек на свою удачу долго прожил в месте, наполненном магической силой, а потом неожиданно попал в смертельную опасность. И когда его жизнь окажется на волоске, в нем могут проявиться скрытые силы...

Си Пин не подумав ляпнул:

— Так случилось с Пан Цзянем?

«Откуда ты знаешь?».

— Услышал от кого-то – еще до того, как попал в Храм Совершенствования, — выдал Си Пин первую ложь, которая пришла ему на ум. На самом же деле он просто догадался по словам и поведению Пан Цзяня. Служащие Канцелярии Небесного Таинства, так же, как и члены Внутреннего Круга, были связаны десятками тысяч незримых уз со двором Великой Вань, и каждый Мастер Канцелярии строил из себя Небожителя – но только не Пан Цзянь. Си Пин обратил внимание, что главнокомандующий Пан также почти не интересовался текущим положением дел в верхах – он даже не знал подробностей истории второй супруги императора.

«Можно сказать, что Пан Цзянь – счастливчик из счастливчиков. Однажды в приграничных южных землях случился обвал шахты духовных камней. Умерло несколько сотен человек, но он выжил, несмотря ни на что, — Тайсуй для себя решил, что у этих молодых господ есть свои источники сведений, и не придал этому никакого значения. Он тяжело вздохнул и продолжил: — Второй же способ – тот самый, к которому прибегает А-Сян: глотать порошок духовных камней, чтобы магическая сила наполнила каналы изнутри... Но этот способ – лишь дешевая замена истинному совершенствованию и становится очень опасным, когда приходит время Пробуждать Сознание. Если тело недостаточно пропитается магической силой, практикующие получат серьезные увечья, а их облик будет навсегда обезображен. Надеюсь, ты не думал, что мои последователи намеренно превращают себя в подобие оборотней и бесов?

Си Пин застыл.

Долгое время спустя он в смятении произнес:

— Это что же, выходит, та маленькая красавица навсегда изуродует себя?

А про себя он думал: «Главнокомандующий Пан – уроженец южных границ? Он начал путь к бессмертию на каменоломне? И откуда все это известно старому глисту?!».

Представители Канцелярии, происходившие из простого народа, не любили распространяться о своих корнях, потому что прежде, чем вступить на истинный путь, они и сами являлись в некотором роде Отступниками, а о таком не принято говорить открыто.

Голова Си Пина работала безотказно, у него тут же возник план...

На следующий день, когда все жители дворика отправились на утреннее занятие, Си Юэ остался и, лениво потягиваясь, занимался стиркой и уборкой. Но вдруг он замер и, будто утомившись от работы, поднялся и стал вышагивать по двору... Но шел он не в случайном направлении: его ноги выписывали иероглифы.

Си Юэ старательно запомнил путь, которым только что прошел, а затем ловко взобрался на древний кипарис во дворе и достал из скрытого в листве гнезда бумагу для Почтовой Рыбки. Он выкрал ее – как бы для веселого розыгрыша – после того, как подглядел, как Яо Ци пишет письма.

Си Юэ старательно перенес несколько иероглифов, которые только что заучил, на листок:

«Пан – человек с юга».

После этого он, в точности повторяя действия Яо Ци, тихонечко положил бумагу в пруд.

— Здравствуй, Брат Цзымин!

Яо Ци сидел в Пагоде Источника Перемен и вдумчиво переписывал слова древнего канона. От звука этого голоса у него дрогнула рука, и он поставил на бумаге огромную кляксу.

Чжоу Си, который сидел рядом с ним, тихо вздохнул.

Однако в следующий же миг четвертый принц почувствовал, что дело куда хуже, чем он полагал изначально: Яо Ци била мелкая дрожь, и даже его рукава затряслись, а лицо приняло мертвенно-бледный оттенок. Это было похоже не на легкий испуг от неожиданности, а на самый настоящий ужас.

Чжоу Си едва заметно нахмурил брови: что Си Шиюн сделал ему?