Сердце Си Пина пропустило удар.

Вдруг за спиной раздался звук шагов, кто-то окликнул его:

— Шиюн, ты так и не ходил есть?

Это был всего лишь один из Полубессмертных – Ян Аньли, сын старшей принцессы Синьчэн.

Четвертый принц преградил Ян Аньли дорогу и стал ему надоедать, вкрадчиво называя своим «двоюродный братом» и пытаясь выведать секретные приемы Пробуждения Сознания.

Но какие у него могли быть секретные приемы? Сюаньинь признавала лишь один способ Пробуждения Сознания – ту самую скучную проторенную дорожку, которой следовал при работе с учениками Ло Цинши: изо дня в день проводить как можно больше времени среди духовных камней, развивая свое Интуитивное Восприятие. С таким подходом при достаточной старательности и способности сохранять спокойствие духа даже в случае отсутствия выдающегося природного таланта практически любому было под силу за год или два «натренировать» свое Сознание. К тому же, хотя конкретной предпосылкой Пробуждения Сознания могло стать что угодно, все их объединяло то, что это происходило совершенно непредсказуемо, а потому не было абсолютно никакой возможности поделиться своим опытом с другими.

Ян Аньли ломал голову над тем, как бы ему поскорее отвязаться от четвертого принца. Повернув голову, он вдруг увидел Си Пина и сразу же вспомнил недавнее письмо от матери. Старшая принцесса Синьчэн на все лады расхваливал Чжуан-вана, она писала, каким он был «мудрым и справедливым», «верным другом и обладателем высокого чувства долга» – прочитав все это, Ян Аньли пришел в полное замешательство и даже задался вопросом, не подмешал ли случаем третий принц в чашку его матери приворотное зелье.

Хотя номинально Храм Совершенствования был отрезан от остального мира, Полубессмертные-служащие Храма всегда внимательно следили за происходящим снаружи. Они стояли на границе между двумя мирами и поэтому всегда должны были держать нос по ветру и ухо востро. Все эти годы Ян Аньли со позиции стороннего наблюдателя внимательно следил за изменениями при дворе, и все время его не оставляло ощущение, что тихий и неприметный третий принц далеко не такой кроткий и безобидный, каким хочет казаться. Стоит ли искать расположения Чжуан-вана, Ян Аньли еще не решил, но добиться хороших отношений с наследником Юннин-хоу лишним точно не будет. Рассудив так, он доброжелательно окликнул Си Пина:

— Как идут дела? Уже привык к трудностям жизни в храме Совершенствования?

Вообще не привык! В меня вселился демон!

Сердце хотело вырваться из груди, чтобы воззвать о помощи, – раз уж язык отказывался выполнять свои обязанности. Оно билось так сильно, что ребра заболели.

Но непослушное воле собственного хозяина лицо самовольно расплылось в непринужденной улыбке, и Си Пин ответил с несколько нарочитым цзиньпинским столичным выговором:

— Спасибо, Брат. Еще раз здравствуйте, четвертый принц. Куда лучше дышать чистым горным воздухом, напитанным магической силой, чем дымом и гарью Цзиньпина. Я уже полностью освоился.

«Да я даже когда пою не растягиваю так сильно окончания слов!» — мысленно возмутился собственной интонации Си Пин.

Чжоу Си неискренне улыбнулся и поприветствовал Си Пина в ответ. Он заметил, как некоторое время назад Си Пин уединился для разговора со старейшиной Су, и сделал для себя вывод, что в общении с людьми Си Пин был очень изворотлив и к каждому подбирал свою тактику, лишь бы добиться наибольшей выгоды для себя. Получается, поняв, что Ло Цинши ни до кого нет дела, он намеренно стал раздражать его, чтобы привлечь к себе внимание; Су Чжунь же был Снисшедшим, многое повидавшим на своем веку, и, чтобы добиться расположения старика, Си Пин решил польстить ему своим интересом к борьбе Канцелярии Небесного Таинства с Отступниками.

Ничего удивительного: типичный выскочка из неродовитой семьи, который не знает, как себя вести, и не брезгует низкими приемами. Ну просто копия своей тети, второй супруги государя.

— Это просто замечательно, потому что третий принц очень переживал и просил меня приглядеть за вами.

Ян Аньли был старше Си Пина лет на пятнадцать-шестнадцать – в мире смертных это была разница почти в целое поколение. Им было сложно найти общую тему для разговора, поэтому, справившись о здоровье и благополучии и пожелав всего хорошего, Ян Аньли взял несколько книг и вместе с Чжоу Си покинул книгохранилище.

В этот миг больше всего на свете Си Пин желал упасть на колени и обхватить ноги Брата Яна, чтобы заставить его остаться. Но вместо этого он отступил на шаг назад, вежливо уступая дорогу, и беспомощно смотрел, как эти двое скрылись за дверью.

В Чертогах Туманного Моря наступила мертвая тишина. Си Пин окончательно отчаялся.

У него была прекрасная память на голоса, и уж точно он не мог не узнать этот голос с его особыми нинъаньскими нотками. Вне всякого сомнения, голос принадлежал тому самому Отступнику, которого Цзян Ли и ее сообщники воскресили в чаще Тихой Обители.

Но ведь он собственными глазами видел, как Чжаотин разрезал его на мелкие кусочки!

И разве этот обманщик, старейшина Су, не уверял его всего пару мгновений назад, что никакое зло не скроется от правосудия, что каждый преступник обязательно угодит в широко раскинутые небесные сети?

«Предавшие» Си Пина руки стали ощупывать его лицо и подбородок, от чего по всему телу пробежали мурашки.

Тот голос вновь зазвучал у него в голове: «Ну вот, больше здесь нет посторонних, наконец мы с тобой можем спокойно поговорить».

У Си Пина не было ни малейшего желания разговаривать с ним. Чтобы отвлечься, он начал извлекать из глубин памяти все нинъаньские ругательства, какие только знал.

«Я услышу тебя в любое время, когда ты позовешь меня по имени. Ты еще помнишь меня, мальчик? — спросил голос. — Можешь называть меня... Тайсуй».

Хотя Си Пин заранее приготовился, но, когда он наконец услышал это имя, сердце все равно со стуком ударилось о ребра. В ненадежных небесных сетях Сюаньиньшань и вправду была огромная дыра.

Между тем, до начала вечернего урока оставалось всего четверть часа. Си Пин был совсем один в огромных пустых Чертогах Туманного Моря, и неоткуда было ждать помощи. Он был заперт в собственном теле, им овладел воскресший из мертвых демон, и единственное, что все еще принадлежало только ему – это бешено стучащее сердце...

Си Пин отдавал все силы, чтобы сохранять спокойствие.

Родители точно не могли назвать собственного ребенка «Тайсуй» – значит, это прозвище, которое он сам придумал. А если так, то можно называть его, как угодно, главное, чтобы было понятно, к кому обращаются.

Си Пин решил, что раз демон сам просит называть себя «Тайсуй», то именно так он ни за что называть его не будет. «Не слишком ли много ты на себя берешь? — подумал он. — Не боишься однажды остаться за подобное богохульство без языка?».

Си Пин попробовал мысленно обратиться к собеседнику: «Это... Мастер? Бессмертный? Уважаемый демон?»

«А ты, чертенок, выглядишь простачком, но на самом деле очень даже себе на уме, — Тайсуй действительно услышал его и продолжил с улыбкой в голосе: — «Мастеров» и всего прочего точно не надо, это звание исключительно для таких, как вы, благородных последователей Истинного Пути, а для меня звучит оскорбительно».

Ладно, демон так демон.

Позабыв о всяких принципах, Си Пин обратился к нему с подобострастным тоном: «Уважаемый демон, я очень рад послужить вам. Если у вас есть какие-то указания для меня, пожалуйста, говорите, не стесняясь, и хоть я… как это там говорится... не отличаюсь талантами или сообразительностью, почти ничего не умею, и вряд ли стоит надеяться, что хоть когда-нибудь мне удастся Пробудить Сознание, но я постараюсь сделать все, что в моих силах».

«Не нужно так бояться, мальчик, — ласково сказал Тайсуй. — Я не ем людей».

«Тогда чего бы вы желали съесть?».

Его слова развеселили Тайсуя, и он сказал: «Чжаотин чуть не погубил меня, я едва не исчез без всякого следа... И это во многом твоя заслуга».

Си Пин ответил без капли промедления: «Что вы, помилуйте. В то время я и представить себе не мог, что однажды попаду в Храм Совершенствования. Что может понимать простой человек? Я просто смотрел в рот людям из Канцелярии Небесного Таинства и мешался у всех под ногами. Ни я сам, ни кто-либо из моих предков во всех поколениях никогда не держали зла против вас. По правде говоря, в последнее время я часто думаю, что не стоило так бездумно вставать на чью-либо сторону. Кто сказал, что в Канцелярии Небесного Таинства служат только хорошие люди? Взять хотя бы их заместителя главнокомандующего! Какая радость, что Вы смогли спастись, ведь пережив такое...».

Демон холодно перебил его: «Ты наверняка хочешь выведать, как вышло, что я остался в живых?».

«Что вы, конечно, нет, — уверил его Си Пин. — Разве не ясно без слов, что это все – небесное провидение?»

Дыра в небесных сетях.

«По неожиданному стечению обстоятельств я попал в Храм Совершенствования вместе с тобой. И хотя это не земли Внутреннего Круга, но благодаря близкому соседству с сердцем Сюаньиньшань долина также изобилует духовными камнями и здесь достаточно магической силы. Они хотели убить меня, но я вернул себе жизненные силы, воспользовавшись их же камнями. Как думаешь, это не чересчур?».

«Почему же, совершенно справедливо» — ответил Си Пин.

«Не бойся, я не останусь с тобой навсегда. Спустя год ты либо вступишь во Внутренний Круг, либо возвратишься обратно в мир смертных. Сюаньиньшань тысячи лет хранит свои тайны, и еще найдется несколько старых пройдох, с которыми мне было бы тяжело совладать. Я не стану без веских причин нарываться на неприятности. С другой стороны, в мире смертных мне тоже делать нечего, поэтому я не последую за тобой. Только один год. Если будешь вести себя хорошо и не станешь выдавать мое присутствие или расспрашивать о том, кто я такой, я не буду беспричинно овладевать твоим телом. Ну и, конечно, раз ты попал в Храм Совершенствования, я буду наставлять тебя, и можешь быть уверен, что с моей помощью ты Пробудишь Сознание гораздо быстрее своих однокашников. Договорились?»

«Это большая удача для меня, уважаемый демон. А если вы к тому же обучите меня приемам, с помощью которых я смогу расквитаться с этим негодяем Паном, я буду изо дня в день молиться на вас».

Тайсуй тихо усмехнулся, поднял руку Си Пина и поставил «Книгу об Отступниках» обратно на полку.

«Возвращаю тебе твое тело. Ты ведь славный мальчик и знаешь, в каких случаях проказы могут плохо кончиться, так?».

Си Пин ощутил то самое чувство, как когда во сне ступаешь в пустоту, падаешь с огромной высоты и в этот миг возвращаешься в действительность.

Он с силой стиснул кулаки, и от этого все тело чуть не свело судорогой.

Демон поторопил его: «Побыстрее уходи, а не то опоздаешь на вечерний урок».

Си Син решил не перечить ему. Стараясь вести себя, как обычно, он покинул Чертоги Туманного Моря и пошел к Пагоде Перемен.

По дороге он осыпал демона вопросами.

«На каком этапе совершенствования находится сейчас Пан Цзянь?».

«Сколько еще всякой всячины таится в его набитых как у уличного разносчика карманах?».

«Как долго я должен тренироваться, чтобы суметь размозжить его собачью голову?»...

Говорили, что существует три тысячи путей совершенствования, среди них – путь Меча, путь Эликсира, путь Создания Артефактов... Си Пин же наверняка в будущем мог основать «путь Мести Пан Цзяню» – в этом устремлении он был особенно тверд.

Тайсуй не любил «умников», но к дурачкам относился очень терпимо. Он спокойно отвечал на каждый вопрос:

«Главнокомандующий Пан полностью завершил этап Пробуждения Сознания и сформировал Духовный Остов. Он лучший среди всех, кто еще не Заложил Основ».

«Сюаньинь располагает как опытом, так и ресурсами для создания артефактов, а главнокомандующий Пан обладает реальной властью и имеет право пользоваться ими в любое время по собственному желанию».

«Ха-ха».

Когда Си Пин поведал о своей «железной решимости» расквитаться с главнокомандующим Паном, Тайсуй не удержался от смешка. Между тем Си Пин уже подошел ко входу в Пагоду Источника Перемен, а по совпадению в это же время ему навстречу выходил Ло Цинши.

Продолжая про себя ругать на все лады Пан Цзяня, совершенно неожиданно Си Пин молниеносным движением схватил огниво у себя за пазухой, намереваясь швырнуть им в Ло Цинши.

Си Пин сразу понял: звать на помощь бесполезно. Стоит ему только попытаться, и демон тут же возьмет власть над его телом и без труда развеет чужие подозрения.

Совсем другое дело – если он набросится на Брата-Наставника. В числе правил Школы, которые зачитывал им сегодня старейшина Су, был запрет устраивать в Храме Совершенствования драки, а еще более серьезным проступком считалось оскорбление старшего. Такой из ряда вон выходящий поступок, как нападение на Великана Ло, несомненно посчиталось бы достаточно серьезной провинностью, чтобы его отправили в пыточную и подвергли обыску души.

Была не была!

Только такой выдающийся во всех отношениях человек, как генерал Чжи, мог остановить Отступника, который стремился стать божеством. А что Си Пин – чем он отличается от крошечного муравья? Муравей может сохранить свою ничтожную жизнь, только если будет готов поставить на кон все.

И выбранный момент, и сам поступок были в высшей степени внезапными, однако краешек огнива еще не успел показаться из-за складок одежды, а Си Пин снова лишился власти над своим телом.

Он услышал ледяную усмешку Тайсуя, а следом его накрыла волна обжигающей боли, которая пронзала его насквозь, до самых костей.

В определенный момент, когда боль становится совсем невыносимой, человек больше не может сохранять способность мыслить и обычно, подвергнувшись подобной пытке, теряет сознание. Но тело Си Пина, оказавшись в чужой власти, утратило эту способность.

Рука Си Пина легонько подтолкнула огниво обратно в складки одежды и похлопала по груди. Затем, поправив рукава, Си Пин отвесил Ло Цинши безукоризненно вежливый поклон и с учтивой улыбкой на губах поприветствовал его:

— Добрый день, Брат-Наставник Ло.

Ло Цинши смерил его косым взглядом и прошел совсем рядом, ничего не заметив.

Си Пин неимоверным усилием воли заставил себя зацепиться в безумной пучине боли хоть за какую-нибудь ясную мысль и выдавил из себя: «Уважаемый демон, Цзян Ли... Чэнь... госпожа Чэнь... она погибла, чтобы я мог жить...»

Тайсуй слегка прищурился, и огонь, пожирающий Си Пина, внезапно стих.

С Си Пина сразу же градом покатил холодный пот, он чуть не потерял сознание. Нестерпимая жгучая боль ушла в самую глубь костей.

Ничего не осознавая, Си Пин позволил Тайсую ввести себя внутрь. В Пагоде звучали шумные приветствия, он сам «отвечал» на них… что-то начал говорить Великий Бессмертный Ло – но Си Пин не понимал ни слова.

Лишь когда соломенный слуга, который стоял у дверей, гулко ударил в гонг, Си Пин вздрогнул и пришел в себя.

По Пагоде Источника Перемен поплыл тонкий аромат благовоний. Вдохнув его, Си Пин почувствовал, как расслабляются каждая частичка его тела, а разуму возвращается ясность, и боль наконец отступила.

Тайсуй сказал почти ласково: «Это было всего лишь небольшое предостережение. Зато теперь, надеюсь, ты понимаешь, что некоторые твои поступки наказуемы?».

Си Пин боялся даже вздохнуть. Он чувствовал себя загнанным детенышем дикого зверя. Затем он слегка пошатнулся и ощутил, что вновь может управлять своим телом.

На этот раз Си Пин крепко закрыл рот и не смел больше предпринимать никаких рискованных действий.

«Умница, — мягко сказал Тайсуй, — внимательно слушай, что говорит ваш... «благородный» наставник».

Только сейчас Си Пин заметил, что весь помост был усыпан разноцветными духовными камнями. От их призрачного свечения в зале было светло, как днем. За окном слышался разнообразный птичий щебет: Пагоду окружили белые цапли, журавли, павлины и жаворонки. Воздух прорезали длинные перья птицы Небожителей – феникса – и оставили после себя тоненький изгиб радуги.

Великий Бессмертный Ло взирал на учеников, стоя наверху помоста. От него исходило слабое зеленоватое свечение, и, если присмотреться повнимательнее, можно было заметить, что он восседал на скамеечке, сделанной из цельного куска яшмовой печати.

Тайсуй холодно усмехнулся.

Те, кто совершенствуется без поддержки Школы, готовы поубивать друг друга даже ради нескольких лянов яшмовых печатей. А здесь они считались пустой породой, камнем низшего сорта, их брезговали использовать, а любой зазнавшийся Бессмертный уровня Заложивших Основы смел прикасаться к нему своим задом.

Вероятно, Великий Бессмертный Ло почувствовал на себе чье-то недоброжелательное внимание: ни с того ни с сего его пробрал холод, он в замешательстве огляделся по сторонам, а потом, будто решив, что на скамейке из «яшмовых печатей» сидеть слишком холодно, торопливо поднялся на ноги.

Ло Цинши прочистил горло, и, как обычно растягивая звуки, заговорил:

— Думается мне, раз вы попали в Храм Совершенствования, вряд ли ваши семьи бедствуют. Подозреваю, что все вы видели и яшмовую печать, и синий самоцвет, и белый дух, так что я не буду терять нашего времени, чтобы все это вам показывать. Кто из вас может сказать, для чего нужны духовные камни – за исключением того, чтобы вы забавы ради сжигали их в своем «упрощенном мусоре»?

Чжоу Си с готовностью ответил:

— Такие, как мы, совершенствующиеся, после Пробуждения Сознания могут использовать силу духовных камней, чтобы очистить каналы, сменить кости и построить Духовный Остов. А после Заложения Основ духовные камни становятся для Бессмертного единственным источником магической силы, который позволяет им совершенствоваться дальше, не причиняя вреда Небесному Порядку.

— Не нужно о том, что будет после Заложения Основ, до этого вам еще ох как далеко, — прикрыв глаза, нетерпеливо прервал его Ло Цинши. — Некоторые недоумки, видимо, надышались цзиньпинского тумана, и он так забил им все органы чувств, что теперь они не могут даже отличить чистую магическую силу от замутненной. Давать вам духовные камни – это значит зря переводить хорошую вещь. За те несколько дней, что осталось до выдачи месячного жалованья, я попытаюсь привести ваши органы чувств в порядок.

Договорив, Ло Цинши взмахнул рукавами, и перед каждым учеником появился лист бумаги, кисть и чернила.

— На листе перед вами скрыт рисунок. Он был написан невидимыми чернилами с примесью порошка из духовных камней, а значит, глазами смертного его не увидеть. Я хочу, чтобы вы ощутили магическую силу и, следуя ей, обвели рисунок. Не важно, каким способом... Куда смотрите? Не нужно подглядывать к соседу, все рисунки разные. Отведенное вам время – две курительные палочки, а тот, кто закончит первым, в качестве награды получит дополнительный синий самоцвет.

Среди учеников поднялся гул: старейшина Су за весь день наградил лишь двух или трех учеников, и то никому не давал больше одной доли духовного камня, а Великий Бессмертный Ло пообещал в качестве приза сразу целый синий самоцвет!

Но не успели ученики дать волю своей радости, как Ло Цинши внезапно поднял взгляд и строгим голосом произнес:

— Чего так воодушевились? Те, кто не нарисует ничего, лишится двух с иних самоцветов! Чтобы ваша бестолковость не запятнала чистоту духовных камней! Чего уставились на меня, у меня на лице что-то написано? Беритесь за кисти!

Ученики не смели больше терять времени и немедленно уткнулись каждый в свой лист. Кто-то взял бумагу в руки и смотрел на просвет, кто-то склонился над столом и принюхивался, как огромная крыса, а кто-то даже лизнул бумагу.

Чжоу Си протянул руку и провел круговым движением по бумаге. На большом пальце у него можно было заметить серый перстень для стрельбы из лука, который привлекал внимание своей простотой и кажущейся дешевизной. Чжоу Си потер перстнем о бумагу, что-то пробормотал себе под нос, а затем спокойно взялся за кисть и начал рисовать. В толпе учеников, страстно желающих проникнуть в глубины бумажного листа, он выгодно выделялся своей собранностью и спокойствием.

Си Пин все еще не успел оправиться после пытки, через которую только что прошел, и бездумно пялился на лист бумаги перед собой, как вдруг увидел, что на бумаге проступил бледный узор... Он становился все более и более отчетливым, и вот перед глазами Си Пина предстал весь рисунок целиком.

Была ли это случайность или шутка судьбы, но на листе, который достался Си Пину, был нарисован дракон.

Подождите, ему ведь не послышалось, будто Длинноногий Ло только что говорил, что глаза смертных не могут увидеть изображение на листе?..

«Слабое Интуитивное Восприятие простого человека стоит в стороне от остальных пяти органов чувств, но благодаря мне ты уже можешь Привязывать Интуитивное Восприятие... то есть прикладывать его к одному из органов чувств, — спокойно объяснил Тайсуй. — Так что не стоит так удивляться».

Си Пин застыл. Значит, именно поэтому он сумел «расслышать» разницу в звуке шагов в Горчичном Зерне, а вовсе не из-за своей особой одаренности?

В этот миг рядом с его столом послышался устрашающий детский голос:

— Ты полагаешь, что если будешь беспомощно таращиться на лист бумаги, в конце концов все же сможешь разглядеть картинку?

Си Пин почувствовал, как напряглись все мышцы в его теле, – это демон предупреждал его, что нельзя давать повода для подозрений. Пришлось поднять кисть и начать обводить картинку. Закончив половину, Си Пин заметил, что дракон стал еще более отчетливым, а помимо контура проявились также переплетающиеся свет и тени. Си Пин не знал, что именно от него требуется в этом испытании, поэтому разбавил чернила в воде и выделил разные оттенки тоже. Кисть, завершающая последний штрих, еще не успела оторваться от бамбуковой бумаги, как вдруг чья-то рука бесцеремонно выхватила у него рисунок.

В тот же самый миг прозвучал самоуверенный голос четвертого принца:

— Наставник, я закончил.

Едва договорив, Чжоу Си заметил набросок в руках Ло Цинши, и победоносная улыбка на его лице поблекла.

Ло Цинши даже не обернулся, только поднял руку, и листок Чжоу Си тоже оказался у него в ладони.

На листе четвертого принца был изображен силуэт красавицы. Ло Цинши мельком взглянул на него и тут же отбросил в сторону, ничего не сказав.

— Ты, покажи руки, — обратился он к Си Пину.

Сердце Си Пина забилось быстрее: он заметил!

Брат-Наставник Ло, его спаситель, его избавитель, заметил, что с ним что-то не так!