Во всем Цзиньпинчэне ввели комендантский час, и только возле Канцелярии Небесного Таинства ярко горели фонари.

У здания главного управления остановилось двадцать или тридцать повозок; на каждой красовался семейный герб. Молодые господа из родовитых домов, подающие надежды юные чиновники из императорского двора и даже младшие родственники императора... Богатые и влиятельные, знать и высшие чины – все юные дарования Цзиньпинчэна собрались здесь и, не находя себе места, толпились во дворе.

Пан Цзянь стоял в тени и холодно наблюдал за ними.

Учитывая их происхождение, каждый третий или четвертый мог получить Пропуск Избранного в Школу Сюаньинь, так что при виде этого сборища можно было решить, что Великие Выборы в этом году начались раньше срока.

В настоящий момент молодые аристократы толкались, как толпа простолюдинов, и говорили наперебой. От их голосов в дворике было также шумно, как от криков лягушек на болоте после дождя, и сложно было понять, в чем именно заключалась их благородность. Никто из молодых людей не знал, как умерли Дун Чжан и Ван Баочан, но все они прикасались к приглашению в «Пьяный Цветок» со скрытыми циклическими знаками, и любой из них мог оказаться следующим.

— Главнокомандующий, — к Пан Цзяню быстрым шагом подошел один из Синих Одежд, — прибыли принц Нин и его наследник.

— Отправь Лао Чжао встретить их, это не ко мне, — бросил Пан Цзянь. — Я не привык общаться с настолько важными людьми. К тому же, у меня плохая память на лица – будет жутко неудобно, если я случайно обознаюсь.

Через некоторое время подошел с докладом еще один человек в синем:

— Прибыли господин Чай из академии Ханьлинь[1], господин Лян из Ревизионной Палаты, муж старшей принцессы Синьчэн, сын министра из Министерства Церемоний, сын Ин-гогуна[2]…

Пан Цзянь: ...

Он объявляет названия парадных блюд?

Снисшедший, понизив голос, заметил:

— Слишком многие оказались вовлечены в это дело. Главному Управлению не хватает людей.

— И без тебя вижу, — Пан Цзянь повернулся к подчиненному, и его выражение лица моментально сменилось с насмешливо-ироничного на серьезное и сосредоточенное, как если бы перевернули страницу книги. Он сказал: — Нам не хватает не только людей, но и мест, куда бы мы могли всех усадить. Отправь кого-нибудь в Павильон «Дремлющий Феникс», попроси у них стульев.

— Почему бы нам... не перевести на время всех Братьев из Башен Зеленого Дракона в Главное Управление? — неуверенно предложил Снисшедший.

Пан Цзянь ответил, глядя ему в глаза:

— Башни сдерживают драконовы жилы. Не хочешь же ты сказать, что эти молодые дура... дарования важнее драконовых жил?

Снисшедший не знал, что на это ответить.

Чжао Юй подошел сразу же, как только устроил принца Нина, и немедленно вступил в разговор:

— Главнокомандующий, разумеется, людские жизни ничего не стоят по сравнению с драконовыми жилами. Но ведь жилы никуда не денутся, а дело не терпит отлагательств. Кроме того, разве во время вчерашнего происшествия в Коричном квартале Вы не задействовали весь караул Башни Рога?

Пан Цзянь медленно и с расстановкой объяснил ему:

— Вчера все произошло слишком внезапно. Проклятые деньги летали по всей округе, и, если бы мы не разобрались с этим немедленно, последствия были бы непоправимы. Но ведь сегодня мы уже собрали всех вероятных жертв в одном месте, разве не так? К тому же, в городе введен комендантский час. Мы справимся, что бы ни произошло. Нет повода для беспокойства.

У Чжао Юя невольно вырвалось:

— Мы, конечно, справимся, но это не значит, что обойдется без жертв!

Очевидно, среди «юных дарований» во дворе были и люди из семьи Чжао.

Закончив, Чжао Юй понял, что это были слишком необдуманные слова и продолжил, постаравшись смягчить тон:

— Главнокомандующий, многие из этих ребят – вероятные избранники Сюаньинь. Очевидно, что те, кто стоит за всеми этими злодеяниями, хотят воспрепятствовать нашим Великим Выборам и помешать молодым всходам Школы Бессмертных взрасти.

Пан Цзянь смерил взглядом злополучную «рассаду», проросшую во дворе Канцелярии Небесного Таинства, и про себя подумал: «Да кому они вообще сдались?».

___________________________________________

[1] Академия Ханьлинь – учреждение в древнем Китае, совмещавшее функции императорской канцелярии, органа идеологического контроля, высшей школы управления, библиотеки и др.

[2] Гогун – третий из 9-ти почетных феодальных титулов.

___________________________________________

Снисшедшие из Канцелярии Небесного Таинства по большей части были выходцами из благородных семей и попадали в Школу благодаря Великим Выборам. Но не Пан Цзянь.

«Порог» при входе в Сюаньинь был слишком высок, а ему не суждено было в этом перерождении оказаться сыном знатных родителей. Он был одним из немногих представителей Канцелярии, кто попал в Школу другим путем.

Строго говоря, в Великой Вань было лишь одно признанное место пребывания Бессмертных, а именно, горы Сюаньиньшань. Любой, кто желал достичь бессмертия любым другим путем, считался Отступником – разве что он оказывался достаточно удачливым и сразу после того, как достигал этапа Пробуждения Сознания, находился кто-то, имеющий достаточное влияние внутри Школы, готовый поручился за него. Только в этом случае он мог очистить свое имя и стать «внесенным» учеником-последователем.

Пан Цзянь как раз был таким выходцем из народа, «внесенным» учеником.

Его вообще не волновали жизни всех этих отпрысков аристократических семейств. Но, хоть Пан Цзянь и не переживал за них, он не нарушал порядков. По его мнению, все достижения этих папенькиных сынков кончались на том, что они сумели правильно переродиться, в остальном же они были настоящими ничтожествами и совсем не стоили того, чтобы кто-то тратил свои время и силы, «вредя» им. Он даже сочувствовал убийцам, которым ради этого приходилось жертвовать телами, бережно хранившимися в течение нескольких десятков лет. Судя по способу, которым неизвестные злоумышленники убили Дун Чжана и Ван Баочана и в целом по тому, как они прощупывали почву в противостоянии с Башнями Зеленого Дракона, проверяя их скорость реакции и манеру действовать, секрет карточек с приглашением на Состязание Цветов явно неспроста был раскрыт настолько быстро.

Чего добивается противник, отвлекая их внимание на эти ничтожества?

— Я могу понять твои беспокойства, — Пан Цзянь был погружен в свои размышления, но между тем попытался дать ответ, который устроил бы Чжао Юя. — Но вчера было мое дежурство на Башне Рога, а Коричный квартал находится прямо у подножия Башни. У нас была возможность сделать свое дело и тут же вернуться, и этим можно оправдать то, что мы задействовали всех людей одной из Башен. Но когда речь идет о том, чтобы привлечь Братьев со всех Башен Дракона в Цзиньпинчэне, решение уже остается не за мной. Нужно спросить позволения у Школы или посоветоваться с главнокомандующим – Брат, может, ты этим и займешься?

Чжао Юй: ...

Глава Канцелярии Небесного Таинства хоть и оставил за собой пост, но никогда не принимал участия в делах, и вообще уже восемь лет как ушел в затвор. А если просить указаний Школы... Путь до гор Сюаньиньшань и обратно займет столько времени, что неизвестно, успеет ли Чжао Юй вернуться к седьмому дню траура по этим бедолагам!

Да Пан Вэньчан[3] просто издевался!

Пан Цзянь продолжил:

— К тому же я не верю, что эти злодеи смогут наложить проклятие «похищения невесты» на столько человек разом. Если бы они были способны на такое, то уже давно бы...

Но не успел он договорить, как совершенно неожиданно шум и галдеж во дворе стихли.

Непонятно почему, все разговоры одновременно прекратились.

Несколько ударов сердца спустя никто так и не проронил ни звука, чтобы нарушить молчание. Общее настроение во дворе резко переменилось.

Снисшедшие, стоявшие на страже, схватились за оружие, неотрывно следя за молодыми аристократами, которые еще мгновение назад не могли спокойно устоять на месте, а теперь, будто околдованные, застыли, как изваяния, в самых причудливых позах.

Лицо Пан Цзяня почернело. Только он с такой уверенностью заявил, что злоумышленники никак не могут проклясть столько людей за раз, и тут же его слова были жестоко опровергнуты.

Но здесь находилось несколько десятков человек, а это значит, что преступники должны были управлять одновременно стольким же количеством человеческих тел. Как такое вообще возможно?

Ведь тогда злодеи должны были обладать могуществом Вознесшегося!

________________________________________

[3] Пан Вэньчан – второе имя Пан Цзяня.

________________________________________

Существовало несколько ступеней на пути к постижению Бессмертия. Первый этап назывался Пробуждение Сознания, или Пробуждение Духа. Все Снисшедшие из Канцелярии Небесного Таинства находились на этой ступени. Когда сознание пробуждалось, Адепт начинал ощущать течение магической силы, и только тогда он считался по-настоящему вступившим на путь к Бессмертию. Большинство последователей так никогда и не поднималось выше этой ступени.

Пробудивший Сознание считался лишь Полубессмертным. Только после обретения Духовной Стези и успешного построения Основ для Достижения Бессмертия человек становился истинным Бессмертным. Этот этап назывался Заложение Основ. Бессмертные, Заложившие Основы, жили вечно и никогда не старели, были способны возноситься на облаках и седлать туманы. Чудодейственные артефакты для защиты от несчастий и любых напастей, которые так любила носить при себе знать, все до единого были подарками Бессмертных.

Бессмертные, Заложившие Основы, были самыми могущественными существами, которых на свою беду или счастье мог когда-либо повстречать простой человек.

Выше ступенью стояли только те, кто и правда обитал в заоблачных высях.

Вознесшиеся Великие Бессмертные уже полностью избавились от бремени человеческого тела и потребности в воде и пище. В Сюаньинь Вознесшийся мог открыть собственное течение и стать Властителем одного из горных пиков.

По ряду причин, почти никто из Отступников не мог пережить этап Пробуждения Сознания. Изредка среди них находились достаточно талантливые, которым удавалось Заложить Основы, и часто почти сразу после этого они впадали в безумие.

В мире просто не могло существовать Вознесшихся Отступников.

Все Синие Одежды с тревогой смотрели на застывших молодых людей, готовые к тому, что новообращенные «невесты» в любой момент перейдут в наступление.

Однако... прошло довольно много времени, у Синих Одежд, что стояли ближе всего к «ходячим мертвецам», уже затекли ноги, но те так и не сдвинулись ни на цунь.

Как будто на полпути стало ясно, что новообращенные «мертвые невесты» не оправдывают ожиданий, брачный контракт расторгли с той стороны, и дело кончилось ничем.

Пан Цзянь неожиданно что-то осознал и поднял голову вверх, к карнизу.

Вот именно, он чувствовал, что чего-то не хватает! Отвращающие Скверну Колокольчики молчали!

— Расступитесь, — Пан Цзянь прошел сквозь стену во двор и ткнул мечом в одного из застывших «живых мертвецов».

«Мертвец» повалился на землю, и тогда все увидели, что грудь его мерно вздымается. Он еще дышал.

Пан Цзянь присел над околдованным молодым человеком, раздвинул волосы у него на голове и взглянул на макушку, а затем потребовал:

— Бумагу!

Один из Снисшедших немедленно подал ему чистый лист бумаги для создания амулетов, и прежде, чем кто-либо успел принести киноварь, Пан Цзянь прокусил себе палец и размашистым жестом начертил на его поверхности особый знак. Все произошло в мгновение ока.

Амулет в его руках задрожал, воспламенился и испустил тонкий белый дымок, который сразу же просочился в нос «ожившего мертвеца».

У всех на глазах «мертвец» выпятил грудь и изогнулся назад; его конечности свело судорогой, а из живота донеслось громкое урчание.

Мгновенье спустя несчастный приблизил лицо к земле и с неприятными звуками изверг из себя лужицу зеленоватой жидкости. Воздух наполнил отвратительный запах. В жиже трепыхался маленький, с ноготок, жучок, который, увидев свет, раскрыл крылья, намереваясь улететь.

Пан Цзянь указал на него пальцем, и порыв ветра пригвоздил насекомое к земле.

— Это... — Чжао Юй вышел вперед и, не веря своим глазам, спросил: — Это что, «малый сонный морок»? Разве их не истребили давным-давно?

Пан Цзянь молча стоял, потирая нос и хмуря брови.

Один Снисшедший-недоучка обратился к Чжао Юю:

— Брат Чжао, объясните, пожалуйста, что такое «малый сонный морок»?

— Это особое насекомое родом из южных земель. Правда, их никто не видел уже многие годы, — начал объяснять Чжао Юй. — Человек или животное может по ошибке съесть яйца «малого сонного морока». После этого жук развивается внутри его тела, через два дня полностью вырастает и начинает выделять жидкость, которая обладает парализующим действием. Тело хозяина коченеет, дыхание становится затруднено – он выглядит точь-в-точь как оживший мертвец. Обычно это случается ночью, когда человек спит, и на первый взгляд очень похоже на оцепенение во время сонного ступора – вот почему этого жука так прозвали.

Снисшедший заволновался:

— Неужели в телах всех этих людей находятся подобные жуткие твари? Но почему наши Отвращающие Скверну Колокольчики молчат?

— Потому что эти жучки никакие не жуткие твари. Их яд очень быстро утрачивает силу, не нанося хозяину никакого вреда. В худшем случае, человек подумает, что увидел кошмар – будто он спал так крепко, что никак не мог проснуться. «Малый сонный морок» остается в теле хозяина около десяти дней, а потом совершенно незаметно для него выбирается через ноздри наружу. Несколько сотен лет назад люди из приграничных южных земель считали их настоящим сокровищем и специально вылавливали, чтобы сделать из их яда обезболивающее средство. В итоге «морок» полностью истребили. Странно, для чего бы...

— Ничего странного, — Пан Цзянь перебил Чжао Юя и вскинул острый, как лезвие ножа, подбородок, — этот жучок безопасен, только пока не окажется рядом с благовонием «Опустошение души».

— Ух, какая здоровенная курильница с «Опустошением души», — услышал Си Пин после того, как кто-то схватил его за шиворот.

Когда Си Пин нечаянно позволил выскользнуть из рук тому маленькому чудовищу и оно уже собиралось привлечь внимание чудовища покрупнее, неожиданно раздался странный гул, и все пространство примерно на один чжан вокруг Си Пина вдруг будто накрыло прозрачным колпаком.

Затем мимо него пролетел ком земли и ударил маленькому чудовищу точно в висок. Деревянный «ребенок» без единого звука рухнул на землю. Неясно, был ли он еще жив.

Все произошло слишком быстро, Си Пин и глазом моргнуть не успел, как оказался в воздухе. Кто-то поднял его за шиворот.

Одной рукой.

Когда Си Пина в последний раз поднимали одной рукой, ему было от силы лет шесть... В тот раз отец изменил своим привычкам и решил продемонстрировать «крепость своих мускулов», но не рассчитал силы и потянул поясницу. С тех пор он больше ни разу не брал Си Пина на руки.

Как только Си Пин опомнился, он начал изо всех сил вырываться. Резко дернувшись вперед, он высвободился из хватки и тут же с глухим стуком крепко ударился головой о невидимый барьер.

Си Пин слишком боялся привлечь внимание тех странных людей, поэтому, не обращая внимания на боль, быстро обернулся в сторону человека с фонарем и старика-повозчика. Но те будто оглохли и ослепли: они ничего не заметили.

Человек с фонарем по-прежнему удалялся в глубь тумана, повозчик провожал его, держа напротив груди руки с вложенным в ладонь кулаком и согнувшись в таком глубоком поклоне, что чуть не касался носом земли.

— Эй, мальчуган, поосторожнее, — с волнением в голосе сказал человек, что поднял его в воздух. — Я выложил за свое Горчичное Зерно два «белых духа». Не волнуйся, те, кто находятся по другую сторону, не услышат нас.

У Си Пина был один порок, свойственный многим богатым аристократам. Стоило ему увидеть занятную вещь, его глаза тут же загорелись.

— А где вы купили такое, можете мне продать одно?

Пришедший озадаченно ответил:

— Один «белый дух» равен ста лянам[4] золота, что приблизительно соответствует девятистам лянам чистого серебра или девяти сотням гуаней медных монет! Один му[5] плодородной земли в пригороде столицы стоит не более сотни-двух гуаней, и этих денег достаточно для содержания целой семьи в течении двух-трех лет. В нашей стране годовое жалованье генерала легкой конницы и то не превышает пятисот лянов серебра. Так что если генерал не будет есть и пить в течении двух лет, тогда еще, быть может, ему удастся заработать на один «белый дух». Чью семью ты собираешься разорить, юноша? Твой отец знает, какими громкими словами ты тут разбрасываешься?

В ушах Си Пина и так звенело от удара, а от всего этого счетоводческого учета голова разболелась еще сильнее. А главное, его собеседник подсчитал все совершенно неправильно! Си Пин поправил его:

— Извините, но лян золота соответствует двенадцати лянам серебра, так что сто лянов золота никак не могут равняться девятистам лянам серебра. К тому же, один му земли возле столицы даже снять менее чем за двадцать лянов в год не получится. Чтобы за сотню-две гуаней выкупить хорошее поле... Разве что во сне.

Выслушав его, незнакомец помедлил, потом поднял голову к небу и начал считать, загибая пальцы. Закончив, он пробормотал:

— Так... золотой лян равен двенадцати серебряным... И гуань медяков вырос с тысячи монет до тысячи пятисот... А земля возле Цзиньпина успела настолько подорожать?

Си Пин: ...

И такие общеизвестные истины нужно узнавать, обращаясь к ночному небосводу?

Си Пин стал разглядывать незнакомца в слабом свете, долетавшем от повозки.

Он вовсе не был верзилой – на вид он казался такого же телосложения, как и сам Си Пин. Это был совсем молодой, несколько неряшливый парень, одетый в простое поношенное платье. В руках он держал маленький чайничек.

У него были глаза феникса – с приподнятыми к верху уголками, – тонкие губы, небольшая горбинка на носу – внешность, по которой всегда можно узнать честного и серьезного человека. Но манера речи и выражение его лица были в высшей степени теплыми и миролюбивыми – казалось, за всю свою жизнь он ни разу ни на кого не разозлился. Когда незнакомец моргал, вокруг глаз собирались едва заметные морщинки смеха.

— Тяжело нынче народу живется, — вздохнул он, а потом снова обратился к Си Пину: — Не будем больше об этом. Лучше скажи, когда это ты успел выпить «Опустошение души»?

Си Пин, держась за голову, сумел выдавить из себя только:

— А?

________________________________________

[4] Лян – мера веса, а также денежная единица. Точное значение различалось в разные периоды. Как мера веса используется до сих пор, на территории континентального Китая равен одной десятой цзиня (т.е. пятидесяти граммам).

[5] Му – мера площади, в настоящее время равная 1/15 гектара.

________________________________________

— «Опустошение души» – это благовоние, которое получают из редкого плода с тем же названием. Оно испускает очень слабый аромат, учуять который может лишь «малый сонный морок», — говорил Пан Цзянь, стоя во дворе Главного Управления. Он немного прищурил глаза и сказал: — Когда это происходит, «морок» словно сходит с ума. Он начинает зарываться в кровеносные сосуды, а жидкость, которую он выделяет, изначально совсем безвредная, становится смертельным ядом. И когда яд разливается по всему телу, человек из «ожившего мертвеца» превращается в самого настоящего мертвеца. После смерти сосуды в голове лопаются, от чего кожа постепенно краснеет. Все это очень напоминает смерть от проклятия «похищения невесты». Кроме того, люди, что живут у южных границ, владеют секретной техникой: на поверхности зеркала они рисуют соком плода «опустошения души» особое заклятие, которое позволяет им управлять «мороком» в теле человека, заставляя мертвеца двигаться в точности как человек перед зеркалом. Какие к черту циклические знаки! Нас обвели вокруг пальца! Это вовсе и не было проклятие «похищения невесты в потусторонний мир»!

Он так и знал, что никто не захочет тратить на этих недоумков тела, в которые было вложено столько усилий!

— Но... Почему они так хотели заставить нас поверить, что это оно? — растерянно спросил один из Синих Одежд, стараясь не думать о том, откуда их главнокомандующий знал о «секретной технике». — Просто чтобы запугать нас и не дать нам спокойно спать одну ночь?

— Бейте во все колокола Башен Зеленого Дракона. Собираем карательный отряд. Если что-то пойдет не так, я расплачусь собственными духовными камнями, — выкрикнул Пан Цзянь, резко развернувшись к Снисшедшим во дворе, – теперь решение снова «оставалось за ним». — Дело в том, что этой ночью здесь должен был быть еще один человек. Выдвигаемся в поместье Юннин-хоу!

То, что молодой господин Си дважды столкнулся с ожившими мертвецами не было никакой случайностью. Если догадки Пан Цзяня были верны, на нем точно было «Опустошение Души».

И если бы Си Пин оказался этой ночью во дворе Главного Управления, то к утру вместо окоченевшие живых болванов у них был бы полный двор мертвецов, послушных чьей-то злой воле!

Волосы вставали дыбом, стоило только вообразить подобное. И конечно, столкнувшись с подобной чертовщиной, Канцелярия бы бросила все свои силы на борьбу с ожившими мертвецами.

Большинство Снисшедших скитались по свету, борясь со злом, и столицу охраняла лишь горстка людей из Главного Управления да еще несколько небольших отрядов, рассредоточенных по Башням Зеленого Дракона. Когда в Главном Управлении не хватало рук, не оставалось иного выбора, кроме как запросить подкрепления из Башен.

Злодеи поднимали шум на востоке, а удар готовили на западе! С самого начала их целью были Башни, а точнее, драконовы жилы, которые они оберегали!

Да только заговорщики допустили оплошность. Человек, который по их замыслу «должен был находиться здесь», не захотел играть по их правилам.

— Подождите, — Чжао Юй тоже все понял, сложив два и два, — кажется, сын Юннин-хоу в данный момент находится не в городе.

— Откуда ты знаешь?

— Уходя из Канцелярии, он прихватил с собой одного из Зверей Воздаяния...

— Веди! — приказал Пан Цзянь.

Не успел он договорить, как земля под Цзиньпинчэном содрогнулась. Темные силы пробудились на юге и стали заполнять собой все пространство в округе.