— Вот это да, — сказал Си Пин, вытаращив глаза и раскрыв рот от изумления, — получатся, эти два красавца пришли за тридевять земель с южных границ империи в Цзиньпин только для того, чтобы раскрыть свои намерения Бессмертным! Наставник, они – наши лазутчики?

Чжи Сю взглянул на него одним глазком и задумчиво произнес:

— Кто их знает.

Этот негодяй был просто магнитом для неприятностей. И ведь вроде бы намеренно ничего не делал, они сами его нашли. С другой стороны, а чем черт не шутит, глядишь, ему и правда удастся выяснить что-нибудь полезное.

Си Юэ поставил кувшин с растаявшим снегом на огонь, вскипятил, заварил чай и стал молчаливо наблюдать за учителем и учеником. Только что эти двое хорошенько поработали над обликом горы и вот теперь объединенными усилиями принялись за Отступников. Си Юэ вдруг подумалось, что на Пике Парящая Драгоценность и правда было жутко холодно.

Чжи Сю обмакнул палец в воду и написал на столешнице: «управление шахтами», «перевозка духовных камней», «кража на южных каменоломнях». Затем он легонько постучал по столу указательным пальцем, и капельки воды покатились, стали стремительно сливаться и разделяться, пока не образовали новый ряд маленьких иероглифов.

Небожители удалялись в самую глубь скал и на самые высокие пики, но корни горы всегда оставались в мире людей. Среди всех тридцати шести пиков генерал Чжи был одним из немногих истинных отшельников, полностью отрешившихся от мирской суеты и уже давно безучастных к мирским делам. Если бы не Море Созвездий, может, через много лет к нему можно было бы пробраться только через толстый слой льда. Он действительно совершенно не представлял, что сейчас происходило в управлении шахтами и был вынужден спешно справляться у вышестоящих.

Но стоило лишь слегка копнуть, и кое-что сразу его насторожило.

Южные шахты ежегодно поставляли на север четыре партии духовных камней, и каждый раз в пути их сопровождал конвой, сравнимый с военным флотом. Грузовые судна с носа до кормы были покрыты магическими письменами и переполнены артефактами.

По всему маршруту, где проходит корабль, заранее выпускали Водяного Дракона, который должен был расчистить дорогу и предостеречь прохожих, чтобы держались подальше. Последователи пути Бессмертных ни за что не решились бы на кражу духовных камней: надписи могли случайно ранить их, даже если бы они просто приблизились слишком сильно.

Хотя Беспокойные земли у южных границ славились отпетыми головорезами и за эти годы не раз в чьи-то отчаянные головы приходила идея украсть камни, но разница между силами была огромна – и явно не в их пользу. Очень редко случалось, что кто-то из сопровождающего охранного отряда получал ранение и даже умирал, но ни единый камешек не покидал корабля.

Вплоть до последних нескольких лет... то есть до того времени, когда Лян Чэнь сложил с себя полномочия управляющего каменоломнями.

С приходом нового поколения распорядителей во время перевозки камней стали случаться многочисленные мелкие происшествия: то и дело разбойникам удавалось найти брешь в охране, нанести неожиданный удар, похитить какую-нибудь лодчонку и скрыться. Потери были невелики. Обычно караван усиливал оборону, а похитителей не преследовали, опасаясь западни, поэтому украденные камни почти никогда не удавалось вернуть.

Си Пин подсказывал А-Сян, помогая ей тянуть время, и одновременно говорил Чжи Сю:

— Либо новые управляющие совсем никчемные, либо старый черт Лян перед уходом устроил в управлении шахтами своего верного ученика. Как только он покинул пост, ответственность была больше не его, и так он через своих поверенных стал воровать по крошке духовные камни для приверженцев... Наставник, где теперь Брат Пан с подчиненными?

Пан Цзянь к тому времени уже успел проследовать по дороге, указанной Чжи Сю, до берега Великого Канала.

Приближались новогодние праздники, а это было самое загруженное для Великого канала время. У пристани стояло столько грузовых судов и лодчонок, что яблоку было негде упасть. С самого утра линия кораблей растянулась вдаль на несколько ли.

Пан Цзянь попробовал осмотреть местность, отправив на разведку свой Дух, но, как он и ожидал, это ничего не дало. На записке от генерала Чжи было много недосказанности, что означало, что тот и сам не знал, что они ищут. В распоряжении противников было нечто, что позволяло им скрыться от глаз Вознесшегося.

— Главнокомандующий, кораблей слишком много. Как мы поймем, который из них нам нужен? — спросил один из Синих Одежд. — Внутренний Круг приказал нам разыскать похищенную Отступниками девочку? Что в ней такого особенного? Много ли Отступников?

Пан Цзянь и сам хотел бы знать ответы на все эти вопросы.

Он немного помнил Вэй Чэнсян – это была та девочка, которую заприметил Лян Чэнь за схожесть их Духовных Образов и которую он обманом заманил в свои последователи. Эта девчушка была настоящей счастливицей: она вовремя вырвалась из паутины ложного Пути и не стала ни Отступником, ни пищей для Отступников. От главного виновника уже не осталось и праха, всех найденных в Цзиньпине и его окрестностях Отступников давно казнили, и Пан Цзянь не собирался затруднять жизнь обычной смертной девочке. Он лишь приставил к ней на время одного Зверя Воздаяния, чтобы тот приглядывал за ней.

Но А-Сян только и делала, что тяжело трудилась на заводах, не гнушаясь самой грязной работы, или переодевалась в замызганные мужские штаны и шла батрачить в Крысиный переулок. Там она подметала дома, готовила для разленившихся женщин еду и даже немного занималась плотницкой работой. Каждый раз, когда она неосторожно попадалась на глаза немолодой проститутке по имени Чунь Ин, так с криками и воплями гнала ее прочь. Вэй Чэнсян не брала в голову и приходила снова на следующий день.

Другими словами, это была мужественная, стойкая и добрая девочка. Вскоре Пан Цзянь отозвал Зверя и перестал вмешиваться в ее жизнь.

Полгода прошло, почему генерал Чжи до сих пор следит за ней? Неужели он заранее знал, что уцелевшие Отступники придут за ней?

Воистину непостижима мудрость Вознесшегося Владетеля Пика за девятью небесными сводами!

— Это тайный приказ Внутреннего Круга, так что оставь свои вопросы при себе, — сказал Пан Цзянь, одновременно останавливая подчиненных поднятой рукой. — Вы ждите, я попробую их вспугнуть.

Он вытащил из-за пазухи драконью чешуйку и забросил ее в центр канала.

Раздалось шипение, и у тихой пристани из ниоткуда поднялась огромная волна. Оказавшись в воде, чешуйка превратилась в дракона, и тот пронесся под днищами бесконечного ряда грузовых судов. Вода канала стремительно поднялась, мягко качнула корабли и тут же вновь опустилась.

Из глубины донесся драконий рык, от которого задрожали все трюмы и грузовые отсеки под уровнем воды.

«Водяной Дракон» — услышал сквозь древо перерождения Си Пин низкий голос «Слизня». — Ищейки из Канцелярии обыскивают эти воды!».

— Невозможно, откуда они могли узнать? — пораженно воскликнул белолицый. — У нас ведь «сбрасывающие хвост» письмена, что там этот Пан Цзянь… ни один из Заложивших Основы и то не смог бы выследить нас!

— За спиной Снисшедших – горы Сюаньинь. Откуда вам знать, что скрывается в их заснеженных вершинах? Я ведь сказал уже, сейчас высовывать нос слишком опасно! — А-Сян передала слова Си Пина, а затем произнесла на одном дыхании, подключив все свое умение торговаться, приобретенное за многие годы на базарах: — Вы даже от преследования Канцелярии не можете укрыться, как вы собираетесь красть духовные камни? Смех да и только. Назовите мне хоть кого-нибудь, у кого получилось. Да если вы такие умные, то идите и сами подставляйте свою шею. Что там пополам, девять на один, два на восемь, получится – забирайте все, мы ни на что не претендуем! Старик, скажи, кому тут позарез нужны камни: вам или нам? Если нам вдруг понадобится содействие извне, найдутся и другие желающие с нами сотрудничать. Это вам никак не обойтись без нас, а вы нам не так уж и нужны. Мне так кажется, половина – это еще и мало!

«Слизень» с расстановкой проговорил:

— Может, мы действительно не такие мудрые, как некоторые, и у нас нет покровителей среди Заложивших Основы или Возвысившихся, но у нас есть своя Стезя. Ты подними голову и взгляни на незапятнанную чистоту Дороги к Святым и на эти богатые хоромы, в которых пропадает вино и гниет мясо. Мы идем на любые способы достать духовные камни и переносим все лишения самосовершенствования с одной только целью – чтобы разрушить эти каменные изваяния Небожителей и позолоченные статуи благородных, которые довлеют у народа над головами, заставляя его гнуть спины, и отвоевать для всех этих людей, прозябающих в грязи и мраке, кусочек чистого неба. Так что бояться этих трусливых крыс? Не вы ли через каждое слово вставляете «лучше погибнуть в снегах, чем сердце свое предать»?

Си Пин мгновенно уловил главное. Беспокойные земли не зря так прозвали, беспорядков там хватало. Лян Чэнь действительно играл на стороне и имел дело с более чем одной шайкой Отступников... Но что значит «у них нет покровителей среди Заложивших Основы и Возвысившихся»? Получается, что у кого-то другого есть? У кого тогда? Неужели по улицам разгуливают Отступники такого уровня, а Канцелярия Небесного Таинства об этом ни слуху ни духу?

А-Сян вдруг замолкла. «Отвоевать для всех людей, прозябающих в грязи и мраке, кусочек чистого неба», эти слова попали точно в ее сердце – совсем еще юное, но уже успевшее испытать так много боли – и оставили у нее в груди дыру.

И в это же время снова раздался драконий рык. На этот раз ближе!

Си Пин вдруг кое-что понял. Только что он спросил Чжи Сю, что представляет из себя этот «Водяной Дракон», и узнал, что так назывался артефакт, который был призван расчищать дорогу.

В открытом море вслед за Драконом вздымался огромный вал.

Но тогда Великий Канал должен был взбушеваться еще сильнее? Почему же кажется, что качки почти нет?

Может, они не на воде?

Да нет, тогда бы их совсем не трясло.

Точно, тот белолицый освещал помещение ночной жемчужиной... Си Пин поначалу не обратил на это внимания и только сейчас опомнился – ведь Отступники считают каждую крупицу духовных камней, к чему такая роскошь?

Он скороговоркой обратился А-Сян: «Тот запах, о котором ты говорила, он похож на запах переспелого личи с едва заметным привкусом малины?».

А-Сян это ни о чем не говорило.

«А как пахнет личи?..».

Си Пин на мгновенье онемел и, напрягая извилины, стал описывать: «Ну так... приторно-сладко, но если принюхаться, то можно уловить кислинку и легкую горечь, как у лекарства».

А-Сян беззвучно втянула в себя воздух, распробовала запах и ответила: «Кажется, и правда немного похоже на запах лекарства».

Си Пин немедленно обернулся к Чжи Сю:

— Наставник, я полагаю, что они на судне, которое перевозит «Снежное вино». Если не ошибаюсь, на таких кораблях всегда есть Неподвижный Трюм.

«Снежное вино» было до безумия дорогим, почти как жидкое золото, а в добавок ко всему еще и очень требовательным к условиям. Жар, дым, яркий свет, сильная тряска – все это было губительным для «Снежного вина» высшего качества. В пределах Великой Вань к продаже допускалось только «Снежное вино» из южных шахт, а оттуда был долгий и утомительный путь по воде. Чтобы тряска не испортила дорогой товар, на корабле устанавливали особый артефакт, который назывался Неподвижный Трюм. По своему действию он немного напоминал Горчичное Зерно, только, в отличие от него, не искажал время и пространство. Как бы ни штормило корабль, как бы он ни кренился, все это было почти незаметно внутри Неподвижного Трюма.

Чжи Сю нахмурился и спросил неожиданно серьезным голосом:

— И ты пил «Снежное вино»?

— Было дело как-то раз. Вкуса никакого, как чай после третьей или четвертой заварки, а стоило-то прилично. Я отказывался, когда меня звали еще, — сказал Си Пин. — Что-то не так, Наставник?

— Раз невкусно, тогда тем более больше никогда не прикасайся к нему, — бросил Чжи Сю, не вдаваясь в подробности. — Это ядовитые испарения духовных камней. Для совершенствующегося это скверна, которая разрушает его Духовную Стезю.

На этот раз он поленился даже бумагу использовать и просто прищелкнул пальцами.

Перед глазами у Пан Цзяня зарябило, ледяной дождь стал стремительно застывать, пока не сверкнул двумя иероглифами – «Снежное вино», – а потом снова рассыпался и изрезанным льдом упал на землю.

Взгляд Пан Цзяня был подобен молнии; в один удар сердца он вычислил среди бесчисленного множества судов то самое, оборудованное дорогостоящим упрощенным артефактом.

Си Пин сказал А-Сян: «Люди из Канцелярии уже здесь. Притворись, что тебе страшно. Нельзя, чтобы они подумали, что это ты привела их сюда!».

События развивались стремительно. В тот же самый миг, когда Пан Цзянь остановил взгляд на Неподвижном Трюме, Интуитивное Восприятие обоих Отступников тут же уловило опасность. «Слизень» немедленно расплылся по земле грязной лужицей и просочился сквозь палубу в неизвестном направлении. Белолицый вытянул руку в воздух и схватил что-то невидимое – оказывается, выход из Неподвижного Трюма все это время находился прямо у него за спиной.

А-Сян улучила момент, чтобы припрятать табличку из древа перерождения, а потом припала к земле, обхватив руками голову, и закричала:

— Спасите! Нечиста сила!

Белолицый хотел было проскользнуть в щель между артефактом и корпусом корабля, но вдруг грудь в грудь столкнулся с Пан Цзянем, который в то же самое время проходил сквозь стену ему навстречу.

Белолицый резко застыл – ему в подбородок уперлось дуло самопала.

— Ух, вот так денек, — усмехнулся Пан Цзянь. — С самого утра какие-то незнакомцы бросаются мне в объятия.

И тут в странных глазах белолицего поднялись колдовские волны; Пан Цзянь уже не успевал отвести взгляд.

А-Сян на своей шкуре испытала, что случается во время «захвата души». Увидев, что этот суровый дядя в синих одеждах тоже попался в ловушку, она заколебалась, должна ли вскочить и окликнуть его.

Но тут она услышала изумленный вопрос Пан Цзяня:

— И это все? Вот и все уловки?

Белолицый: ...

А-Сян снова молча уткнулась в землю.

— И откуда взялся такой недалекий Отступник, — Пан Цзянь с каменным лицом нажал на спусковой крючок. — Нос еще не дорос учинять беспорядки в Цзиньпине.

Иероглифы на амулете облепили бледное лицо Отступника и стали стремительно расползаться по всему телу. Белолицый стал похож на полупрозрачного мотылька, опутанного паутиной.

В то же самое время несколько Синих Одежд совместными усилиями вытянули из воды огромную сеть, заполненную амулетами, и, как огромную рыбину, вытащили на поверхность Слизня. Он так расплылся, что в нем почти невозможно было узнать человека.

Пан Цзянь вывернул руку и заткнул амулетомет себе за пояс, а затем схватил пойманного «мотылька» и крикнул подчиненным:

— Этих в Узилище и обыскать корабль!

Но не успел он договорить, как новая записка от генерала Чжи чуть не ударила его по носу.

«Берегись письмен!»

Пан Цзянь вздрогнул и тогда увидел, как на лице белолицего появилась зловещая улыбка. Что-то сверкнуло белоснежным светом у него на груди. Времени на раздумья не оставалось, Пан Цзянь отбросил белолицего в сторону и закричал своим людям:

— Пригнитесь!

Белолицый был высокий и рослый, но Пан Цзянь запросто зашвырнул его в воздух одной рукой.

Одновременно он выхватил зонтик, купол которого стал безостановочно расширяться, пока не накрыл собой чуть ли не все корабли на Великом Канале.

Небо у людей над головами потемнело. Не успел еще никто понять, что это такое, как вдруг раздался жуткий грохот.

Всесокрушающие письмена второй ступени разорвали белолицего на мелкие кусочки.

Спицы огромного зонта разом переломились, разодранная ткань бессильно повисла. Над Великом Каналом вздымались огромные волны, еще выше, чем те, которые только что поднимал Водяной Дракон, а с неба полился кровавый дождь.

У «Слизня» уже было не различить рта, но он вдруг, задыхаясь, громко рассмеялся, а из сетей донесся его голос:

— В седую старину бедняк в скале долбил пещеру, Ее он домом звал своим, в ней укрывался от ненастья, бурь и холодов. Дерюгой прикрывал он наготу, чтоб отличить себя от зверя. Но жизнь была куда счастливей и сытее в домах богатых у господских[1]…

Его смех внезапно прервался, а сам он превратился в кучку засохшей извести.

Выпуклые глаза смотрели прямо в сторону А-Сян; его лицо, казалось, было вылеплено из песка неумелыми руками ребенка. А-Сян почувствовала, как сжалось сердце, и безотчетно потянулась рукой к деревянной табличке под одеждой.

В следующий миг этот «Слизень», теперь и правда похожий на засохшего слизняка, пошел трещинами, развалился на куски и упал на дно все еще беспокойного Великого Канала.

___________________________________________

[1] Стихотворение танского поэта Юй Фэня «Старик из горной деревеньки».

В седую старину бедняк в скале долбил пещеру,

Ее он домом звал своим, в ней укрывался от ненастья, бурь и холодов.

Дерюгой прикрывал он наготу, чтоб отличить себя от зверя.

Но жизнь была куда счастливей и сытее в домах богатых у господских псов.

___________________________________________

Си Пин с усилием вынырнул из этой картины и пораженно воскликнул:

— Наставник, они…

Чжи Сю и не видя мог догадаться, что только что произошло.

— Убили себя?

Только что Си Пин получал от происходящего неподдельное наслаждение – это было так же весело, как играть с неизвестными противниками в игорном доме. Он считал этих красавчиков своими партнерами в игре и уже представлял, как победоносно заканчивает партию и высокомерно бросает им в лицо несколько самодовольных слов. А они вдруг разыграли перед ним такую кровавую сцену...

Он в одиночестве с победой покидал опустевший игорный стол.

Перед глазами все еще стояли кровь и растерзанная плоть.

Чжи Сю произнес мягким тоном:

— Законы нашей страны предусматривают для Отступников самую суровую кару, и любого схваченного Отступника ожидает «обыск души». А когда тебе скоблят кости, ты если не умрешь от боли, то уж точно сойдешь с ума. Поэтому они пойдут на все, лишь бы не даться живыми. Какие только артефакты не испробовала Канцелярия Небесного Таинства за последние годы, но все равно каждый раз, когда они решают покончить с собой, мы остаемся на шаг позади. Тут ничего не попишешь.

Си Пин не знал, что и думать.

В рассказах злодеи всегда описывались людьми мелочными и погрязшими в пороках. Те, кто кричал на плахе и громко смеялся своим палачам в лицо, всегда оказывались героями. Когда Си Пин маленьким ходил с бабушкой смотреть представления, он часто ныл, что каждый раз показывают одно и то же, но бабушка объяснила ему: «Дело ведь не в том, что рассказчик не может придумать ничего нового. Ты просто сам подумай: ведь зло творят ради своей личной выгоды, поэтому каждый раз, прежде чем что-то сделать, злодей спрашивает себя: «А что я от этого получу? а вдруг я что-то потеряю?». Может ли такой расчетливый человек не быть подлым и малодушным? А вот если кто-то бросается на смерть за честь и справедливость, если этот человек до мозга костей преисполнен отваги и мужества, то даже когда его тело обернется прахом, та правда, за которую он боролся, навсегда останется жить в сердцах людей. Все мы разные: мужчины и женщины, старики и дети, высокие и низкие, красивые и уродливые – но благородный дух ты узнаешь с первого взгляда, как бы он ни выглядел».

— Наставник, — в смятении произнес Си Пин, — они так самоотверженно бросились на смерть, что теперь мне кажется, будто это я стал злодеем.

С высоты двух сотен весен и осеней Чжи Сю посмотрел на Си Пина и вдруг почувствовал, что оставлять его на Пике Нефритовый Полет, возможно, было не лучшим решением. Эти богатые баловни растут слишком медленно. Он еще не познал печалей и радостей жизни, что ему дорога бессмертных? Он думал, это игра.

— В мире мало по-настоящему злых людей, — попытался успокоить его Чжи Сю. — Но не всякий, кто готов отдать жизнь ради своей справедливости, совершает доброе дело.

Си Пин: ...

Как это: «в мире мало злых людей» и тут же «не совершают добрые дела». Что-то Наставник снова заговорил на том языке, на котором пояснял «Подробное руководство по каналам».

Но Чжи Сю не продолжил эту тему.

— Пусть девочка расскажет Канцелярии о том, что в Управление шахтами пробрались Отступники. Но только нельзя, чтобы она упоминала тебя.

— Понял, — кивнул Си Пин. Призадумавшись, он спросил: — Наставник, а нельзя ли попросить Брата Пана подыскать для нее другое место? Отступники пришли за ней один раз, могут прийти и в другой. И что прикажете делать, если они постоянно будут преследовать ее? От этой девчонки столько неприятностей, а от нее даже «очищение разума» не спасает. Не ровен час опять обвалится по ее вине какой-нибудь горный склон.

Чжи Сю: ...

Кто, сказал этот бесстыжий негодяй, виноват в обвале на северном склоне?

— А, кстати. Этот Отступник упомянул, что уцелевшие последователи Тайсуя выбрали своей мишенью некого Чжао. Кто есть из Чжао в управлении шахтами? Это можно считать зацепкой?

Чжи Сю стал задумчиво загибать пальцы.

— Чжао в Управлении шахтами... Вроде бы это должен быть Чжао Чжэньвэй.

— Родственник Маст... Брата Чжао Юя из Канцелярии?

— Не совсем. Род Чжао очень многочисленный, а этот молодой человек, если не ошибаюсь, из нинъаньской боковой ветви, последователь прошлого набора. Чжао Чжэньвэй...

Чжи Сю прекратил сгибать пальцы, нахмурился, сжал руки в кулаки и замолк.

Генерал Чжи был образцовый благородный муж, он никогда не обсуждал чужие недостатки у людей за спиной. Его неожиданное молчание могло означать только, что дальше не следовало ничего хорошего.

Последователь из прошлого набора – то есть он вошел в Школу десять лет назад. Из нинъаньского рода Чжао...

«Одна из боковых ветвей рода Чжао в Нинъане очень хотела пристроить своего наследника в Сюаньинь. Чтобы подкупить Посланника Бессмертных, они решили преподнести ему такой подарок, который он не смог бы не оценить... и их выбор пал на зеленорудное поле семьи Чэнь».

Вот это да, еще одна неожиданная удача.

— Наставник, — заговорил Си Пин, в предвкушении облизнув клыки, — в Управлении шахтами остались последователи Тайсуя – вероятно, больше одного. Только представьте: толпа Отступников выстраивается к ним в очередь, крадет наши духовные камни. Это не может не беспокоить...

— Говори прямо, на что ты намекаешь. К тебе это какое-то отношение имеет?

— Конечно, — воскликнул Си Пин и указал пальцем себе в грудь, — ведь я же Тайсуй!