Ветер в храме Совершенствования внезапно переменил направление.

Он влетел в ущелье с юга, но не успел обрушиться на скалы, как вдруг резко развернулся и завихрился воронкой во дворе, где стояли Си Пин и остальные. Ветер поджигал нежно-зеленые листья и еще не раскрывшиеся бутоны на своем пути и принес издалека испуганные вскрики фениксов; глупые детеныши белых оленей сунули любопытные мордочки внутрь ворот. Вода в ручье и прудике во дворе покрылась зыбью, поднялась и разлилась по всей округе неиссякаемым источником.

В течение последних нескольких месяцев Си Пин впитывал в себя магическую силу гор Небожителей, и теперь, когда он оказался на пороге смерти, непреодолимая жажда жизни заставила его Пробудить Сознание. Дверь между смертными и Бессмертными приоткрылась и указала ему кратчайший путь – вот он, прямо перед глазами!

Во дворе под знаком «Холм» один за другим опустились два силуэта.

Су Чжунь взмахнул рукавом, отбрасывая назад остолбеневших учеников, и прокричал:

— Учитель Дуаньжуй!

Оказывается, старшая принцесса Дуаньжуй, которая, как сообщалось, «давно покинула Храм Совершенствования», тоже была здесь. Она появилась будто из ниоткуда, и в тот же миг в спину Си Пину, точно в то место, куда просочились письмена, ударил невидимый амулет.

Леденящий холод заморозил Си Пина. Как кувшин, готовый в любой момент разлететься на кусочки, он замер на тонкой грани между «целым» и «разбитым».

Принцесса Дуаньжуй сложила руками хитроумный знак, и вокруг Си Пина образовался полупрозрачный кокон.

— Все назад! — громко выкрикнула она.

Су Чжунь без промедления схватил в охапку троих юношей и одну полукуклу и бросился бежать.

В следующий же миг вся магическая сила Храма Совершенствования лавиной устремилась сюда и обрушилась на обволакивающий Си Пина «кокон». Невыносимый грохот ударил по ушам и ненадолго всех оглушил. Здания и декоративные горы мгновенно смело невидимой волной, от них осталась лишь груда обломков.

И только принцесса Дуаньжуй стояла, не шелохнувшись, руки по-прежнему сложены в особом жесте. Она, казалось, в одиночку сдерживала за пределами двора волю всего горного ущелья Храма Совершенствования.

Некоторое время назад Чжи Сю спросил ее, как она поступит, если подтвердится подозрение о том, что в Си Пина вселился Изначальный Дух. Дуаньжуй сказала, что во что бы то ни стало избавится от демона.

«Но что, если бы связь между демоном и мальчиком невозможно было разорвать?»

В тот раз Дуаньжуй ответила: «Не знаю, я не возьмусь решать сама в таких вопросах. Сосредоточимся на том, чтобы, пока противник ничего не заподозрил, успеть незаметно вернуться во Внутренний Круг и спросить совета у старших».

«Но если за это время тот ученик Пробудит Сознание, демон тут же овладеет его телом, — сказал Чжи Сю. — Я не знаю, как этому Отступнику удалось, но в прошлый раз он приблизился к Высвобождению даже в теле мертвеца. Не думаю, что кто-то из нас хочет быть в ответе за то, что случится, если на этот раз мы позволим ему добиться задуманного».

Принцесса сказала таким тоном, будто в этом не было ничего особенного: «Ничего, в таком случае я смогу преградить всю магическую силу Храма Совершенствования на время, необходимое, чтобы успеть посоветоваться с Внутреннем Кругом. А если Внутренний Круг будет не готов сразу дать ответ, я продержусь, пока они не найдут решения».

«Однако, Сестра, для реки естественно впадать в море, но если водопад течет вверх – это противоречит воле неба. Когда человек переходит границу Бессмертия, сама Вселенная желает втянуть его в Сокровенное Учение. Вы собираетесь в одиночку противостоять магической силе всего ущелья? Как долго вы продержитесь?».

«Я делаю это вот уже почти восемь сотен лет, — сказала принцесса так, будто распоряжалась, какое блюдо должны подать повара на сегодняшний ужин. — Этот краткий миг ничего не изменит».

После этих слов Чжи Сю поручил ей Храм Совершенствования, а сам вернулся во Внутренний Круг, чтобы запросить указаний.

Со всех сторон на расстоянии чжана вокруг Си Пина дождь шел в обратном направлении. Вода, уже опавшая на землю, снова превращалась в нити дождя и поднималась вверх к небу.

Горная цепь гудела и грохотала. Скалы, казалось, вот-вот обрушатся. Благовещие животные, прибежавшие на шум, тут же бросались врассыпную и во все ноги бежали прочь. Фигура Си Пина неподвижно застыла на одном месте. В отсветах негодующих молний под грохотом грома его тень была временами человеческой, а временами драконьей. Черный дракон и человек сцепились воедино и боролись насмерть в неравном бою.

Су Чжунь бросился на защиту своих учеников, и жестокий удар магической силы отшвырнул его в сторону, сбив головной убор и растрепав его волосы. В ужасе Су Чжунь обернулся.

Перед самым своим уходом генерал Чжи сказал ему, что этот парнишка по фамилии Си на самом деле прекрасно все понимает, ведет себя осторожно, думает дальновидно и умеет удивлять. Чжи Сю велел Су Чжуню приглядеть за ним, но по возможности не вмешиваться. Поэтому, когда Су Чжунь увидел, что полукукла с подозрительным видом роется в Чертогах Туманного Моря, он посмотрел на это сквозь пальцы и позволил ей сделать задуманное.

Но вот те раз! Удивил так удивил!

Этот Чжи Цзинчжай не свихнулся случаем на старости лет? С каких пор «рыть себе могилу» стало называться «думать дальновидно»?!

Тайсуй, заключенный вместе с Си Пином а коконе, тихо рассмеялся:

— Старшая принцесса Дуаньжуй, вот это да! Кажется, я попался вам в руки. Кто еще с вами? А что генерал Чжи, пошел просить у Внутреннего Круга какой-то чудодейственный артефакт? Ваше Высочество... Ваше Высочество Дуаньжуй, вы дерзаете одним жестом остановить великий поток Вселенной, но робеете перед лицом гор Небожителей. Вам достался редкий Врожденный Остов, но вы пошли по пути Отрешения и вот уже восемьсот лет держите себя в этой незримой тюрьме. И что, вы думаете, род Чжоу действительно благодарен вам за это?.. Ха-ха-ха!

Дуаньжуй даже не моргнула – будто это был просто лай брехливой собаки.

Глазами Си Пина Тайсуй с жадностью взирал на материализовавшуюся магическую силу за границами кокона. Достаточно было, чтобы внутрь просочилась маленькая струйка, хоть самая крошечная струйка…

— Ваше Высочество, не кажется ли вам положение, в котором мы находимся, слишком неловким?

Нисколько не жалея тело Си Пина, которое и без того дышало на ладан, он насильно поднял его руку. Кости, ставшие невероятно хрупкими, не выдержали подобной нагрузки, пронзили кожу и в месте сгибов вышли наружу.

Тайсуй поднял эту бессильную руку и приложил залитую кровью кисть к фигурке из дерева перерождения, которую Си Пин держал за пазухой.

— Я следую велению неба, а вот вы, Ваше Высочество, сопротивляетесь и идете против его воли. Неужели вы правда верили, что, если перекроете мне доступ к магической силе гор, я не смогу добраться до нее другими способами?

Принцесса перевела взгляд на древо перерождения под его рукой и наконец нахмурилась.

— Изначально я не собирался жертвовать столькими людскими жизнями. Это ты вынудила меня, Чжоу Сюэжу. Это все твоя вина...

Все обезображенные лики на подставке из древа перерождения в странном поместье главнокомандующего Канцелярией Небесного Таинства одновременно исказились в страшных гримасах. Из носов, ушей, глаз и ртов у них потекла кровь. С первого взгляда было понятно, что что-то вытягивало из них жизненную силу – точно так же, как было с Цзян Ли незадолго до ее смерти!

А-Сян подпрыгнула от нахлынувшего ужаса. Она во все глаза наблюдала за своими спутниками и «наставником», которые восторженно выкрикивали «Тайсуй!» и, держа древо перерождения двумя руками, почтительно поднимали его кверху, пока их лица истекали кровью, кожа и плоть иссыхали, а смоляные волосы седели...

Бай Лин резко обернулся.

— Главнокомандующий Пан, дайте мне древо перерождения!

Пан Цзянь немедленно бросил ему завернутую в амулетную бумагу табличку, а Бай Лин неизвестно откуда достал еще один бумажный нож и вырезал лезвием на табличке особый знак.

Пан Цзянь резко сощурил глаза: никогда прежде он не видел подобного знака, но это определенно были магические письмена!

Но ведь Бай Лин, без сомнения, находился только на стадии Пробудившего Сознания и мастерством вряд ли превосходил его самого, в этом Пан Цзянь был совершенно уверен!

У Пробудивших Сознание нет даже Жизненной Первоосновы, чем он может вырезать письмена?

Однако в том опасном положении, в котором они находились, было не время задавать вопросы.

Пан Цзянь мгновенно отыскал все духовные камни, которые были у него при себе, и вместе с мешочком бросил их Бай Лину.

— Ловите!

Бай Лин поймал одной рукой. Стоило «яшмовым печатям» на более чем десять лянов коснуться его ладони, он тут же впитал всю их магическую силу без остатка, и пустые камни внутри мешочка рассыпались пылью. С большим усилием Бай Лин вырезал последнюю черту, а к этому времени фаланги его пальцев неестественно искривились!

Как только письмена на древе перерождения были завершены, Бай Лин без промедления замахнулся и бросил табличку в деревянный постамент.

— Разорвись!

Письмена вспыхнули ослепительным белым светом, связь между хозяином древа перерождения с его одержимыми приверженцами разорвалась, истекающие кровью лица неподвижно застыли на поверхности дерева.

Крики в ушах Тайсуя внезапно стихли. Он вмиг осознал, что произошло, и яростно взревел:

— Трусливые крысы!

Пан Цзянь тяжело выдохнул.

— Бай Лин, вы бы сразу сказали, что обладаете такой способностью...

— Не вышло, — прервал его Бай Лин.

— Чт...

Тогда Пан Цзянь увидел, что застывшие лица крайне медленно, с невероятным усилием снова двинулись. Они были исполнены ненавистью и жаждой мести и, казалось, в любой момент могли сорваться с деревянной подставки, чтобы наброситься на своих врагов. Письмена неудержимо задрожали.

Пан Цзянь в ужасе застыл.

Не прошло и мгновения, и письмена, дрожа все сильнее, как хлипкая плотина, окончательно разрушились под давлением мощного потока десятков тысяч мыслей, объединенных общим желанием.

Деревянная табличка разломилась, силы Бай Лина полностью иссякли, и он превратился в бумагу. Он бы упал на кроваво-красное дерево постамента, если бы в самый последний миг Пан Цзянь не поймал его.

Больше ничто не могло противостоять воле отчаянных людей, готовых пожертвовать всем ради исполнения хотя бы крошечной части великого замысла своего божества.

Тайсуй разразился смехом.

Но в то же самое время над Храмом Совершенствования раздался грохот и ослепительный свет разорвал безграничное ночное небо.

Этот грохот оставил крошечную трещинку на «коконе», которым оградила Си Пина от мира принцесса Дуаньжуй. Сознание Си Пина, которое к тому времени уже почти полностью погрузилось в безбрежные пучины, ненадолго пробудилось.

Резкий свет сбил его с толку.

Почему небо такое светлое?

Неужели ему удалось увидеть солнце следующего дня?

Какое огромное солнце... И почему дождь все идет?

Прежде чем Си Пин успел хоть что-нибудь понять, он услышал, как Тайсуй, вздохнув, тихо произнес его собственным голосом:

— Чем же я заслужил подобную честь, что ради меня ударил сам Роковой Набат?

Су Чжунь преградил дорогу подоспевшим сослуживцам и закричал:

— Никому не приближаться!

Резко просветлевшее небо ослепило Ян Аньли, он не сразу смог раскрыть глаза. В самый разгар ночи он приставил руку к глазам козырьком и спросил:

— Старейшина Су, что тут происходит? Откуда такой грохот? Почему так светло?

— Роковой Набат, — объявил Ло Цинши. Он встал ногами на плечи двум соломенным слугам и, несмотря на опасность усесться на шпагат, наконец сумел возвыситься на всеми остальными. — Один из трех величайших инструментов Сюаньинь, которые бесконечное множество лет хранились на дне Моря Созвездий. Без позволения Моря Созвездий даже сам Властитель Судеб не сможет привести их в движение. Они появляются, лишь когда миру угрожает великое зло... Хорошо, что здесь Храм Совершенствования.

— Это почему?

— Это же непреложный закон Сюаньиньшань – Роковой Набат ни в коем случае не может пересекать границы смертного мира. Одним своим ударом он вызовет три года засухи, — объяснил Ло Цинши, высоко вытягивая шею. — Это что, Си Шиюн в том дворе? Очень любопытно!

— Хватит твоего «любопытно», Брат Ло, — донесся издалека голос Су Чжуня. — Скорее-е... уходите-е...

— И верно, — бросил Ло Цинши, не теряя времени развернулся верхом на своих «ходулях», и соломенные слуги у него под ногами стремглав бросились прочь. А сам он, чуть не выворачивая шею, продолжал смотреть назад, чтобы успеть увидеть напоследок как можно больше.

Бом-м-м!

От этого колокольного удара у Си Пина чуть не раскололся череп.

Сознание вновь немного прояснилось.

— «Роковому набату» необходимо знать истинное имя человека, вырезанное на его Духовном Образе, — услышал он слова Тайсуя. Изменившимся тоном тот обратился к Чжи Сю: — Генерал, теперь-то вы знаете, кто я?

— Лян Чэнь, — голос генерала Чжи донесся сверху из-за облаков. Резонирующий от удара колокола воздух привнес в его всегда мягкий голос прохладу, — Нынешний главнокомандующий Канцелярии Небесного Таинства. Полноправный представитель школы Бессмертных, который не погнушался обратиться к отвратительным делам Отступников. Сознаешься ли ты в своем преступлении?

— И это все? — сквозь пропитанные кровью ветер и дождь ответил вопросом на вопрос Тайсуй. В его голосе вдруг почувствовалась невыразимая настойчивость, любой смог бы различить в нем напряженное ожидание. — Это все?

Чжи Сю нахмурился. Он тоже ощутил эту странность, но времени на раздумья не было – даже если принцесса Дуаньжуй могла в одиночку нести на плечах все ущелье, для Си Пина, смертного человека из плоти и крови, чья жизнь висела на волоске, на счету было каждое мгновение.

— Сдайся сам, и обещаю, что сохраню тебе жизнь, пока ты не дождешься справедливого суда. Иначе, когда Роковой Набат прозвучит три раза, твои тело и душа без следа исчезнут с лица земли.

Тайсуй выслушал его, промолчал мгновенье, а потом рассмеялся:

— Точно, вы уже давно все позабыли. Важные люди такие забывчивые. Эх, генерал Чжи, ведь мой Духовный Образ отмечен Стигмой, как и прежде, но вы все равно не узнали меня? Ждать справедливого суда... — пока говорил, он резко дернулся, будто надеясь с силой прорвать наложенный принцессой запрет. Но как могло ломкое, как лед, тело Си Пина выдержать подобную муку?

Сердце Чжи Сю болезненно сжалось. У него не оставалось выбора, кроме как еще раз привести в движение Роковой Набат.

Бом-м-м!

— А-а-а!

Лютый холод накрыл небо. Сознание Си Пина заполнил душераздирающий крик.

Он не сразу осознал, что кричал сам.

Вдруг он обмяк всем телом, а из макушки вырвался луч кровавого света.

Роковой Набат схватил как в тиски завладевшего им ложного бога и заживо выдернул из его тела!

Безумный прерывистый смех Тайсуя, перемежающийся с истошным криком, разлетелся по всей округе. Ливень окрасился в красный цвет. Смех был таким пронзительным, что заставлял волосы встать дыбом.

Бом-м-м!

Безжалостный Роковой Набат прозвучал трижды. Последний его удар перекрыл и смех, и крик, а потом еще долгое время не стихал, многократно преумноженный горным эхом. Своим звоном он равнодушно провозглашал верховенство ледяных законов неба.

Все лица с деревянной подставки в поместье главнокомандующего канцелярией Небесного Таинства исчезли. Скелет на постаменте, которого до этого не брало ни одно лезвие, раскололся и под встревоженным взглядом Пан Цзяня сполз на землю.

Только что он еще неглубоко дышал, но теперь его тело стало похоже на опустошенный духовный камень. Упав на землю, оно тут же рассыпалось и подняло в воздух облако пыли, отчего Пан Цзянь испугано отпрянул назад.

Мягкий свет лампы проник сквозь окна снаружи. Бай Лин и Пан Цзянь проводили взглядом пыль... или, может, прах, который, немного полетав в безмолвии и не найдя никакой другой опоры, медленно осел на пол.

Тело и душа без следа исчезли с лица земли.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Си Пин очнулся от удара набата. Он обнаружил, что по-прежнему не мог пошевелиться.

— Си Шиюн, — раздался у него над ухом глубокий женский голос. — Письмена едва не раздробили твои кости и сухожилия. Я насильно обездвижила тебя своим амулетом.

Си Пин: ...

Другими словами, сейчас он – песочный человек, который может рассыпаться от каждого вдоха.

— Но в момент на грани жизни и смерти ты Пробудил Сознание, — продолжила принцесса Дуаньжуй. — И теперь, когда тело принадлежит только тебе, я сниму запрет и магическая сила немедленно устремится в твои каналы. Ты должен приготовиться.

Что? — подумал Си Пин. Его сейчас любое дуновение ветерка может развеять по воздуху, а он должен выдержать поток магической силы? Почему бы тогда просто не сварить его сразу в кипятке?

Чжи Сю с почтением отнес Роковой Набат на положенное ему место и, вернувшись, вместе с темнотой ночи опустился посреди обломков двора. Он кивнул принцессе Дуаньжуй, а затем обратился к Си Пину:

— Мы вместе с Учителем Дуаньжуй будем оберегать тебя. Когда магическая сила попадет внутрь, тебе придется пережить боль в тысячу раз более сильную, чем другим. Но, несмотря ни на что, ты обязан сохранять ясность духа. Если терпеть больше не будет сил...

— Хватит разговоров, — прервала его принцесса Дуаньжуй. — Чем дольше мы откладываем, тем больше опасность. Я отпускаю.

«Нет! — мысленно воскликнул Си Пин — Неужели нет другого способа...».

Старшая принцесса, однако, уже разжала сложенные в особый знак пальцы.

Кокон вокруг Си Пина тут же унесло горным ветром, и он исчез без всякого следа, а принцесса Дуаньжуй, будто разом лишившись всех сил, попятились на три шага назад.

Уши Си Пина заполнил гул.

Каждая частичка его тела снова и снова разрывалась от боли. Боль была еще сильнее магического потока, который обрушился на него, как волна прибоя, и сразу захлестнула сознание Си Пина.

Он был всего лишь избалованным юным аристократом с не самым лучшим характером, а не каким-нибудь несгибаемым воителем из стали. Кроме нескольких уроков, которые преподал ему Тайсуй, самую сильную боль в своей жизни он испытал, когда сломал ногу, упав с коня... Учителя, вы требовали от него слишком многого!

Если бы он действительно обладал подобной силой воли, он давно бы уже добился просто невероятных высот, и разве могли бы тогда его одолеть несколько страниц тяжеловесного текста?

— Мне кажется, этот ребенок не выдержит, — произнесла тихим голосом принцесса Дуаньжуй.

Чжи Сю еле заметно переменился в лице.

— Шиюн!

Однако звуки внешнего мира в это время уже не могли достигнуть ушей Си Пина. Он был крошечным жучком, свернувшимся на листочке дерева посреди тысячи чжанов бушующего моря, и сейчас у него не было сил противостоять даже брызгам.

Человеческие силы не беспредельны.

Даже самый самонадеянный воробей не сможет долететь да вершины Куньлуня.

А может... Может, и ладно.

Си Пин подумал, что в этой жизнь он и вкусно ел, и вволю развлекался. Он провел почти двадцать лет в любви и ласке, видел горы сокровищ и бывал в обществе прекрасных женщин. Он уже получил свое.

Как ни старался, Си Пин не мог придумать, о чем ему было сожалеть. И тогда он отбросил свое слабое сопротивление.

Пусть Обиталище Души померкнет, а разум рассеется...

Но вдруг сквозь бушующую бурю до него донесся слабый голосок:

«Тайсуй! Небесный Владыка Тайсуй...».

Древо перерождения по-прежнему оставалось в его в липкой от крови ладони.

На юге свободно росли бесчисленные деревья перерождения. Они лежали распиленными в земле, стояли статуэтками богов в киотах... Непрерывный зов А-Сян втянул сознание Си Пина в древо перерождения, и он поддался увлекшему его течению. Мысленно погрузившись в дерево, Си Пин вдруг почувствовал, что его тело стало таким огромным, что заполнило собой пространство в тысячи ли, и боль, которая почти уже раздавила его, разом ослабла во сто крат.

Си Пин вздрогнул и неосознанно ухватился за этот далекий зов.

А-Сян запыхавшись вбежала в извилистый узкий переулок, проскользнула в собственный дом и осела на землю. Ее все еще трясло от запоздалого страха, она боялась вспоминать о только что произошедшем.

Она была одурманена, потеряла рассудок и едва не сошла с ума вместе со своим «наставником» и остальными. А-Сян помнила, что тогда у нее в голове была только одна мысль: преклонить на колени и молиться, и тогда, если только она будет достаточно искренна, непременно вернется все, что она потеряла, и исполнятся все самые сокровенные мечты.

Если бы только «божий глас» не заставил ее очнуться...

А-Сян сжала древо перерождения у себя на шее и подумала: должно быть, то, что она услышала, и было голосом настоящего божества?

Тогда она принялась набожно возносить хвалы Небесному Владыке, который снова спас ее.

Маяк над Великим каналом неустанно выпускал пар, посылая вдаль сквозь проливной дождь косой луч света.

Ливень продлился всю ночь, а когда перестал, промокшее насквозь небо над Цзиньпином вдруг показало редкую синеву.

Паровое судно дало свисток, звук которого заглушил молитвы девочки. Поднимая волны, корабль медленно вошел в порт. Толпы рабочих в соломенных сандалиях выбежали ему навстречу и принялись кричать наперебой, вырывая друг у друга работу.

Ветер в Храме Совершенствования стих.