Память о том, как жестоко Тайсуй проучил его за безделье, была еще слишком свежа, и в первый же выдавшийся свободный час Си Пин «как миленький» побежал в Чертоги Туманного Моря.

Однако «Подробное руководство о каналах» оказалось слишком серьезным противником и одолело его с первых же строчек. Си Пин не дочитал еще даже страницы, а верхние и нижние веки уже ясно дали понять, что друг без друга им жизнь не мила, а каждый миг расставания – мука. Лишь когда Тайсуй снова напомнил о себе слабой болью, Си Пину удалось насилу разлепить глаза. Си Пин сгорал от скрытого гнева, но не решался открыто протестовать. Непрерывно зевая, он выбрал другую книгу – с записями о Пробуждении Сознания.

Эта книга повествовала о таких ужасающих историях, что кровь леденела в жилах.

Несколько человек – видимо, в расплату за некие непростительные грехи сразу всех своих прошлых перерождений, – во время Пробуждения Сознания попали в грозу; магическая сила вместе с ударом молнии попала в открывшиеся каналы и расплавила их изнутри. Другие размечтались, что если во время Пробуждения Сознания выпьют чудесные эликсиры, которые принимают Заложившие Основы, смогут тут же Вознестись – в итоге они и правда отправились прямиком на небеса, но совсем уже в другом смысле. А один бедолага болел каким-то особенно редким заболеванием – у него были очень ломкие кости, – в надежде исцелиться он питал свое тело силой духовных камней, но по случайности Пробудил Сознание – стоит ли говорить, что после этого от него костей было не собрать?

Одна история была кровавей другой. От сонливости Си Пина не осталось и следа.

Заметив, что у Си Пина уже волосы дыбом стоят от ужаса, Тайсуй стал его успокаивать: «В некоторой мере Пробуждение Сознания действительно опасно, но здесь описаны совсем уж крайние случаи. Храм Совершенствования соседствует с шахтами духовных камней Сюаньиньшань, границы его земель охраняют благовещие звери, а за вами, учениками, присматривает целый отряд Бессмертных и Полубессмертных. Тебе нечего бояться, уж вам-то точно не грозит ничего подобного...».

— Демон, а вот твои последователи, они кажутся почти что всесильными – так неужели они ничего не могут поделать со своими увечьями? Я слышал, что у Мастеров из Канцелярии Небесного Таинства любые переломы срастаются почти мгновенно и раны заживают как на собаке.

«Пробудивший Сознание телом и духом намного сильнее простого смертного, и любые поверхностные ранения действительно заживают необычайно быстро. Но излечиться от ран, полученных при Пробуждении Сознания, невозможно – это клеймо, которое Небесный Закон оставляет на тех, кто смеет ему неповиноваться. От них не избавиться никогда – разве что во время телесного перерождения при Заложении Основ».

Вот только для Отступника даже Пробуждение Сознание – уже смертельно опасный шаг, а Заложение Основ и вовсе почти всегда означает прямой путь на тот свет.

Си Пин задумался, а потом спросил, указывая пальцем в книгу:

— Демон, посмотрите, а вот этому удалось Пробудить Сознание, но после этого все каналы в его теле разорвались, это что значит? Это как если распечатать кувшин с вином, а он вдруг лопнет у тебя в руках?

«Верно, — сказал Тайсуй. — Каналы – это связь между Пробудившим Сознание и Вселенной, и если эта связь разорвется, все будет напрасно – вот и для твоей подруги Чэнь Байшао по этой причине навсегда был закрыт путь Бессмертных. Иначе почему бы еще она вступила на ту опасную дорогу без возврата?».

«Да потому что ты, старый урод, подтолкнул ее к этому» — зло проговорил про себя Си Пин.

Он захлопнул книгу, взял с полок еще несколько и собрался продолжить чтение дома, но тут его взгляд зацепился за письмена, которые густо испещряли все поверхности в Чертогах Туманного Моря. Они были призваны защищать книгохранилище от огня. На первый взгляд эти письмена были очень похожи на те, что покрывали стены и рамы резиденции Чжуан-вана, – почти наверняка их вырезали одни и те же люди.

Си Пин спускался по лестнице и одновременно «шагал» двумя пальцами руки по перилам. Магические знаки на деревянном покрытии недовольно вспыхивали от каждого его прикосновения – будто намекали, что хорошо бы ему держать руки при себе.

Кажется, план Си Пина сработал. Вот уже некоторое время учителя Чжи не было видно в Храме Совершенствования, должно быть, он занимался приготовлениями. Его брат и Канцелярия Небесного Таинства тоже должны были уже обо всем узнать... Если на этих людей нельзя положиться, думал Си Пин, то ни на кого в этом мире нельзя.

Однако в любом деле может что-то пойти не так, и, как бы он ни доверял этим людям, он ни за что не стал бы сидеть сложа руки, покорно ожидая, пока его спасут. В конце концов, они занимались своим делом, а он будет заниматься своим.

Со времен правления Жэнь-цзуна прошло уже более двух столетий, с тех пор колесо рождения и смерти совершило бесчисленное число оборотов. Отыскать одного человека среди сотен тысяч – все равно, что искать иголку в стоге сена. Он должен был смириться с мыслью, что они могут не успеть вовремя.

Си Пин решил, что на случай крайней необходимости он должен найти способ в миг Пробуждения Сознания разорвать все свои каналы и оставить демону лишь бесполезный «разбитый кувшин».

«Как говорится, был бы лес – дрова найдутся. И как бы ни были плохи дела, пока человек жив, еще не все потеряно, — бесстрашно думал Си Пин. — А выход всегда найдется, так что нужно бороться до самого последнего вздоха».

Оказавшись на улице, Си Пин начал насвистывать легкомысленную мелодию. Он подкинул ногой камешек на дороге, запустив его точно в черепушку соломенного слуги, который патрулировал местность неподалеку.

«Хлоп!»

Черная кошка растопырила когтистую лапу и столкнула подставку под кисти из кровавого камня со стола. Стойка ударилась о каменный пол и откатилась в сторону.

За всю прошлую ночь Чжуан-ван почти не сомкнул глаз. Только было он немного задремал, опершись на руку и прикрыв глаза, как тут же это глупое животное спугнуло его чуткий сон. Первое время Чжуан-ван все никак не мог отдышаться, сердце бешено колотилось.

Бай Лин влетел в окно, словно снежинка, и сразу же вытряхнул из пузырька «пилюлю весеннего солнца», а кошку со всем уважением выпроводил вон.

— Есть какие-нибудь результаты? — без предисловия начал Чжуан-ван.

Бай Лин покачал головой.

— Мы перевернули вверх дном все записи за последние двести лет. Кипы бумаг об Отступниках Великой Вань, которые были хоть как-то связаны с древом перерождения, заняли целый амбар. Главнокомандующий Пан выделил людей, чтобы мы не просмотрели ни единой зацепки. Но все упоминания «Тайсуя» в этих документах относятся к выдуманному божеству Отступников, и не более – нет никаких упоминаний о том, чтобы он когда-либо появлялся в нашем мире. Гемограммы научились определять совсем недавно. Мы попытались отталкиваться от оставшихся примет, но подробных записей о времени рождения Отступников почти никогда не найти, а понятие телосложения – слишком расплывчатое...

— Вы проверяли записи об Отступниках Великой Вань, но что насчет южных окраин?

Бай Лин сказал, понизив голос:

— Ваше Высочество, вы ведь сами знаете, что представляют из себя южные окраины, эти Беспокойные Земли.

После падения Школы Мечей Ланьцан никого больше не заботило, что станет с землями, которые некогда принадлежали Южному Хэ. Бессмертные поделили между собой шахты духовных камней, и с тех пор каждому было важно только «смести снег со своего крыльца», а до того, что творилось вокруг, никому не было дела. Уже две сотни лет в тех местах разгуливали отвратительные чудища, царили преступность и беззаконие, и в условиях безвластия разобраться во всем этом хаосе было решительно невозможно.

— Главнокомандующий Пан просил сообщить ему, если придет новое письмо от молодого господина.

Чжуан-ван помотал головой. Все эти дни в Цзиньпине не было дождя.

Да и в любом случае вряд ли стоило ожидать подробного ответа от Си Пина. Каждый день ему приходилось ходить по лезвию ножа, малейшая ошибка могла стоить ему жизни. Когда разница в силах столь огромна, даже самая мудрая стратегия может считаться не более чем «уловкой».

А уловки на то и есть уловки, что они могут сработать раз или другой, но, если полагаться на них слишком часто, в какой-то момент удача обязательно отвернется.

— Изначальный Дух вселился в человека, и его присутствия не смогла обнаружить даже старшая принцесса Дуаньжуй. Да еще это молчание Моря Созвездий… — Чжуан-ван поднялся с места и медленно проговорил, — Этот Отступник... Отступник ли он?

— Ваше Высочество, — Бай Лин поколебался, а потом понизил голос до еле различимого, — я знаю, о чем вы думаете. Но это лишь предположение, у нас нет доказательств.

Чжуан-ван ничего не ответил. Он помолчал, растирая рукой лоб, и признался:

— Только что мне приснился сон. Он молил меня спасти его.

— Мы должны думать о том, что будет дальше, Ваше Высочество, — сказал Бай Лин. — Нельзя заговаривать об этом месте. Если о нем узнают, Великой Вань не избежать государственного переворота, и тогда страна еще долго не увидит мира.

Чжуан-ван обернулся к окну. Селадоновая рыбка слегка покачивалась на ветру снаружи под карнизом. Не прошло и нескольких дней, а красивая зеленая чешуя уже полностью покрылась толстым слоем пыли, превратившим ее в невзрачного линька.

У Чжоу Ина в глазах читалась отчаянная решимость.

Налетел ветер и принес сильный запах земли. Наконец тяжелые тучи заволокли солнце.

Грянул гром. Ливень ударил по густым горным зарослям. Ученики, застанные врасплох неожиданной непогодой, бежали во все стороны, прикрывая головы руками. Они повсюду искали соломенных слуг, надеясь разжиться у них зонтом.

Чан Цзюнь, который никогда не забывал о друзьях, прокричал сквозь ливень:

— Цзымин, Шиюн, у меня есть зонт! Идите сюда скорей, пойдем вместе!

Яо Ци бросил взгляд на Си Пина, стоящего с Чан Цзюнем чуть не в обнимку, съежился и замотал головой.

— Ай, идем скорее, — сказал Си Пин и потянул Чан Цзюня за рукав, стараясь не смотреть в сторону Яо Ци.

Си Пин понял, что, должно быть, несколько перегнул палку. Недавно он заметил, что Яо Ци начинал дрожать, стоило ему только окликнуть его, и сам решил держаться от него подальше.

Все, что ему было нужно – это отослать с его помощью одно-единственное письмо. После того, как Си Пин разобрался с устройством его артефакта, он приказал Си Юэ воровать бумагу для писем и оставить Яо Ци в покое. Во-первых, от малейшего потрясения у Яо Ци прихватывало живот, и Си Пин начал всерьез переживать за его здоровье. А во-вторых, все эти его страшилки были такой беспросветной чушью, что один только Яо Ци и мог на них купиться, но однажды он все-таки должен был догадаться.

Си Пин не сомневался, что, не получив ответного письма из дома, Яо Ци обратится в Зал Чистоты. Си Пин не боялся этого – он был уверен, что генерал Чжи поможет все уладить.

Яо Ци стоял, опустив голову. Когда Чан Цзюнь и Си Пин совсем уже скрылись из виду, он осторожно пощупал свою спину: в том месте кожа сплошь покрылась красными волдырями. На ощупь напоминало змеиную чешую. Каждый раз с наступлением темноты спина начинала невыносимо зудеть, будто тысяча крошечных иголочек покалывали его изнутри, и всю ночь он ворочался без сна.

Яо Ци думал, что проклятие, должно быть, уже вступило в силу.

Си Пин бы очень удивился, если бы узнал, насколько тяжелым испытанием для Яо Ци было обратиться за помощью в Зал Чистоты. Каждое утро Яо Ци собирал в кулак всю свою храбрость и доходил почти до самого входа в Зал, но в последний момент его ноги опять разворачивались и уводили его в сторону Чертогов Туманного Моря.

День за днем он повторял себе: «Ну уж завтра я обязательно сделаю это, а сегодня лучше еще поищу ответы в книгах. Должен же я выяснить, что это за темного искусство, чтобы суметь четко и ясно объяснить управляющему из Зала Чистоты всю суть... А что, если это все же никакое не темное искусство?».

Когда Яо Ци представлял, как опозорится перед лицом Полубессмертного, ему хотелось тут же повеситься на месте.

Однако поиски в Чертогах Туманного Моря так ни к чему и не привели, а волдыри не только не исчезли, но с каждым днем расползались все сильнее и уже добрались до живота и груди.

В Цзиньпине, наверное, за все время так и не выпало дождя: все письма оставались без ответа. Они пропадали, как камень, брошенный в морские волны.

Яо Ци охватило отчаяние.

— Цзымин, — вдруг раздался чей-то голос у него за спиной. — В последнее время на тебе совсем лица нет. Под глазами черные круги появились, на уроках ты совсем рассеянный, в трапезной почти не прикасаешься к еде. Что происходит?

В последнее время Яо Ци был напряжен, как струна, и от этого вопроса глубоко в сердце у него будто что-то оборвалось. Он разрыдался, не зная даже, кто к нему обращался.

— Что ты... Да что с тобой? — Чжоу Си спросил из чистой вежливости и очень испугался, увидев подобную реакцию. — Спина? Что еще со спиной?

В переполненном магической силой воздухе гор Небожителей не могла бы выжить ни одна заразная болезнь, а если ученики получали легкие раны, все решалось одной чудесной пилюлей, поэтому в Храме Совершенствования не было даже лекарского зала. Не тратя времени на лишние разговоры, Чжоу Си довел Яо Ци до его дома, а там отогнул край одежды и осмотрел спину.

— Так не пойдет, я схожу в Зал Чистоты за лекарством... Что? Я-то думал, ты растянул поясницу. Это похоже на опоясывающего дракона!

Яо Ци спросил, задыхаясь от волнения:

— Опояс... Опоясывающий дракон – это что за темное искусство?

— Какое еще темное искусство? — не понял Чжоу Си. — Просто сыпь такая. У моей молочной матери однажды было нечто похожее, за это ее изгнали из дворца. Я волновался и тайком бегал к ней. Через некоторое время все само собой прошло.

Чжоу Си и Яо Ци обменялись друг с другом растерянными взглядами.

— По словам придворного врача, такая сыпь может появиться у старых людей или же от слишком глубоких переживаний, — сказал Чжоу Си, нахмурив брови. — Цзымин, что, в конце концов, с тобой творится? Кто тебе сказал, что это темное искусство?

Яо Ци все всхлипывал и никак не мог ничего внятно объяснить. Наконец он сдался и вытащил все скопившиеся за это время проклятые бумажки с неразборчивыми посланиями.

Чжоу Си просмотрел их одну за другой. С каждой следующей бумажкой его лицо менялось все сильнее. Наконец он вскочил, в ярости ударил рукой по столу и стремительно бросился к северному флигелю, в котором жил Си Пин.

Си Пин отправил Си Юэ в Чертог Туманного Моря вернуть книги – после того, как оба Вознесшихся уехали, Си Пин не только сам «воспрял духом», но также смягчил некоторые запреты для полукуклы. Хотя он все еще не разрешал Си Юэ ни с кем заговаривать, но теперь время от времени поручал ему принести еду или вернуть в книгохранилище книжку.

Поэтому, когда в дверь постучали, пришлось открывав самому. Увидев на пороге Чжоу Си, Си Пин ошеломленно спросил:

— Ваше Высочество?

— Не кажется ли тебе, Си Шиюн, что ты переходишь все границы? — без приветствия выкрикнул ему лицо Чжоу Си и, оттолкнув в сторону Яо Ци, который прибежал следом, осыпал ошарашенного Си Пина бумажками, после чего произнес ледяным тоном: — Я надеюсь, у тебя найдется объяснение всему этому. Иначе мы пойдем в Зал Чистоты и там будем говорить уже по-другому!

Си Пин был совершенно не готов к такому повороту. Насколько он успел узнать Яо Ци, тот мог бы написать домой или пожаловаться Полубессмертным из Зала Чистоты... но чего Си Пин точно не ожидал, так это что тихоня Яо Ци, который никогда ни с кем не разговаривал, наябедничает Чжоу Си!

Когда Си Пин осознал, чем в него бросил Чжоу Си, у него волосы зашевелились на голове от ужаса.

Первым порывом было захлопнуть у них перед носом дверь. Но было уже поздно.

Лицо у Си Пина застыло, и сам он тоже замер, а потом, будто его с силой дернули за веревочки, неуклюже сделал шаг назад и, резко затормозив, развернулся вокруг своей оси.

Чжоу Си ошарашенно смотрел, как Си Пин, слегка склонив голову, поворачивался кругом то в одну сторону, то в другую, не отводя глаз от разлетевшихся по полу бумажек.

— Э-э-э...

— И что это такое? — каким-то чужим голосом произнес Си Пин.

— Си Шиюн, ты...

«Си Пин» нагнулся, поднял с земли одну бумажку, а потом перевел взгляд на Чжоу Си и улыбнулся ему. После этого Чжоу Си почему-то не смог заставить себя говорить дальше.

Чан Цзюнь услышал переполох у себя за стенкой и тоже прискакал на шум.

— Что у вас случилось? Шиюн, Цзымин... ого, Ваше Высочество, и вы здесь. Не ссорьтесь, пожалуйста. Давайте все вместе спокойно все обсудим. Только не горячитесь, прошу.

«Си Пин» оглядел всех троих скользким, как змея, взглядом, и сказал:

— Ничего не случилось. Я хотел подшутить над Братом Цзымином, и меня немного занесло. Извините, что обидел вас, Брат Цзымин. Как я могу загладить свою вину?

Чжоу Си открыл было рот, но по спине пробежал ледяной холодок и он забыл, что собирался сказать.

— Шиюн, ты всегда так понятно говорил, чего это у тебя сегодня будто каша во рту? — почесав голову, спросил Чан Цзюнь.

Услышав это, «Си Пин» медленно повернул на него голову и спросил:

— Так заметно?

Новая вспышка молнии осветила так хорошо знакомое лицо Си Пина. Сейчас оно казалось мертвенно-бледным.

Дождь усилился.

Пан Цзянь оказался еще точнее, чем артефакт-календарь, предсказывающий погоду. Он опустился в резиденции Чжуан-вана с первыми каплями дождя.

— Ваше Высочество Чжуан-ван, так и не пришло... Пришло!

Пыльная Почтовая Рыбка ожила под дождем, взмахнула хвостом и выплюнула пачку писем.

Написана в них по большей части была полная бессмыслица.

— Что еще за «порча», «нарывы на спине»... Подождите, Ваше Высочество, это тоже ваш тайный язык? С каждым иероглифом я понимаю все меньше.

Чжуан-ван молниеносным взглядом просмотрел стопку писем, покрытых малознакомым аккуратным почерком. С застывшим взглядом он выхватил последнее письмо.

Оно сильно выделялось среди остальных. Иероглифы были накарябаны как курица лапой и гуляли вкривь и вкось, у половины не хватало нужных черт, и только при взгляде издалека можно было угадать, какой знак подразумевался. Написано было всего несколько слов: «Пан – человек с юга».

Пан Цзянь широко распахнул глаза. По его лицу невозможно было понять, о чем он думал в этот момент.

Чжуан-ван резко обернулся к нему и спросил:

— Мастер, вы что-то поняли? Мастер!

Пан Цзянь взял себя в руки и проговорил сквозь стиснутые зубы:

— Я действительно родился в шахтах духовных камней в южных землях – тех, что принадлежат Великой Вань. Мой отец был шахтером... Но об не известно никому, кроме управляющих шахтами и еще нескольких моих старших товарищей из Канцелярии Небесного Таинства. С тех самых пор, как предыдущий главнокомандующий Канцелярией, Брат Су Чжунь, добился, чтобы меня сделали «внесенным последователем», никогда больше никто не вспоминал об этом.

Чжуан-ван спросил, схватив Пан Цзяня за плечо и заглядывая ему в глаза:

— Мы проверяли только Отступников – но не своих людей, верно?

— Это невозможно! — Пан Цзянь подсознательно отверг настолько дикое предположение. — Управляющие шахтами и представители Канцелярии не входят во Внутренний Круг. Да и в конце концов, все они – лишь Пробудившие Сознание, и даже если предположить, что кто-то вдруг осмелится пойти против правил, он не сможет незаметно для остальных достигнуть стадии выше Заложения Основ. Как возможно приблизиться к Высвобождению и не быть при этом обнаруженным?

— Но вы ведь сами говорили, что настоящая сила этого Отступника не соответствует его ступени совершенствования.

— У нас есть записи о восьми циклических знаках и происхождении всех Полубессмертных, — снова вмешался в разговор Бай Лин. — Полубессмертные, что жили еще при правлении Жэнь-цзуна, сейчас должны быть уже глубокими стариками и их осталось совсем мало.

Пан Цзянь молниеносно выхватил бумагу для амулетов, в миг нарисовал на поверхности заклятие, ударил амулетом по столу, и он исчез, вспыхнув золотым сиянием, а на его месте возникла призрачная книга со списком имен.

— Правый главнокомандующий Канцелярией Небесного Таинства Пан Цзянь просит разрешения увидеть список имен последователей внешнего круга, — громким голосом отдал команду Пан Цзянь. — Мне нужны записи обо всех людях, родившихся при Жэнь-цзуне и Сяо-цзуне и Пробудивших Сознание в течении восемнадцати лет действия девиза правления Юнсин императора Ши-цзуна.

Книга раскрылась, в воздухе над ней стали возникать силуэты разных людей. Вглядевшись, Пан Цзянь обнаружил, что большинство лиц были ему знакомы.

— Те, кто еще жив.

— Те, кто родился в Нинъане либо проживал в Нинъане в юности.

Каждый раз, когда он вводил новое условие, какие-то из фигур исчезали.

— Спросите о гемограмме и циклических знаках, — подсказал Чжуан-ван.

— Гемограмма Чжуцюэ... Все циклические знаки – Инь.

Человеческие силуэты беспорядочно мельтешили у них перед глазами, но наконец воздух прояснился, перед ними остался лишь один человек.

Стройный высокий мужчина средних лет с суровым взглядом бесстрастно взирал на них со страниц книги.

Чжуан-ван нетерпеливо вскинул голову.

— Кто это?

Некоторое время Пан Цзянь молчал, неотрывно глядя на этого человека, а затем с трудом сглотнул и ответил:

— Мой... начальник. Удалившийся от мира восемь лет назад главнокомандующий Канцелярией Небесного Таинства.