Вэй Чэнсян судорожно сглотнула. В голове пронесся целый рой мыслей: что все это значит? Кто с кем разберется? Неведомое «божество» из древа перерождения где-то поблизости? И кто он в конце концов такой, действительно ли можно ему доверять?

Но Заступник за стенкой ждал ее ответа, времени на рассуждения не оставалось. «Что мне сказать?».

Си Пин ответил без раздумий: «Скажи, что они не настоящие «Цикады», а самозванцы».

Вэй Чэнсян оторопела: «Вы это серьезно? Но почему мне должны поверить, что они – ненастоящие «Цикады»?».

«Если ты настоящая, то само собой получается, что те – нет», – резонно заметил Си Пин.

Вэй Чэнсян: ...

Но, уважаемый, не слишком ли это чересчур? Притворщик наталкивается на тех, за кого себя выдает, но даже не думает скрыться, а, напротив, замышляет занять их место! Да еще и без зазрения совести выставляет обманщиками других! Откуда только берется такая самоуверенность?

«Но что делать, если меня раскроют?» — обеспокоенно спросила Вэй Чэнсян.

«Пока ведь не раскрыли. Вот когда раскроют, тогда и обсудим. На худой конец обвиним их в изменничестве».

— Госпожа Шестидесятая?

Стук в дверь стал настойчивее. Охваченная страхом, Вэй Чэнсян позабыла все слова, в голове крутилось только «самозванцы».

— Самозванцы, — сорвалось у нее с языка.

Заступник застыл.

— Самозванцы?

Вэй Чэнсян: ...

Ей конец. Она и правда это сказала.

Но теперь... слов назад не вернуть.

Двум смертям не бывать. Она уже прошла путь от работницы с завода из пригорода столицы до неприкаянного призрака в Беспокойных южных землях – это было уже достаточно безрассудным шагом, и новая ложь будет лишь еще одной каплей в море.

— Условный знак неправильный, — Вэй Чэнсян тревожно облизнула губы и будто со стороны услышала собственный удивительно спокойный голос. — И Тайсуй не говорил мне ничего о том, что планирует действовать этой ночью. Очевидно, кто-то решил притвориться нами.

Она замолкла, и вдруг, сама не ожидая от себя, выпалила:

— Истинный бог таинственно исчезает, тут же повсюду объявляется всякая нечисть, и каждый считает, что может безнаказанно присвоить себе чужое имя. Но на этот раз они зашли слишком далеко, я непременно расскажу об этом соратникам.

«Умница!» — бросил ей Си Пин сквозь огонь и хаос, что их разделял.

Они с Пан Цзянем схоронились на возвышенности, откуда очень хорошо просматривался пруд духовных зверей. Вероятно, этот пруд был не меньше озера Долголетия, одной из достопримечательностей Нинъаня, и также было отчетливо видно, что к его созданию приложил руку человек. Длинная крытая галерея тянулась к запущенной беседке в середине пруда. Хотя старинные постройки затронули заметные разрушения, резные перила все еще сохраняли изящество прежних лет.

Над прудом струился туман, в котором смутно виднелись огромные фигуры духовных зверей. Над водной рябью звучали протяжные голоса, похожие на слоновий зов и одновременно на тигриный или львиный рык.

В больших сетях отчаянно трепыхалась серебристо-голубоватая тварь. На первый взгляд она была похожа на объевшегося синих самоцветов питона, но голову ее украшала пара лазурно-голубых рогов.

А наверху над озером в самом разгаре шло сражение между двумя группами людей на мечах.

Сражающиеся с одной стороны были облачены в черное и скрывали свои лица – должно быть, это и были Отступники, пришедшие на незаконную рыбалку. На другой стороне никто не прятал лиц, и одеты воители были в шускую одежду с узкими штанинами и рукавами – несомненно, это были пастухи духовных зверей.

— И не разобрать, кто есть кто, — услышал Пан Цзянь недовольный голос Си Пина, а затем увидел, как тот вытащил из Горчичного Зерна пару очков... как нельзя лучше дополняющих его кошмарный образ старикашки.

Пан Цзяню было больно на это смотреть.

— Это еще что за игрушка? — поинтересовался он.

— Это называется «Очки Яви». В них я могу увидеть истинное имя любого человека, как бы он ни рядился и ни маскировался – главное, чтобы в ступени совершенствования он не превосходил меня.

Пан Цзянь не мог взять в толк, зачем ему ни с того ни с сего понадобилось знать истинные имена незнакомцев. Смотрины он что ли проводит?

Между тем, только сейчас, вблизи, он обнаружил, что меч под ногами Си Пина был вовсе не настоящим оружием и даже не артефактом, а не более чем «поясным украшением». Ножны были декорированы совершенно излишними финтифлюшками и парой неизвестных Пан Цзяню драгоценных камней, а роскошный карп на рукояти раскрыл ему природу этой вещи – такие ножны были «деталью» мужского наряда производства «Знака Цуй».

В сочетании с маской на лице эта бесполезная побрякушка придавала Си Пину вид старого развратника.

Что до содержимого ножен, вероятно, это была ни на что не годная железка, которая шла с ними в подарок.

Пан Цзянь не удержался от вопроса:

— Что за мусор ты понабрал на Нефритовом Полете? Неужели нет ни одной стоящей вещи?

— Есть одна, личная работа Учителя Линь Чи, — ответил Си Пин.

— Что же это?

— Артефакт, который лечит от болезней.

— И где он?

— Я на здоровье не жалуюсь. Подарил человеку, которому он нужнее.

Пан Цзянь: ...

— Я правда хотел взять какой-нибудь грозный меч или длинный лук, — сокрушенно вздохнул Си Пин. — Но эти артефакты все такие капризные! Как только я взял Духовные Путы и Печать Подс… «Где сходятся края света», все остальные артефакты стали меня избегать. Что я мог поделать?

Он нацепил на нос Очки Яви и продолжил:

— В жизни всегда так: чтобы что-то получить, нужно пожертвовать чем-то другим... Э-э-э?

Сердце Вэй Чэнсян стучало так, что казалось, вот-вот пробьется сквозь ребра, но она не смела лишний раз вздохнуть, чтобы не разрушить свой образ «важной фигуры». Оставалось с каменным лицом стоять на своем до конца, каким бы бредово это ни звучало.

Но тут она услышала, как тот Заступник протянул:

— А, вот как. Кто бы мог подумать, что такое возможно. Им даже меня удалось провести. А ведь если бы не они, сегодня ночью мы бы устроили привал в лагере Чу.

Вэй Чэнсян осторожно выдохнула. Кажется, пронесло...

— Но не нужно так сердиться, госпожа Шестидесятая, — с улыбкой в голосе произнес Заступник, — ведь встречу с вашими соратниками я могу вам устроить прямо сейчас. Идите за мной.

Что?!

На очередном ударе сердце Вэй Чэнсян остановилось, застряв между парой ребер.

— Волею судеб, — не спеша протянул Заступник, — в молодости, во время моих странствий по Южным землям, я повстречал одну «Цикаду». Наша вера различна, но нас объединяет общая цель, поэтому все это время мы старались не терять друг друга из виду. Этот мой друг и сейчас в южных землях. Подождите немного, я дам ему знать.

Чувства Вэй Чэнсян заметно обострились – возможно, из-за того, что в последние дни она все чаще ела крошку духовных камней. Она отчетливо услышала, как Отступник сложил лист бумаги, и последующий шелест по ветру.

От холодного пота халат липнул к спине.

Сражающиеся на пастбище духовных животных сделали что-то такое, из-за чего посреди ясного неба прозвучал раскат грома.

Си Пин приспустил Очки Яви, посмотрел поверх стекол, потом нацепил их обратно и снова посмотрел через линзы.

«Да я просто пророк, — подумал он. — Эта шайка Отступников и правда не те, за кого себя выдают».

Си Пин для того и забрал Очки Яви, чтобы, добравшись до места, суметь вычислить уцелевших последователей Тайсуя. Он никого из них не знал, и даже после снятия «очищения разума» слышал один лишь многоголосый гомон, в котором невозможно было ничего разобрать. Он бы не узнал никого из них, даже если бы какой-нибудь Отступник самолично заявился к нему и навернул круг у него перед носом.

Пока он не сфокусируется на каком-нибудь конкретном человеке.

Как его Наставник, который победил Тайсуя Роковым Набатом после того, как узнал его истинное имя на Духовном Образе.

Но Отступники в большинстве своем были так изуродованы, что родные мама с папой не узнали бы, а между собой использовали клички и условные номера, так что с познаниями Си Пина мгновенно узнать чье-то истинное имя можно было только при помощи артефактов.

Си Пин окинул сражающихся взглядом, и имена грабителей в черных одеждах открылись ему. Однако, когда он попытался найти кого-нибудь из них через древо перерождения, поиск выдал ошибку!

Что настораживало еще сильнее, имя одного из людей в черном никак не удавалось разглядеть целиком, только смутно угадывался иероглиф «Линь».

Если очки не позволяли ему разглядеть полное имя, значит, этот человек был выше него по этапу совершенствования... Хорошо еще, что была видна хотя бы часть, – значит, разница должна быть невелика, все не так уж и страшно.

— Брат Пан, — Си Пин подергал Пан Цзяня за одежду и передал Очки Яви ему, — вы взгляните: как зовут вон того человека, который руководит всеми из центра? Он сильнее меня, я могу разглядеть только фамилию.

Пан Цзянь тем временем сосредоточенно размышлял, что они могут приобрести от этой стычки для себя. Он машинально принял Очки, накинул на нос и вдруг резко распахнул глаза.

Си Пин почувствовал, как он напрягся всем телом, и не удержался от вопросительного взгляда.

Пан Цзянь в смятении сорвал с себя Очки и осмотрел их со всех сторон, словно подозревая, что эта штуковина сломалась.

Его смутило две вещи. Во-первых, над человеком, на которого указал Си Пин, он и сам мог разглядеть только иероглиф «Линь», что говорило о том, что противник, скорее всего, был Заложившим Основы. Пан Цзяня от Заложившего Основы отделяла лишь Проводная во Внутренний Круг, его воле подчинялись самые могущественные артефакты Пробудивших Сознание, так что в том, что он мог увидеть фамилию Заложившего Основы, не было ничего удивительного. Но ведь Си Пин начал совершенствоваться всего полгода назад?

А во-вторых, среди имен других людей он нашел несколько знакомых... если он ничего не путал, все они были управляющими с шахт духовных камней!

«Неужели это и есть предатели, которых мы ищем?» — первым делом подумал Пан Цзянь.

Но он не сказал ничего вслух.

Это слишком страшное обвинение, если оно подтвердится, пострадает весь род обвиняемого. Здесь нужно действовать осторожно... В конце концов, полные тезки – не такая уж и редкость.

Пан Цзянь обернулся и взглянул через Очки Яви на Си Пина. Он мог разглядеть его имя, но очень расплывчато, при этом иероглиф «Пин» был виден не полностью.

— На какой ты ступени?

— Так вы тоже не видите имя этого Линя? — вздернул брови Си Пин и мгновенно сообразил: — Неужели Заложивший Основы?

Пан Цзянь спросил, пораженный:

— У тебя что, правда Врожденный Остов?

Си Пин встретился с ним взглядом и не моргнув соврал:

— Так да!

После этих слов Пан Цзяню очень захотелось в порыве чувств ударить в грудь — Си Пина.

Теперь понятно, как настолько безответственный человек спустя менее чем год тренировок попал на Пик Нефритовый Полет!

Понятно, почему генерал Чжи позволил ему спуститься с гор и бегать, где попало, хотя он еще толком даже на мече держаться не научился!

Врожденный Остов! Врожденный Остов, с которым человек сразу после Пробуждения Сознания заткнет за пояс любого другого, посвятившего сотню лет упорным тренировкам!

Тысячу лет не появлялось ни одного! Как он мог достаться такому недоумку? Где справедливость?

Увидев всю многогранность эмоций на лице Пан Цзяня, Си Пин вошел во вкус и решил добить его:

— А когда я только вошел в Храм Совершенствования, Умница Ло к тому же присудил мне превосходное Интуитивное Восприятие.

— Чушь! — вскрикнул Пан Цзянь. — Да если у кого-то одновременно есть Врожденный Остов и превосходное Интуитивное Восприятие, то это уже и не человек. Смертное тело такого просто не выдержит! Если бы ты и правда обладал и тем, и другим, то умер бы еще двадцать лет назад в животе своей матери и не морочил бы мне сейчас голову!

Даже когда его словили на вранье, Си Пин и не подумал смутиться. Он посмеялся немного и спросил:

— Брат, но ведь Заложившие Основы могут «красть небесный порядок» и без артефактов. Зачем этому человеку сердце шелкового дракона?

Пан Цзянь задумался, а потом хмуро проговорил:

— Кажется, дело тут очень нечистое. Придется нам позабыть о намерении поживиться на чужом несчастье, лучше туда не соваться. Не думай, что с Духовным Остовом ты уже наполовину Заложивший Основы – между двумя ступенями непреодолимая пропасть.

Си Пин был как шелковый:

— Понял, как скажете.

— Одолжи мне Очки, — попросил Пан Цзянь. — А сам сиди здесь ниже травы и жди, никуда не уходи. Я подберусь поближе.

Совершенствующийся по фамилии Линь пока даже не показал своей истиной силы, а битва над прудом духовных зверей уже приняла явный перевес в одну сторону. Очевидно, пастухи духовных зверей из Шу находились в очень невыгодном для себя положении.

Искусство обуздывать духовных животных было центральным путем главного течения Линъюнь; точно так же и его последователи из внешнего круга в бою по большей части полагались на своих зверей. Но сейчас твари в пруду, казалось, наелись какой-то отравы, выглядели хворыми и даже с трудом держались на плаву.

Только приблизившись, Пан Цзянь понял, что их низкое рычание больше напоминало жалобный крик.

Вне всякого сомнения, люди в черном запаслись какой-то отравой или оружием, способным на время вывести духовных животных из строя... Пан Цзянь знал несколько таких, но все они стоили целое состояние: если вещь может победить духовного зверя, то и стоить она, соответственно, должна дороже, чем сам зверь.

Тогда возникает вопрос: зачем этим черным одеждам, которые вообще не считали денег и могли позволить себе почти что угодно, красть несколько голов духовных зверей?

Все равно, что ловить речных крабов золотыми сетями.

Тем более, раз у них на руках имелось средство против духовных зверей, почему бы не прийти тихо, взять, что хотели, и так же тихо уйти? Зачем было поднимать такой шум?

Пан Цзянь еще раз взглянул через Очки Яви на людей со знакомыми именами.

Он успокоил взволнованное сердце и попытался все спокойно обдумать, но чем дальше размышлял, тем более странным все это ему казалось. Если предположить, что те несколько человек и правда были его знакомыми Братьями с рудников, то все они были очень знатными людьми. Как они могли снизойти до того, чтобы войти в сговор с оборванцами-Отступниками? Это просто бессмыслица.

Один из шусцев оступился и упал в пруд, зверь в Замке Ручного Дракона, совсем уже обезумевший от боли, в ярости отбросил его хвостом. Замок сверкнул холодным блеском; человек взлетел в воздух, но и сам зверь взревел в пронзительном предсмертном крике. Видя, какой оборот принимает дело, шусцы снова дали длинный свисток.

Свист закружился в воздухе над лагерем Шу. Еще несколько десятков теней верхом на мечах явилось на зов. Опустившись на землю, прибывшие быстро сформировали строй.

Заложивший Основы по фамилии Линь издал громкий боевой клич и перестал сдерживаться. Сеть, которая изначально опутывала только шелкового дракона, стала стремительно расширяться, будто собираясь охватить сразу весь пруд вместе со всеми духовными зверями в нем.

Затаившись неподалеку, Пан Цзянь подсчитал воинов со стороны Шу: тридцать семь, тридцать восемь... Сколько могло быть всего совершенствующихся на выгоне духовных зверей?

Он понял, что «Отступники» в черном пришли не ради зверей. Они лишь хотели привлечь внимание совершенствующихся из лагеря Шу, чтобы собрать их всех в одном месте.

Отвлекающий маневр?

Вэй Чэнсян, опершись на стенку повозки, почти в отчаянии теребила в руках древо перерождения.

«Дядя, оказывается, тот Заступник знаком с одной из «Цикад». Сейчас мой обман вскроется!».

Си Пин скрестив ноги восседал на своем драгоценном мече и, прищурившись, размышлял, почему Пан Цзянь забрал у него Очки Яви. Ему самому Очки нужны были, чтобы вычислять уцелевших приверженцев Тайсуя, но что мог увидеть в них Пан Цзянь?

Судя по его поведению, он заметил в стане людей в черном знакомые имена.

Да еще и этот Заложивший Основы по фамилии Линь, имя которого они не могли полностью различить... А ведь Линь – одна из крупнейших фамилий Сюаньинь.

Неужели?..

«Не вскроется, — успокоил Си Пин Вэй Чэнсян. — Эти Отступники в самом деле самозванцы».

«Что? Вы бы сразу так и сказали, у меня чуть сердце не остановилось... — проворчала Вэй Чэнсян и снова затараторила: — Но это сейчас не самое важное. Дядя, та его знакомая Цикада хочет меня увидеть!».

«Ничего удивительного, — сказал Си Пин. — От «Тайсуя» уже полгода не было ни слуха ни духу. Без него они все стали просто жалким сбродом. И тут из ниоткуда появляешься ты и заявляешь, что знаешь, где Тайсуй, да еще и исполняешь его волю. Конечно, они захотят увидеть с тобой и обо всем тебя расспросить».

«Мне соглашаться?».

«А ты можешь убежать?».

«Не могу. Заступник, который меня охраняет, – Пробудивший Сознание».

«Ну тогда что за глупые вопросы, соглашайся, конечно! — воскликнул Си Пин. — Древо перерождения повесь на шею, я буду за тобой присматривать».

Он смог провести и самого Тайсуя, так что ему было бояться нескольких его недобитых приспешников? Приходите все, вам только рады!

Вэй Чэнсян подумала, что таинственный незнакомец из древа перерождения не всегда казался таким надежным. Когда он учил ее менять заклятия, то каждое слово рожал по полдня, да еще трясся так, что становилось страшно. Но когда приходило время подначивать ее участвовать в каком-нибудь обмане или мошенничестве, уверенности в его голосе было, будто это было главным занятием его жизни.

Собравшись с духом, Вэй Чэнсян повесила на шею деревянную табличку и вышла из повозки.

Заступник уже нарисовал на земле магический круг и вставил с четырех сторон по яшмовой печати. Круг сверкнул зеленоватым светом, и в центре всплыло в высшей степени заурядное лицо мужчины. Его внешность забывалась сразу же, стоило отвернуться, – частый прием совершенствующихся, стремящихся скрыть свой настоящий облик.

— Пока не уйдет летний зной, не смолкнут крики цикад, — поприветствовал мужчина.

Вэй Чэнсян прочистила пересохшее горло и откликнулась:

— Лучше замерзнуть в снегах, чем сердце свое предать.

— Мое прозвище – Учан Первый, — мужчина смерил Вэй Чэнсян оценивающим взглядом, видимо, удивленный ее юным видом, и первым делом спросил: — Сестра Шестидесятая, могу ли я узнать имя вашего учителя?

Выходит, это и есть Учан Первый.

Вэй Чэнсян подняла подбородок и крепко сжала кулаки, чтобы никто не видел, как она дрожит. Следуя заветам Си Пина, она высокомерно заявила:

— У меня нет учителя, но некоторое время обо мне по просьбе Небесного Владыки Тайсуя заботился господин Второй, так что, можно сказать, это он привел меня в веру.

«Господин Второй» со своей птичьей клеткой в руках давно уже отправился на встречу с Яньло-ваном и ничего не мог подтвердить. Учан Первый продолжил расспрашивать:

— Вы утверждаете, что Тайсуй говорил с вами. Это правда? Как он сейчас?

Вэй Чэнсян ответила с холодной усмешкой:

— Спасибо за беспокойство, не очень хорошо. Тайсуй хотел бы, чтобы я передала вам следующее: когда-то он передал в ваши руки шахты духовных камней, этот важный опорный пункт, и как вы оправдали его доверие? Как так получилось, что сегодня ночью эти шавки Сюаньинь с каменоломен притворились нами и от нашего имени нанесли удар по землям выгона духовных зверей Южного Шу?

Даже Заступник, который находился рядом и поддерживал магический круг, в изумлении застыл, не веря своим ушам: поддельные Цикады, напавшие на лагерь Шу, – люди с каменоломен Великой Вань?

Да уж, странных дел каждый год хватает, но в этом году слишком уж их много... Подданные императорского двора притворяются Отступниками и отправляются грабить соседнее государство!

Но подождите, девчонка все время сидела в повозке и даже носа оттуда не показывала, откуда она знает? «Цикады» Тайсуя и правда не обычные люди.

Услышав эти слова, Учан Первый настолько удивился, что даже перестал сомневаться в Вэй Чэнсян.

— Учит... Тайсуй, – вырвалось у него, – они ищут «то место».

Си Пин потер подбородок.

Ух ты, опять он попал в точку: самозванные Отступники и правда свои люди.

Вот только «то место» – это где?

Лян Чэнь ко всему прочему вел какие-то тайные делишки с Шу?

Кроме того, этот Учан Первый... Первый последователь Тайсуя. Разумеется, он сильно отличался от остальных. Кажется, он знал, что Тайсуй и Лян Чэнь – один человек.

Учан Первый, видимо, понял, что сболтнул лишнего. Бросив молниеносный взгляд на Заступника, он продолжил:

— Полгода назад они раскрыли многих наших товарищей и после этого присвоили наш старый условный знак себе. Конечно, эти собаки не могут исподтишка напасть на Южное Шу от лица Сюаньинь, поэтому, видимо, решили, что безопаснее всего будет притвориться нами...

— Нет, — внутри у Вэй Чэнсян все дрожало. Про себя она трижды прорычала на Си Пина «вы с ума сошли!», но все равно повторила слово в слово от его лица: — Канцелярия Небесного Таинства хорошо хранит свои тайны, так что нет ничего удивительно, что ты этого не знаешь. Цзиньпинский цепной пес... видел мой истинный облик.

Выражение лица Учана Первого дало Си Пину понять, что тот не только знал Лян Чэня, но и знал, что представляет из себя его «истинный облик».

В следующий миг этот господин внимательно вгляделся во внешность Вэй Чэнсян и внезапно что-то «осознал».

— Так получается... Тайсуй сейчас вместе с нами? — сказал он, понизив голос.

Вэй Чэнсян уверенно кивнула головой:

— Так и есть.

«О чем он?» – пронеслось у нее в голове.

Си Пин невозмутимо ответил: «Он думает, что старый хрен Тайсуй вселился в тебя. Больше тебе не придется посреди ночи ковыряться в заклятиях, приготовься наслаждаться прелестями жизни злого бога».

«Что?!».

И в то же время Учан Первый обратился к Заступнику:

— Госпожа Шестидесятая – Святая Дева нашей веры. Спасибо вам, братья-Заступники, что сопроводили ее до сюда. Я немедленно пошлю людей вам навстречу.

Закончив с Отступниками, Си Пин обернулся на почти что кипящий пруд духовных зверей. Драконьи рога по-прежнему не шли из головы. Он повращал глазами, беспокойный разум не давал усидеть на месте.

Раз это Братья по Сюаньинь, должно быть, они не станут возражать, если он возьмет себе свою долю местных редкостей?

В конце концов, он приехал сюда из таких далей.