— Это несомненно самое примечательное Пробуждение Сознания за всю историю Храма Совершенствования, — сказал Су Чжунь, с очень озабоченным видом входя в Зал Чистоты. Засунув руки в рукава, он проворчал: — Двор их теперь можно переименовывать с «Холма» на «Овраг». Разрушения задели и соседний двор «Озеро», и даже угол стены моей камеры пыток обвалился... Ах, как он?

Чжи Сю держал запястье Си Пина, а когда Су Чжунь подошел ближе, осторожно положил его руку на постель.

— Лучше, чем я смел надеяться.

— Не умер, не парализован, не искалечен и даже остался в своем уме? — резюмировал Су Чжунь.

— Не будем загадывать наперед, — откликнулся Чжи Сю.

— Слава небу и земле, целехонький, — с облегчением выдохнул Чжи Сю, оглядев Си Пина. — Ну и замечательно, значит, можно будет потребовать с их семьи компенсации.

— Боюсь, ему придется провести еще несколько месяцев в постели.

— А? — только и выдавил старейшина Су. Первое, о чем он подумал, было: — Но как же занятия?

— Наверстает, — махнул рукой Чжи Сю. — Сестра, взгляните, что там с его Духовным Остовом?

— Духовным Остовом? — старейшина Су чуть не задохнулся, услышав эти слова, и изумленно спросил, топорща седые усы: — Какой еще духовный Остов? У него? внутри есть Духовный Остов?

Другие проводят в поисках Остова сотни лет, а этот щенок едва прочитал две главы «Подробного руководства по каналам» и вот уже приобрел полный набор Духовных Костей?

Не сдержавшись, Су Чжунь бросил быстрый взгляд на принцессу Дуаньжуй.

— Неужели Врожденный...

— Не Врожденный. И превосходное Интуитивное Восприятие Ло Цинши присудил ему по ошибке, а костяк можно считать среднего уровня, — сказала Дуаньжуй. — Духовный Остов в его теле – не его собственный.

— Это как?

— Он того Отступника по фамилии Лян, — ответила Дуаньжуй. — По сообщению, полученному от Канцелярии Небесного Таинства, этот Отступник находился на стадии Заложения Основ, а значит, у него не могло быть Изначального Духа. Если мои догадки верны, это его Духовный Остов, вероятно, вселился в Си Шиюна. Теперь в теле Си Шиюна много посторонних Духовных Костей, и хотя пока он не может ими пользоваться, но именно они позволили ему привязывать Интуитивное Восприятие к другим органам чувств.

Если бы подобные слова сказал кто-либо другой, Су Чжунь, несомненно, решил бы, что выслушал только что не самую умную страшилку.

— Как кости могут вселиться в человека?

— Такое действительно уже случалась раньше, — сказал, приподнявшись с места, Чжи Сю. — Во Внутреннем Круге мне удалось узнать, что в те времена, когда миром правили древние боги и демоны, однажды появился один могущественный темный бог – по преданиям, он был заклятый враг Святого Наньшэна. Его путь совершенствования был не похож ни на один другой: говорят, будто он мог пережить любое бедствие через полное саморазрушение, и каждый раз, чтобы перейти на новый этап, он должен был один раз умереть. Люди прозвали его путь «путем Смерти».

Рассказ о пути Смерти показался Су Чжуню еще более нелепым, чем возможность «одержимости скелетом».

— Мертвец может возродиться? Да еще и перейти после этого на новую ступень?

Каким бы выдающимся ни был последователь Истинного Учения, пока он находится в этом мире, он до конца оставался человеком.

А когда человек умирает, он возвращается обратно к земле прахом.

То, что называли «Изначальным Духом», было вовсе никаким не призраком, и не душой, в которые верил простой народ, и он не мог свободно блуждать по белу свету и пугать людей. Даже самый своевольный Изначальный Дух мог пережить в лучшем случае одно переселение в чужое тело – а не то среди совершенствующихся давным-давно остались бы одни только призраки. Как бы то ни было, Изначальный Дух все равно до конца зависит от своей телесной оболочки. Будь ты хоть Вознесшийся, а после уничтожения физического тела твой Изначальный Дух не выстоит и против легкого удара артефакта, созданного Пробудившим Сознание. И даже если все же удастся украсть чужое тело, с этих самых пор дальнейшее продвижение по пути Бессмертия навсегда будет закрыто.

— «Умереть» – это только образное выражение, — пояснил Чжи Сю. — В том старом фолианте говорилось, что этому могущественному демону удалось создать особый «Скрытый Духовный Остов», который может укрываться в тысячи живых и мертвых вещей. По сути, он сам и есть этот Скрытый Духовный Остов. Каждый раз, когда скелет расстается с плотью, подобен тому, как змея сбрасывает кожу, а после целый и невредимый Остов обрастает новым мясом... Лишь попав в руки Наньшэну, этот «неубиваемый» демон наконец встретил свою окончательную смерть.

— Ладно, хватит историй о том, что было на заре времен. Большинство записей о глубокой древности почти ничем не отличаются от мифов о том, как богиня Нюйва чинила небо[1], – еще невероятнее, чем народные предания, — сказал Су Чжунь. — Учитель, какое отношение демон, о котором ты говоришь, имеет к этому мальчику?

Чжи Сю поднял глаза на Су Чжуня и медленно сказал:

— Интересно, что священным предметом того демона тоже было древо перерождения. Именно благодаря нему это дерево получило свое название.

Су Чжунь замер.

Принцесса Дуаньжуй кивком подтвердила его слова.

— После того, как я отгородила Отступника от магической силы ущелья, он попытался восполнить запасы силы, выпив через древо перерождения кровь из своих последователей. Если возможность проводить с помощью древа перерождения темные ритуалы – правда, то и Скрытый Духовный Остов может быть чем-то большим, чем просто преданием.

— По словам Сяо Пана, у Отступника, которого они нашли, не было Духовного Остова. Его кости прогнили изнутри за каких-то восемь лет, — сказал Чжи Сю. — Но у Заложившего Основы не может не быть Духовного Остова. Куда в таком случае он подевался?

У Су Чжуня волосы встали дыбом.

— Другими словами, Лян Мяньчжи... каким-то образом достал часть Скрытого Остова демона из Великой древности, после чего его собственный Духовный Остов слился с ним воедино и, подобно Изначальному Духу, покинул смертное тело? Тогда становится понятным, почему никто не мог увидеть Изначальный Дух в этом мальчике, – его тело и разум действительно были во всех отношениях едины.

Когда Чжи Сю услышал, что Су Чжунь назвал отступника «Лян Мяньчжи», он слегка нахмурился, но затем снова сказал:

— Мне кажется, что его «единство тела и разума» как-то связано с «амулетом обмена жизнями». Вероятно, та девушка даровала все, что имела, древу перерождения. Приведя в действие амулет, она спасла Си Шиюна от смерти, но тем самым возложила на алтарь своего божества и его жизнь.

— Я слышала, что тот Отступник по фамилии Лян очень прочно держался за людей со схожими с ним Духовными Образами? — спросила принцесса Дуаньжуй.

— Да. На его Духовном Образе была Стигма, — сказал Чжи Сю, задумался на миг, а потом продолжил: — Хотя мы не можем знать, чего именно он добивался, но осмелюсь предположить, он пытался найти способ избавиться от нее.

Су Чжуню показалось, что все две сотни лет, которые он провел в Школе, прошли даром. Голова шла кругом.

— Учитель, и что же такое эта Стигма на Духовном Образе?

— В далеком прошлом, когда Канцелярию Небесного Таинства только-только основали, управление внешним кругом было еще очень далеко от совершенства, и, чтобы бороться со злом, Полубессмертные привлекали на свою сторону многих свободных совершенствующихся из народа. Эти люди были очень талантливы, но часто также слишком непокорными, и, чтобы не допустить предательства или ослушания с их стороны, великие мира сего основали искусство Духовного Образа, — отстраненно стала рассказывать Дуаньжуй. — Этот порядок действовал в прошлом и был упразднен более шестисот лет назад. Вы, молодые люди, наверняка и не слышали о таком. Стигма ставилась на Духовный Образ по обоюдному согласию, и с тех пор ее носитель никогда в жизни не смог бы предать хозяина. Как и истинное имя, Стигма остается с человеком навсегда, и от нее нельзя будет избавится, даже если Изначальный Дух изберет другое тело.

От этих рассказов у Чжи Сю кровь стыла в жилах.

— Откуда у императорского чиновника могло взяться такое? — не сдержал восклицания он. — Кто ему поставил?

— Да, мне бы тоже хотелось это знать, — задумчиво произнес Чжи Сю. — А еще я не могу взять в толк, где этот, казалось бы, такой преданный делу, законопослушный человек мог достать наследие демонов глубокой древности... а еще, почему за восемь лет, что он скрывался в Канцелярии Небесного Таинства, Башни Зеленого Дракона и Море Созвездий ни разу не попытались нам предостеречь.

Чжи Сю опустил взор. Взгляды принцессы Дуаньжуй и Су Чжуня тоже вслед за ним обратились к Си Пину.

Су Чжунь неосознанно понизил голос:

— Так получается, что Роковой Набат оставил Лян Мяньчжи... ту его часть Скрытого Остова в теле этого мальчика?

— Письмена чуть не разорвали его на части, и, чтобы позволить магической силе проникнуть внутрь, Сестра заставила его каналы и костяк переплестись воедино... К счастью, раны от письмен – это не увечья, полученные при Пробуждении Осознания, иначе ни магическая сила, ни что-либо другое никогда не смогло бы избавить его от них, и он бы на всю жизнь остался калекой. Проникнув в поврежденную плоть, магическая сила, должно быть, слила Остов, оставшийся от Отступника, и его кости воедино.

Чжи Сю прищелкнул, и легкий поток магической силы коснулся пальцев Си Пина. Прозвучал звук, похожий на задетую струну, и в тот же миг фаянсовая чашка у изголовья кровати почему-то треснула.

— Кости еще не срослись, но это действительно Духовный Остов.

— Была бы девочка, я бы сама приняла его, — внезапно вырвалось у Дуаньжуй.

Чжи Сю понял, о чем она. Он долго колебался и наконец со вздохом сказал:

— Так и быть, я заберу его с собой на Пик Нефритовый Полет.

Су Чжунь смотрел на него с открытым ртом – как если бы календарь сказал, что сегодня солнце взойдет с другой стороны.

— Вот и славно, — сказала принцесса, кивнув головой. — Теперь я покину вас.

Су Чжунь закрыл рот и поднялся, чтобы проводить ее. Лишь когда силуэт принцессы растворился в дали, он быстро развернулся к Чжи Сю и спросил:

— Цзинчжай, ты правда решился взять ученика?

— После того, как я назвал имя того Отступника у края Моря Созвездий, оно тут же вручило мне Роковой Набат. Очевидно, что дело куда серьезней, чем мы предполагали, — сказал Чжи Сю несколько озабоченным голосом. — Но теперь этому чертенку придется жить с частью Скрытого Остова внутри. Одним шагом он взобрался на небеса, вмиг полностью завершив этап Пробуждения Сознания. И в этом нет ничего хорошего. Может, под моим началом он не добьется впечатляющих результатов, но, по крайней мере, если он вдруг ненароком станет жертвой злого умысла, я точно не дам его в обиду.

Су Чжунь сухо сказал:

— Учитель, говоря по совести, мне кажется, тебе нужно держать своего ученика в черном теле и не давать других людей в обиду ему.

Чжи Сю добродушно посмеялся. Он осторожно поднял руку Си Пина и спрятал ее под одеяло, после чего снова обратился к Су Чжуню:

— Только что я заметил, что ты назвал Лян Чэня его вторым именем. Что, вы были друзьями?

То ли из-за Стигмы на Духовном Образе, или же из-за Скрытого Остова, но все прошлое Лян Чэня было покрыто дымкой. Чжи Сю мало что удалось узнать об этом человеке.

Выслушав вопрос, Су Чжунь долгое время смотрел в глаза Чжи Сю странным взглядом.

— Цзинчжай, иногда мне кажется, что это ты идешь по пути Отрешения... Ты совсем ничего не припоминаешь? Двести лет назад?

— Да кто же упомнит, что случилось двести лет назад?

Су Чжунь: ...

— Ты... ты... ладно, — старейшина Су подтянул к себе стул, присел и со входом продолжил: — Это случилось тогда, когда Южное Хэ подобралось к стенам Императорского Города. Тогда в солдаты брали всех мужчин старше шестнадцати лет. Как-то мы с тобой проходили мимо временного караульного отряда. Я увидел мальца, который выглядел не по годам маленьким и слабым. Это насторожило меня. Тогда ты вызвал его и расспросил, и оказалось, что этому клопу едва исполнилось четырнадцать. Ты сказал мальчугану, что война это ему не игрушки и велел не мешаться у взрослых под ногами. Мальчик расплакался и рассказал, что отправился в Цзиньпин, чтобы навести дядю, который слег от тяжелой болезни, но когда он приехал, было уже поздно; отдав последний долг умершему, он собирался возвращаться назад, но остался запертым внутри осажденного города. По слухам, его родину, Нинъань, уже топтали вражеские копыта, он боялся, что с его семьей случилось самое страшное. Маленький ребенок остался без призора и поддержки, и работы он никакой не знал. Ты пожалел его и оставил при себе в качестве личного охранника. Пользы от него было мало, так что ты давал ему разные мелкие поручения – передать кому-нибудь весточку и все в таком роде... Не знаю уж, кто из вас кого охранял, но этот ребенок и был Лян Чэнь. Неужели ты совсем ничего не припоминаешь?

— Ну-у... — протянул Чжи Сю.

Тогда последователи Ланьцан осадили город, показались драконьи Жилы Цзиньпина, и никто не знал, за каким углом его поджидает собственная смерть. Он был занят так, что не мог отличить дня от ночи, где уж ему было упомнить подобные пустяки?

— И что случилось после? Как он вошел в Школу?

— Можно сказать, это было его вознаграждение за ратный подвиг. Та битва была слишком жестокой, ты и сам... — Су Чжунь замялся, а потом продолжил: — Мы боролись за победу любой ценой и задействовали слишком много артефактов. На следующий год в пределах тридцати ли вокруг Цзиньпина не родилось ни одного младенца – что уж говорить о том, под какой удар попали солдаты, которые в то время находились на передовой. По завершении войны горы Небожителей даровали выжившим чудесные снадобья, чтобы они смогли залечить свои раны. Большинство людей выпили их и просто поправились, но с десяток человек благодаря этим эликсирам неожиданно Пробудили Сознание. У них имелись выслуги перед страной, и, хоть они не считались полноправными членами Школы, они точно не были Отступниками. Однако магически эликсиры навсегда разрушают Основы, поэтому эти люди не годились даже для того, чтобы стать служителями Канцелярии Небесного Таинства. Всех их пристроили в качестве управляющих духовными шахтами. И лишь когда восемь лет назад Лян Мяньчжи получил служебную травму, он смог отойти от дел и вернуться в Цзиньпин, но и тогда он сразу же удалился от мира.

Выслушав, Чжи Сю покивал головой:

— Вот значит как. Управляющие шахтами все время живут в южных землях. Видимо, корень всех зол кроется именно там.

Су Чжунь посмотрел на него, будто что-то хотел сказать, но промолчал.

— Что-то не так?

Все было так, ход мыслей генерала Чжи был совершенно верен. Он никогда не отклонялся от сути.

Су Чжунь разглядывал его лицо, но так и не увидел в нем узнавания и наконец помотал головой.

Позже... Узнав, что генерал Чжи серьезно болен, Лян Чэнь по всем южным землям метался в поисках врача и лекарства, а когда находил то, что по его мнению должно было помочь, отправлял Су Чжуню с просьбой оценить очередную эту его находку... Разумеется, все они были пустышки. Лишь когда дошли слухи о том, что Чжи Сю забрали в горы Сюаньиньшань, Лян Чэнь наконец утихомирился.

С тех пор Лян Чэнь стойко и упорно работал над собой, надеясь, что в будущем его переведут в Канцелярию Небесного Таинства и там он, подобно героям, которых так превозносил, посвятит свою жизнь служению народу, будет поддерживать многовековой мир; потом благодаря его заслугам и подвигам о нем услышат в Сюаньинь, сделают «внесенным» учеником, и тогда, быть может, он снова увидится с генералом Чжи и сможет с чистой совестью сказать ему в лицо, что не подвел его.

Но ущерб от эликсиров ничем не исправишь. Су Чжуню не хотелось разбивать юношеские мечты, поэтому, когда они как-то раз завели с Чжи Сю разговор о прежних товарищах, он напомнил о мальчике. Чжи Сю с легкой руки даровал ему имя «Мяньчжи» и велел Су Чжуню передать его похвалы юноше в далекие южные земли.

Так у Лян Чэня появилось второе имя.

Однако этот Великий Бессмертный с короткой памятью сразу же позабыл собственные слова, а заодно и молодого человека, что клялся ему в вечной верности... Воспоминания о нем остались где-то в глубине долгих годов и месяцев, и Чжи Сю не смог узнать его при новой встрече.

Впрочем, все-таки прошло двести лет, а тот мальчик изменился до неузнаваемости, так что нельзя винить генерала Чжи за беспамятность.

Чжи Сю между тем уже снова думал о другом.

— Точно, Минъи, не забудь напомнить Сяо Пану связаться с семьей мальчика и успокоить их. Пусть передаст, что с ним все в порядке, — распорядился он.

— Слушаюсь, прямо сейчас и пойду, — сказал Су Чжунь, с трудом удержавшись от вздоха. — Учитель, ты всегда так внимателен к мелочам.

___________________________________________

[1] Нюйва – богиня из даосского пантеона, изображалась в виде существа с головой человека и телом змеи. По преданию, однажды в небе появились дыры, через которое на человечество обрушились огонь и потоп. Богиня Нюйва собрала камни, расплавила их и закрыла небесные дыры.

___________________________________________

— Спасибо, Мастер, за ваши хлопоты, — поблагодарил Чжуан-ван и со всей почтительностью проводил принесшего добрую весть Пан Цзяня, а перед самым его уходом передал Почтовую Рыбку из дома Яо и мешочек синих самоцветов. — У меня есть еще одна небольшая просьба. Не могли бы вы вернуть эту селадоновую рыбку господину Яо?

Пан Цзянь, будучи человеком искушенным, сразу понял скрытый за этим словами смысл.

— Как же так, ведь это Канцелярия Небесного Таинства позаимствовала эту вещицу, а беспокоиться о возврате и возмещении за причиненные неудобства приходится вам, Ваше Высочество... — мгновенно нашелся он. — В таком случае я возьму на себя смелость от лица господина Яо вас поблагодарить.

После обмена любезностями Пан Цзянь бросил синие самоцветы в драпированную шелком шкатулку, где уже лежала Почтовая Рыбка, и ушел, даже не заикнувшись об измененном порядке в письменах или о приближенном-Отступнике принца. У Чжуан-вана было достаточно денег, чтобы не позволить своему слуге красть полный вредоносных примесей Небесный Порядок – с его состоянием он мог бы безо всякого вреда для остальных содержать и Заложившего Основы. Что касается письмен, не существовало правила, которое запрещало бы смертным вносить в них изменения. Если в резиденции обрушится крыша, это будет на совести самого принца, а дворы резиденции были достаточно просторными, чтобы, даже если бы он слишком далеко зашел в своих опытах, дома соседей не пострадали. Пан Цзянь вышел из народа, и его совершенно не волновали тайные игры благородных. Он не собирался вмешиваться.

Чжуан-ван проводил Пан Цзяня и услышал у себя за спиной:

— Ох уж этот лис Пан Вэньчан.

С краю на столе Южного кабинета лежала богато украшенная шкатулка. Ее крышка сама собой отворилась; дно покрывал слой ослепительных бесценных белых духов, а между камнями свернулся, почти сливаясь с ними белизной, лист бумаги.

— Зачем ты опять вылез? — спросил Чжуан-ван. Он прогнал кошку, которая уже сунула туда свой любопытный нос, и закрыл крышу шкатулки. — Свернись и не дергайся.

Голос Бай Лина донесся изнутри шкатулки:

— Ваше Высочество, когда я был в поместье главнокомандующего Канцелярией Небесного Таинства, я разорвал письмена, созданные Лян Чэнем. Это были «инкрустированные письмена», и действительно и они, и древо перерождения пахли Непроходимым Морем.

Чжуан-ван нахмурился.

— Это очередное подтверждение тому, что Непроходимое Море – начало ложного пути.

— По словам Пан Вэньчана, Лян подвергся нападению восемь лет назад, — Бай Лин говорил все быстрее. — А ведь именно тогда...

— Тс-с-с, — прервал его Чжуан-ван и постучал по коробочке. — Залечивай свои раны и не беспокойся напрасно о том, что тебя не касается.

Он взял в руки цинь и присел рядом, положив его себе на колени.

— Я отплатил Канцелярии сполна, когда не стал обращать их внимание в том направлении. Об остальном... пусть беспокоятся другие.

Изнутри шкатулки Бай Лин услышал, как он, перебирая пальцами струны, сыграл коротенькую мелодию. Она была исполнена простого деревенского очарования, но при этом несколько резковатой, так что даже кошка, послушав совсем немного, в раздражении убежала.

Совсем не похоже на Чжуан-вана.

— Ваше Высочество, это та самая песенка, которую играл вам восемь лет назад молодой господин?

— Да, — Чжуан-ван зажал струну, в глазах проскользнула бледная улыбка. — Уж не знаю, какие негодяи научили его ей. Слова и вовсе вздор. Представь, что я почувствовал, когда он пришел ко мне и затянул своим тоненьким голоском историю о тайном браке и сбежавших любовниках. Я только-только выкарабкался назад в мир смертных, и первым же делом мне пришлось садиться за гневное письмо к его отцу... Сяо Бай, спасибо тебе за этот раз.

— Не стоит. Это небо благоволило молодому господину, он родился под счастливой звездой.

«Счастливчик» Си Пин пролежал в постели добрые полгода.

Иногда он пробуждался от боли и мог услышать свист: кто-то исполнял мелодии его сочинения. Время от времени он также слышал докучливый девчачий голос. Девчонка все болтала о том, что Синие Одежды утащили ее наставника и соратников, и как она тряслась от страха, что ее ждет та же участь, но в конце Небесный Владыка все же уберег ее; рассказывала, что все так же продолжает покупать билеты «с золотого блюдечка» и все так же ничего не выигрывает... Много чего еще она говорила.

Лишь когда суровая зима накрыла южные поместья Цзиньпина и с неба повалил ледяной дождь вперемешку со снегом, Си Пин наконец собрал осколки своего разрозненного сознания воедино.

Он не сразу вспомнил, жив ли или мертв. Увидел в сторонке А-Сян за работой, которая все не прекращала мысленно его звать, не выдержал и вмешался: «Я сдаюсь. Ну как ты можешь до сих пор в это верить?».

От неожиданности А-Сян чуть не придавила себе руку механизмом. Она резко поднялась и потрясенно огляделась по сторонам.

«Не туда смотришь. Деревяшка, все эта деревяшка».

Сердце А-Сян бешено затрепетало. Она подскочила, как на углях, под каким-то предлогом улизнула из цеха и, сжимая древо перерождения, прошептала:

— Тайсуй?

«Сама ты Тайсуй, и вся семья твоя... — голос в древе перерождения осекся – видимо, он вспомнил, что у А-Сян не осталось никакой семьи. Он неуклюже перевел тему: — Ты мне скажи лучше, что случилось со всеми теми страхолюдинами?».

— Синие Одежды всех увели. Лишь благодаря вашей милости, Тайсуй, меня...

«Не нужно благодарности, — перебил ее «Тайсуй». — Ты тоже мне помогла, так что мы в расчете».

А-Сян: ...

Что такое, почему Небесный Владыка ведет счета с собственным последователем?

Из древа перерождения донесся стон боли. А-Сян перепугалась:

— Тайсуй?

«Сказал же, хватит так меня называть, я не тот старый глист, — голос в древе перерождения выругался и продолжил: — Вот ты подумай только, у Наньшэна такой огромный храм, и хоть бы раз он исполнил чье-либо желание. Почему ты так слепо веришь в какого-то липового божка? Тебя продали, а ты еще клянешься на крови и сама просишься стать чужим кормом, что с тобой не так?».

Наконец А-Сян заметила подвох.

— Кто... кто вы?

«Я объясню тебе, как было дело, а ты слушай внимательно. Как только я закончу свой рассказ, советую тебе немедленно сжечь эту дрянную деревяшку, иначе каждый раз, когда ты позовешь «Тайсуя», я снова тебя увижу. Ты же все-таки девочка, тебя это не смущает?».

Не успела А-Сян возразить, а тот слабый голос в древе перерождения уже начал свой рассказ. Он по порядку и в мельчайших подробностях поведал ей всю горькую правду, начиная с момента, как одна девочка по имени А-Сян пробудила своей кровью жадного до власти Отступника, и заканчивая тем, как этот злой бог с безразличием наблюдал из темноты за ее мучениями, заманивая в свою ловушку, чтобы заполучить себе ее душу и тело...

У А-Сян задрожали губы. Она сползла вниз по стене и уселась, обхватив руками колени.

Далеко в горах Небожителей Си Пин закончил свою проповедь для «единственного почитателя» и вдруг вновь ощутил собственное тело. От неожиданной радости он сразу же позабыл про А-Сян.

Он сделал глубокий вдох – непривычно густая магическая сила разом наполнила легкие –…

…и резко раскрыл глаза.