Пан Цзянь долго хмурился и разглядывал кровавую надпись со все более сложным выражением лица.

— Ничего, я тоже не умею читать по-хэски, — успокоил его Си Пин.

— Иди к черту, — буркнул Пан Цзянь, даже не обернувшись на него. — Здесь написано «дуюэцзинь ест людей».

— Что? — удивился Си Пин. — А разве тогда уже был дуюэцзинь?

— Это и есть первая в мире смертных плавильная дуюэцзиня. Строительство было начато в четвертый год Сяо-цзуна под девизом правления Каннин. Взгляните, Ваше Высочество!

Вежливый и представительный председатель торговой палаты уезда Лин предводительствовал процессией, состоящей, помимо него самого, из начальника области Сулин, начальника уезда Линсянь и еще нескольких чиновников разной степени важности, и, брызгая от волнения слюной, повествовал о выдающейся истории уезда Лин, всеми силами стараясь снискать расположение молодого принца.

— В тот год в нашей славной империи Вань свершилось сразу два счастливых события: генерал Чжи поднялся в горы, а в наш суетный мир снизошел чудесный дар – дуюэцзинь, — с вежливым смешком вставил свое слово начальник области. — Росчерком монаршего пера император Каннин даровал первую золотую плавильную нашему уезду, и с тех пор это безвестное тихое местечко стало зваться «прародиной дуюэцзиня». Небо великодушно к нам!

Чжуан-ван покивал, как того требовала вежливость, и, остановившись у края верхней ступеньки, бросил взгляд вниз к подножию высокой лестницы.

Вокруг плавильной не было ни души. Корпуса и днища печей снаружи и изнутри покрывали сложные громоздкие магические круги. Приводимые в действие заклятиями, без устали вращались бесчисленные шестеренки, превращая куски обычного железа в чудесный материал, дарующий смертным поистине безграничные возможности.

Чжуан-ван слегка прикрыл рукавом рот и нос и рассеянно поинтересовался:

— Работают ли заклятия от огня и грязи? Несчастье на заводах в пригороде Цзиньпина произошло лишь потому, что заклятия не были активированы.

— Как могут не работать? Это ведь не шутки, от этого зависят жизни людей! — горячо заверил его начальник уезда. — Все из-за таких преступных начальников, которые пытаются сэкономить на каждом фэне и все думают, что авось обойдется! Из-за нескольких духовных камней! Я уже молчу о том, что они ни во что не ставят человеческие жизни, так теперь и вам, Ваше Высочество, по их вине приходится проводить Новый год в заботах вдали от дома. Надеюсь, они получат самое страшное наказание, чтобы другим неповадно было!

— О нашем начальнике уезда господине Чжэне издавна ходит слава отца и защитника народа, — с улыбкой пояснил начальник области. — Я даже слышал, что недавно люди из наших мест хотели поставить для него алтарь долголетия. Но Ляньчжи отказывался снова и снова, и лишь тогда они бросили эту затею.

Начальник уезда тут же стал оправдываться:

— Разве посмел бы такой маленький человек, как я, принимать что-либо сверх положенного? Как бы я посмел... Жилища рабочих прямо перед нами. Я слышал, Ваше Высочество, что вы желаете увидеть, как обстоят дела на самом деле, поэтому намеренно не стал предупреждать их о вашем приходе. В нашем уезде земля дает плохой урожай, в прежние времена, когда все эти люди жили полем, жить приходилось впроголодь. Но после того, как были построены заводы, все они перебрались сюда, и теперь со всех сторон только и слышно, что никогда они не знали такой хорошей жизни! Свою молодость они отдают работе на заводе, а когда состарятся, заводы берут на себя заботу об их последних годах и обеспечивают достойные похороны. Если кто-то из их детей или внуков проявляет способности, заводы оплачивают им обучение для подготовки к государственным экзаменам... Рабочие называют дуюэцзинь не иначе как своим благодетелем!

Чжуан-ван прикрыл глаза и с полуиронией спросил:

— А в пригородах Цзиньпина говорят, что дуюэцзинь – это демон-людоед. Как же так вышло, что в уезде Лин он превратился в милосердного бога?

Председатель торгового союза торопливо ответил:

— Почему нет? Ведь не зря говорят, что и ветер, и дождь, и гром и молнии посылает небо – а вот в наказание или милость, все зависит от добродетели народа! Пройдите сюда, Ваше Высочество.

Чжуан-ван ответил лаконичным «ведите» и, шаркая ногами, проследовал за ним. На месте он бегло осмотрел жилища рабочих и насладился весьма убедительным выступлением о том, как у них здесь все мирно и благополучно.

Когда они заворачивали за угол, налетел ветерок. Из-под укрытия широкого рукава Чжуан-вана вылетел небольшой кусочек бумаги и пристал к сапогу председателя.

— Вы бывали в уезде Лин? В вашей речи слышен небольшой акцент тех мест.

Предводитель «Заступников» не понял до конца, что за тайную игру вели «Шестидесятая» и «Учан Первый», но он уяснил, что Вэй Чэнсян занимает особое положение среди «Цикад Правосудия», и стал обходиться с ней с гораздо большим почтением. Так как оставаться в шуских землях было небезопасно, он по собственной инициативе предложил проводить ее до почтовой станции в лагере Чу.

За свою жизнь Вэй Чэнсян успела побывать деревенской девчонки и заводским рабочим, но она совершенно себе не представляла, как должна себя вести «святая». Она ощетинилась, как еж, и отвечала, только когда не было возможности промолчать, а если можно было ответить односложно, двух слов от нее было не услышать.

— В уезде Лин у меня родня. Я гостила у них, когда была младше.

— Лин – славное место, — с улыбкой продолжил Заступник. — Родина златой луны, место, в котором на землю снизошел дуюэцзинь. Госпожа Шестидесятая, а видели ли вы ту, самую первую в мире золотую плавильную?

Вэй Чэнсян видела ее: было время, когда дедушка работал горновым. Заклятия потребляли слишком много духовных камней, поэтому везде, где можно было заменить камни на ручной труд, использовали людей – их-то жизни не стоили денег. Работа была очень тяжелой. Приходилось целый день дышать гарью, от чего рабочие часто болели; болезнь ослабляла, а слабым сразу указывали на дверь.

— Нет, — холодно глядя прямо перед собой, соврала Вэй Чэнсян.

— И правда, эта бездонная печь, пожирающая человеческую плоть, не стоит того, чтобы на нее смотрели, — покивал Заступник. — А известно ли вам, госпожа, когда эта плавильная появилась на свет?

Вэй Чэнсян промолчала, зато Чжан Далан, который шел рядом с ними, не удержался и тоже вставил слово:

— Об этом известно всем людям Великой Вань – в четвертый год Каннин.

— А именно на шестой год после уничтожения Южного Хэ, — со вздохом сказал Заступник. — А не пало бы Южное Хэ, не видать смертным дуюэцзиня.

Вэй Чэнсян навострила уши, жаждая услышать продолжение, но удержалась от расспросов.

Заступник продолжил с холодной усмешкой:

— Возможности, которые дает дуюэцзинь, поражают. «Гроза облаков» за несколько дней пересекает империю Вань с одного ее конца до другого, и свежие фрукты с южных границ ложатся на тарелки знатных все еще мокрые от утренней росы. Однако производство драгоценного металла требует столько духовных камней, что, не будь в распоряжении империи южных шахт, Сюаньинь ни за что бы не позволила этому знанию попасть в руки смертным.

Среди новообращенных почти не было грамотных; услышав, что заговорили о делах прошедших веков, многие подошли послушать.

— Вам, может быть, известно, что искусство трансмутации металлов появилось очень давно, — начал свой рассказ Заступник. — Впервые оно возникло восемьсот лет назад, это было общее творение молодого Великого Бессмертного Линь Чи из Сюаньинь и еще одного человека, имя которого – Хуэй Сянцзюнь. Она родилась в Чу, но за отхождение от канонов ее сочли предательницей и за это изгнали из Саньюэ. После этого Хуэй Сянцзюнь отправилась в Хэ. Хэсцы всегда были замечательными изобретателями, они оценили Хуэй Сянцзюнь за ее неведомое здесь прежде искусство создания артефактов и сделали внесенным учеником Ланьцан... И все шло хорошо, до тех пор, пока она не познакомилась с Линь Чи и их творение, искусство трансмутации металлов, не стало причиной большой беды.

— Но что плохого могло быть в искусстве преобразования металлов? — спросил один из последователей.

— В те времена люди еще не знали парового двигателя. Дуюэцзинь с самого начала задумывался как материал, который мог бы пропускать через себя магическую силу, чтобы создавать с его помощью артефакты, доступные для простых смертных. Но восемьсот лет назад все это восприняли совсем не так, как сейчас – хотя и на сегодняшний день на севере упрощенные артефакты запрещены, – тогда самые могущественные Бессмертные Сюаньинь были в ярости от одной только мысли, что простые люди смогут использовать артефакты: не означало ли это, что тогда стирается сама граница между смертными и Бессмертными? Они посчитали, что эти двое совершили тягчайшее преступление и осквернили Истинное Учение. Понятное дело, что Линь Чи, как представитель одного из крупнейших родов Сюаньинь, отделался сравнительно легко. Его продержали в заключении сотню лет, а затем отпустили с миром. Но с Хуэй Сянцзюнь все было не так. Из нее вырвали Духовный Остов, ей разорвали каналы, оставив простой смертной, калекой. Вскоре она умерла. Совместными усилиями Сюаньинь и Ланьцан сокрыли искусство трансмутации и строго-настрого запретили своим юным последователям пути Создания Артефактов заговаривать о нем.

— Так продолжалось, пока один из выдающихся умельцев Южного Хэ не изобрел загадочный паровой двигатель, — продолжал Заступник. — В то время благодаря Великому каналу Великая Вань процветала. Подобно реке устремлялся на север богатый поток золота и серебра, а Южный Хэ на свою беду оказался нашим соседом, и этот водный тракт почти опустошил его недра. Цены на серебро внутри страны росли с бешеной скоростью, на пол дяо медяков было не купить и двух цзиней проса. Даже духовные камни утекали за границу. В надежде улучшить благосостояние народа, император Сяохуай-ди, Ян Цзоу, пошел на отчаянный шаг и, сговорившись со школой мечей Ланьцан, выведал секрет искусства трансмутации. Тогда по всей стране заработали заводы, а пейзажи Южного Хэ ничем не отличались от знакомой вам сегодня Великой Вань.

— Но разве это не хорошо, почему они все-таки пошли войной на север? — спросил Чжан Далан.

Заступник мрачно усмехнулся:

— Ха, это то, чего вам не скажет ни одна ортодоксальная Школа.

Последователи стали упрашивать его поскорее рассказать. Вэй Чэнсян, услышав его формулировку, решила, что сейчас он начнет забивать им голову всякой отступнической ересью, поэтому насторожилась и приготовила древо перерождения.

Голос Заступника разносился над широкими равнинами Беспокойных земель:

— Все потому, что не прошло и нескольких лет процветания Южного Хэ, доходы страны во внешней торговле только-только начали превосходить потери, как вдруг внутри границ – особенно в сельских угодьях, вплотную прилегающих к горам Ланьцаншань, – заметили признаки «кражи Небесного Порядка». Несколько лет подряд случался страшный мор, все чаще на свет появлялись младенцы с врожденными уродствами. Разумеется, сначала все заподозрили Отступников. Но Ланьцан послала лучших своих представителей для тщательного расследования, а те вернулись ни с чем. Школа Небожителей никак не могла найти объяснение происходящему. Тогда глава Школы самолично проверил жилы земли... и почувствовал, что магическая сила текла из мира смертных в направлении Ланьцаншань. Небесный порядок крали сами горы Бессмертных.

— Но почему?

— Запасы духовных камней не бесконечны, они неминуемо истощаются. Еще до того много духовных камней утекло из Хэ, немало также ушло на выплавку дуюэцзиня. А когда их запас начал подходить к концу, в какой-то момент чудесные горы стали вытягивать магическую силу из мира смертных, — неторопливо рассказывал Заступник. — Южному Хэ стало не хватать магической силы... что еще им оставалось делать?

— Пять Великих Школ – это и правда немного слишком, — закончил Заступник. — Но если сократить их число до четырех? Запасов «лишней» Школы хватит на несколько сотен лет, а к тому времени, быть может, найдется способ сократить расходы духовных камней на выплавку дуюэцзиня.

Только он замолчал, и неожиданно откуда-то поблизости до низ донесся вопль. Толпа новообращенных последователей в страхе сбилась в кучу. Заступник же неторопливо выбросил вперед амулет.

Послышался визг: амулет отбросил назад крылатого духовного зверя с полной пастью острых зубов, и тот, прихрамывая, сбежал. На земле остался труп дикаря из Беспокойных земель. У него были редкие волосы, и выглядел он худым и маленьким, как ребенок не старше двенадцати лет, зато лицо было исчерчено глубокими морщинами, сморщенное, как скорлупа ореха. Было совершенно невозможно понять, какого он пола или возраста.

Как только зверь ушел, к трупу подбежали два дикаря, покрупнее и помельче, встали с двух сторон от тела и принялись горестно кричать. Совсем как семья. Со спины эти существа в лохмотьях, припавшие к земле, выглядели почти как люди.

У одного из новообращенных на лице появилось сострадание. Он собирался что-то сказать, но вдруг с ужасом увидел, как эти дикари, не прекращая стенать, протянули к трупу острые когти, обнажили клыки и стали, отрывая от него куски мяса, жадно его пожирать!

Вэй Чэнсян тут же отвернулась к стенке повозки, чувствуя, как живот выворачивает наизнанку.

Жуткий чавкающий звук разлетался над пустынной равниной. Последователи Заступников с открытыми ртами наблюдали, как двое дикарей быстро расправились со своим соплеменником. На земле остались лишь следы крови.

— Нелюди...

— Почему же, очень даже люди. Те самые «лишние» люди, родившиеся у подножия «лишних» гор Небожителей, — Заступник прищелкнул пальцами, и кляча потянула дребезжащую повозку вперед. — С дуюэцзинем небо не далёко, моря не глубоки и ломки камни гор. И полнит корабли он жемчугами,нефритом, золотом и серебром. Да пожирает – людей, ха!

Вэй Чэнсян и Си Пин, который тоже слушал все это, сидя в подземном зале, одновременно покрылись мурашками.

Они отошли очень далеко от того места, но ночной ветер по-прежнему доносил до них запах крови, а вместе с ним – тонкий и слабый детский голосок; слов было не разобрать, все звуки сливались, но это определенно была мелодия «Песни призыва души», которую они сами напевали во время похорон погибших товарищей.

«Недолговечные радость и горе смертного мира забудь».

«На запад, на запад лежит твой путь...».

— В те годы Великая Вань процветала, и цены на духовные камни были гораздо ниже, чем в любом другом месте. Глава Ланьцан обратился к своему богатому соседу с просьбой о помощи. Он предлагал поделиться с Великой Вань прибылью от дуюэцзиня в обмен на духовные камни. Однако Сюаньинь обвинила Ланьцан в нарушении запрета, в том, что они самовольно прибегли к запрещенному искусству, и под этим предлогом отказалась пойти им навстречу. От горя Ян Цзоу повредился рассудком и спустя год выступил крупным походом на север, — сказал Пан Цзянь. Он протянул руку и дотронулся до статуи. — Думаю, это и есть император Южного Хэ Сяохуай-ди, Ян Цзоу.

Си Пин слушал траурную песню дикарей Беспокойных земель, доносящуюся со стороны Вэй Чэнсян.

— Но ведь позже мы сами...

— Позже горы Ланьцаншань превратились в источник духовных камней, и тогда все страны наконец протянули руки к вожделенному искусству трансмутации, которого так давно втайне жаждали. Когда поднят затвор, стремительный поток воды не повернуть назад. А если ты недостаточно расторопен, не обессудь, что другие посчитают тебя легкой добычей и через сто лет тебя постигнет судьба Южного Хэ, — сказал Пан Цзянь. — А ты никогда не задумывался, что неспроста во время северного похода Южного Хэ вражеским войскам так легко удалось разорвать связь между горами Небожителей и Цзиньпином? Что в этом не обошлось без участия других трех государств? Пойдем отсюда, нужно найти выход.

Си Пин не сдвинулся с места. Пан Цзянь решил, что наивного молодого господина поразила грязная подноготная Великих Школ, и раздраженно съязвил:

— Что, зайчонок выбрался из берлоги и оказалось, что снаружи кругом тигры и волки, не так ли? Когда государство нищает, и ослабевает его главная опора – Школа Бессмертных, сегодня ты знатный господин, а завтра твои родители, сестры и братья становятся дикарями Беспокойных земель. Если бы не генерал Чжи, Гуанъюньгун бы сейчас выглядел точно так же, как руины у тебя под ногами. А вместо того, чтобы горевать о судьбе незнакомых тебе людей, лучше бы потратил это время на прилежную учебу. Сюаньиньшань – вот та сила, на которой держится судьбы людей Великой Вань. Хватит там копаться!

Но Си Пин неожиданно спросил его:

— А мой Наставник когда-нибудь бывал в Беспокойных землях?

Пан Цзянь растерялся.

Снег почти полностью замел площадку для фехтования на Пике Нефритовый Полет. Посреди нее с прямой спиной восседал человек с мечом в руках; вдруг что-то затронуло его Обиталище Души, и аура меча тут же рассеялась.

Генерал Чжи открыл глаза и взглянул в сторону юга. Все до края земли покрывала безбрежная белизна – неясно, что он в ней увидел.

Но он отвлекся лишь на мгновение. После этого он снова отвернулся и продолжил свой одинокий путь по беспредельному пути Меча...

В попытке выведать у Вселенной ответы на свои многочисленные вопросы.

Договорив, Си Пин сразу же замолчал. Атмосфера вдруг стала гнетущей.

Думая каждый о своем, Си Пин и Пан Цзянь пробирались через древние развалины, держась в направлении, которое, по их предположению, вело к императорскому дворцу Южного Хэ. Время от времени они случайно наступали на чьи-то кости.

Неожиданно Си Пин, погруженный в свои мысли, резко остановился. Интуитивное Восприятие обоих Полубессмертных дрогнуло: сквозняк!

Они выбрались из замкнутой части перехода, похороненной под обвалом.

Почти сразу Си Пин почувствовал кое-что необычное: ветер был наполнен густой магической силой, почти такой же плотной, как в горах Сюаньиньшань.

Он вспомнил ту великую силу, которую ощутил, когда проломилось дно пруда духовных зверей... Эта магическая сила, должно быть, копилась здесь многие годы, запертая в тайном переходе, пока полностью не пропитала собой запутанный лабиринт подземного дворца.

— Брат Пан, мы вышли к рудникам Шу? — спросил Си Пин.

— Ланьцан была тесно связана с правящим домом Хэ, так что императорский дворец действительно строили вплотную к горам Небожителей, — задумался Пан Цзянь, тоже хмурясь. — Но это место на границе между миром смертных и Бессмертных, наподобие Храма Совершенствования. Почему магическая сила такая плотная здесь, под землей?

— Пойдем и узнаем, — предложил Си Пин.

— Эй, придержи коней, — Пан Цзянь остановил его, вытащил амулетомет и бесшумно выстрелил в глаза, уши и на руки Си Пину.

Мало кто бы спокойно отнесся к направленному на себя в упор дулу. Си Пин инстинктивно дернулся, но все же заставил себя стоять смирно и не уворачиваться.

— Брат, вы бы хоть предупредили, — проворчал он. — Вот привыкну к тому, что вы постоянно стреляете в меня своими амулетами, так потом вы откроете по мне настоящий огонь, а я ведь даже не подумаю увернуться... А что это за амулет? Я такого не знаю.

— Это «амулет разделения костей». Он довольно редкий, потому что использовать его могут только обладатели Духовного Остова. На три четверти часа я делюсь с тобой половиной способностей моего Духовного Остова – так ты сможешь без моей помощи проходить сквозь стены. Возможно, я не смогу все время защищать тебя, — сказал Пан Цзянь. — В местах, где много духовных камней, всегда усиленная охрана. Когда будешь проходить сквозь стену, не забывай задерживать дыхание и удерживай магической силой сердечный пульс. Умеешь?

Си Пин закивал.

Неудивительно, что, когда его вел Брат Пан, ему все время казалось, что он вот-вот задохнется – оказывается, на всем протяжении пути его насильно заставляли задерживать дыхание.

— Держи рот на замке и постарайся не шуметь – через стены звук распространяет быстрее и дальше, – не дотрагивайся ни до чего, что бы ни встретилось на пути. И не отставай от меня.

Пан Цзянь поманил его рукой и скрылся в камне стены.

Си Пин сделал глубокий вдох и шагнул следом. На этот раз у него не было чувства, будто стены вот-вот раздавят его, как в прошлый раз. Теперь он узнал, что Пан Цзянь мог ходить сквозь стены и землю с открытыми глазами; для него твердый камень выглядел как полупрозрачный проход, а сила сопротивления была лишь немного больше, чем когда идешь в воде, и можно было смутно различить, что происходило по ту сторону стен.

Так они шли, следуя магической силе, и очень скоро увидели размытый ореол белого света от паровой лампы. Они вышли к какому-то подземному складу. Кругом повсюду ходили вооруженные патрули и стояли часовые на постах. Охранялось это место тщательнее, чем императорский дворец.

Пан Цзянь прищурился: на каменоломнях хватало самых разных складов, что держали в этом подземном хранилище?