Си Пин рывком уселся поровнее и сосредоточился на точке в межбровье. Со всех сторон, из каждого угла каждого корабля до его ушей доносились шушуканья и перешептывания Отступников.

«...В четвертую стражу…»

«...Союзники подтвердили свою готовность. Шусцы будут замаскированы под Отступников...»

«Ответим-ка им их же оружием!..»

«Но как же Водяные Драконы?..»

«Как только миражный порошок подействует...»

«Не бойся, с Драконами разберутся...»

«Письмена и великий зачарованный круг...»

Вот оно!

Постукивая пальцем по колену, Си Пин стал обдумывать план свой действий.

Теперь от Костяного Циня стало немного больше пользы, чем раньше... но в том и дело, что только немного.

Если позабыть о безбожно дорогой технике бесплотного меча, доставшейся Си Пину от Наставника, музыка Циня имела хоть какое-то действие только при условии, что он находился в «подходящем настрое». При наличии смертельной опасности, к примеру, в ее звучании была сила, способная сокрушать горы и крошить камни, но когда он пытался выстрелить ей по какой-нибудь мишени в любое другое время, срабатывало хорошо если через раз.

Его левая рука могла воздействовать непосредственно на саму душу человека. Это давало ему возможность ненадолго сбивать противников с толку, делая их легкой добычей. Но и ту все было не так просто. Во-первых, подопытный обязательно должен был быть «Цикадой Правосудия», то есть человеком, который хотя бы однажды напоил древо перерождения своей кровью. Во-вторых, он должен был значительно уступать ему в могуществе, а значит, быть смертным... ну или, может быть, Полубессмертным, совсем недавно Пробудившим Сознание. Но человек, наделенный от природы чутким Интуитивным Восприятием, или опытный Полубессмертный с десятилетиями тренировок за плечами был ему не по зубам. Наконец, он мог воздействовать только на одного человека за раз.

А значит, «начинающий Тайсуй» Си Пин мог помешать Люй Чэнъи только одним способом: постараться наставить ему побольше подножек.

Помимо Учана Первого, не менее десятка Цикад, рассредоточенных по различным грузовым судам или кораблям сопровождения, скрывалось среди экипажа и прислуги. Возможно, когда они начнут действовать, Си Пину подвернется удобный случай подпортить им игру, но можно даже не надеяться вывести из строя все силы врага одновременно.

Кроме того, Си Пин знал еще одну свою слабость: хотя в последнее время он, по собственным меркам, прилагал просто невероятные старания в борьбе с собственным невежеством, но все равно он не мог разбираться во всевозможных письменах и заклятиях так же хорошо, как многоопытные Полубессмертные. Возвращенные после проверки от Наставника задания, пестрящие перечеркиваниями и исправлениями, помогли ему принять эту неприятную правду о себе.

Получается, выход один... устроить подставу.

Вечером следующего дня Си Пин рассчитал время, в которое Чжао Чжэньвэй должен был выйти на ежедневный обход главного корабля, и стал подогревать в своей комнате вино. А в это вино он добавил капельку «Переправы Заблуждений», бутылочку которого прихватил с Нефритового Полета.

Ничем не примечательный напиток тут же обернулся божественным нектаром. Дивный аромат заставлял наполняться слюной рот каждого, проходившего мимо его двери. Наконец он приманил и Чжао Чжэньвэя.

Чжао Чжэньвэй никогда не терял возможности завести лишние полезные знакомства и уже давно подыскивал случай сдружиться с наследником Юннин-хоу. Он приветливо заговорил с Си Пином и с явным намеком заметил: «Вот это аромат!», а когда Си Пин пригласил его присоединиться, без раздумья бросил свои служебные обязанности и отправился распивать вино.

— Тебе интересно узнать о водовороте Воскрешения? — Чжао Чжэньвэй причмокнул, стараясь распробовать вкус, и охотно поделился своей эрудицией: — Это большой морской отрезок, на котором по причине приливов и отливов образовывается множество водяных воронок, а во время особо сильных завихрений на поверхности моря появляется бесчисленное количество коварных омутов, некоторые – до ста чжанов глубиной. Это страшное и величественное зрелище. Но мы его не увидим. Лучшие мастера высчитывают благоприятные для перевозки камней время и час – конечно, не так, как крестьяне выбирают день для начала посевных работ, прополки и всего такого – все их расчеты направлены на определение периода спокойствия водоворота Воскрешений.

Си Пин подлил ему вина и при этом как бы из праздного любопытства спросил:

— Но почему бы просто не избегать этого места?

— Если бы можно было избежать, давно бы так и делали, да только никак. Воронки возникают каждый раз на новом месте, а область эта очень большая, не обогнуть. Да и вообще, тут же кругом Беспокойные земли, где прикажешь в случае чего пополнять запасы? — на этом месте Чжао Чжэньвэй помотал головой. — По правде говоря, иногда я думаю, что человек – все же просто человек, никогда ему не властвовать над Небом.

Си Пин заметил, что Чжао Чжэньвэй стал все больше вздыхать, и понял, что вино дало свой эффект. Он снова невозмутимо подлил ему в стакан и произнес самым невинным тоном:

— Брат Чжао, мне не нравятся эти твои упаднические настроения. Разве не говорят, что человек – господин природы и хозяин своей судьбы?

Чжао Чжэньвэй помотал головой:

— Эх, молодой ты еще совсем.

Си Пин принял позу, демонстрировавшую полную готовность внимать его наставлениям.

Чжао Чжэньвэй пока не успел ничем отличиться на шахтах. Все управляющие были старше него, а подчиненные его не слушались. И вот когда наконец появился кто-то моложе его, да к тому же готовый у него учиться, в нем тут же проснулись чувства, похожие на отеческие.

— Человек – хозяин своей судьбы? — он усмехнулся и незаметно для себя самого опрокинул в желудок очередной стакан. — Я тебе вот что скажу: от воли человека вообще почти ничего не зависит. Все решено уже в тот момент, когда он только появляется на свет. Будешь ты знатный или безродный, все предопределено свыше. И я считаю, что это и хорошо, пускай все идет своим чередом. Вот взять, к примеру, простой люд. Родился ты сыном мясника, и быть тебе мясником. Вырастешь, женишься на соседской дочери плотника, спокойно и честно проживешь отведенные тебе несколько десятилетий и мирно уйдешь, ни о чем не жалея. Я даже немного завидую такой жизни. Но если ты вознамеришься «тягаться с небом», начнешь утаивать духовные поля, покрывать Отступников... или даже сам станешь Отступником – не то человеком, не то чертом, – кому от этого станет лучше?

Си Пин счищал кожуру с виноградины, случайно надавил слишком сильно и залил себя соком. Тогда, изображая гнев капризного вельможи, он отбросил виноград в сторону и больше к нему не притронулся.

Заметив это, Си Юэ молча придвинул тарелку к себе и очистил виноград сам, а затем еще тонкой щепочкой выковырял из него все косточки.

Си Пин спросил, заглядывая Чжао Чжэньвэю в глаза:

— Брат, но не хочешь же ты сказать, что и на шахтах тоже можно натолкнуться на Отступников?

— Ха, еще бы! Да что тут далеко ходить, буквально... буквально в прошлом году Отступники приходили к моему собственному дому, — язык Чжао Чжэньвэя стал совсем неповоротливым. — А мо… – ик! – …ой дом, между прочим, в Нинъане, у самых ног Сына Неба. Нет, ты скажи, какая наглость!

— Ого, — «изумился» Си Пин, — и такое случается!

— И ведь не последние люди из их числа. Наверное, они находились в конце стадии Пробуждения Сознания. Хорошо, что в это время у моей семьи остановился один Брат из Внутреннего Круга. Он как раз приходил собрать ростки с духовного поля... Ай, ты же можешь не знать о духовных полях. Они разбросаны повсюду в мире смертных, простые люди зовут их зеленорудными полями. Нам от них пользы нет, но последователи пути Эликсиров часто высаживают на них свои волшебные лекарственные растения. Тот участок зеленорудного рода в Нинъане некогда в стародавние времена принадлежал нашему общему с главной ветвью Чжао предку, — когда Чжао Чжэньвэй упомянул свой славный род, он почувствовал невольную гордость и еще больше воодушевился. — Даже Брату из Внутреннего Круга нелегко пришлось в битве с теми Отступниками. Они вынудили его использовать артефакт Бессмертных. Один из них уже ходил с продырявленным животом, а все не унимался, до тех самых пор, пока его собственный соратник не оттащил его с поля битвы. Ужас какой, правда?

Пока он отвлекся, Си Пин украдкой вылил вино из собственного стакана и поддакнул:

— Да уж, совсем безумный что ли?

— Как иначе, — согласился Чжао Чжэньвэй и воскликнул, хлопнув себя по ноге: — Куда только катится мир!

Сю Юэ еще настойчивее пододвинул к Си Пину блюдо с очищенным виноградом и осторожно посмотрел ему в лицо.

Си Пин не взглянул на него, но сказал через Замок Ручного Дракона: «Я разозлился понарошку».

Си Юэ подтолкнул блюдо еще немного: «Угу, раз не злитесь, тогда ешьте».

Си Пину оставалось только смириться. Он незаметно вздохнул и съел виноградинку... Опять эта приторная, вяжущая язык сладость!

— Брат, ты где достал это вино? Отличная вещь!

Си Пин посмеялся:

— Это у нас сами производят, по семейному рецепту. Если бы мы завтра не входили в область водоворота Воскрешений и я не смел отвлекать тебя от важных дел, я бы обязательно снова пригласил тебя на стаканчик.

— Да какие это дела, — с заплетающимся языком отмахнулся Чжао Чжэньвэй. — Сегодня ночью в воду спустят шесть Водяных Драконов, все охранные суда приведут в полную боевую готовность. Сам царь драконов Лун-ван, повстречайся он нам на пути, не посмел бы не уступить дороги. Ничто не помешает нам с тобой выпить рюмку-другую.

— Вот и хорошо! — ответил Си Пин. — Значит, условились, я буду тебя ждать.

Если только ты переживешь эту ночь.

Из-за морских волн вышла полная луна. Человеческая тень беззвучно проскользнула на первом охранном корабле и поспешила к зачарованному кругу Водяных Драконов.

Морские Водяные Драконы сильно отличались от своего собрата, которого Пан Цзянь однажды выпустил с причала Великого канала. Оказавшись в воде, они становились один в один как великие драконы из легенд. Их рык распугивал всех китов, акул и морских чудовищ в тридцати ли в округе. Когда сразу шесть Водяных Драконов выступали одновременно, окружая корабли плотным кольцом охраны, можно было бесстрашно идти на полном ходу в любой шторм и ураган.

Пока что только двое драконов прокладывали им дорогу, а еще четыре плавали в зачарованном круге на первом охранном корабле. В этом круге, достигающем от края до края три чжана, они были похожи на резвящихся в прудике карпов.

Люй Чэнъи стоял у края круга и что-то беспрестанно бормотал. В его сомкнутых руках появился иссиня-черный амулет.

Водяные Драконы забеспокоились и грозно раскрыли пасти, беззвучно рыча на злого человека по ту сторону круга.

Люй Чэнъи и глазом не моргнул. Он резко швырнул амулет, зачарованный круг дрогнул, магические линии задрожали, как волны. Поначалу драконы отчаянно трепыхались, но вскоре их живой взгляд помутнел и подернулся пленкой, а потом они разом затихли.

Люй Чэнъи выдохнул, прокусил палец и написал на древе перерождения: «Все прошло по плану». Дерево быстро впитало иероглифы, после чего они появились пред внутренним взором Си Пина – это было еще одно дело, в котором ему было не обойтись без помощи Вэй Чэнсян.

Си Пин понятия не имел, что такое сделал Лян Чэнь, чтобы дать последователям возможность общаться через древо перерождения друг с другом. Зато после того, как он определял кого-нибудь из них, он не только начинал различать его голос среди остальных, но также получал все его сообщения, написанные кровью на древе перерождения.

А прочитав сам, Си Пин мог в первозданном виде переслать это письмо на табличку любого другого из своих последователей.

Так Тайсуй стал посыльным между Учаном Первым и «святой девой».

А «святая», которая в это время вместе с Девяткой следовала за Заступниками, в свою очередь, выступала между ними связным. Заступники уже подготовили засаду и ждали команды. Люй Чэнъи отчитывался «святой» о том, как продвигалось дело.

Тем делом Си Пин разыгрывал спектакль, на заплетающихся ногах вышагивая в обнимку с Чжао Чжэньвэем и распевая пьяные песни.

Линь Чжаоли высунул нос наружу, прошипел: «Ну что за молодежь пошла!» и с силой захлопнул дверь. Проходящие мимо члены команды не посмели вмешаться. Им оставалось только занять наблюдательный пост у края и следить, чтобы эти двое благородных господ не выпали за борт.

К счастью, отрезвляющие ванны в планы благородных господ не входили. Все так же кошмарно фальшивя, они спустились по лестнице по направлению к трюму.

К тому времени, когда перед внутренним взором Си Пина возникло письмо Люй Чэнъи, они как раз вошли в трюм и оказались в одном его укромном уголке. Без капли сомнения Си Пин оттащил Чжао Чжэньвэя прямо к стенке и стремительно отпечатал на ее поверхности: «Где сходятся края света».

Вторая печать, заранее оставленная на охранном корабле в узком проходе с внешней стороны от драконьего зачарованного круга, не заставила себя ждать. Между кораблями образовался проход, Си Пин втолкнул Чжао Чжэньвэя внутрь и молча наблюдал, как тот исчезает с главного корабля вместе с печатью. На его лице не читалось и следа опьянения.

Затем, без малейшего промедления, своим «другим зрением» Си Пин обратился к Люй Чэнъи. По ту сторону ему открылась следующая картина: Люй Чэнъи только-только закончил свой подлый трюк с зачарованным кругом, тихо выскользнул из драконьего отсека и, не успел еще даже отдышаться, как... грудь грудью столкнулся с благоухающим винными парами Чжао Чжэньвэем.

Оба ошарашенно застыли.

«Ой-ей, — злорадно подумал Си Пин, — изменничка застукали в постели с поличным».

Он неторопливо позвал в душе имя Вэй Чэнсян, передал ей слова из письма Люй Чэнъи и заодно предупредил: «Не спеши, скоро он напишет еще одно».

Услышав его голос, Вэй Чэнсян раскрыла глаза. Камень, который она держала во рту, уже совсем истерся. Она шумно выдохнула, скривившись, пошевелила затекшими конечностями и проглотила порошок вместе с кровавой слюной.

Поначалу она предпочитала побольше молчать, просто потому что боялась сказать лишнего. Теперь у нее тем более пропало желание что-либо говорить: из-за того, что часто рассасывала камни, она снова и снова обдирала об острые края нёбо и язык. Только они заживали, она снова их оцарапывала. Еще немного, и раны бы загноились. Так что у нее не то что не было желания трепаться языком – даже пить было так мучительно, что хотелось чуть ли не разорвать себе горло и вливать воду сразу туда, минуя рот.

Все равно в глазах людей вроде Девятки любой ее поступок лишь добавлял ее образу таинственности.

Вэй Чэнсян не успела ничего ответить Си Пину – ее слух уловил какой-то звук. Возможно, потому что духовные каналы слегка приоткрылись, в последнее время ей часто казалось, что Интуитивное Восприятие заметно усиливает ее органы чувств; уши и глаза становились все более чуткими.

Она успела понять, кто сейчас должен прийти, еще до того, как он подошел к двери. Она быстро подтянула к себе расслабленную ногу, выпрямила осанку и приняла холодную величественную позу.

Мгновение спустя за дверью раздался голос Девятки:

— Могу ли я войти, святая?

Вэй Чэнсян один раз стукнула по столу, приглашая его внутрь.

Девятка вошел с почтительно опущенной головой, не смея прямо смотреть в лицо святой, и доложил:

— Господин Белый согласен с нашими условиями, он уже подписал духовное обязательство. Я сверил содержание. Прошу, Святая, взгляните, – и, если это возможно, не могли бы вы расписаться от имени Тайсуя?

Пока говорил, он вытащил из-за пазухи моток золотых ниток и начал его разматывать. Перед внутренним взором Си Пина развернулись, ряд за рядом, нити золотых иероглифов, будто бы вышитых на незримой бумаге. Обязательство оговаривало условия сотрудничества, дележки добычи и прочие детали сделки.

Вэй Чэнсян быстро пробежала глазами и дошла до последней ужасающей строчки:

«У нарушившего договор да разобьется Обиталище Души»

«Дядя, что это такое?» — спросила Вэй Чэнсян.

Си Пин: ...

Кажется, где-то он уже слышал про «духовное обязательство». Но тогда и без того слишком много всего нужно было удержать в голове, поэтому он сильно не прислушивался.

Си Пин незамедлительно перенаправил вопрос Замку Ручного Дракона: «Что такое «духовное обязательство»?».

Си Юэ, который целыми днями прилежно учился, пока его хозяин валял дурака, не заставил ждать с ответом: «Это соглашение, которое пишется на Духовном Образе, а после добровольного согласия обеих сторон скрепляется кровью сердца, что означает, что сделка заключена».

«А если его расторгнуть? Или нарушить?».

«Его невозможно расторгнуть, а наказание за нарушение зависит от условий, прописанных в нем. В самом мягком случае нарушителя ожидает полное разрушение каналов, а наихудший вариант – уничтожение самой души. Если в договоре не прописано, что в случае смерти одной из сторон договор теряет силу, то оставшийся в живых по-прежнему будет обязан исполнить его».

Си Пин: ...

Вэй Чэнсян: ...

Какой кошмар. Как же он не предусмотрел чего-то такого!

И в то же самое время Си Пин почувствовал холодок у себя на спине: Интуитивное Восприятие о чем-то предупреждало его. Он напрягся всем телом, проследил в указанном направлении и с ужасом обнаружил, что Люй Чэнъи и Чжао Чжэньвэй играли вообще не по сценарию.

Чжао Чжэньвэй ошарашено пролепетал:

— Лао Люй?

Люй Чэнъи, пойманный на махинациях с драконьим кругом, почему-то совсем не выглядел испуганным. Он поднял руку и приложил ко лбу Чжао Чжэньвэя какой-то амулет.

Чжао Чжэньвэй резко встряхнул головой и протрезвел.

— Что такое, — хмуро произнес Люй Чэнъи, — разве ты не должен сейчас совершать обход на главном корабле?

— Я... это... — Чжао Чжэньвэй растерянно похлопал глазами и вдруг что-то осознал: — С кругом Водяных Драконов покончено?

Они переглянулись и в один голос воскликнули:

— Что-то не так!

«Да чтоб вас всех!» — выругался про себя Си Пин. Он совсем не подумал, что, хоть Чжао Чжэньвэй и не был Отступником, он все еще мог оказаться одним из «расхитителей»!