В седьмой день двенадцатого месяца третий принц Чжуан-ван выступил из города и направился с инспекцией в южные предместья.

Из-за слабого здоровья в обычное время он нечасто покидал столицу. Никто не знал, чего от него можно ждать. Знали только, что болезненность делает людей если не слабовольными и тревожными, то заносчивыми и капризными, и гадали, какое из этих определений больше подходит третьему принцу.

Но вскоре все обнаружили, что, несмотря на спешный отъезд, двигался Чжуан-ван совсем не торопливо. Еще до того, как он покинул стены города, был обнародован его подробный маршрут, и это давало людям более чем достаточно времени для подготовки приема.

Многочисленные сановники и торговцы выдохнули с облегчением: Чжуан-ван оказался порядочным человеком.

Это хорошо: только когда правители придерживаются приличий, подданные получают достаточно свободы, чтобы проявить старание. Поддерживать добрые отношения возможно лишь при желании обеих сторон.

— Как и ожидалось, наследный принц уже приступил к сглаживанию острых углов, — говорил Бай Лин. На корабле была слишком большая качка, Чжуан-ван не мог разглядеть иероглифов, поэтому приказал Бай Лину читать все полученные тайные донесения вслух. — Его Величество пока молчит.

— Да, — несколько запоздало кивнул Чжуан-ван. — Как я и думал.

Сегодня он выглядел на удивление нерешительным.

В отношениях между императором Таймином и Сюаньинь скрывалась некая неявная напряженность, но было между ними также трудно постижимое единодушие. У него не было полной уверенности ни в чем.

Чжоу Ин привык таиться в густом тумане, откуда другие люди и все их дела были для него как на ладони. И теперь, когда его неожиданно вытолкнули на переднюю сцену, его не оставляло чувство, что он теряет контроль за происходящим.

Бай Лин украдкой взглянул на выражение лица Чжуан-вана и сообщил уже другим тоном:

— Сегодня молодой господин Си вместе с главнокомандующим Паном покинули столицу; Башни Зеленого Дракона переданы под временное командование Чжао Юя. Куда они направляются, не сообщалось.

Чжуан-ван сидел, прикрыв веки, но с началом этого разговора раскрыл глаза. Подумав немного, он предположил:

— Должно быть, в Беспокойные земли.

— Расследовать дело Лянь Чэня? — сразу сообразил Бай Лин. — Вместе с главнокомандующим Паном и под присмотром Пика Нефритовый Полет безопасности молодого господина ничего не угрожает. Да только Беспокойные земли – это не Великая Вань, ему предстоит многое узнать о жизни.

Чжуан-ван потер лоб и задумчиво произнес:

— Не думаю, что отправить его туда было решением генерала Чжи. Какая от него там польза? В руках у Пан Вэнчана «вопросы небу», и при веской необходимости он может в любое время связаться с Нефритовым Полетом.

— И это значит...

— Даже не сомневаюсь, что негоднику не сиделось в горах и он уговорил наставника отпустить его вниз порезвиться.

«Быть того не может, ведь это просто вопиющее неуважение!» – хотел было сказать Бай Лин, но быстро вспомнил, какой чудак был наследник Юннин-хоу, и удержался – этот действительно мог.

— Генерал Чжи нашел свой путь Меча, тренируясь у края Моря Созвездий, и вознесся менее чем за двести лет; душой и сердцем он – прирожденный мечник. Сомневаюсь, что Шиюн захочет пойти по его Стезе. Этот балбес полагает, что совершенствоваться и искать свое призвание – это просто игра. Целыми днями учится каким-то бесполезным глупостям... — Чжуан-ван неожиданное прервался и безотчетно спрятал в кулак снежный лотос у себя на воротнике. Лишь спустя долгое время он со вздохом сказал: — Пусть отправляется туда и собственными глазами посмотрит, на что похожа жизнь бессильных и обездоленных. Это тоже будет не лишним.

Караван судов пересекал тихие воды Великого канала в Беспокойных южных землях. Одно из них издало гудок и выбросило облако густого дыма.

Борта кораблей украшали пышные цветочные рельефы; из зарослей резных цветов выглядывало два ряда пушек в виде звериных морд; снизу под дулами сверкал аккуратный ряд письмен четвертой ступени. С первого взгляда становилось понятно: идут правительственные корабли Великой Вань.

В начале часа Мао, еще до рассвета, экипаж утренней смены начал сменять ночную. Каждый член «экипажа» был облачен в доспехи; на кораблях также присутствовали отряды, вооруженные самопалами.

Оказывается, это была не просто правительственная флотилия: корабли переправляли к южным границам в Беспокойные земли свежие войска.

После падения Южного Хэ его владения поделили на четыре части – главным образом, разумеется, делили шахты духовных камней, ведь никого не волновало, что творилось в заколдованных и одичавших землях вокруг. Эта договоренность прикрывалась красивым словосочетанием «совместное правление».

Каждой стране была подвластна отдельная область, на территории которой для содействия перевозки духовных камней, устройства торгового сообщения и других подобных целей устраивались почтовые станции и размещались охранные войска. Для смертных людей оставаться подолгу везде, кроме каменоломен, было опасно для здоровья, поэтому власти приняли решение время от времени сменять дежурные войска. На территории, подвластной Великой Вань, переброска войск осуществлялась каждые два месяца.

Беспокойные Земли были опасны, но очень ценны. К примеру, здесь произрастали особенно редкие растения, которые, по слухам, могли даровать мужчине безграничную любовную силу и за это пользовались большим спросом среди цзиньпинских бездельников с толстыми кошельками.

Торговцы, которые ценили богатство превыше своей жизни, гнались сюда за высокой прибылью. Те из них, кто располагал нужными связями, выкупали гостиничную каюту на гарнизонном корабле. Это было недешево, зато надежно и безопасно.

Тем не менее в канун нового года желающих отправиться искать счастья на край света было не так много, все они уместились на паровом судне в хвосте флотилии.

В час Мао в гостевой каюте в дальнем углу третьей палубы загорелся свет.

Мальчик-слуга с руками лемура приоткрыл окошко, впуская внутрь утренний ветер, и обернулся на кровать, где лежал его накрытый с головой хозяин. Вид у слуги был самый беспомощный.

Вдруг у него перед глазами по воздуху проплыл, словно бесовское наваждение, свернутый свиток и принялся через одеяло стучать по накрытой голове.

Голова, однако, предпочла до самого конца притворяться мертвой и, как в нее ни тыкали, даже не шелохнулась.

Когда не получилось по-хорошему, свиток решил прибегнуть к грубой силе и поднялся повыше, чтобы как следует треснуть голову с размаха. Но человек на кровати, как многоопытный сверчок, каждый раз ловко уворачивался в самый последний момент – ровно настолько, чтобы свиток не попал по нему, не больше и не меньше.

Мальчик-слуга вздохнул, приподнял полог и почтительно «пригласил» свиток в сторону.

Первым делом изнутри выпал лист бумаги, полностью исписанный заклятиями; ряд мелких иероглифов выше сообщал: «Проверка материала вчерашнего урока: дополнить заклятия на листе. Си Юэ участвовать в выполнении задания запрещаю».

Мальчик-слуга – он же Си Юэ – сжал невидимый Замок Ручного Дракона у себя на шее и положил задание на кровать перед головой «сверчка». Через мгновенье из-под одеяла высунулась теплая рука и стала вслепую щупать воздух, пока не уцепила Си Юэ за подол халата.

«Си Юэ, солнышко, давай ты сделаешь».

«Господин, это задание для вас. Владетель Пика запретил мне помогать».

Господин зарылся в одеяло и притих. Рука подергала за подол.

Си Юэ, чувствуя свою ответственность, отказался: «Если Владетель Пика узнает, он вас накажет. Вставайте же, господин».

Огромный сверчок по имени Си Пин, завернувшись в одеяло, откатился на кровати к противоположной стенке, что подразумевало, что его тошнит от одного только вида заклятий и он не встанет, хоть бей, хоть убей.

Даже здесь, внизу, надоедливые занятия никуда не делись и по-прежнему неотступно преследовали его.

Чжи Сю сам никогда не спал и не позволял отсыпаться своему ученику. Каждое утро ровно в час Мао он отправлял небольшой свиток, и если торжественный прием очередного поручения хоть немного задерживался, эта штуковина начинала драться.

В свитке были прописаны задания на сегодняшний день, а также прикладывались проверочные вопросы на темы, пройденные ранее.

Каждый день учеба, каждый день проверка, и снова по кругу.

Если бы он знал заранее, как все повернется, предпочел бы тихо-мирно сидеть на Пике – стал бы он тогда буянить, чтобы его отпустили вниз!

Наконец Си Юэ не устоял перед проникновенными просьбами и уговорами Си Пина и, покорившись, отправился выполнять задание за него.

Добившись своего, его бессовестный хозяин высунул голову из-под одеяла и удовлетворенно перевернулся на другой бок досматривать свой сладкий сон. Хорошо бы в будущем Си Юэ научился сам подправлять себе заклятия – тогда ему вообще ни о чем не нужно будет заботиться, полукукла сама из себя сделает непобедимого мастера.

Си Юэ мгновенно запоминал все, что видел хоть единожды, и хотя иероглифы ему пока давались плохо, зато рисовать заклинания у него выходило отменно. Не прошло и получаса, как он закончил все задания на листке. Но только было он отложил кисть, и в уголке листка всплыла приписка: «Направь в них магическую силу».

Си Юэ: ...

Еще и магическую силу использовать нужно? Он не умеет использовать магическую силу.

Так что Си Юэ пошел с этой бумажкой к Си Пину. Но приписка с указаниями успела исчезнуть раньше, чем он добрался до кровати, и сменилась раздраженной скорописью: «Так я и знал, жулик!».

Пока возможности Си Юэ не позволяли ему, подобно Бессмертным, чувствовать магическую силу, поэтому он не заметил, что на обратной стороне проверочной работы было спрятано невидимое заклятие, связанное воедино с тем, которое дорабатывал он сам. Не обезвреженное вовремя магической силой, оно пришло в действие. Бумажка вмиг взвилась в воздух, скрутилась в бумажный меч, и на спящего Си Пина обрушился луч магической силы.

Си Юэ: ...

Пан Цзянь, который медитировал в соседней каюте, почувствовал метание магической силы за стенкой и понял, что генерал Чжи опять принялся за воспитание своего ученика.

Дело Тайсуя по-прежнему держали в секрете, а теперь они к тому же искали предателей в своих рядах. Поэтому Пан Цзянь прихватил Си Пина, и они вместе, притворившись странствующими торговцами, проникли на гарнизонный правительственный корабль, следующий к южным границам, – в основном, конечно, притворялся он сам, Си Пин же особо не старался; хорошо еще, что его никто не знал, потому что никакая маскировка не сделала бы его хоть немного похожим на серьезного человека.

Паровые суда были очень быстроходны, но и им требовалось несколько дней, чтобы добраться через Беспокойные земли до лагеря Великой Вань. Таким образом, у главнокомандующего Пана появилась возможность каждое утро наблюдать очередной живой спектакль.

Учитель и ученик друг друга стоили. Их борьба была преинтереснейшим зрелищем.

Магическая сила, управляющая мечом, обладала необыкновенной способностью нападать только на живых людей: натолкнувшись на двери, окна или шкафы, меч гибко отскакивал обратно. Отрикошетившая магическая сила не рассеивалась, а приумножалась, и тут же вместе с основным потоком присоединялась к погоне за ленивым учеником. Чем больше Си Пин уклонялся, тем больше силы отскакивало от стен, и тем больше ее становилось.

С растрепанными после сна волосами Си Пин беспорядочно бегал и прыгал по комнате. Он дотронулся до центра ладони, и в том месте появилась тонкая шелковая ниточка, которая выскочила, как язык змеи, и мгновенно рассеяла сразу три или четыре ближайших луча все прибывающей магической силы.

Это был один из пяти артефактов, которые выбрал для себя Си Пин на Нефритовом Полете. Он назывался «Духовные Путы». Это была почти незаметная для глаза, гибкая и тонкая, как волос, шелковая нить. Она не могла причинить вреда людям, зато умела поглощать магическую силу.

Наставник говорил, что эта вещь сродни проволоке, которой можно вскрыть замок: обычно вещь почти бесполезная, в умелых руках она превращается в чудесный инструмент, который может открыть любые двери. Пределы ее возможностей полностью зависели от сноровки хозяина. Если хозяин ни на что не годен, то ей даже удавиться не получится, но, если он достаточно чуток к магической силе и умеет точно выбрать момент, этот артефакт уровня Пробудившего Сознания позволит ему и в битве с Заложившим Основы, а то и с более могущественным Бессмертным, подворовывать магическую силу противника.

Но Си Пину до таких высот явно было еще далеко, да и магической силы за ним гналось слишком много. Такой недоучка, как он, который едва научился держаться на мече, пока что не мог зваться великим вором, и вскоре он снова оказался в окружении.

Пан Цзянь со злорадством прислушивался к оживлению за стенкой. Время от времени раздавались звонкие шлепки, тогда он понимал, что Си Пину попало, и едва удерживался от желания прихлопнуть в ладоши и воскликнуть: «Да, так его!». Никогда прежде он не видел подобных лежебок, которые бы после Пробуждения Сознания спали до обеда. Поделом.

От беготни у Си Пина уже голова шла кругом. Услышав тихий смешок за стенкой, он тут же вспылил. «Смеетесь, значит, — подумал он. — Сейчас посмотрим, кто будет смеяться последним!».

Он взмахнул Духовными Путами, отбиваясь от ближайших нескольких потоков магической силы, и воспользовался полученной короткой передышкой, чтобы вытащить из-за пазухи другой артефакт – на этот раз печатку из желтой слюды неизвестного авторства с гравировкой: «Где сходятся края света».

Эта печать приглянулась Си Пину с первого взгляда. У него сразу же возникла мысль дать этой штуке прозвище «Печать подставы». Действовала она следующим образом: печать ставилась в одной точке пространства, а затем, пока след не успел исчезнуть, в любой другой точке в пределах одного ли ставилась вторая, и тогда между этими двумя местами моментально устанавливалась связь.

Днем ранее, пока Си Пин лазил по кораблю и совал везде свой нос, между делом он оставил печать на Пан Цзяне.

— Раз вам, Брат, так весело...

Си Пин рывком подпрыгнул, чуть не ударившись о потолок. Сгусток магической силы прошел мимо, почти задевая его и, ударившись о стенку, отскочил с удвоенной силой, но в миг, когда Си Пин опустился на землю, он, не оглядываясь назад, отпечатал на стене: «Где сходятся края света».

Магическая печать немедленно сработала, и между двумя комнатами образовался проход.

— …так давайте разделим веселье! Ха-ха-ха!

Пан Цзянь в это время беззаботно радовался злоключениям Си Пина, и для него стало совершенной неожиданностью, когда под раздачу попал он сам. Прямо на него, искрясь, неслась «стрела» магической силы.

Зараза!

События развивались стремительно. Пан Цзянь не зря был лучшим из совершенствующихся ниже ступени Заложивших Основы. Стремительно промелькнула тень, и вот он уже стоял у двери в другой стороне комнаты, держа в руках взявшийся из ниоткуда длинный меч.

Клинок со свистом преградил путь неисчерпаемому потоку. Руки Пан Цзяня вздулись синеватыми венами; он взмахнул мечом, закручивая магическую силу. Магическая сила мечника с Нефритового Полета почувствовала естественную тягу к мечу, обмоталась вокруг клинка и, покрыв его смертельно холодным инеем, утихомирилась.

Пан Цзянь тяжело вздохнул, вернул меч в ножны, поднял голову и увидел через дыру, оставленную «Печатью подставы», лыбящееся лицо негодяя Си Пина.

— Доброе утро, Брат Пан. Дарю вам эту несравненную ауру меча. Не стоит благодарности!

Его голос еще звучал в воздухе, но тут Печать утратила свою силу, и проход между двумя комнатами исчез.

Пан Цзянь: ...

Поганец!

Пан Цзянь не собирался мириться с его выходками. Поправив на скорую руку снесенные магической силой предметы, он засучил рукава и прошел через стену в соседнюю комнату с намерением проучить зарвавшегося щенка.

Си Пин уже успел набросил верхний халат и приказал полукукле расчесывать ему волосы, а сам тем делом с самым порядочным видом просматривал содержание нового урока. Появление Пан Цзяня его нисколько не смутило. Он с улыбкой протянул вперед свой свиток и сказал:

— Наставник попросил меня передать вам отдельное спасибо за помощь.

Пан Цзянь пригляделся и увидел на поверхности аккуратным почерком генерала Чжи: «Научись управляться с Духовными Путами и Печатью. Направляю магическую силу. В случае необходимости обратись за помощью к Брату Пану».

Пан Цзянь: …

Не успел он изобразить на пылающем жаждой убийства лице подобие улыбки, как вдруг корабль резко затормозил; вода в чашках на столе пролилась наружу.

Си Пин проворно поднял в воздух свиток и услышал низкий звериный рык.

В это время еще не рассвело. В небе одиноко висело несколько предрассветных звезд, оба берега были подернуты водным паром. Си Пин высунул голову за край борта и увидел в утреннем тумане огромную тень, стремительно пересекающую Великий канал.

По очертанием это животное было похоже на панголина, с острой мордой и коротким хвостом, а его спина и холка были покрыты золотой чешуей. Зверь спокойно рассекал водную гладь всеми четырьмя конечностями, и одна только та его часть, что оставалась над водой, была почти на одном уровне с бортом главного корабля их флотилии!

Группа лодчонок плыла вслед за зверем, покачиваясь на поднятых им волнах. На лодках на длинном шесте были закреплены особые противотуманные лампы, которые испускали в сумерках теплый молочно-белый свет. Они осветили спину зверя, прекрасную, как непрерывный горный хребет.

При взгляде с корабля эта сцена выглядела как причудливый сон.

Си Пин услышал, как переговаривались люди снаружи, – должно быть, других гостей корабля тоже напугала внезапная остановка и они вышли разузнать, что происходит.

Один из военных объяснил:

— Мы вошли в лагерь Шу. Здесь часто можно увидеть, как выпускают на выгон духовных зверей. Но не волнуйтесь: наш корабль оберегает дар Бессмертных – письмена четвертой ступени, они отпугивают чудовищ и оберегают от скверны. Пока мы держимся на расстоянии, нам ничего не угрожает.

Школа государства Шу Линъюнь славилась своим искусством укрощать зверей.

Когда Си Пин ездил с торговым караваном «Знака Цзи» в столицу Шу Чжаоечэн, «духовные звери», которых он видел, были размером не больше кошки или собаки. Впервые он видел настолько великолепное создание.

— Те зверушки, о которых ты говоришь – это всего лишь питомцы на забаву детям, выведенные с примесью крови местных диковинных животных, а никакие не духовные звери, — объяснил Си Пину Пан Цзянь. — Укротители их Школы – не кто иные, как создатели Замка Ручного Дракона. Не думаешь же ты, что нужен настолько могущественный артефакт, чтобы привязать кошечку или собачку?

Молодые люди и хорошему коню будут радоваться полмесяца – мало кто из них смог бы остаться равнодушным при встрече с таким невиданным зверем. Си Пин не был исключением.

Он чуть не наполовину высунулся из окна и восторженно крикнул Пан Цзяню:

— Брат Пан, как называется этот зверь? На вид он кажется довольно кротким. Насколько он волшебный? Он понимает людей? И вообще, в Шу что, не хватает земли? Зачем было везти его сюда из такой дали...

В это самое время зверь, который все это время вольготно плескался в воде, повернул голову в его сторону.

У Си Пина загорелись глаза. Но прежде, чем он успел внимательно его рассмотреть, зверь раскрыл огромную пасть и бросился на ближайшую лодку!

Пасть заполняли острые клыки каждый в чжан длиной; их холодный блеск прорвался сквозь пелену тумана. Лодки и людей на ней ему было на один зуб.

Си Пин совсем не ожидал такого поворота. Слухом, многократно усиленным Интуитивным Восприятием, он уловил звук раздираемой зубами плоти.

— Дело не в земле, — под чавкающие звуки, от которых леденела кровь в жилах, спокойно пояснил Пан Цзянь, стоя у окна с заложенными за спину руками. — Просто в Беспокойных землях очень уж дешевая «рабочая сила».

Си Пин с запозданием осознал смысл его слов. Руки, которыми он опирался на оконный переплет, с силой стиснули дерево.

Пан Цзянь схватил его за плечо.

— Это территория чужого государства, а ты на правительственном корабле Великой Вань. Что ты делаешь?

В гостевых каютах на паровом судне один за другим зажигались огни. Несмотря на наличие охранных письмен, военные на палубе бесшумно схватились за самопалы.

Духовный зверь, как коза, объевшая листья с одной стороны куста, преспокойно дожевал людей и продолжил плыть вдоль по каналу. Лодки по-прежнему следовали за ним, будто ничего только что и не произошло.

Лишь когда огни противотуманных фонарей удалились, колонна кораблей Великой Вань дала гудок и продолжила свой путь.

— Этот зверь зовется панцирный леопард. От носа до хвоста он – сокровище. Создание почти половины охранных артефактов требует его чешуи, а его кровь и различные части тела идут на изготовление лекарств, так что зверь это в высшей степени ценный, — неспешно рассказывал Пан Цзянь. — Он и правда не считается особо свирепым. Если бы изредка не ел людей, вообще цены бы ему не было. Но за последние двести лет после падения Ланьцан Южное Хэ сильно одичало и местное население не особо считается за людей. — Пан Цзянь отпустил Си Пина. — Добро пожаловать в обиталище нечистых сил, парень.

Едва Вэй Чэнсян погрузилась в сон, как ее пробудил звериный рев. Она открыла глаза, привыкая к солнечному свету, и через потрепанное окно повозки увидела вдалеке здоровенную тварь. Эта громадина была от носа до хвоста одета в золотую броню, ослепительно сверкающую в утренних лучах солнца.

— Это панцирный леопард, которых разводят в землях Шу. На этом участке много духовных животных, а эти твари, если им что взбредет в голову, и руку, которая их кормит, не раздумывая отгрызут. Все будьте осторожнее, — сказал мужчина. Он взглянул через окно на Вэй Чэнсян, протаскивая мимо повозки охладевший труп, и с притворной улыбкой кивнул ей: — А с «Цикадами Правосудия» опасно связываться.

Вэй Чэнсян не откликнулась: она держала во рту духовный камень.

Этот синий самоцвет уже полностью израсходовал свою силу и стал рыхлым куском золы, который рассыпался, стоило ей слегка надавить языком. Но она не могла позволить пропасть напрасно ни единой драгоценной крупице и проглотила порошок, в который он превратился, а рукой коснулась поврежденного заклятия на стене повозки.

«Дядя» из древа перерождения сказал, что даже если она твердо решила уйти с теми Отступниками, ни в коем случае она не должна быть похожа на остальных безымянных беженцев. Отступники гнали этих людей вперед, как листья метлой; в случае опасности, без сомнения, их не задумываясь бросят на произвол судьбы. А она столько раз участвовала в розыгрыше билетиков, и ни разу не выиграла ни единого ломаного медяка, так стоит ли ей рассчитывать, что на сей раз судьба окажется к ней благосклонна?

Она должна притворяться – притворяться, что у нее есть покровители и соратники, да так убедительно, чтобы никто не знал, когда она говорит правду, а когда – ложь. Если сказать нечего, лучше крепко держать язык за зубами, а когда молчать становится совсем невмоготу – можно незаметно переброситься парой слов с деревом перерождения.

Она была среди них «гостем», а не одной из почитателей, и эти Отступники, которые звали себя «Заступниками» действительно были с ней вполне любезны. В лодке Вэй Чэнсян выделили отдельную каюту, а когда они причалили к берегу Беспокойных земель, пока другие спали под открытым небом, у нее была повозка... В повозке оказалось множество скрытых заклятий.

Вэй Чэнсян предположила, что заклятия составляли отдельную науку, по крайней мере, дядя из древа перерождения, который сам звал себя мечником, в этих вещах был не силен.

Она пересела на повозку прошлой ночью, а дядя из древа перерождения, намертво уткнувшись носом в книгу, только ближе к рассвету с горем пополам расшифровал эти заклятия. Какие-то из них предназначались для слежки за ней, другие – для обороны при нападении. Последние сейчас не были активированы, видимо, они были здесь на крайний случай.

Без сомнения, те Отступники испытывали ее, иначе зачем еще было оставлять в повозке столько «глаз»? Дядя спросил, осмелится ли она перестроить эти заклятия по его подсказкам.

Если бы смертный делал заклятие сам, пользы от него не было бы почти никакой, – но ничто не мешало воспользоваться готовыми.

Дядя предупредил, что с его познаниями в заклятиях остается только учиться на ходу и он не обещает, что в итоге все будет работать как надо, а если что-то пойдет не так, то она может сама себя угробить вместе с повозкой, не дожидаясь, пока это сделает кто-нибудь другой.

«Чего бояться» — думала Вэй Чэнсян.

Будто ей было что терять.

Прошлой ночью они хорошо поработали – один языком, а вторая руками. С замирающим от страха сердцем она полностью перестроила заклятия, а затем сжала зубы и с трепетом, будто на кону стояла ее жизнь, установила к заклятию духовный камешек.

Оно тихо засветилось голубым сиянием и не разорвало ее.

На рассвете заклятия, к которым приложила руку Вэй Чэнсян, взорвались, оставив два трупа, а использованные духовный камни отправились к ней в желудок.

Также умерло сразу несколько человек среди беженцев, которые ночевали под открытым небом недалеко от повозки. По разговорам Вэй Чэнсян поняла, что их убили дикари, напавшие на них этой ночью.

Вэй Чэнсян не смотрела на тела тех двоих, которые умерли от ее рук. Некогда ей было также горевать о печальной судьбе своих попутчиков, чьи жизни ценились меньше грязи.

Пока Отступники разбирались с мертвыми, она не теряла времени зря и, сидя в повозке, запасалась новыми силами.

Она пережила еще один день.