В Беспокойных Землях от трупов нужно было избавляться сразу, потому что неизвестно, что могло прийти на их запах.

Несколько десятков трупов местных сложили кучей и растворили специальным составом. Почти всех их убили их проводники–Заступники.

Смахивающая на мальчишку «Шестидесятая» за всю ночь ни разу не показывалась из повозки.

Обитатели этих мест были маленькие и низкорослые, с кривыми руками и ногами, но скорости им было не занимать. Вооруженные острыми клинками, они бросались на людей, как бешеные собаки, и резали каждого, кому не повезло оказаться на пути. Новообращенные верующие приехали из Великой Вань – богатой, процветающей империи, где царил порядок и люди отличались мягким нравом. Никогда прежде они не встречали подобных безумцев, поэтому, столкнувшись с ними лицом к лицу, терялись и растерянно застывали на месте.

Проводники грудью встали на защиту остальных. Но дикарей было слишком много, на месте одного тут же появлялся другой, и двоих уродов они все же упустили. Никто не успел понять, что произошло, как один из товарищей уже лежал на земле со вспоротым животом. Перепуганные новообращенные последователи были на голову выше и в два раза крупнее местных, но все равно их первой реакцией было броситься врассыпную. Кто-то, потеряв от ужаса голову, выбежал за оборонительный круг Заступников, и там его загрызли заживо.

Двое прорвавшихся дикарей, будто влекомые чем-то, устремились, убивая каждого на своем пути, прямиком к повозке «Шестидесятой». Один неравнодушный человек хотел криком предостеречь ее, но, только кровожадные дикари приблизились к повозке, два луча света выстрелили изнутри и пригвоздили их обоих к земле.

Все было сделано тихо и чисто, даже соплеменники убитых на мгновение застыли в растерянности.

Неудивительно, что этой «Шестидесятой» предоставили повозку, вот это мастерство! Выходит, дикарей для нее убить было не сложнее, чем свернуть голову цыпленку. А она все это время безучастно смотрела, как люди умирают, дремля в повозке!

Поначалу некоторые, обманутые ее застенчивым юным лицом, еще подходили и заговаривали с ней, но после того случая все последователи Заступников стали ее сторониться. Только один парень по имени Чжан Далан без всякой задней мысли подошел к повозке, постучал в дверцу и спросил ее:

— Мастер зовет нас проводить ушедших товарищей. Ты идешь?

Вэй Чэнсян молча раскрыла глаза.

Ей запомнился этот Чжан Далан. Он говорил, как уроженцы уезда Линсянь – ее родины. Это был честный и приветливый человек; даже в том положении, в котором они находились, он по-прежнему с утра до вечера хлопотал о других, стараясь окружить вниманием всех людей вокруг себя. Это было слишком похоже на ее дедушку, который также вечно совался к другим со своей излишней заботой.

От звуков его голоса она невольно возвратилась мыслями в свое детство, когда у нее был дом и все родные были живы.

Но она промолчала. Чжан Далан постучал еще несколько раз и, не получив ответа, ушел.

Заступники положили тела своих погибших последователей на пустыре и провели простой похоронный обряд.

Вэй Чэнсян слышала, как один из них рассказывал собравшимся про каждого погибшего в отдельности: как его звали и откуда он был родом, что ему было дорого при жизни и какие сожаления он оставил в этом мире. Затем распорядитель похорон велел новообращенным вслед за ним трижды озвучить все сожаления погибшего, а сам опустился на колени, привел в порядок внешний вид покойного и, обрызгав его каким-то особым благовонием, тихо сказал:

— Можешь уходить спокойно. Мы запомним тебя.

Ветер подхватил и понес запах благовония. Вэй Чэнсян предусмотрительно смочила рукав и закрыла им нос.

Она отстраненно наблюдала со стороны, как эти люди, поначалу напуганные, почти что отчаявшиеся, снова и снова повторяли вслух все обиды и привязанности чужих людей; между живыми и мертвыми словно возникла какая-то связь, и вскоре их, будто одурманенных, вместе с запахом благовоний охватила необъяснимая скорбь.

Если бы только она не знала, откуда взялось «Снежное вино», приведшее к взрыву на заводах, она бы сама вместе с остальными попалась в эту ловушку. Как эти осиротевшие безродные люди могли противиться такому чувству сопричастности, знанию, что кто-то, хотя бы после смерти, захочет разделить их печали и радости?

Она заметила, что двое из трех Заступников глотали крошку духовных камней – видимо, совершенствовали свое тело тем же способом, что и она. Последний всю дорогу скрывал лицо под капюшоном и время от времени принимал какие-то решения – очевидно, он был Полубессмертным.

Она собственными глазами видела, на что способны Полубессмертные. По сравнению с простыми людьми они были почти что всемогущи. И как бы чудовищно ни выглядели дикари южных земель, они были точно такими же смертными, которых Полубессмертный мог раздавить одним взмахом руки. Он явно хотел испытать ее, иначе как еще нападавшим удалось пробить оборону?

Только когда человек искренне желает поверить во что-то, он отпускает подозрительность в своем сердце. Теперь она смотрела на этих людей другими глазами и видела, как много самом деле у них было недостатков.

Действительно, никогда люди не бывают так изобретательны на выдумки, как когда обманывают самих себя.

За сотню лет запустения без присмотра властей от казенных трактов в Беспокойных землях остался только намек на дорогу. Время от времени дорогу преграждали бурно растущие травы и деревья. По старинному обычаю Великой Вань новообращенные верующие затянули «Песню призыва души».

«На запад, на запад!».

Вэй Чэнсян засунула в рот очередной духовный камень и, как ее учили «наставник» и тот дядя из древа перерождения, погрузившись в медитацию, стала с остервенением ударять магической силой о свою смертную оболочку, которой пользовалась последние полтора десятка лет.

На день раньше Пробудить Сознание означало на день раньше освободиться от этих беспомощности и произвола. Она не собиралась больше позволять другим распоряжаться ее судьбой.

Вечером флотилия гарнизонных кораблей из Великой Вань остановилась пополнить запасы на границе лагерей Шу и Чу. В том месте на чуской стороне был небольшой причал, у которого они и пришвартовались. На пристани располагалась правительственная почтовая станция, поэтому можно было сойти на берег и провести ночь на ровной земле. Солдаты с корабля предупредили гостей, чтобы они не покидали стен станции – в противном случае никто не отвечал за сохранность их жизни.

На станции не принимали деньги, ходившие в обращении в Великой Вань, в плату брали только золото и серебро. Чусцы, должно быть, потеряли последнюю совесть в погоне за богатством: за тарелку пустой похлебки из остатков, за которую в любом другом случае человек в здравом уме пожалел бы и медяк, они требовали два ляна серебром.

Это был просто грабеж. Да за полный стол изысканных кушаний в павильоне Дремлющий Феникс было не потратить подобной суммы!

— Не хотите – не ешьте, все равно другого ничего нет. Если вы, конечно, не запаслись провизией заранее, — сказал один многоопытный старый торговец, а затем вытащил сухой провиант из своих запасов и замочил его в воде. — Это Беспокойные земли.

— Что в таком случае едят местные? — поинтересовался Си Пин.

Вокруг стало тихо. Пан Цзянь под столом пнул его ногой.

— Еду едят, хватит глупых вопросов.

Си Пин: ...

Он тут же кое-что осознал и, глядя на лапшу, которая как утопленник всплыла на поверхность супа, почувствовал, что ему кусок в горло не лезет.

Внезапно вдалеке прозвучал пронзительный свисток.

Солдаты, которые находились с ними в почтовой станции, один за другим повскакивали на ноги. Следом за свистком раздался утробный рев. Паровые лампы закачались.

Командование их кораблем отдало приказ всем солдатам и гостям вернуться на корабль. Разом загорелись все письмена на бортах; в их освещении узоры из червонного золота переменили цвет. Солдаты в полной боеготовности выстроились возле жерл пушек в виде звериных голов.

— Говорят, что-то произошло возле пруда духовных зверей в лагере Южного Шу, — услышал Си Пин чужой тихий разговор. — Духовные звери – незаменимый материал для изготовления артефактов. Ничего удивительно, что Отступники то и дело пытаются урвать свое.

— Но есть же пределы разумного! Отступники в Беспокойных землях – настолько отчаянные люди?

— Говорят, недавно сюда завезли выводок шелковых драконов.

— А, это многое объясняет...

Шелковые драконы!

После утренней встречи с панцирным леопардом Си Пину от Пан Цзяня достался иллюстрированный справочник духовных зверей, и перед тем как стемнело, он как раз читал про этого дракона.

По описанию это был рогатый водный зверь. Его истолченные рога помогали при слабом зрении. Взрослый дракон достигал в длину три чжана, но его сердце было размером всего лишь с косточку от персика и твердым, как камень или металл. Оно могло, как Жизненная Первооснова могущественных совершенствующихся, многократно поглощать и накапливать магическую силу из окружающей среды, а кроме того это была обязательная составляющая эликсиров Заложивших Основы. Одно сердце стоило больше десяти тысяч золотых.

В то же самое время это был совершенный инструмент, с помощью которого можно было «воровать небесный порядок». С помощью одного сердца шелкового дракона можно было приводить в действие сколько угодно упрощенных артефактов, не тратя ни единого духовного камешка. Отступники спали и видели, как бы завладеть этим животным.

— Ты возвращайся на корабль, — решил Пан Цзянь и подтолкнул Си Пина в спину, — а я пойду посмотрю.

Си Пин не сразу понял.

— Это владения другого государства, нам какое дело?

Он уже насмотрелся на то, как пасутся духовные звери, и теперь от его прежнего приятного впечатления от Чжаое не осталось и следа. Его радовали неприятности у шусцев.

Пан Цзянь смерил Си Пина взглядом.

— Добиться, чтобы преступник понес наказание – долг каждого человека, — серьезным тоном ответил он и недовольно цокнул языком. — Откуда только так сильно в тебе разделение на своих и чужих?

Си Пин: ...

Неизвестно как, но за всей серьезностью Пан Цзяня Си Пин углядел в его взгляде блеск, как у куницы, почуявшей запах куриц, – казалось, что он собирался не выполнить долг чести, а нажиться на чужом несчастье.

Рога шелкового дракона помогают при слабом зрении...

Си Пин удержал Пан Цзяня:

— Постойте, Брат, вы разве не слышали, что тот, кто съедает все в одиночку, потом мучается с животом?

Пан Цзянь: ...

— Си Юэ, возвращайся на корабль и не высовывался, — взволнованно распорядился Си Пин и попросил Пан Цзяня, в нетерпении потирая кулаки: — Брат Пан, возьмите меня с собой.

Пан Цзянь взглянул на него странным взглядом.

— А тебе, представителю знатного рода, не кажется ниже своего достоинства заниматься мелкими кражами рука об руку с каким-то деревенщиной?

Си Пину совсем так не казалось. Он считал Брата Пара настоящим мужчиной, который мог позволить себе возвыситься над правилами.

— Ладно, есть ли у тебя что-нибудь для маскировки?

Си Пин припасся и таким. Кроме Лотоса Умиротворения, Духовных Пут и Печати, он взял с собой артефакт, который назывался «Кожа Тысячи Старцев». Это была маска, которая, как и подсказывало название, могла превратить его в старикашку. Этот артефакт не просто скрывал лицо, но также изменял восприятие его ауры и Духовного Образа, так что, по крайней мере, совершенствующиеся ниже ступени Заложения Основ ни за что не смогли бы раскрыть его.

Под покровом ночи две черные тени верхом на мечах пересекли границу между Чу и Шу и промчались в сторону пруда духовных зверей.

Еще раньше на пути к Храму Совершенствования Си Пин обратил внимание, что на твердой земле у Пан Цзяня походка была важной и степенной, но взобравшись на меч, он тут же терял голову.

Подгоняемый попутным ветром, он мчался вперед быстро, как молния, и вообще не делал скидку на то, что его младший Брат только-только совершал первые шаги в этом искусстве.

Не прошло много времени, и Си Пин отстал.

Он выругался про себя и начал напряженно высчитывать направление, как вдруг Пан Цзянь вдруг снова свалился с неба ему на голову и принялся высмеивать его:

— Нет, ну чего ты еле шевелишься, точно девушка из высшего света в своих покоях. Если немного прибавить скорость, пудра что ли посыплется?

Закончив, он подобно барсу сделал стремительный рывок вперед и снова намеренно оторвался от Си Пина.

Си Пин: ...

Он почувствовал, что и правда не блистает, и ощутил стыд. Но он не мог пойти против гордости и попросить Брата Пана сбавить скорость. Что же делать?

Тогда, из последних сил стараясь не отстать окончательно, он вытащил Духовные Путы и тихонько вбросил их вперед. Нить была быстрее меча; она бесшумно догнала Пан Цзяня и рывком обмоталась вокруг тяжелого лезвия у него под ногами.

Духовные Путы мгновенно высосали из меча добрую половину магической силы. На лице Пан Цзяня еще играла насмешливая улыбка, когда он вдруг вместе с мечом камнем полетел вниз.

Пан Цзянь задержал дыхание, на лету согнулся вдвое, извернувшись, крепко ухватил рукоять меча, разорвал Духовные Путы и в тот миг, когда от земли оставался всего чжан, снова уверенно встал на мече.

Си Пин восхитился:

— Красота! Вот это движения!

Пан Цзянь: ...

Сукин ты сын!

В это время Си Пин что-то почувствовал, резко повернул голову и увидел в густом лесу трепещущий свет костра.

— Торговцы, — сказал Пан Цзянь, нагнав его и проследив за его взглядом. — Кто может себе позволить, плывут на корабле, остальные на свой страх и риск идут пешим ходом.

Си Пин нахмурился: он почувствовал древо перерождения Вэй Чэнсян.

Значит, эти так называемые «Заступники» тоже дошли до этого места.

Странно, ведь совсем рядом впереди – владения Чу, и хотя цены там были просто неприличные, но во всяком случае повсюду не бегали на свободе страшные звери-людоеды. Почему они остановились на ночлег под открытым небом на пастбище духовных животных?

Не боятся пойти этим тварям на корм?

У Вэй Чэнсян пересохло в горле.

Свист напугал ее, и в тот же миг ее посетило неприятное предчувствие. Она услышала, как кто-то дважды постучал ей в окно. Следом прозвучал тихий голос Пробудившего Сознание Заступника:

— Госпожа Шестидесятая, вы бы хоть словом обмолвились, что ваши соратники собираются сегодня ночью прийти с визитом в земли Шу. Если бы я сам не увидел по дороге ваш, «Цикад», условный знак, мы бы совсем разминулись. Нехорошо, будто мы с вами чужие. Осмелюсь спросить: кто именно пришел сюда сегодня ночью?

Какой у «Цикад» условный знак?

Вэй Чэнсян медленно протянула руку и коснулась древа перерождения: «Дядя, кажется, мне крышка! Думала притвориться чертом, а нарвалась на настоящих чертей!»

Си Пин и Пан Цзянь опустились в роще у пруда духовных тварей. Отвлекшись на посторонние мысли, Си Пин наступил на что-то мягкое.

Его Интуитивное Восприятие тут же почувствовало опасность, но времени думать не было, и он, не оборачиваясь, прыгнул на Пан Цзяня.

Пан Цзянь выхватил меч и сделал в сторону Си Пина выпад. Си Пин пригнулся, проскользнул под острием и обернулся, только когда оказался на довольно приличном расстоянии от прежнего места. На конце клинка Пан Цзяня болталось животное в четыре-пять чи в длину.

— Скрытная кабарга, — определил Пан Цзянь. — Мастер засад и маскировки. Быстрая как молния, а когти такие острые, что могут вырвать сердце у человека из груди. Неплохая реакция, парень.

С этими словами он вытащил амулетомет и выстрелил в самого себя и Си Пина амулетами невидимости, после чего они оба слились с окружением.

— Держись рядом, не спускайся с меча и не дотрагивайся ни до чего в этом лесу.

Си Пин запрыгнул на меч и поспешил следом, но напоследок бросил взгляд на огонек вдалеке, зажмурился и пообещал Вэй Чэнсян: «Жди. С настоящими чертями мы разберемся».