Раздался грохот: Си Юэ выронил из рук таз с водой.

Ошарашенно уставившись на Си Пина, он раскрыл рот, потом закрыл и, резко развернувшись на месте, бросился к выходу.

«Стой, не уходи!» — промелькнула мысль в голове Си Пина, и Си Юэ тут же затормозил, притянутый обратно Замком Ручного Дракона.

На мгновение Си Пин замер: сколько времени прошло, кровь на Замке еще не утратила своей силы?

Голова сильно кружилась. Си Пин оперся на кровать, чтобы сесть, но стоило слегка напрячь руку, и ее свело болезненной судорогой. Си Пин с шумом втянул в себя воздух.

Он будто вернулся в те времена, когда ему было лет тринадцать и он вытягивался так стремительно, что мышцы не поспевали за костями. Каждую ночь он просыпался от боли – правда, тогда судорогой сводило только ноги, а сейчас – все тело.

Вместе с тем боль, казалось, до предела усилила его органы чувств; слух и зрение были как никогда острыми.

Си Пин закрыл глаза и услышал, как в горном лесу за тысячу чжанов от него под тяжестью снега обломился сук дерева.

Что?.. Снега?

Си Пин скривился от того, как ныло все тело, но все равно через силу повернул голову к окну.

Снаружи все было белым-бело. Холодный ветер кружил хлопья снега, собирал их в охапки и с силой бросал на землю. Люди, родившиеся и выросшие в Цзиньпине, могли бы легко пересчитать по пальцам все снежные дни в своей жизни. Си Пин смотрел на безбрежную белизну за окном с открытым ртом и думал: «Кто я? Где я? Я еще жив? Как я могу быть жив?».

В это время его слух уловил приближение особенно крупной «снежинки», которая летела необычайно быстро против движения основного снежного потока – Си Пин и сам не знал, как он мог на слух определить направление движения снежинок – и в одно мгновение достигла крыши.

Си Пин почувствовал зуд в районе межбровья, почему-то внезапно подумалось: кто-то идет.

И действительно, в следующее мгновение дверь со скрипом растворилась и внутрь вошел Чжи Сю в заледенелом плаще с Чжаотином наперевес. Он откинул капюшон и, улыбнувшись, без всякого удивления произнес:

— Очнулся? Слава предкам, наконец мне больше не нужно будет подпитывать тебя магической силой. А ты давай не реви, быстрее принеси своему хозяину поесть, — сказал Чжи Сю Си Юэ, похлопав его по плечу. Затем он прикрыл дверь, чтобы холод не летел с улицы, и предупредил Си Пина: — Захочешь выйти прогуляться – не забудь потеплее одеться. Пик Нефритовый Полет всем хорош, но слишком уж тут холодно.

Си Пин как сквозь сон послушно кивнул, голова ничего не соображала.

Подождите, какой еще пик? Что, вы сказали, это за место?

— На Нефритовом Полете добрую половину года идет снег, — сказал Чжи Сю. Кажется, он почувствовал себя гораздо уверенней, оказавшись в своих владениях. Он развязал плащ и, закинув ногу на ногу, уселся на низкую лежанку, накрытую белоснежным шерстяным пледом, затем вытащил мешочек кедровых орешков и предложил Си Пину: — Будешь?

Си Пин: ...

Впервые Чжи Сю видел, чтобы лицо Си Пина было настолько растерянным, и ему показалось, что это довольно забавно. С тех пор, как он встретился с этим парнишкой в Тихой Обители, ему все время казалось, что тот постоянно что-то замышляет, и никогда нельзя было знать заранее, чего от него ждать – может, и чего-то хорошего, а может – какой-то пакости, в любом случае, сказать что-то по его лицу было совершенно невозможно. Узнать, что он сейчас выкинет, можно было только в самый последний момент – и это было чуть ли не более интригующе, чем когда вскрываешь кости в игорном доме.

Поэтому Чжи Сю намерено решил его немного поддразнить.

— Слушай, — сказал он, щелкнув пальцами перед лицом Си Пина, и без всякого предупреждения неожиданно предложил: — не хочешь войти во Внутренний Круг, стать моим учеником?

Си Пин кое-как преодолел ноющую боль во всем теле, но голова еще не успела полностью проясниться, поэтому он ответил, не раздумывая:

— Не хочу.

Чжи Сю: ...

Даже такой легенде, как Чжи Сю, стоило большого труда сохранить выражение лица неизменным.

В хижине стало совсем тихо, и только метель снаружи продолжала засыпать ее снегом. Какое-то время стояло крайне неловкое молчание.

Си Пин воспользовался этой передышкой, чтобы наконец собрать обрывки воспоминаний.

— Нет-нет, я совсем не то имел в виду, — спохватился он, а потом взволнованно спросил: — Можно мы пока не будем говорить об этом? Учитель, тот, ну этот, его больше... больше нет?

Чжи Сю поставил обе ноги на землю, сел прямо и серьезно ответил:

— Если бы он не умер от ударов Рокового Набата, мы бы с тобой сейчас здесь не сидели. Больше тебе нечего бояться.

Услышав уверенность в тоне Чжи Сю, Си Пин тут же расслабился всем телом, почувствовав, как гора свалилась с плеч. Он опрокинулся на одеяло, вспоминая, в каком страхе жил все это время в Храме Совершенствования, и обнаружил, что оказалось очень тяжело подобрать слова, чтобы выразить свое облегчение. Наконец Си Пин затянул на манер Ло Цинши:

— А-а-ах! Наконец ушел! И за какие только грехи мне все это?

Чжи Сю с трудом удержал уголки рта, которые уже против его воли поползли вверх.

Теперь, вновь обретя долгожданную свободу, Си Пин страстно желал выбежать на улицу и радостно пробежать несколько кругов по свежевыпавшему снегу. Еще долго он изливал свои чувства, но вдруг до него дошло, от какого предложения он только что отказался.

— Учитель, над вами, должно быть, сыграли злую шутку? Я вам признаюсь честно: за все время в храме Совершенствования я занимался чем угодно, но только не самосовершенствованием. Мои победы с Интуитивным Восприятием – чистой воды жульничество, и книг я никаких не учил, мне всегда демон подсказывал. Изначально я вообще ехал в Храм с намерением отъесться там на десять цзиней, и то не вышло: где там растолстеть, если кормят всего дважды в день, да еще и этот демон все измывался надо мной без конца... Да для чего вам такой ученик? И вообще я уже матушке с отцом пообещал, что если не Пробужу Сознания, вернусь и поступлю на службу в отборные воинские части... О-ой...

Пока говорил, Си Пин откинул одеяло и попытался встать с постели, но когда нога коснулась пола, он не удержал равновесия, с силой о нее оперся, и по белоснежному дереву прошла трещина.

Си Пин поспешно прикрыл трещину ногой и притворившись, что ничего не случилось, невинно улыбнулся Чжи Сю.

Чжи Сю взмахнул рукавом, призывая порыв свежего ветерка. От холода Си Пин тут же притянул ногу обратно на кровать и подогнул ее под себя. В том месте, где только что стояла его нога, появился морозный узор; немного погодя лед превратился в пар, а вместе с ним исчезла и трещина в полу.

— Не забывай, — сказал Чжи Сю, похлопав его по плечу, — ты уже Пробудил Сознание.

Си Пин оцепенел.

Растрепанные волосы покачивались с каждым его движением, и вдруг Си Пин с удивлением обнаружил, что ощущал направление каждого волоска и даже мог заранее предвидеть, куда они упадут. Он мог отчетливо прочувствовать каждую клеточку своего тела... и даже внутренние органы.

Си Пин опустил голову и со всех сторон осмотрел свои руки. С ладоней пропали все мозоли. Он слегка согнул пальцы... «Цзинь!» – в воздухе раздался звук, похожий на дрожащую струну циня.

Си Пин вздрогнул от неожиданности. Не понимая, что задел, он растерянно оглядел комнату.

— Не туда смотришь, — сказал Чжи Сю. — Этот звук исходит от твоих пальцев.

Что? Он превратился в цинь?

Си Пин в недоумении начал вспоминать все те крохи, которые вынес из начальных пособий и древних канонов, прочитанных в Храме Совершенствования, но так и не припомнил, чтобы Пробуждение Сознания вызывало какие-то неприятные осложнения.

— Полубессмертные во многих вещах превосходят простых людей, но все же в военном искусство им все же трудно полагаться только на самих себя. Поэтому им не обойтись без вещей из внешнего мира, таких, как заклятия и артефакты. Лишь когда сформируется Духовный Остов, Пробудивший Сознание приобретает свою первую чудесную способность, — объяснил Чжи Сю. — Как, например, костяной лук Брата Пана.

Теперь Си Пин старался лишний раз не дергаться и выставил перед собой руки с широко растопыренными пальцами, как если бы только что накрасил ногти лаком.

— Но у меня-то Духовному Остову неоткуда взяться.

— Можно сказать, что ты его подобрал.

Чжи Сю вкратце рассказал о Скрытом Остове, который достался ему в наследство от «Тайсуя», а потом принялся успокаивать его:

— Тебе не хватает самых базовых навыков, и только поэтому от любого движения пальцы звенят. Вскоре ты научишься управлять магической силой сможешь избавиться от этого недостатка.

Си Пина вдруг осенило, и он воскликнул:

— Так вот оно что!

— М-м?

— Вот почему, хотя демона больше нет, я все еще вижу ту девчонку каждый раз, стоит ей позвать «Тайсуй»!

Чжи Сю нахмурился, его выражение лица стало серьезным.

— Что? Ты можешь видеть людей, которые зовут «Тайсуя»? Ты видел Вэй Чэнсян? Когда это началось? Ты можешь сделать это снова?

— Я мог с того самого момента, как демон пробудился, и могу до сих пор. Но раньше без древа перерождения я мог только наблюдать, но не разговаривать с ней... Кстати, Учитель, а где мой деревянный глазастик?

Разумеется, за прошедшее время Си Пину уже не раз сменили одежду, а залитую кровью деревянную фигурку Си Юэ унес, чтобы отмыть. Си Пин похлопал по себе, осмотрелся кругом, но так и не нашел искомого и пробормотал: — Странно, фигурка из древа перерождения не со мной, так как мне удалось только что с ней поговорить?

— Расскажи о вашем общении подробней, — попросил Чжи Сю.

Си Пин во всех подробностях рассказал обо всем начиная с момента, как впервые услышал мольбы А-Сян, и до тех пор, как они спасли друг друга и он ей сказал, что теперь они «в расчете».

Чжи Сю слушал все более и более сосредоточенно, а когда услышал последние слова, его выражение лица странно переменилось.

— Ты рассказал ей всю правду?

— Не совсем, — ответил Си Пин. — Я не сказал ей, кто я такой. Мир тесен, и будет жутко неудобно, если мы однажды столкнемся с ней на улицах Цзиньпинчэна.

Чжи Сю смерил его оценивающим взглядом.

— Те люди поклонялись человеку, от которого остался один только скелет на постаменте. Она, должно быть, искренне приняла тебя за бога и готова была выполнить любое твое желание... Почему ты разубедил ее?

Си Пин удивленно ответил вопросом на вопрос:

— А зачем мне нужно, чтобы какая деревенская девчонка мне поклонялась?

Чжи Сю озадаченно поднял брови: он не нашелся, что возразить. Затем он рассмеялся, качая головой.

— Неудивительно, что принцесса Дуаньжуй хотела тебя себе в ученики. Твоя натура очень подходит ее пути.

— Что? Учитель Дуаньжуй? — от упоминания этого имени Си Пин вздрогнул. — Сп... спасибо, не надо. И вообще, чтобы она могла стать моим наставником, сначала мне придется кое-что себе отрезать... Ай-ай-ай!

Чжи Сю на расстоянии дал ему щелбан.

— Святой Наньшэн и то не совершает чуда, почему я должен? — продолжил Си Пин, придерживая ладонью лоб. — Мне что, заняться больше нечем? Я не буду.

— Это горы Сюаньиньшань, и попрошу тебя следить за своим языком, — Чжи Сю бросил на Си Пина строгий взгляд и серьезно предупредил: — Никому больше не говори об этом.

— Я же не дурак, — сказал Си Пин, отмахнувшись. — Учитель, а вот вы, раз уж спасли мою никчемную жизнь, как мне кажется, должны открыть мне все без утайки. В моем случае неведение может быть опасно.

— Лян Чэнь все же исповедовал не путь Смерти. Хотя ему досталась половина Скрытого Остова, он не мог возрождаться сам, подобно тому древнему темному божеству. Мне кажется, и тогда в Тихой Обители, и потом в храме Совершенствования он искал способ украсть чужое тело, — Чжи Сю замолк, собираясь с мыслями, а потом продолжил: — Подозреваю, что дело было так. Послать приверженцам послание возможно только с помощью Обиталища Души. Но ему тогда еще было не подвластно твое Обиталище Души, именно поэтому потребовалось древо перерождения... Неудивительно, что ты так быстро продвигался по пути Бессмертия: каждый раз, когда ты наблюдал вместе с ним за жизнью его последователей, ты как бы приоткрывал для него свое Обиталище Души. Пользуясь этим, он «помогал» тебе, подпитывая магической силой каналы.

Си Пин: ...

Вот ублюдок!

— Сейчас Скрытый Остов безраздельно принадлежит тебе, твои тело и разум полностью едины, поэтому ты можешь обходиться без него, — сказал Чжи Сю, — Больше не смотри на тех Отступников и тем более не вступай с ними в разговор.

— Но как мне быть, если они не отстанут от меня? — спросил Си Пин.

— Это твое собственное Обиталище Души, и, разумеется, ты сам должен научиться им управлять. — отрезал Чжи Сю. Он смотрел на Си Пина и увидел юного ученика, который вступил в Школу всего несколько месяцев назад и не успел еще выучиться даже самым элементарным вещам. От этого он почувствовал легкую тоску. — Возможно, я не так мудр и опытен, как мои старшие товарищи. Не знаю, смогу ли я чему-нибудь тебя научить. Но у остальных Владетелей Пика уже столько последователей, что они больше не принимают личных учеников, и если бы ты пошел к кому-то другому, то разве что делил бы с ним жилище, а учился бы у его старших учеников, и называл бы его Владетелем Пика, а не наставником. А на Пике Нефритовый Полет живу только я, даже гора еще запечатана. Если ты согласишься назвать меня наставником, то будешь моим единственным учеником, а все блага Пика будут только к твоим услугам. Может, все же обдумаешь мое предложение?

Если бы подобные слова услышали мастера меча из Внутреннего круга, у которых до сих пор не было собственного наставника, они бы разрыдалась. Но Си Пин и не подозревал об этом. Он воспринял слова Чжи Сю всерьез и правда стал «обдумывать»!

Чжи Сю не хотел брать ученика, ведь с ними одна морока. Каким бы мягким ни был его характер, за сотни лет, что провел в уединении, совершенствуя свое владение мечом под холодным небом в этой заснеженной земле, он привык к одиночеству, да и по своей природе предпочитал сторониться других людей.

Кроме того, ученика необходимо наставлять как в духовных, так и в боевых практиках, да к тому же надо уметь ответить на любой вопрос. Особенно Чжи Сю пугало последнее, ведь стоило случайно сказать что-то не то и ненамеренно ввести ученика в заблуждение, и ответственность за последствия будет на его совести. От одной мысли об этом начинала болеть голова. Но он не мог не прислушаться к недвусмысленным намекам принцессы Дуаньжуй, да и Си Пин был в целом ему симпатичен – только поэтому он согласился пойти на такую «жертву».

Но чего он точно не ожидал, так что над его щедрым предложением еще будут раздумывать!

Человек – сложная натура. Чжи Сю вдруг с удивлением обнаружил, что и ему не чужды простые человеческие пороки. Когда Си Пин засомневался, хочет ли стать его учеником, он неожиданно для самого себя почувствовал, что надеется услышать в ответ «да». Тогда он сказал:

— Твой Духовный Остов перестанет создавать неудобства, как только ты привыкнешь к нему и восполнишь свои пробелы в знаниях. А когда придет время задуматься о Заложении Основ, ты можешь пойти по моей Духовной Стезе.

— А в чем заключается ваша Стезя? — спросил Си Пин.

— Я последователь пути меча.

Си Пин сразу же пошел на попятную:

— Это значит, придется каждый день тренироваться в фехтовании?

Чжи Сю ответил, едва скрывая смех:

— Не бойся, я и сам не отличаюсь особым усердием, поэтому не буду требовать слишком многого. Шесть-восемь часов в день будет вполне достаточно.

Си Пин испуганно произнес, ловя ртом воздух:

— Спасибо вам, Учитель, но это не мое.

— Ты не хочешь стать Бессмертным, достичь вечной жизни? — изумился Чжи Сю.

Эти слова напугали Си Пина еще сильнее.

— Это что, придется восемьсот лет, тысячу лет, целую вечность изо дня в день по шесть-восемь часов заниматься фехтованием? Учитель, если за мной какая провинность, вы просто поколотите меня и все. Не настолько же ужасен мой грех?

Чжи Сю развеселил неподдельный ужас на его лице.

— Я тренируюсь с мечом, потому что мне это нравится, но ты не обязан идти моим путем. Есть что-нибудь такое, что ты любишь?

Да много всего...

Си Пин долго выбирал, но так и не смог остановиться на чем-то одном. Он любил вкусную еду, доброе вино, хорошеньких девушек и красивые виды. Он любил пробовать новое, любил увязаться с торговым караваном на край света, чтобы в чужих неведомых землях совать везде свой нос и развлекаться всю дорогу напролет. Он любил снег Северного Ли, горы в Западном Чу и невиданных зверей Южного Шу. Любил прогуливаться по улицам чужих городов, скупая различные местные диковинки, а на обратном пути прихватить новых румян, чтобы порадовать маму.

Все это он обобщил в двух словах:

— Есть, пить и развлекаться.

Чжи Сю громко рассмеялся.

Но Си Пин не присоединился к нему. Наконец он собрался с мыслями.

Услышав, что Чжи Сю хочет взять его в ученики, Си Пин не взлетел в небо от счастья только потому, что это предложение было слишком ошарашивающим, и до Си Пина не сразу дошел смысл его слов.

Но помимо внутреннего ликования он чувствовал трудноуловимую тревогу, и именно она не позволяла ему бездумно кивнуть в знак согласия. Только договорив, он понял, что все это время всем сердцем мечтал вернуться домой.

Какими бы вкусными ни были сладости в Храме Совершенствования, какими бы занятными ни были благовещие звери гор Небожителей, Си Пин воспринимал все это не более как увлекательное приключение, о котором можно будет еще долго хвастаться по возвращении... Но ведь в конце концов он обязательно вернется.

Поэтому с совершенно несвойственным ему серьезным видом Си Пин сказал:

— Учитель, по правде говоря, я не особо хочу становиться Бессмертным.

Чжи Сю спросил, глядя ему в глаза:

— Не в силах попрощаться с прошлой жизнью?

— Конечно, мне очень тяжело расставаться с родными и тем миром, который остается внизу, но это не единственная причина.

Си Пин выглянул в окно на непроглядную метель, за которой было не различить, где кончаются горы и начинается небо. И двор, видневшийся из окна, и Бессмертный, и человек, а также все четвероногие и пернатые обитатели Пика... все они были такими крошечными на фоне необъятных гор – совсем как одинокая снежинка в этой пурге.

Наверное, если бы обычному смертному вздумалось прогуляться здесь, он бы ослеп от невыносимой белизны.

— Старейшина Су рассказывал нам о том, что нужно найти свою Духовную Стезю. Но я не хочу никакой Стези. Меня бы вполне устроило служение в какой-нибудь храме, где я смог бы молиться о всеобщем благополучии или что-то в этом роде... Все так лезут со своим «путем» к Земле и Небу, желая выведать их тайны. На месте вселенной мне бы это здорово надоело.

Чжи Сю оцепенел. Ему показалось, что он почувствовал едва заметный зов своей Стези.

Си Пин долго ждал ответа. Так и не получив его, он тихо позвал:

— Учитель?

— Ты пропустил полгода учений. С Духовным Остовом и неспособностью управлять магической силой отпускать тебя в мир смертных небезопасно, — наконец отозвался Чжи Сю. — Вот как: для начала я помогу тебе закрыть самые большие пробелы в знаниях, а после попрошу Брата Пана взять тебя под свое начало в Канцелярию Небесного Таинства, чтобы ты поднабрался немного опыта.

Си Пин смотрел на него, широко распахнув глаза.

— Прежде чем присоединиться к моему течению и Заложить Основы, побудешь какое-то время свободным Снисшедшим, — благодушно продолжил Чжи Сю. — Стезю ищи себе сам, а как найдешь – я буду ждать тебя здесь, на Пике Нефритовый Полет. Ну а если так и не найдешь... Когда твоя долгая жизнь подойдет к концу, мне больше не будет никакого дела до того, что с тобой стало. Согласен?

Вот и что тут можно сказать?

Си Пин, конечно, нисколько не сомневался в силе своего обаяния, но и он был удивлен настолько добрым расположением к себе. От волнения он дернул пальцем, и тут же раздался звук: «Дин-дун!». Ну просто человек-оркестр.

Очень осторожно Си Пин спросил:

— Учитель, у вас точно не оставалось в миру... незаконнорожденного сына, который потом сменил фамилию на «Си»?

Генерал Чжи обладал воистину невероятной выдержкой. По-прежнему улыбаясь, он сказал:

— Нет, твой язык точно тебя до добра не доведет. Лучше бы ты отдал его Си Юэ.

Так и получилось, что наследник Юннин-хоу, который еще этой весной состязался красотой с цзиньпинскими призраками красавиц, к середине зимы стал первым учеником Пика Нефритовый Полет. Все казалось волшебным сном.

Но прошло всего полмесяца, и эта идиллия была нарушена.

— Наставник, — уже привычно обратился к Чжи Сю Си Пин. Он почтительно поднес Чжи Сю кувшин подогретого вина и при этом со страдальческим выражением лица выдал: — Нужно сказать, что вы все объясняете еще менее понятно, чем Толкователь Ло.

Чжи Сю: ...

— Я не разрешаю тебе говорить так грубо о Брате-наставнике у него за спиной.

Генерал Чжи недоумевал. Он видел многих учеников других Бессмертных. Среди них были понятливые умницы, были чуткие и отзывчивые, были и неразговорчивые упрямцы, которые, однако, никогда не перечили своему наставнику... Да он и сам, когда был учеником, относился к старшим со всей почтительностью и чуть ли не преклонялся перед ними.

А этот на что похож?

«Ну вы даете, Учитель, опять пережарили орехи».

«Наставник, вы такой ленивый, поставили в этой хлипкой лачужке Горчичное Зерно и делаете вид, будто у вас приличный дом... Если бы спросили меня, так надо было Горчичное Зерно ставить прямо на улице, и тогда ни к чему эта хижина. Вы смотрите, крыша того и гляди провалится под снегом!».

«Наставник, сегодня у вас вино по вкусу вообще не похоже на вчерашнее. Надо бы вам получше набить руку в виноделии».

«Наставник, скажите, вроде бы Внутренний Круг, а еда-то в Храме Совершенствования была в разы лучше!»

«Наставник…»

Никакого с ним сладу не было. Что ж ему на все нужно высказать свое ценное мнение!

— Что именно из моих слов было тебе непонятно?

— Все непонятно.

Учитель и ученик молча уставились друг на друга. Между ними будто бы встала незримая преграда; ни один не мог угадать мысли другого.

В тот день они снова разговаривали о Сокровенном Учении, и вскоре Чжи Сю понял, что он лишь выдавал желаемое за действительное, когда думал, что Стезя указала ему на его призвание.

Почувствовав беспомощность, он отбросил в сторону «Подробное руководство по каналам» и спросил:

— Ладно... Ты как себя чувствуешь, уже привык к Духовному Остову?

— Да, вполне, — ответил Си Пин. — Я нашел расположение всех нот: гун, шан, цзюэ, чжи, юй[1].

— Выйдем на улицу, я хочу посмотреть, — сказал тогда Чжи Сю.

Си Пин удивился, для чего это, чтобы сыграть мелодию, нужно выходить под открытое небо. Однако раз наставник велел, он завернулся в теплый плащ и послушно последовал за ним.

Чжи Сю отвел его на площадку, где обычно сам практиковался с мечом. Вокруг со всех сторон стояли замерзшие каменные глыбы, припорошенные снегом. Удары бесплотного меча оставили на камне множество следов; от осознания его остроты леденело сердце.

— Не волнуйся, я буду рядом. Смелей.

Да Си Пин и так нисколько не боялся сцены, он ведь и для Состязания Цветов выступал. Закатав рукава, он доверился пальцам и заиграл одно из наиболее удачных произведений «Юйгань-гуна».

Чжи Сю не ожидал услышать ничего подобного, ведь он всего-навсего хотел оценить Духовный Остов своего ученика. Дослушав, он долго молчал и наконец поинтересовался:

— И что это было?

— Просто песенка, — ответил его одаренный ученик. — В ней говорится о том, как одна молодая госпожа сбежала с собственной свадьбы с возлюбленным-конюхом.

Чжи Сю ничего не сказал на это. Он терпеливо покивал головой и отметил:

— Видимо, ты много играл эту песенку. Попробуй что-нибудь еще.

Юйгань-гун был известным любителем писать истории о побегах несчастно влюбленных. Следом Си Пин подряд сыграл «Тайную женитьбу феи и смертного», «Вдова нарушает обет безбрачия» и еще несколько своих выдающихся творений на ту же тему.

Чжи Сю внимательно слушал. Впервые он почувствовал себя побежденным на собственной тренировочной площадке. Его вдруг посетило настойчивое желание изгнать этого мальчишку из учеников.

___________________________________________

[1] Гун, шан, цзюэ, чжи, юй – китайский традиционный пентатонический звукоряд, до, ре, ми, соль, ля соответственно. В китайском ладу было всего пять основных ступеней, в европейской традиции – семь.