Все это место было очень подозрительным. Разумеется, если бы Пан Цзянь был один, он бы без капли раздумья отправился вперед на разведку. Но сейчас у него был балласт.

Пусть Си Пин хвастался, что у него есть «Врожденный Духовный Остов», но Пан Цзянь по собственному опыту знал: высокая степень совершенствования еще ни о чем не говорит. Он давно потерял счет, скольких Заложивших Основы, перескочивших через промежуточные ступени, убил за свою жизнь.

В глазах опытного Снисшедшего ученик с Врожденным Духовным Остовом, вступивший на путь Бессмертия всего полгода назад, ничем не отличался от грудного младенца с самопалом в руках – если не пристрелит при случае самого себя, считай, уже молодец.

Однако пока он мешкал, Си Пин, не дожидаясь команды, обошел его со стороны и смело двинулся вперед.

Пан Цзянь оттащил его назад и, состроив свирепое лицо, спросил одним взглядом: куда это ты собрался?

Было бы ошибкой полагать, что, спрятавшись в стене, ты был в полной безопасности. Пан Цзянь был не единственным человеком в мире со способностью проходить сквозь твердые предметы, и даже в Южном кабинете Чжуан-вана были меры предосторожности против таких, как он, – что уж говорить о месте, где хранились бесценные духовные камни? Пан Цзянь предостерегающе погрозил Си Пину пальцем и пошел впереди.

Как он и ожидал, постепенно магическая сила становилась все более плотной, настолько, что уже просачивалась сквозь камни. Все больше охранных постов встречалось им на пути, и наконец дорогу им преградили сплошные магические письмена.

Изнутри стен они казались пробивающимся снаружи светом, который погружался в камень, нисколько не ослабевая, и образовывал мерцающую решетку.

Не представлялось никакой возможности разрушить эти письмена, потому что при взгляде сбоку они были совершенно неразборчивыми.

Эта дорога закрыта. Только кто-то размером с мышь сможет просочиться свозь эти плотные письмена.

Хорошо бы здесь был Бай Лин, подумал Пан Цзянь.

А снаружи повсюду шуские сторожевые посты, это тоже тупиковый путь.

Си Пин скосил на Пан Цзяня глаз: ну давайте, не таите, Брат, что еще хорошего скрывается в ваших бездонных карманах?

А у Пан Цзяня и правда было припасено кое-что еще. Подумав немного, он вытащил из кармана маленького Зверя Воздаяния с большой палец в длину.

Обычно все Звери Воздаяния на службе у Канцелярии выглядели как рисунок, снующий туда-сюда по бумаге или какой-нибудь другой поверхности.

Но здесь, внутри стены, Зверь вдруг стал объемным.

Си Пин впервые увидел живого Зверя Воздаяния во всей его красе. Задняя часть этого глазастика оказалась еще круглее морды. Си Пин не удержался от желания погладить его и протянул к нему руку.

Но Зверь посчитал это за нарушение личного пространства, резко бросился на Си Пина и попытался его укусить. Пан Цзянь молниеносно схватил зверя за шкирку и одновременно шлепнул Си Пина по руке, предотвращая надвигающуюся потасовку.

Си Пин с большим сожалением изобразил на языке жестов, как раздосадован, что на беду ему попался такой злопамятный Зверь.

Пан Цзянь закатил глаза: все Звери Воздаяния в Поднебесной – воплощения одного-единственного Священного Зверя; теперь тебе вовек не вернуть их доброго отношения, так что берегись, когда в следующий раз пойдешь в Канцелярию Небесного Таинства.

Он протянул к Зверю руку и, прикрыв ему глаз, что-то тихо прошептал. Си Пин увидел, как зрачки Пан Цзяня стали звериными, точно такими же, как у самого Священного Зверя.

После этого Пан Цзянь вручил Зверю яшмовую печать. Тот взял камешек в зубы, завилял ему хвостом и ловко проскользнул в щели между письменами.

Си Пин внимательно изучал глаза Пан Цзяня. В его звериных зрачках он увидел перевернутые отражения стремительно изменяющихся горящих письмен – Брат Пан глазами Зверя осматривал впередилежащую дорогу.

Духовное оружие Пан Цзяня, его лук, назывался «Разрушитель Барьеров». Сам он мог проходить через стены, проникать сквозь землю – для него не существовало преград. Ему было достаточно пару раз постучать по стене, чтобы узнать, есть ли внутри потоки магической силы... Все его способности подходили под определение «разрушение барьеров».

Наставник говорил, что Духовный Остов, когда формируешь его сам, почти всегда соответствует Духовной Стезе. Поэтому неважно, пускал ли Пан Цзянь в ход лук или длинный нож, он всегда имел вид человека, которого не удержать никаким полчищам демонов, не остановить никаким препятствиям.

Си Пин был совсем другой случай. Его Духовный Остов достался ему от другого человека, а изначальный хозяин был безумным демоном, преисполненным ненависти к человечеству, да к тому же любил время от времени совершать ужасающие самоубийства, полностью разрушая самого себя... Сложно придумать что-то, что подходило бы Си Пину меньше этого. И он не знал, есть ли еще возможность все изменить.

Пока Си Пин предавался своим сумбурным размышлениям, Пан Цзянь вдруг рефлекторно сощурился, а звериные зрачки резко сузились, будто ему в глаза попал сильный свет.

Зверь Воздаяния преодолел участок с письменами!

Си Пин ткнул Пан Цзяня в бок: ну, что там?

Пан Цзянь помедлил и написал ему на тыльной стороне руки: «духовные камни».

Сколько там может быть камней, что их свечение почти что ослепило Зверя Воздаяния?

Пан Цзянь поколебался, потом покачал головой – он сам не мог сходу оценить их количество.

За всей этой мощной защитой из магических письмен находился удивительно огромный склад. Сколько хватало глаз, его заполняли белые духи, подобно кирпичам сложенные стопками один на другом. Если бы здесь оказался такой любитель счетоводства, как генерал Чжи, наверное, на долгое время вышел бы из строя, с головой погрузившись в вычисления.

В куда большем беспорядке валялись синие самоцветы, а с яшмовыми печатями вообще не церемонились – сбросили в кучу и даже каменный иней не потрудились счистить.

Если бы камнями занимались люди с шахт, они бы ни за что не допустили подобной небрежности. На каждой крупной шахте действовала строгая многоуровневая система наблюдения за каждым из этапов разработок, включая правила хранения, сортировки, взвешивания и инвентаризации камней. Не допускалось ни единого просчета. Тем более, что и на каменный иней был спрос, а пока шахты смотрели на это сквозь пальцы, рабочие считали его собственным доходом – ведь нет дурака отказаться от возможности лишний раз подзаработать.

Так откуда взялись все эти камни?

В это время Зверь вдруг почувствовал что-то еще, встряхнул головой и снова побежал.

Более ли преодолел маленький Зверь сквозь возвышающиеся над ним драгоценные горы духовных камней, ловко лавируя между магическими надписями для защиты камней от огня и изменений в температуре и влажности, и только тогда остановился.

В том месте оказалась большая яма, углубляющаяся в землю на сотню чи. Ее дно было несколько чжанов в поперечнике, идеально круглым и отполированным до блеска – несомненно, она была не природного происхождения.

Звери Воздаяния, помимо того, что не терпели зла во всех его проявлениях, были очень чуткими к всевозможным заклятиям и магическим кругам, потому что сами постоянно сновали среди иероглифов и рисунков.

Это были невидимые... заклятия?

Пан Цзянь нахмурился: заклятия приводились в действие духовными камнями, ставить их на складе духовных камней было все равно, что бросать огниво в канистру с маслом. Обычно в подобных местах не допускалось ничего, кроме нескольких видов определенных магических письмен.

Для чего нужна была эта кани... это заклятие?

Зверь Воздаяния спустился вдоль стенок ямы, настороженно пробежал круг по дну, время от времени обходя что-то, недоступное взгляду, и вскоре, будто нащупал это невидимое заклятие, размеренным шагом вошел в самый центр и выплюнул из пасти синий самоцвет.

Он шел внутри земли, и камень, который он выплюнул, оказался как бы инкрустирован в пол, а зачарованный круг немедленно активировался.

Не успели Пан Цзянь и Зверь опомниться, как быстрая вспышка света пронзила тело Зверя, и он тут же бесследно исчез.

На миг глаза Пан Цзяня застлала пелена, но Зверь тут же появился снова, правда, уже совсем в другом месте: его засосало в портал.

Пан Цзянь успел лишь мельком взглянуть на место, куда попал Зверь, и тут же связь между ними прервалась из-за слишком большого расстояния. Звериные зрачки Пан Цзяня снова стали человеческими, он сильно пошатнулся.

Никогда прежде Си Пин не видел Брата Пана таким. Что-то неуловимое примешивалось к растерянности у него на лице; на мгновение Си Пин даже подумал, что душа покинула его тело.

Не успел он ничего спросить, как вдруг забило тревогу Интуитивное Восприятие. Видимо, из-за того, что Зверь Воздаяния притронулся к зачарованному кругу на складе, письмена пробудились, и магические знаки немедленно хлынули в их с Пан Цзянем сторону.

Караульные у входа на склад немедленно насторожились и одновременно обратили взгляды на стену точно в ту точку, где они стояли.

Си Пин ухватил Пан Цзяня и бросился наутек.

Синий свет подобно приливу вырывался из надписей у них за спиной и гнался за ними по пятам, указывая стражникам точное местонахождение воров.

Стражники сгрудились возле стены и стали разбрасываться амулетами и всевозможными магическими устройствами.

Пан Цзянь, будто околдованный злыми чарами, шел только лишь потому, что Си Пин тянул его за собой. Си Пин совсем не был готов оказаться в подобной ситуации. Когда охранники обступили их со всех сторон, он инстинктивно бросился от них в глубь стены и по неосторожности запнулся обо что-то... Оказалось, что это был камень с вырезанными на нем письменами. Знаки тут же опутали их обоих, как лианы, не позволяя сдвинуться с места.

В то же время из глубины стены донесся стук; сначала глухой, он становился все настойчивее, словно бы им навстречу мчался «Гроза Облаков». Си Пин повернул голову в том направлении и увидел огромную черную тень в чжан высотой, надвигающуюся на них.

Си Пин испуганно моргнул, но ноги были крепко связаны, и он не смог сдвинуться с места ни на цунь.

Тогда Си Пин молниеносно вытащил Печать, вывернул запястье и поставил след посреди стены, в направлении, откуда приближалась тень, – первый след он оставил еще когда они повстречали первого караульного на своем пути, решив, что лишним точно не будет.

И вот пришел ее час!

В тот же самый миг, когда печати объединились, тень оказалась прямо перед ними. Это была каменная статуя с телом скорпиона и свирепым человеческим лицом. Статуя бросилась на них как на таран.

Отчетливый звук ломающихся костей заставил Пан Цзяня прийти в себя. Он обернулся к Си Пину и в ужасе посмотрел на то, что осталось от его руки ниже запястья.

Си Пин не успел вовремя убрать ладонь, и каменная статуя раздробила ее с такой силой, что это больше не было похоже на человеческую руку.

Сразу после этого статуя ударилась о магическую печать и вылетела прямиком на противоположную сторону.

А молодой господин при этом даже не пикнул!

Так быстро, что руки превратились в смазанные тени, Пан Цзянь выбросил вперед горсть амулетов, на время останавливая письмена на земле, затем сгреб Си Пина в охапку, высвободил его из ловушки и понесся в сторону, откуда пришла статуя с телом скорпиона.

Как раз к этому времени отведенные три четверти часа вышли, «амулет разделения костей» утратил свое действие, и Си Пин снова перестал что-либо видеть или слышать, не мог дышать и шел вслепую сквозь стену, позволив Пан Цзяню вести себя. А когда он в следующий раз увидел свет дня, они уже снова стояли на границе лагерей Шу и Чу.

Оказавшись на поверхности, Си Пин покачнулся и упал на Пан Цзяня. Вся его спина промокла насквозь от холодного пота.

Пан Цзянь сунул Си Пину в рот духовный камень. Придерживая его одной рукой, другой он выстрелил на них «амулетом скрытого перемещения», стремительно, как ласточка, он поднялся в воздух и вернулся на корабль Великой Вань. Он приземлился прямиком на третью палубу и через стену проник в каюту.

Но не успел еще Пан Цзянь уверенно встать на обе ноги, как вдруг на него налетела черная тень, с силой оттолкнула его в сторону и вырвала из рук Си Пина.

Обычно Си Юэ выглядел как нежный миловидный юноша, но сейчас его лицо исказила такая ужасающая гримаса, что он почти потерял человеческий облик. Он поднял губы, обнажая острые зубы... но тут услышал тяжелое дыхание Си Пина и испуганно отпрянул.

Си Пин бессильно обвис в объятьях полукуклы, глаза волна за волной застилала темнота. И все равно он нашел в себе какие-то силы, выплюнул в непострадавшую руку духовный камень, взглянул одним глазком и едва различимо язвительно пробормотал себе под нос:

— Яшмовая печать. Как щедро.

Пан Цзянь, нахмурившись, осмотрел раздробленную руку Си Пина:

— Но что же твой Духовный Остовов? Как это вышло? Почему кости такие хрупкие?

Духовный Остов Си Пина – это был Скрытый Остов, наложенный на его собственные кости. Он черпал свою силу в том, что настоящие кости ломал. Си Пин ответил с горькой улыбкой:

— Думаю... он... наслаждается этим...

У каждого Духовного Остова были свои странности, но обсуждать их было не принято – это было все равно, что заговаривать о родимом пятне на заднем месте, как бы хорошо ты ни был знаком с человеком, все равно навряд ли стал бы открывать ему излишние подробности. Пан Цзянь не расспрашивал дальше, он пошел рыться в Горчичном Зерне в поисках целительного эликсира.

Но только он отвернулся, Си Пин вдруг выругался и скрутился от боли: проклятый Скрытый Остов устроил представление под названием «возрождение плоти». А зарастали кости почему-то еще болезненней, чем когда их только раздавило.

В какой-то момент Си Пин потерял сознание, но почти сразу нестерпимая боль вновь привела его в чувство. Он почувствовал под языком порошок, в который в какой-то момент успел превратиться духовный камень.

С Замком Ручного Дракона Си Юэ и без слов знал, что нужно делать. Он немедленно сунул Си Пину в рот белый дух, затем поспешно положил его на койку.

— Раз кости начали зарастать, значит, не все так плохо... Ай, вот чертенок!

Си Юэ, как настороженный дикий зверек, грубо оттолкнул руку Пан Цзяня, из глотки донеслось резкое шипение.

Вот дела, раньше при одном его виде испуганно замирал, дрожа, а теперь смеет поднять на него руку! Видимо, он вырос не только в высоту.

Но Пан Цзянь не стал злиться на маленькую полукуклу. Цокнув языком и скрестив руки на груди, он замер и с места похвалил Си Пина:

— А ты чего-то стоишь, парнишка, раз за все это время даже не всхлипнул ни разу. Все-таки кишка у тебя не тонка.

— Ай, собака... С-с-с... была... была бы здесь моя мама... и ручаюсь... я выл бы так, что петухи в трех ли вокруг не… не посмели бы подать голос... — Си Пин сжал зубы, достал платочек и плотно им обвязал истерзанную руку. — А в чем... в чем прок мне лить слезы для вас? Ох, Юэ, дорогуша, держи себя в руках, я что, еще и утешать тебя должен?.. Не наоборот?

Си Юэ тут же сжал губы и загнал слезы обратно.

От боли Си Пин не мог сфокусировать зрение, дыхание было прерывистым и очень поверхностным. Он бормотал как в бреду:

— А на вас вообще нельзя положиться... Я говорю, вы такой ненадежный, Лао Пан... В следующий раз, когда соберусь на вылазку, ни за что не возьму вас с собой...

Пан Цзянь: ...

Уж извините, что мешался под ногами, молодой господин, пока вы занимались серьезными вещами.

Наверное, прошло около получаса, прежде чем кровавое месиво ниже запястья Си Пина стало более-менее похоже на руку. Боль перестала быть нестерпимой, и он потихоньку привык к ней, а воздух наконец наполнил легкие.

Си Юэ осторожно поднес ему ко рту воды. Си Пин сделал два глотка, покачал головой и увернулся от чашки:

— Не надо этого, принеси вина... Лао Пан, скажите же, наконец, что вы там такое увидели?

Пан Цзянь промолчал. Презрительная улыбка сошла с его лица.

По-прежнему ничего не говоря, он обклеил окна и дверь амулетами от подслушивания, присел рядом, изъял у Си Пина вино, опустошил чашку одним глотком и только тогда неторопливо начал:

— То, что вчерашние переодевшиеся «Отступники» – это люди из управления шахтами Великой Вань, ты уже знаешь. Но из-за той неразберихи, которую ты устроил, да еще потому что влезли соседи-чусцы, они, вероятно, поспешно отступили, так и не добившись задуманного.

Си Пин моргнул, стряхивая с ресниц пот.

— Но что они ищут? Тот склад духовных камней, исписанный письменами?

— Тот склад был заполнен очень плохо обработанными духовными камнями. Хозяева даже очистить их от каменного инея не удосужились, — хмуро произнес Пан Цзянь. — А еще в том месте не было выхода, только портал.

— Портал? Прямиком на месторождения? — немедленно сообразил Си Пин. От сильной боли голова работала быстрее обычного. — И Зверь Воздаяния отправился сквозь него на разведку? Куда он попал?

— Как только Зверь Воздаяния вырвался из зачарованного круга, связь между нами прервалась, я успел увидеть лишь мельком. Но и одного взгляда оказалось достаточно. Это место я узнаю из тысячи... он попал в южные шахты, — Пан Цзянь поднял глаза и медленно произнес: — Кто-то с шахт духовных камней продает нас иностранному государству, тайно переправляя большое количество камней в лагерь Шу.

А на южных шахтах не соскучишься. Не Отступники положат глаз на здешние камни, так соседнее государство подсуетится.

Но Си Пина не так сильно даже волновали все эти важные государственные дела, как взгляд и тон человека рядом с собой. Он заметил, что слова «южные шахты» Пан Цзянь произнес сквозь стиснутые зубы.

Какое место человек безошибочно узнает «из тысячи»?

Си Пин не был уверен, что спустя три месяца отсутствия узнает с первого взгляда задний двор родного поместья, если, допустим, за это время там переставят пару-тройку цветочных горшков.

Он вдруг вспомнил, что Тайсуй Лян Чэнь однажды нечаянно проговорился ему: Пан Цзянь – сын шахтера, вся его семья погибла в аварии на шахте.

Си Пин содрогнулся и, на время позабыв даже о раненной руке, спросил:

— Но неужели так просто взять и украсть камни прямо с шахт? Я думал, у них там все подсчитано.

— Так и есть, — лицо Пан Цзяня стало еще мрачнее. — И подсчет ведется не по весу: в духовных камнях часто бывают примеси, да и каменный иней нарастает очень неравномерно, так что, если учитывать только вес, неизбежно появятся расхождения. Чтобы не случалось хищений, объем добычи духовных камней высчитывается в зависимости от содержания в них магической силы. Степень активности магической силы на шахте точно соотносится с объемом извлеченных камней. Тут подделать ничего невозможно: пропадет одна низкопробная яшмовая печать, и то выявят причину недостачи... За исключением одного-единственного случая.

Си Пин догадался еще раньше, чем он успел договорить.

— Обрушение шахты, — сказал Пан Цзянь.

Во время аварии на шахте, когда обваливается часть рудника, магическая сила бьет во все стороны и в наблюдении могут происходить сбои.

— И часто на шахтах случаются обвалы? — затаив дыхание, спросил Си Пин.

Пан Цзянь скривил уголки губ в подобии холодной улыбки:

— То и дело.

Шахты отличались от любых других мест тем, что кроме великого магического круга, в каменоломнях нельзя было ставить других заклятий, и даже в обращении с письменами требовалась двойная осторожность. Меры безопасности для шахтеров были еще хуже, чем для рабочих с заводов по выплавке дуюэцзиня – при условии, что завод не поскупится на духовные камни для заклятий.

Пока шахтер не пережил три или четыре обвала, он считался «новичком». Все, что рабочие каменоломен могли сделать для своей безопасности, – это обвеситься всевозможными оберегами, беречься небольших обвалов... и уповать на милость неба во время особо крупных аварий.

И все равно из года в год толпы рабочих стремились уехать на юг разрабатывать шахты, а отбор шахтеров был сопоставим по строгости с состязанием мастеров военного искусства. Шахтерам хорошо платили, а повседневные расходы покрывал каменный иней, так что за год работы вполне возможно было заработать на новый дом. И даже если не повезет и тебя раздавит насмерть под каким-нибудь обвалом, зато ты можешь быть уверен, что твои жена, дети и старики не останутся брошены на произвол судьбы... По меркам не только Беспокойных земель, но и самой Великой Вань шахтеры считались людьми «высшего сорта». Конечно, можно было зарабатывать не меньше, целыми днями выслушивая крики и указания в грязных переулках, но разве можно было сравнить это с достоинством работника шахт, вечерами вздыхающего за чашкой риса о горькой судьбе местных дикарей?

Однако теперь, взглянув на все новыми глазами, Си Пин невольно задался вопросом: какая часть из этих то и дело случающихся аварий происходила по воле Неба, а какая была подстроена людьми?

В окошко влетели выкрики членов экипажа – гарнизонные суда отчалили от почтовой станции Чу.