Черная кошка лениво потянулась, вскочила Чжуан-вану на колени и стала вертеться, не зная, как устроиться поудобнее. Она не убирала когти, и потому на парчовом халате осталось множество ниток, зацепок, а в придачу слой черной кошачьей шерсти.

Чжуан-ван всегда закрывал глаза на любые выходки своей любимицы. Он нисколько не рассердился и продолжил ласково трепать ее по голове, позволяя и дальше топтаться по нему.

Но сегодня он уделял кошке на редкость мало внимания. У него не было настроения играть с ней.

Часы пробили трижды, и в тот же миг дверь со щелчком закрылась снаружи.

Чжуан-ван быстро поднял взгляд и приказал:

— Бай Лин, заходи.

К щеколде никто так и не прикоснулся, только в дверную щель проскользнул лист «бумаги».

Когда «бумага» оказалась внутри, она задрожала, развернулась и, упав на землю, обернулась невероятно тощим человеком. У него было худое длинное лицо с очень правильными чертами, но по какой-то причине было совершенно невозможно запомнить, как он выглядит. Он был очень бледен, и даже радужка казалась почти бесцветной по сравнению с глазами других людей.

Он проник в комнату совершенно бесшумно, поступью более легкой, чем у кошки.

Оказывается, глава тайной стражи резиденции Чжуан-вана, Бай Лин, был последователем пути Бессмертных.

Из тех, кто никак не был связан со Школой!

Бай Лин поприветствовал Чжуан-вана:

— Ваше Высочество.

— Ни к чему лишние церемонии, — сказал Чжуан-ван, махнув рукой. — Как обстановка?

— Землетрясение прекратилось, — ответил Бай Лин. — К каждой из семи Башен Зеленого Дракона послали карательные отряды, так что ни одному из заговорщиков не удалось сбежать. Примерно к пятой страже из загорода вернулся правый заместитель главнокомандующего со своими людьми...

Чжуан-ван не собирался выслушивать все эти подробности, он нетерпеливо прервал:

— Что с этим ходячим бедствием, Си Шиюном?

— С молодым господином все благополучно, Ваше Высочество, можете быть спокойны. Он вернулся в одном экипаже с Посланником Бессмертных.

Чжуан-ван облегченно выдохнул, мышцы лица еле заметно расслабились.

Часы продолжали размеренно тикать.

Когда Чжуан-ван взял в руки маленькую чашечку грубой лепки, он уже снова был холодным и неприступным третьим принцем.

— Хорошо. Так что, он и вправду сам убежал загород, совсем один?

— Посланник – очень могущественный Бессмертный, Ваш покорный слуга не посмел приблизиться к нему, — ответил Бай Лин. — Мне неизвестны подробности, но молодого господина Си вернули в повозке Канцелярии Небесного Таинства. Синие Одежды, что наведались в поместье Юннин-хоу, тоже уже удалились. Значит, самое страшное миновало.

— Скажи привратникам и всей страже, если этот негодяй посмеет снова заявиться сюда, чтобы никто не посмел впускать его, — приказал Чжуан-ван ледяным тоном. — Как только он придет, его необходимо немедленно связать, отправить обратно к Юннин-хоу и не выпускать, пока хорошая порка не научит его уму-разуму.

Бай Лин улыбнулся одними глазами и сказал:

— Будет сделано.

Чжуан-ван снова спросил:

— Так значит, Посланник с гор Сюаньиньшань наконец здесь? В прошлые годы о Посланниках Бессмертных было все известно за несколько месяцев до прибытия. К какой фамилии он принадлежит? Почему он так тщательно скрывается?

— Этот человек... Простите мою неучтивость, — Бай Лин сделал шаг вперед и шепнул на ухо Чжуан-вану два слова.

Чжуан-ван приподнял брови:

— Он?

— Да, — ответил Бай Лин, понизив голос. — Вознесшийся Владетель Пика лично спустился с гор – такое случается не каждое столетие. Интересно, какая может быть тому причина? Возможно, это связано с заговором тех Отступников?

Чжуан-ван легонько оттолкнул кошку, чтобы она шла заниматься своими делами, встал и, заложив руки за спину, подошел к окну.

Во дворе дождь стучал по банановым листьям. Капли оставляли на них грязные пятна – должно быть, дождь собрал всю грязь, которая висела в воздухе над Цзиньпинчэном. Интересно, рассеется ли завтра после подобной поливки туман.

Дым и грязь, которые создавали смертные, в конечном итоге опускались обратно в их мир.

Было еще кое-что, о чем не имели ни малейшего представления другие, но прекрасно знали все члены царствующей фамилии. Прежде, во время войны со Школой Ланьцан, драконовы жилы Великой Вань однажды уже были разорваны. Великий Бессмертный, Смотритель Судеб Старейшина Чжан Цзюэ самолично спустился в мир смертных, чтобы восстановить их, и только тогда угроза, нависшая над страной, по-настоящему миновала. Это был единственный раз за тысячу лет, когда миру показывался Высвободившийся Бессмертный с гор Сюаньиньшань.

Восстановленные драконовы жилы, в отличии от обычных, нужно было укреплять каждые десять лет, и именно это было истинной причиной, по которой Сюаньинь отправляла к подножию гор Посланников Бессмертных. Заодно Школа устраивала Великие Выборы. Укреплять жилы можно было только тогда, когда это было угодно воле Неба, и каждый раз это происходило в разное время. Поэтому и точный день Великих Выборов всегда оставался загадкой до самого последнего момента.

Каждый раз в год Великих Выборов драконовы жилы становились очень уязвимы, и именно поэтому Отступники осмеливались предпринимать отчаянные действия.

Значит ли то, что в нынешнем году горы направили в мир смертных именно этого человека, что злодеи, покусившиеся на драконовы жилы, были особенно могущественны, или же... горы Сюаньиньшань намекали, что звезда Цзы Вэй, соответствующая императорскому дворцу, сияла уже не так ярко, государь вел себя недостойно[1] и это привело к неустойчивости драконовых жил?

— Скажи Ван Цзыцяню, что в этот раз мы занимаем выжидательную позицию, — велел Чжуан-ван. Он глубоко задумался и добавил: — В конце концов, не стоит вести себя слишком вызывающе под носом у Вознесшегося.

Бай Лин уверил, что все будет сделано, а потом сказал:

— Нам неизвестны намерения Отступников, все это дело от начала и до конца покрыто тайной. Зато мне довелось услышать, что Канцелярия Небесного Таинства была не слишком довольна всеми этими молодыми господами, которых они прошлой ночью собрали в главном управлении. Вероятно, список избранников претерпит сильные изменения. И раз уж молодому господину выпала такая большая удача и он повстречал самого Посланника Бессмертных, быть может...

Чжуан-ван направил на него бесстрастный взгляд, и Бай Лин немедленно закрыл рот.

Длинные рукава Чжуан-вана соскользнули с оконной рамы. На дереве блеснули серебром письмена.

Это были «знаки третьей ступени» – такие магические надписи оставляли на деревянных балках, чтобы в доме было тепло зимой и прохладно летом, и не нужно было никакого угля или льда. Кроме того, письмена защищали дом от любых разрушений; он выстоял бы, даже если подземному дракону вздумалось трижды перевернуться ц них под ногами. Пусть бы обрушилось небо и раскололась земля – пока держались Башни Зеленого Дракона, резиденция принца тоже оставалась несокрушимой, как крепость.

Бессмертным на стадии Пробуждения Сознания не доставало могущества, чтобы накладывать подобные письмена, на это были способны только Заложившие Основы или Бессмертные более высоких ступеней – то есть люди, входящие во Внутренний Круг.

Согласно закону, в империи Великая Вань лишь титулованная знать начиная от цзюньвана и выше, а также обладатели больших заслуг или люди, заслужившие особых почестей, имели право использовать в своих домах «знаки третьей ступени».

Несколько черточек, дарованных Бессмертными, являлись величайшей честью, которой только мог удостоиться в своей жизни смертный.

Но горы Небожителей были так далеко!

Те, кому удавалось добиться Пропуска Избранника, должны были провести год в Храме Самосовершенствования. Среди них лишь единицам удавалось Пробудить Сознание. Иногда несколько десятилетий подряд выбор Внутреннего Круга не падал ни на одного из новых учеников.

Черная кошка вспрыгнула на подоконник и, распушив хвост, бросила своему хозяину громкое «Мяу!», бесстыдно выпрашивая ласки. Кошачье мяуканье пробудило Чжоу Ина от раздумий. Он снова нацепил на лицо мягкое выражение и тихо сказал:

— Господину Танхуа скоро исполняется семьдесят лет, нужно подготовить для него подарок. И вот еще, пошлите кого-нибудь в Канцелярию: необходимо передать командиру Чжао наши опасения касательно поведения наследника Юннин-хоу. Пусть ему скажут, что мальчик безрассуден и дерзок и мы беспокоимся, что он будет слишком досаждать Посланнику Бессмертных. Если Мастер Чжао не посчитает это за труд, пусть он проследит за тем, чтобы в случае, если Посланник вдруг захочет пересмотреть список кандидатов, имени Си Пина в нем не оказалось.

Что бы только ни отдал любой из молодых аристократов Цзиньпинчэна, чтобы получить Пропуск Избранного! Бай Лин впервые встретил того, кто захотел убрать из списка имя своего близкого родственника. Он застыл в растерянности, и Чжуан-ван тихо объяснил:

— Пока он в Цзиньпинчэне, я могу отвести от него любую опасность, вызволить из любой беды. Но в Сюаньинь он окажется вне пределов моей досягаемости. Он мой единственный брат. Если бы он только...

Чжуан-ван тут же осознал, что допустил ошибку. Как это Си Пин его «единственный брат»? А кем тогда ему приходились все многочисленные принцы – остальные потомки Дракона[2]? Чжуан-ван осекся и так и не закончил свою мысль: «Если бы он только родился хотя бы на десять лет позже».

Чжуан-ван помолчал некоторое время, прежде чем снова продолжить:

— Между нами говоря, все мы прекрасно знаем, что он не подает особых надежд. В доме Юннин-хоу, опять же, всегда найдется для него лишняя миска риса. Не нужно радоваться слишком «большой удаче», если все это ему не по силам. Мой дядя тоже это понимает. Так что просто делай, как было велено.

___________________________________________

[1] Достойное поведение государя. В конфуцианской традиции государь является главным посредником между Небом (Абсолютом, Божественной силой) и людьми. Если государь в достаточной мере обладает благой силой дэ (или добродетелью), то страна и народ будут жить в мире и процветать. Если же государь растерял свою силу дэ, ведет себя недостойно, то страну будут мучить беспорядки, войны, могут начаться стихийные бедствия и т.д.

[2] Драконом в древнем Китае называли императора.

___________________________________________

На следующий день Цзиньпинчэн буквально взорвался от известия о прибытии Посланника Бессмертных.

Наконец стало понятно, что за странные дела происходили прошлой ночью – прибыл генерал Чжи!

Сам генерал Чжи навестил мир смертных! Что там звон колоколов в храме Святого Наньшэна или потревоженный покой драконовых жил – даже если бы те драконы на Колонне Девяти Драконов свернулись в мучную плетенку, и то никто бы не удивился.

Улицы тут же наполнили всевозможные слухи и толки, они разрастались, как молодые побеги после дождя. Кто-то рассказывал, что прошлым вечером собственными глазами видел благовещие облака; другие уверяли, что, когда Посланник проехал в своем экипаже мимо задней двери их дома, на стволе старого дерева, которое уже лет десять как стояло сухим, появились молодые листочки; третьи утверждали, что повстречали его, путешествующего тайно и переодетого простым смертным, и после того, как вдохнули благой дух, исходящий от него, мгновенно излечились от всех самых застарелых болезней.

Места, в которых видели Посланника, включали в себя закусочные с вонтонами[3], прилавки с едой на вынос, чайные, винные лавки, магазины с доуфу[4]... Видимо, в число чудесных способностей генерала Чжи входило не только лечение любых хворей, но также непомерное обжорство, да такое, что в его бездонный желудок могла вместиться еда со всего Цзиньпичэна.

Сплетни о Бессмертном текли рекой, а вот новость о покушении на драконовы жилы, напротив, не получила никакой огласки. Комендантский час был отменен без всяких объяснений, и жизнь вошла в привычную колею. В Цзиньпинчэне, как обычно, звучали жизнерадостные песни и пляски, за городом стоял грохот паровых машин.

Об убийстве недалеко от переправы на раскрашенных джонках говорили только, что давний враг жертвы подсыпал ему в кубок яд. «Пьяный цветок», несомненно, имеющий непосредственное отношение к отправителю, тоже быстро прикрыли.

Веселье Состязания Цветов было похоже на яркий фейерверк: красочный, ослепительный огонь вначале, а после – лишь зола и пепел.

___________________________________________

[3] Вонтоны (хуньтунь) – один из видов пельменей в китайской кухне, чаще всего подаются в бульоне.

[4] Доуфу – соевый творог.

___________________________________________

— Те мальчишки, у которых на руках было Приглашение на Состязание Цветов, не посмеют болтать об этом, — сказал Пан Цзянь, обращаясь к Чжи Сю. Последний как раз был занят тем, что просматривал список кандидатов в ученики Бессмертных. Пан Цзянь обратился к нему, тщательно подбирая слова: — Учитель, не пострадает ли ваша репутация от того, что мы потворствуем всем этим вопиющим сплетням о вас? Они разошлись уже по всей Поднебесной.

В действительности не менее половины россказней о том, как пострадали погреба и амбары сотен заведений столицы, сочинил сам генерал Чжи.

— Лучше уж так, чем позволять им болтать об уязвимости драконовых жил. Мало того, что такая новость перепугает народ, так это к тому же навредит Его Величеству, — ответил Чжи Сю. — Репутация... К чему мне настолько безупречная репутация? Она не драгоценный камень, на котором не должно быть ни единого изъяна.

Он держал в руке колонковую кисточку и, пока говорил, одновременно проводил ее черенком по списку. Когда он касался чьего-либо имени, на бумаге само собой вырисовывалось лицо этого человека, а рядом указывалась его родословная и все проступки, какие он успел совершить за всю свою жизнь.

Пан Цзянь скосил глаз в сторону списка и увидел, что кисточка коснулась имени «Чжао Вэньхун». Рядом всплыл портрет молодого человека с очень правильными чертами лица, под ним – ряд мелких иероглифов, пояснявших, что этот мальчик – прямой потомок Нинъаньского рода Чжао; также сообщалось, сколько ему было лет, кем были его родители, каким внуком в каком поколении он приходился одному из Великих Бессмертных и все в том же духе.

Последнее предложение гласило: «В пьяном виде обесчестил свою сводную сестру от наложницы отца. Девушка не смеет признаться в этом».

Пан Цзянь: ...

Что он за подонок такой?

Хотя генерал Чжи был выходцем из военных, однако – возможно, благодаря многим годам совершенствования – у него был очень мягкий характер. Он напоминал простого ученого, и этот образ разительно отличался как от великого героя из легенд, так и от Возвысившегося Бессмертного, Властителя одного из пиков.

Только сейчас Пан Цзянь понял, почему Возвысившихся называют «людьми из заоблачных высот».

Пан Цзянь провел в Канцелярии без малого сотню лет, и, не считая тех лет, когда он находился по службе в других краях и не успевал вернуться к Великим Выборам, ему приходилось принимать уже пять или шесть Посланников Бессмертных: и тех, кто уже вот-вот должен был закончить Заложение Основ, и тех, кто уже прошел этот этап.

Но он впервые видел подобную технику.

Все достижения и промахи, и добро, и зло, совершенные человеком за всю его жизнь, неважно, как тщательно он их скрывал и пусть даже если об этом не знал никто, кроме самого провинившегося, неба и земли, – все открывались генералу Чжи как на ладони, стоило ему только захотеть.

Он и был в некотором роде «небом» и «землей», очевидцем всех человеческих поступков.

Чжи Сю не раздумывая вычеркнул имя Чжао Вэньхуна и поинтересовался:

— В Канцелярии есть люди с фамилией Чжао?

— Есть, — Пан Цзяню самому было стыдно за Чжао Юя. — Я немедленно дам знать Брату Чжао, что ему следует навестить свою семью и разобраться с этим.

Не прошло времени, за которое можно было бы выпить чашку чая, а генерал Чжи уже перечеркнул почти половину имен из списка возможных избранников.

— Имеется ли дополнительный перечень?

— Учитель, — Пан Цзянь, который наблюдал за всем этим со стороны, был ошеломлен увиденным. — Вам не кажется... что мы покрываем все эти грязные дела?

— Что-то из этого действительно просто невообразимо, — миролюбиво ответил Чжи Сю. — Но я уже вычеркнул всех недостойных. Хорошо, что все они – дети из известных семей, и найти их будет не трудно. Всем, кто этого заслуживает, обязательно воздастся по заслугам.

Чжи Сю поднял голову на Пан Цзяня. Его глаза феникса напоминали спокойную гладь озер. Совершенно беспристрастно, без тревоги и гнева они отражал как красоту, так и уродство, и, вглядевшись в них, можно было почувствовать, как успокаивается собственное сердце.

Пан Цзянь ответил после недолгого молчания:

— Так точно, мои сослуживцы уже приготовили список запасных кандидатов. Позвольте мне послать за ним.

Спустя некоторое время Чжао Юй предоставил им новый список. Он не посмел сказать ни единого лишнего слова и, не зная, куда деть себя от стыда, поспешил домой разбираться с младшим родственником, опозорившим семью.

Чжи Сю, склонившись над листом, выделял имена тех, кого считал достойными стать последователями Школы. Наконец он представил Пан Цзяню итоговый список из тридцати человек:

— Остальных смотреть не имеет смысла. В этом году достаточно.

Едва он успел договорить, как показался один из Синих Одежд и доложил:

— Учитель, главнокомандующий. Все Отступники, затаившиеся в засаде у Башни Зеленого Дракона, покончили с собой сразу после того, как были схвачены. Что касается нескольких человек, с которыми мы столкнулись в Тихой Обители, – те, кто не умер на месте, не пережили даже одного обыска души. Нам удалось узнать крайне мало полезных сведений. Обычно заговорщики посылают друг другу сообщения посредством артефакта, сделанного из древа перерождения. Для установления связи не требуется настоящего имени. Еще они поклоняются темному божеству, которого называют «Тайсуй». Конкретные обстоятельства уже упорядочены и сведены в реестр. Вы можете лично ознакомиться с ними, Учитель.

— Вы хорошо поработали, спасибо, — ответил Чжи Сю.

Он принял реестр и внимательно пролистал его.

— Это была моя оплошность. Я недооценил противника – не ожидал, что Отступник может достичь состояния Вознесшегося. Из-за меня и вам пришлось очень непросто.

Пан Цзянь не удержался и спросил:

— Учитель, но ведь среди Отступников невероятно мало даже таких, кто сумел пережить этап Заложения Основ. Как среди них мог появится Возвысившийся? К тому же...

— Да?

Пан Цзянь поколебался, сомневаясь, не прозвучат ли подобные слова из его уст слишком самонадеянно. Но взгляд генерала Чжи вселял уверенность, что в его присутствии можно говорить что угодно и он никогда не осудит. Поэтому в итоге Пан Цзянь все же осмелился выразить свое сомнение:

— Мне показалось, что этот Отступник был довольно слабым – конечно, мне самому до него, как до неба, но все же... Мне показалось, что он не очень похож на человека, находящегося в полушаге от Высвобождения, – по крайней мере, каким я его себе представляю.

Пан Цзянь ждал, что генерал Чжи сейчас посмеется над ним, но тот не стал. Он, будто и вправду очень серьезно воспринял слова Пан Цзяня, поразмыслил немного, а потом кивнул:

— Верно, личность этого человека полностью окутана тайной. Внутреннему Кругу тоже пока почти ничего неизвестно о нем. Но вы не беспокойтесь, Отступники, подобные ему, встречаются не каждые тысячу лет и их появление не может остаться незамеченным, Великие Бессмертные всегда узнают об этом заранее.

Пан Цзянь мгновенно уловил, что генерал Чжи не хочет продолжать разговор. Он знал, что внутри Школы существовало очень много запретов, и если старший не желал говорить об этом сам, то не стоило настаивать. Пан Цзянь закрыл рот и не стал больше ни о чем расспрашивать.

Тогда Чжи Сю сам обратился к нему. С легкой улыбкой, внимательно разглядывая его, он спросил:

— Вэньчан, если я не ошибаюсь, в лесу в Тихой Обители ты успел завершить Духовный Остов и обрел свою Стезю? Нет ли у тебя желания пойти еще дальше?

Глаза Пан Цзяня широко распахнулись, он неосознанно облизнул губы.

Чжи Сю продолжил:

— Чтобы Заложить Основы, необходимо войти во Внутренний Круг Школы. Хотя я сам не беру учеников, но могу помочь тебе получить Проводную.

Пройти этап Построения Основ означало навсегда порвать с миром смертных и обрести вечную жизнь. Ни одного совершенствующегося не могло не взволновать подобное предложение. Это было то, к чему всю свою жизнь тщетно стремилось несметное количество Снисшедших.

А Пан Цзянь тоже был человеком.

Но когда он уже открыл было рот, на его лице отразилась явная борьба, и в итоге он снова закрыл его. Наткнувшись на ласковый взгляд Чжи Сю, он опустил голову.

— Учитель, если я войду во Внутренний Круг, я больше не буду «Снисшедшим».

— Само собой, — ответил Чжи Сю, — таковы правила.

Пан Цзянь долго не мог собраться с духом, но Генерал Чжи обладал безграничным терпением и не торопил его.

Наконец Пан Цзянь сказал почти торжественно:

— Большое спасибо за вашу доброту, Учитель. Но в тот год, когда я стал членом Канцелярии Небесного Таинства, я и не рассчитывал, что зайду так далеко по дороге совершенствования. Мне лишь хотелось принести какую-то пользу: я хотел служить простым людям сторожевым псом, оберегать их покой. Если я войду во врата Школы Бессмертных и больше никогда не спущусь с гор... У меня такое чувство, будто... будто...

Чжи Сю засмеялся:

— Будто предал что-то.

— Ну, я... то есть... это... — беспомощно промямлил Пан Цзянь.

— Не нужно смущаться, — Чжи Сю помахал рукой, а на его лице появилось выражение тоски о чем-то. — Ты очень похож на одного моего старого друга. Вот что: я оставлю тебе Проводную, и ты сможешь войти во Внутренний Круг, когда сам этого пожелаешь. Просто дай мне знать.

У Пан Цзяня голова шла кругом. Он думал: «Да кто я такой, разве я достоин?». От волнения он просто не мог найти себе места.

К счастью, в этот миг в комнату вбежал еще один Снисшедший:

— Учитель, главнокомандующий. Еще один вопрос требует решения. Объясните, пожалуйста, как нам следует поступить с «ночницей»[5]?

Пан Цзянь принял его за своего избавителя и обернулся так резко, что чуть не свернув себе шею.

— Что еще за «ночница»? — быстро спросил он.

— А! — сказал Чжи Сю после небольшой заминки. — Я уж и позабыл о нем. Еще живой?

Вскоре Пан Цзянь увидел чудовище, которое вчера ночью заманило Си Пина в глубины Тихой Обители.

На первый взгляд его было не отличить от обычного ребенка: большая голова, тонкая шея. Он дрожал, когда его привели в Главное Управлении Канцелярии, а едва завидев Чжи Сю, одетого в лазурно-бирюзовое платье, испуганно попятился назад, как детеныш дикого зверя.

Пан Цзянь придержал его, раскрыл ему рот и ахнул, увидев острые, как вбитые гвозди, зубы.

— Так это «кукла-ночница»?

Беременные женщины были наиболее подвержены воздействию темных практик, поэтому в местах, где подолгу останавливались Отступники, часто появлялись младенцы с врожденными уродствами. Бедные семьи не могли позволить себе содержать их, а потому просто оставляли их умирать. Некоторые Отступники подбирали таких брошенцев и с помощью злых практик превращали их в полулюдей-полукукол. Они даровали обреченным на смерть детям жизнь, а потом держали их возле себя в качестве рабов или домашних любимцев. Таких «детей» и называли «ночницами».

— Кажется, он немного боится меня, — заметил Чжи Сю. Он не стал подходить ближе и обратился к Пан Цзяню: — У тебя есть при себе духовные камни? Скорми ему один.

Пан Цзянь вытащил один крошечный, с ноготок, «синий самоцвет». Едва завидев камень, чудовище выхватило его из рук Пан Цзяня и с жадностью проглотило.

— Сколько же тебя не кормили, так изголодался! — вздохнул Чжи Сю. — «Куклы-ночницы», в отличии от живых людей, не пьют и не едят, а питаются духовными камнями. Это игрушка кого-то из тех Отступников?

— Да, — ответил тот Снисшедший. — Его хозяин умер в Тихой Обители.

— Оно питается духовными камнями? А почему бы не кормить его сразу золотом? — цокнул языком Пан Цзянь. — В любом случае, раньше оно принадлежало Отступнику. Мне кажется, лучше всего было бы избавиться от него.

Маленькая «ночница» не ожидала, что Пан Цзянь окажется более жестоким и в испуге спряталась за спину Снисшедшего, который привел ее.

— Вэньчан, не пугай его. Полукуклы – вероятно, из-за искусства, с помощью которого их создают, – умственными способностями не сравнятся с настоящими детьми, но все-таки они понимают человеческую речь, — сказал Чжи Сю. — Это неразумное существо, которому непонятна разница между добром и злом. Я возьму его с собой в Храм Совершенствования – может, кто-то из учеников побогаче захочет взять его себе на воспитание.

— Кстати, об этом, — как бы невзначай «вспомнил» о чем-то Пан Цзянь и начал листать запасной список. — Э? А почему среди имен кандидатов нет этого Си Шиюна?

— Ты имеешь в виду того парнишку из Тихой Обители... такого же отчаянно храброго, как ты сам?

— Это старший сын Юннин-хоу, племянник второй жены императора. Его первое имя – Си Пин. Мне казалось, он должен был… — Пан Цзянь очень наигранно притворялся, что вспомнил об этом совершенно случайно. — Как же так, очень странно. Возможно, это потому, что семья Си не может похвастаться богатой родословной. Мои подчиненные могли по невнимательности пропустить его.

Чжи Сю улыбнулся. Он понимал, что Пан Цзянь это нарочно, но не стал разоблачать его. Вместо этого он быстро надписал на случайном листочке имя Си Пина.

На бумаге всплыло хорошо знакомое лицо молодого господина Си.

«Злодеяниям» Си Пина просто не было числа, они едва умещались на бумаге:

«В такой-то день такого-то месяца, вместе с таким-то и таким-то, вступившись за одну актрису, палками избил сына заместителя министра из Военного Ведомства; в такой-то день такого-то месяца, напившись в доме развлечений, настолько разошелся в желании доказать свою точку зрения, что довел содержательницу дома до слез; такого-то числа такого-то месяца подложил в корм верхового коня такого-то человека слабительное средство; такого-то числа такого-то месяца в резиденции Чжуан-цзюньвана издевался над кошкой, загоняя ее на дерево...»

Пан Цзянь: ...

Да этот хулиган – настоящее сокровище, с ним просто не соскучишься.

Чжи Сю усмехнулся, а потом приписал имя Си Пина в итоговый список избранников:

— Так уж и быть, пусть будет еще один.

___________________________________________

[5] Ночницы (совки) – бабочки из семейства чешуекрылых. В древнекитайском каноническом тексте «Шицзин» («Книга песен») упоминалось, что ночниц часто приносят в свое логово осы-паразиты. В действительности осы ждут, пока из яиц появятся личинки, а потом съедают их, но древние китайцы полагали, что осы-паразиты не размножаются сами, а разводят ночниц вместо собственного потомства, поэтому это слово в китайском также означает «приемыш».