Тайсуй поколебался, а потом поправил его: «Чэнь Байшао».

Точно, Цзян Ли – это не настоящее имя, а лишь красивое прозвище[1], какие давали девушкам из «Пьяного Цветка», чтобы они пользовались бо́льшим спросом.

— Она – ваша ученица?».

Тайсуй помолчал мгновение и ответил: «Нет. Если бы это зависело от меня, я бы никогда не стал учить ее».

— Почему?

«Ведь ваш Великий Бессмертный уже все вам объяснил. После того, как человек Пробуждает Сознание, каналы[2] по всему его телу становятся неразрывно связаны со вселенной. Но у Чэнь Байшао всегда было слабое здоровье, а она еще и попала в такое место – мне страшно даже предположить, сколько ядов под видом лекарств она приняла за свою короткую жизнь. Она давным-давно разрушила свои каналы, и в то время как для любого другого человека Пробудить Сознание было бы величайшим счастьем, для нее это означало верную смерть. Лучше бы она навсегда оставалась слабым и несчастным смертным человеком».

Си Пин был поражен.

— Но как же тогда ей удалось Пробудить Сознание?».

«Она не Пробуждала Сознание. Она прибегла к ритуалу «каменных игл», чтобы на время создать замену Духовному Остову».

— Что это за ритуал?

«Чтобы провести этот ритуал, из духовных камней стачивается сто двадцать каменных игл и одну за другой их загоняют внутрь костей. Когда иглы будут пронизывать все тело, они объединятся в замкнутую цепь и заменят собой Духовный Остов, который обеспечивает человеку приток магической силы. Обычно после того, как совершенствующийся Пробуждает Сознание, магическая сила проникает через сформировавшиеся ходы в сети каналов и таким образом циркулирует по телу, однако необходимо более ста лет усиленной практики, прежде чем каждая кость в его теле преобразуется в Духовный Остов. В то же время, если вбить в кости каменные иглы, можно создать «ложный Духовный Остов», совершенно неотличимый от настоящего, и в таком случае магическая сила точно так же будет циркулировать по каналам. Тот, кто сможет выдержать мучения, сопровождающие этот ритуал, в мгновение ока станет могущественен, как Полубессмертный после сотен лет совершенствования, — Тайсуй помолчал немного и вновь продолжил: — Вот только когда магическая сила в каменных иглах иссякнет, этот человек станет калекой, и жить ему после этого останется не больше двух или трех лет».

Си Пину показалось, будто он ощутил неприятный холодок в собственных суставах.

Но Цзян Ли... та, кого звали Чэнь Байшао, ведь она была нежной, прелестной красавицей! Когда она снимала неподходящий по размеру браслет, он натирал ей руку до красноты... Так кто же эта безумно бесстрашная девушка, которая согласилась, чтобы ей в кости втыкали иглы и отказалась от долгих лет жизни ради недолгого обладания могуществом Бессмертного?

На мгновенье Си Пин засомневался, об одном ли и том же человеке они говорили.

___________________________________________

[1] Интересный факт: и настоящее имя девушки (Байшао (白芍) и ее псевдоним (Цзян Ли (将离) являются разными названиями одного и того же цветка, научное название которого – пион молочноцветковый.

[2] Каналы (меридианы) – в традиционной китайской медицине – сеть путей в теле человека, по которым циркулирует энергия Ци.

___________________________________________

Ночной ветер закачал ветви османтуса, и они застучали в стекло заднего окна. Демон, кажется, очень хотел поговорить о Цзян Ли: на этот раз он был на удивление разговорчив. В тоне, которым это злое божество обращалось к простому человеку, не чувствовалось ни капли высокомерия; напротив, его манера речи демонстрировала прекрасные манеры. Тайсуй говорил спокойно и размеренно, и, поддавшись магии его голоса, на какое-то время можно было даже забыть, каким безумным и бессердечным он был в Тихой Обители, когда собирался разрушить до основания весь Цзиньпинчэн.

«Байшао родилась в Нинъане, в семье Чэнь. Ее семья зарабатывала на жизнь тем, что выращивала лекарственные растения. На их жертвенном поле был небольшой и не особо плодородный участок, который они назвали «зеленорудное поле»... это потому, что время от времени они находили там неочищенный шлак зеленой руды. Для простого человека одного этого было достаточно, чтобы считать то место чудотворным».

«Площадь зеленорудного поля не достигала даже му. За три года оно приносило два урожая травы спокойных облаков – это один из ингредиентов, входящих в рецепт пилюли Девяти Источников. Когда отец Байшао выдержал экзамены на чиновничью должность, семья Чэнь уже, можно сказать, встала на ноги, а теперь у них к тому же появился представитель при дворе, так что их род наконец занял место в ряду именитых фамилий. Однако к их несчастью, между Нинъанем и Цзиньпином всего день-два пути, а в столице шагу ступить нельзя, чтобы не наткнуться на какого-нибудь благородного человека, и в глазах цзиньпинских вельмож такая «знать», как Чэнь, мало чем отличается от простолюдинов... Молодой господин, ты вырос в Цзиньпине, тебе наверняка приходилось слышать о четырех великих фамилиях Сюаньинь?

Разумеется, Си Пин был хорошо о них наслышан. Расстановка сил при дворе Великой Вань по своей сути представляла уменьшенную копию Сюаньинь.

По преданиям, в горах Сюаньиньшань всего было тридцать шесть пиков. Из поколения в поколение они набирали последователей из числа давних приближенных императора и дворцовой знати, и по прошествии многих тысячелетий из всех выделились четыре главные фамилии: Линь, Чжао, Чжоу и Ли.

Среди представителей всех перечисленных фамилий, за исключением Чжоу, были Высвободившиеся Бессмертные, именно они занимали наиболее важное место в роде; во всех четырех семьях было по несколько Возвысившихся Владетелей Пика. Помимо этого, благодаря совместным бракам все они были связаны между собой запутанными родственными связями... Правда, сейчас осталось только три «великих фамилии»: если верить слухам, двадцать три года назад, во время внутренних распрей в горах Сюаньиньшань, роды Чжао и Чжоу объединились, чтобы выступить против Ли.

Род Ли потерпел поражение. Что случилось с наиболее крупными его представителями, простым смертным неведомо, однако одновременно с внутренней борьбой в Сюаньинь в мире смертных в опалу попали все семьи, которые наиболее открыто поддерживали Ли, – те самые семьи, которые попали под немилость императора Таймина во время его кампании против своих родственников по женской линии.

Причина, по которой Си Пин знал обо всех этих событиях, произошедших еще до его рождения, заключалась в том, что один из конфискованных во время этой кампании домов в будущем стал поместьем Юннин-хоу.

Как-то в детстве Си Пин разрывал муравьиные норы и случайно выкопал завалившийся в землю духовный камень. Приняв его за леденец, Си Пин укусил его и сразу же лишился одного качающегося молочного зуба. Чтобы успокоить сына, Его Превосходительство рассказал ему, как сказку, о том, откуда взялся этот духовный камень, и о прежних хозяевах их поместья.

Страшные воспоминания всегда особенно сильно врезаются в память. Си Пин до сегодняшнего дня прекрасно помнил слова, которые сказал ему в тот день отец: «Бессмертные, хозяева возвышающихся над облаками пиков, – это основание, на котором стоит гора; их последователи из числа прямых потомков – деревья, растущие на скалах; их родственники, оставшиеся в мире смертных, – ветви огромных деревьях. А свойственники и прихвостни их смертных родственников – лишь роса на тоненьких веточках; отражая свет луны, солнца и звезд, роса рассыпается семью оттенками и создает самые невероятные узоры; но стоит подуть ветерку, и роса опадет... А настанет время, и даже горы обрушатся».

Тайсуй улыбнулся: «Твой батюшка умеет подбирать слова. Горы действительно однажды обрушатся, но что это меняет? Даже крошечный камешек, упавший с вершины горы, может раздавить насмерть целый выводок четвероногих тварей у ее подножия».

«Десять лет назад, то есть в прошлый год Великих Выборов, вся знать Цзиньпинчэна неотрывно следила за тем, кому достанутся Пропуски Избранных. Выборами руководил Посланник Бессмертных из рода Чжао. Он был последователем пути Лекарей и как раз незадолго до этого вышел из затвора. Кто-то из нинъаньской боковой ветви рода Чжао захотел пристроить в Школу Бессмертных своего отпрыска, и они решили подкупить Посланника – думали, что только в этом случае на их сыночка обратят внимание... Вот тогда-то они и вспомнили о зеленорудном поле рода Чэнь».

— Но ведь вы только что сами говорили, что это поле было жертвенным, – вмешался Си Пин, – а по законам Великой Вань жертвенные поля не позволяется ни продавать, ни покупать. Это даже я знаю».

«Законы Великой Вань, – тихо усмехнулся Тайсуй. – Молодой господин, законов Великой Вань существует четыре свода: один – для Бессмертных, один – для знати, один – для простого народа и еще один – для муравьишек. О котором из них ты говоришь?».

Си Пин прикусил язык.

«Вскоре главу семьи, отца Байшао по имени Чэнь Чжифу отправили в тюрьму по обвинению в «сговоре с нечистой силой» и «притеснениях простого народа», — безучастным тоном продолжил Тайсуй. — Расследование продолжалось не больше полумесяца, и острый нож завершил дело. После мужчин из семьи Чэнь сослали на каторгу в военные поселения, женщин продали, а все их имущество поступило в казну – куда именно, никому неизвестно. Вот только в тот год среди подношений двора горам Небожителей «по совпадению» оказалось зеленорудное поле с лекарственными растениями, которое «совершенно случайно» досталось тому самому последователю пути Лекарей по фамилии Чжао, а его дальние родственники из Нинъаня добились своего и отправили наследника старшей ветви рода в храм Совершенствования – ловко, правда?».

Си Пин гневно вскочил и, ударив кулаком по столу, выпалил:

— Что с ним стало потом? Какое полное имя этого ублюдка Чжао? После этого он попал во Внутренний Круг или в Канцелярию Небесного Таинства? Если во Внутренний Круг, тогда еще ладно, но если в Канцелярию, то я...

«Ты что?».

Си Пин раскрыл рот, потом снова закрыл его. Ему было нечего сказать.

Если даже императору Таймину не удалось пошатнуть род Чжао, что может сделать он? Си Пин прекрасно осознавал, что пойти в открытую против Чжао, полагаясь на фамилию матери Чжуан-вана... Самое большее, что он мог сделать – это исподтишка чинить мелкие препоны, пакостить и строить козни. А в этом не было ничего достойного, и это не принесло бы утешения умершим.

Однако искренний порыв гнева Си Пина почему-то расположил демона к нему, тон Тайсуя стал теплее.

«Никогда прежде я не встречался с этой девушкой из рода Чэнь. Так получилось, что она связалась с моими последователями и, как и множество других отчаявшихся людей, стала поклоняться мне и искать у меня утешения. А потом кто-то сболтнул лишнего, и она узнала о ритуале «каменных игл». Чэнь Байшао была обычной юной девушкой, но обладала мужественностью, какая редко встречается у простых людей. Она позволила резать свою плоть и пронзать кости, и в итоге ей действительно удалось создать временный Духовный Остов. Люди с подобной решимостью и твердостью духа достойны куда большего уважения, чем эти ничтожества, которые Пробуждают Сознание, годами купаясь в магической силе духовных камней. Если бы они не погубили ее, она могла бы стать настоящим драгоценным нефритом. Как жаль, что тридцать шесть пиков в возвышающихся над миром горах Небожителей не вздрогнут от одного единственного Пробуждения Сознания! Она заплатила такую цену, пожертвовала всеми отведенными ей годами, но даже этого оказалось недостаточно, чтобы разрушить хотя бы одно наскоро написанное заклятие».

«Какая огромная несправедливость... — вздохнул Тайсуй. — Должно быть, когда божество не отвечает твоим мольбам, единственное, что остается – это отдать себя в услужение злым духам».

Святой медитировал в благословенных снегах Южных гор, и ни одна пылинка не могла запятнать его чистоты. «Демон» же по-прежнему горестно вздыхал о ней в тишине ночи.

— Демон, — тихонечко спросил Си Пин, — откуда ты знаешь обо всем этом?

«Я так и не помог ей ничем, а она вверила мне свою жизнь. Я никак не отплатил ей за то, что она сделала для меня, так, по крайней мере, должен навсегда запомнить ее злость и обиду».

Си Пин печально вздохнул и уставился взглядом в квадратик календаря, испускающий слабый мягкий свет; в этот миг, казалось, он был настроен по отношению к Тайсую уже не так враждебно.

— Демон, — тихо проронил он снова спустя долгое время. — вы собираетесь отомстить за нее?

Тайсуй ответил почти торжественно: «Я сошел на землю для того, чтобы выставить на суд неба и земли всю несправедливость этого мира!».

На лице Си Пина промелькнула заметная борьба. Очень долго он просидел в тишине, прежде чем наконец спросил:

— А вы... вы правда не причините мне зла?

Тайсуй, кажется, посчитал ниже собственного достоинства отвечать на этот вопрос и только туманно усмехнулся.

— Тогда чем я могу вам помочь?

«До того момента, как ты Пробудишь Сознание, сила, которую я могу позаимствовать у тебя, всегда будет ограничена, — сказал Тайсуй еще более мягко. — Когда я сказал, что помогу тебе на пути совершенствования, это были не пустые слова вежливости. Чем раньше ты Пробудишь Сознание, тем больше для меня будет пользы».

— Это я и сам понимаю, — сказал Си Пин и, вспомнив о чем-то еще, добавил: — Демон, а если древо перерождения окажется где-то поблизости, вы ведь сможете почувствовать это? Скажите мне, где искать, и, можете быть уверены, я обязательно найду способ достать его.

«Ох, — голос Тайсуя был тихим, как дуновение ветерка, — ну спасибо тебе».

Действия Си Пина нисколько не отставали от скорости мысли. Едва приняв решение, он тут же вскочил на ноги и отправился тренироваться медитации.

Капризность была неотъемлемой чертой характера Си Пина, и обычно уже после пятнадцати минут медитации он начинал отвлекаться или жаловаться, что у него затекли ноги; бывало, он никак не мог сосредоточиться и мысли проносились в его голове подобно табуну диких лошадей, а в другой раз он начинал медитировать и почти сразу так сидя и засыпал.

Однако этой ночью Си Пин продержался на удивление долго.

Тайсуй тайком наблюдал за ним, и вдруг ему показалось, что он увидел в молодом господине из дома хоу подтверждение слов: «От рождения доброта заложена в каждом человеке»[3].

Этот парнишка принимал слишком близко к сердцу чужие несчастья и удивительно крепко помнил прежнюю дружбу. Он был несколько плутоват, но это была бескорыстная хитрость. Были ли его уступки обычным притворством, покорялся ли он, потому что ему не оставили другого выбора, или что-то действительно тронуло его за сердце – все было очевидно с первого взгляда.

Однако действительно ли такая доброта заложена в каждого человека природой?

В его возрасте пора было обзаводиться собственной семьей, а он по-прежнему себя вел как маленький ребенок. Такое ребячество просто нелепо, и таким человеком он мог стать только в огромной усадьбе богатого дома, где почвой ему служило золото, а удобрением – нефрит. Как много старых и слабых, немощных и больных всеми силами боролись за выживание в дыме и пыли, застилающими от них свет солнца – а эти знатные богатеи превратили сильного и здорового парня в большого младенца.

Все, что кажется очаровательным, заслуживает ненависти. Есть ли в мире большее зло, чем невинность?

Тайсуй с безразличным взглядом наблюдал за этим симпатичным, но ненавистным ему юношей. В данный момент Си Пин усиленно создавал видимость упорной работы над собой, но ведь по сути он оставался точно таким же.

___________________________________________

[3] «От рождения доброта заложена в каждом человеке» – первая строка «Троесловия» (канона, по которому в древнем Китае детей обучали иероглифике).

___________________________________________

Однако Си Пин усердно тренировался и на следующее утро, а в свободное время побежал в Чертоги Туманного Моря. Си Пин как раз лазил по книжной полке, когда у него в ушах вдруг зазвучал тихий гул.

«М-м?» — встрепенулся Тайсуй.

— Что случилось?

Тайсуй ответил после небольшого молчания: «Где-то рядом есть древо перерождения».

Си Пин прислушался, по-обезьяньи ловко спрыгнул вниз, спустился по лестнице на нижний этаж и начал оглядываться по сторонам. Там он увидел, что старейшина Су и еще несколько Полубессмертных занялись в Чертогах перестановкой. Соломенные слуги сновали туда и сюда по пятам за Полубессмертными, что-то вытирали, мыли и сменяли украшения.

Си Пин услышал, как несколько учеников рядом с ним тихо обсуждали:

— Должен приехать кто-то важный?

— О чем ты?

— Возможно, кто-то с тридцати шести пиков гор Небожителей собрался выбрать себе учеников. Тогда это наверняка будет кто-нибудь из родственников Владетелей Пиков... А иногда прибывают сами Владетели, чтобы самолично оценить данные учеников. Интересно, кто же приедет в этом году?

— А что вы можете сказать об этих украшениях?

— Эти украшения... кажется, по большей части – даже не артефакты.

Си Пину было лень гадать, поэтому он просто прокричал Су Чжуню:

— Старейшина Су, а кто к нам приедет?

Су Чжунь поднял голову, улыбнулся, увидев его, и сказал:

— Учитель Дуаньжуй, Владычица Пика Изумрудное Озеро, встретит вас завтра в Большом Зале Соснового Проема, чтобы зачитать проповедь.

Все ученики дружно ахнули. Си Пин вбежал в шумный зал, внося свою лепту в общую неразбериху, а в это время мысленно обратился к Тайсую: «Демон, где искать древо перерождения?».

«Несколько небольших фигурок на подоконнике в западной стороне зала».

Си Пин повернул голову и увидел на подоконнике у западного окна ряд очаровательно милых деревянных Зверей Воздаяния. Неведомый создатель очень точно передал чудесную суть Зверей. Каждая фигурка обладала собственной индивидуальностью и была по-своему замечательна.

Си Пин сложил руки в приветствии и поклонился в их сторону:

— О, да это же мои спасители.

Ян Аньли сказал, улыбаясь:

— Эти фигурки делала в свободное от занятий время для собственного удовольствия Учитель Дуаньжуй, когда сама практиковалась в Храме Совершенствования. Уезжая, она не забрала их с собой, поэтому они до сих пор остаются в Храме.

Си Пин, вращая глазами, следил за тем, как соломенные слуги расставляли повсюду похожие деревянные и каменные фигурки, и подумал, что у старшей принцессы Дуаньжуй поистине золотые руки – скорее всего, она принадлежит пути Создателей Артефактов.

«Даже не думай, — раздался в голове Си Пина голос Тайсуя. — За тысячи лет в Чертогах Туманного Моря скопилось невероятное количество заклятий. Что уж говорить о тебе, простом человеке, – Заложившему Основы и даже Возвысившемуся Бессмертному и то нужно было бы хорошенько оценить свои силы, прежде чем попытаться что-нибудь отсюда украсть».

Си Пин разочарованно затих, а потом снова спросил: «Демон, а много древа перерождения вам нужно?».

«Хватит и горстки древесной стружки, — хмуро ответил Тайсуй. — Ведьма Дуаньжуй – главная в роду Чжоу в горах Сюаньиньшань, по слухам она уже полностью завершила Вознесение. Опасно предпринимать необдуманные действия у нее под носом. Подождем для начала, пока она не уедет. За это время я научу тебя одному тайному заклинанию, с помощью которого можно управлять соломенными слугами, и когда управляющие прикажут им отнести все эти вещи обратно в хранилище, воспользовавшись суматохой, мы добудем немного стружки древа перерождения. Дальше, молодой господин, все зависит от того, решишься ли ты пойти на такой опасный поступок ради незнакомой девочки из Крысиного переулка».

Как он и ожидал, Си Пин ответил без промедления: «Да, я попробую».

«Ты должен быть очень осторожен…»

Прежде, чем он успел закончить, Си Пин смело шагнул в сторону Ян Аньли и, отвесив ему поклон, сказал:

— Брат Ян, так получилось, что Звери Воздаяния имеют для меня особое значение. Могу ли я забрать одну фигурку?

Тайсуй: …

Ян Аньли удивился и пояснил:

— Это не Артефакт.

— Я знаю. Я бы никогда не стал просить Артефакт, не ужели вы считаете меня таким неблагоразумным?«Благоразумный» Си Пин, нисколько не стесняясь, приблизился к Ян Аньли, и продолжил без зазрения совести сочинять на ходу:— Меня со Зверями Воздаяния связывают особые отношения. Однажды Мастер Чжао из Канцелярии Небесного Таинства дал мне одного, и позже этот Зверь спас мне жизнь... Это было бы для меня как память о нем.

Ян Аньли смотрел на него с открытым ртом: никогда прежде ему не приходилось сталкиваться с просьбой такого рода.

— Ну...

Тогда Си Пин сказал:

— Если нельзя, то ничего страшного. Вы говорите, Учитель Дуаньжуй приедет уже завтра? Ну тогда я у нее и спрошу.

Ян Аньли: ...

Придержи коней, старшая принцесса Дуаньжуй тебе что, тетка родная?

— Дай ему фигурку. За время, проведенное в Храме Совершенствования, Учитель Дуаньжуй вырезала несколько сотен таких и все оставила здесь. Все равно всех не выставить, — бросил, проходя мимо, Су Чжунь. — Не станет она мелочиться из-за такой безделицы... Только, парень, никому не хвастай. А не то что ты мне прикажешь делать, если каждый ученик захочет по фигурке?

Су Чжунь был хорошо наслышан о «подвигах» Си Пина. Ему было также известно, что Си Пину неведомо чувство благоговейного трепета и даже перед генералом Чжи он смело говорил все, что думает, – чего доброго, и вправду начнет выпрашивать игрушку у самой принцессы Дуаньжуй... А Чжи Сю умеет удивлять, где он только нашел это чудо в перьях?

Си Пин обнаглел окончательно:

— Спасибо вам, старейшина Су! Можно мне самого толстого?

Тайсуй: ...

А так можно было?

В это время вдруг раздался чей-то еще голос:

— Старейшина Су, скажите, пожалуйста, это и есть легендарная Черепаха Определенности?

Чжоу Си стоял возле каменного стола и с восхищением взирал на квадратный металлический поднос в три чи длиной. Над подносом были протянуты разной ширины нити, на которых висела почти неотличимая от настоящей черепаха из дуюэцзиня.

Все ученики тут же подошли ближе и окружили черепаху со всех сторон.

— Ваше Высочество, что это?

— Этот предмет называется Черепаха Определенности, — ответил Чжоу Си. — Как вам известно, черепаха символизирует «образец» и «порядок». Чертеж для изготовления этого артефакта некогда нарисовала сама старшая принцесса Дуаньжуй. Говорят, что Черепаха может дать ответ на все неразгаданные тайны вселенной – правда, до сих пор никому так и не удалось добиться этого от нее. Старейшина Су, а это подлинник или подражание?

— Подражание, — ответил Су Чжунь. — Это упрощенный артефакт. Внутри дуюэцзиневой формы проложены пути для магической силы, благодаря чему Черепаха может слышать человеческую речь. Вы задаете ей вопрос, и если струна прозвучит три раза, это значит «да», а один раз – «нет». На слишком сложные вопросы, конечно, она не ответит, но на те, что беспокоят людей в вашем возрасте, точно сможет. Если в ходе обучения вы столкнетесь с какими-либо трудностями и рядом не окажется наставника, разумеется, можно обратиться к книгам, но можно также подойти к Черепахе и задать свой вопрос ей... Но все-таки не забывайте, что это упрощенный артефакт и он может ответить только «да» или «нет», так что следите за четкостью формулировки, — Старейшина Су легонько постучал по черепашьей морде и спросил: — Будет ли сегодня на ужин среди блюд, приготовленных для управляющих, суп «восьми вкусов» с доуфу?

От подноса поднялся белый пар, Черепаха пошевелилась, слегка взмахнула хвостиком, и струна прозвенела один раз.

Значит, нет.

— Фух, — было не совсем ясно, что именно не любил старейшина Су: доуфу или один из «восьми вкусов», но, как бы то ни было, он с облегчением выдохнул, а потом снова с улыбкой обратился к ученикам: — Все поняли? Можно спрашивать вслух, но, если вы очень не хотите, чтобы ваш вопрос услышали, можно также проговорить про себя. Это немного сложнее, потому что нужно сосредоточиться на вопросе и полностью избавиться от посторонних мыслей.

— Старейшина Су, о чем можно спрашивать волшебную Черепаху?

— О чем угодно: об учебе, о повседневных заботах и даже о благополучии родных в мире смертных, — ответил Су Чжунь. — Нельзя спрашивать только о тех вещах, которые запрещены Школой. Если вы не уверены, какие темы считаются запретными, задавайте только те вопросы, которые касаются лично вас, и не расспрашивайте о других. Например, лучше не спрашивать, хорошее ли сегодня настроение у наставника Ло, – такой вопрос может затронуть Интуитивное Восприятие человека, о котором идет речь.

— Старейшина Су, но как провести границу? — снова встрял Си Пин. — К примеру, если я спрошу: «Правда ли, что среди всех учеников я делаю самые большие успехи в самосовершенствовании и именно я вероятнее всего попаду во Внутренний Круг?». С одной стороны, я спрашиваю о себе, но мой вопрос также затрагивает других учеников. Считается ли в таком случае, что я расспрашиваю о посторонних?

Эти слова звучали до неприличия высокомерно. У Чжоу Си дернулся уголок глаза.

Старейшина Су посмеялся:

— Нет, это не считается, просто не стоит сравнивать себя с конкретным человеком. Кто хочет попробовать задать вопрос?

Си Пин хотел было что-то сказать, но вдруг задумался и перевел взгляд на четвертого принца. По случайности в этот момент Чжоу Си тоже посмотрел на него, и с расстояния в несколько чжанов они смерили друг друга враждебными взглядами. Си Пин фальшиво улыбнулся и сделал жест рукой, предлагая Чжоу Си идти первым.

Чжоу Си холодно отвел взгляд.

— Можно мне попробовать? — спросил он и вышел вперед, боковым зрением продолжая наблюдать за Си Пином.

Чжоу Си собрался с мыслями и сказал про себя: «Среди всех учеников я делаю самые большие успехи в самосовершенствовании и именно я вероятнее всего попаду во Внутренний Круг».

Металлическая черепашка выплюнула пар, и под всеобщими пристальным взорами медленно качнула хвостом.

Цзинь!

Нет.

На мгновение черты лица Чжоу Си исказились, но очень быстро он вновь овладел собой. Затем Чжоу Си сложил руки, поклонился Су Чжуню и признался:

— Простите мою гордыню. Только что я спросил священную Черепаху, правда ли своими успехами в самосовершенствовании я превосхожу остальных учеников, но она опровергла это. Это говорит о том, что мне стоит прилагать больше усилий. Интересно знать, кто из учеников опередил меня.

Сразу несколько открытых или косых взглядов обратились к Си Пину: на данный момент он был единственным, кому удалось получить духовный камень их рук Ло Цинши.

— Почему бы всем остальным не попробовать тоже, — сказал Чжоу Си, обернувшись к другим, и улыбнулся. — Шиюн, почему ты стоишь так далеко?

Си Пин не стал отказываться. Он протянул Чан Цзюню книгу, которую держал в руках, и подошел поближе.

Положив ладонь на черепаху, Си Пин как бы невзначай взглянул на Чжоу Си и беззастенчиво сказал:

— Тот же самый вопрос.

Су Чжунь открыл было рот, чтобы напомнить ему, что упрощенный артефакт не настолько чувствителен и вопрос следует задавать более четко, но черепаха медленно покачнулась на ниточках и прозвенела три раза. Она задела самую тонкую струну, и от ее пронзительного звука у окружающих по телу пробежали мурашки.

Си Пин с достоинством спрятал руки в рукава. У него на лице промелькнуло отсутствующее выражение лица, которое, однако, исчезло в следующий же миг, будто всем только показалось. Когда Си Пин обернулся, у него снова было привычное выражение, за которое хотелось побить. Почти с вызовом он кивнул четвертому принцу.

Несмотря на прекрасное воспитание, Чжоу Си пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать себя в руках.

Чан Цзюнь прошептал на ухо Си Пину:

— Ну хорошо, ты задал этот вопрос, но разве трудно было сделать это про себя? Зачем было унижать четвертого принца?

— Даже если бы я спросил молча, он бы все равно догадался. Длинноногий Ло каждый день пытается настроить нас друг против друга, я сейчас одним своим существованием унижаю четвертого принца, — небрежно бросил Си Пин. — А ты не щелкай клювом, смотри, какая толпа уже собралась, еще пропустишь возможность задать свой вопрос.

Чан Цзюнь ахнул и, не теряя больше времени на разговоры, поспешил встать в очередь.

Си Пин забрал свою книгу, сунул за пазуху выклянченную деревянную фигурку и, мурлыкая под нос мелодию собственного сочинения, быстрым шагом отправился обратно в двор под знаком «Холм».

И никто не знал, что когда он произносил вслух слова «тот же вопрос», про себя он спрашивал совсем о другом…

Си Пин спросил: «Правда ли, что лишь когда я Пробужу Сознание, станет возможным отобрать мое тело?».