Чан Цзюнь, добрая душа, помог Яо Ци добраться до дома, поддерживая его под руку. Они как раз входили во двор, когда из северного флигеля, где жил Си Пин, донесся громкий грохот.

В следующий миг Си Пин пронесся мимо с зажатым под мышкой свертком из одеяла и, ничего не объясняя, выбежал за ворота.

— Шиюн, ты куда? Скоро совсем стемнеет, в час Сюй[1] ворота дворов запрут, — окликнул его Чан Цзюнь.

Си Пин гневно бросил, перекрикивая ветер:

— Ну тогда я лягу и умру здесь!

С усилием продираясь сквозь ветер, он размышлял о том, что хорошо было бы найти здоровый камень и размозжить глупую голову этой дурацкой полукуклы – если бы он не знал, что когда-то она была человеком, он бы так и сделал.

Он подозревал, что в порыве ярости действительно был способен на убийство, но полукукла не только была отчасти человеком, но, что еще более важно, это был совсем еще ребенок. Си Пин не мог настолько сильно злиться на малявку, которую можно было случайно раздавить и даже не заметить.

Эта дурацкая штука не умела ничего: ни убирать постель, ни одевать или расчесывать хозяина. Все, на что она была способна – это кусаться и бросать гневные взгляды, а в придачу она еще и оказалась жуткой обжорой, для которой ничего не стоило проглотить в один присест полный ларец синих самоцветов.

Это она не слиток золота сожрала, а сразу несколько роскошных особняков! Какой же этот Пан Цзянь мошенник!

Си Пин вихрем взбежал вверх по горной дороге и устремился к Залу Чистоты, который виднелся в зарослях на середине склона горы. На бегу он ненароком сбил соломенного слугу, которому не посчастливилось оказаться у него на пути, и от удара того завертело волчком.

В Зале Чистоты круглые сутки дежурили служители Храма Совершенствования из числа Полубессмертных, и в случае необходимости ученики всегда могли прийти туда и обратиться к старшим товарищам за помощью. Найти примерное местоположение Зала было нетрудно, но путь к нему терялся в хитросплетениях густых зарослей бамбука. Поскольку Си Пин пока не успел освоиться в этих местах, едва завидев вдалеке нужную ему крышу, он тут же рванул напрямик, но только проплутал некоторое время вокруг одного и того же места, нисколько не приблизившись к своей цели.

Вне себя от гнева он вытащил из кустов злополучного соломенного слугу, порылся в складках одежды и наконец отыскал измятый «амулет поиска пути». Но только он собирался «спросить дорогу», как за спиной неожиданно раздался знакомый голос:

— Время позднее, почему... Эй, опять ты?

Си Пин обернулся, и его обдул свежий ветерок. Не потревожив ни пылинки, статная фигура в зеленых одеждах легко опустилась на землю, а тень от меча под ногами рассыпалась в бесчисленных отблесках света. Перед Си Пином стояла живая легенда.

— Ты что, в прошлой жизни был совой? Почему вечно с приходом ночи бегаешь где попало? — Чжи Сю взял пальцами листочек бамбука, упавший ему на плечо, а затем обратил внимание на сверток в руках Си Пина и поинтересовался: — А это что у тебя такое интересное? Какая насыщенная магическая сила!

___________________________________________

[1] Час Сюй – время от семи до девяти вечера.

___________________________________________

Некоторое время спустя Чжи Сю сидел за маленьким столом в Зале Чистоты, молча разглядывая полукуклу, светящуюся изнутри слабым синеватым светом.

Этой ночью в Зале Чистоты дежурил старый, седовласый и седобородый Полубессмертный по имени Су Чжунь. Говорили, что в Храме Совершенствования он отвечает за комнату пыток. Тем не менее, старейшина Су вовсе не выглядел жестоким и кровожадным человеком, напротив, он все время посмеивался и вообще походил на дружелюбного соседского дядюшку.

Су Чжунь осмотрел полукуклу, а затем поднял глаза на Си Пина и спросил:

— Сколько, ты говоришь, эта полукукла съела духовных камней?

— Почти десять цзиней.

Старейшина Су впервые слышал, чтобы кто-то измерял духовные камни в цзинях, и даже не смог сразу оценить, много это или мало.

Генерал Чжи воскликнул, искренне изумившись:

— Еще в Цзиньпине мне хотелось спросить тебя: дружок, у вашей семьи что, есть личная шахта по добыче духовных камней?

— Чего нет, того нет, — честно ответил Си Пин, — Только несколько нефритовых и агатовых шахт.

Чжи Сю: ...

Старейшина Су: ...

Должно быть, так хорошо живется, когда тебя не отягощают никакие мирские заботы!

— Какая разница, — Си Пина сейчас волновало только одно, — это были все мои духовные камни. И как я теперь буду... — «… писать письма домой» хотел было сказать он, но, к счастью, вовремя спохватился, вспомнив, что в Храме Совершенствования вообще-то запрещалось связываться с внешним миром, и нескладно закончил: — Как бы то ни было, он... Мастер, можно ли заставить его выплюнуть их?

— Теперь ты – член Школы, и должен обращаться к старшему «Брат-Наставник», — мягко поправил забывшегося Си Пина старейшина Су. — У полукукол нет желудка и кишечника, и хоть мы и говорим, что они «едят» духовные камни, они усваивают их не так, как простые смертные – пищу – конечно, пока не научаться обходиться вовсе без нее, как Бессмертные. Боюсь, что заставить ее выплюнуть камни не получится при всем желании. Но все же, вряд ли она сможет усвоить столько духовных камней так быстро. Если прямо сейчас разбить наложенные на нее заклятия, преградить духовные артерии и быстренько ее вскрыть, еще есть шанс вернуть часть того, что она съела.

Си Пин: ...

Вырвиглазное персиковое платье уже разорвалось по швам. Старейшина Су отогнул край в сторону, обнажая живот полукуклы. Бока ее туловища и позвоночник были сделаны из особого дерева с каркасом из дуюэцзиня; нанесенные поверх многочисленные заклинания ожили благодаря магической силе духовных камней и теперь едва заметно переливались. Но живот покрывала самая настоящая человеческая кожа. Широкий кривой рубец пересекал его наискось.

Живот неестественно вздулся, но продолжал мерно вздыматься с каждым вдохом и выдохом... как напоминание о том, что это несчастное существо, пусть даже изувеченное и изломанное, все еще было живым.

Старейшина Су засунул руки в рукава и попросил Си Пина таким тоном, будто разговаривал с маленьким ребенком:

— Принеси-ка мне кинжал Инби, который висит вот там на стене. Сейчас мы ее вскроем. Не переживай, хоть сколько-нибудь да вернем.

Си Пин перевел взгляд на полукуклу, потом снова на старейшину Су.

— Но ведь, Мас... Брат-Наставник, в той книге говорилось, что все эти древесина и дуюэцзинь у него на теле – все равно, что кости и плоть человека.

Разве это не равносильно тому, как если бы человеку заживо раздробили кости, разрезали кожу и вспороли живот?

Су Чжунь кивнул, морщинки в уголках его глаз стали глубже.

— Так и есть.

— Нет, как же так... — Си Пин поморщился и в отчаянии указал пальцем на полукуклу: — А он всегда будет такой прожорливый? Если его посадить в землю, небось через несколько лет обглодает горы Сюаньиньшань до основания?

Су Чжунь с самого начала просто подшучивал над Си Пином. Однако этот молодой господин расходился все сильнее, чем дальше, тем меньше следил за языком, и когда он совсем уже позабыл о всем святом и начал приплетать Горы Небожителей, Су Чжунь не мог промолчать и поторопился остановить его:

— Эй, следи за тем, что говоришь.

В присутствии генерала Чжи!

Чжи Сю объяснил с улыбкой:

— Взрослая полукукла съедает камней не больше, чем использует любой совершенствующийся... Так что можешь не волноваться, что она разорит твою семью... и все ваши семейные шахты. Просто этой полукукле очень не повезло: ее прежний хозяин, видимо, никогда толком ее и не кормил – давал только самую малость, чтобы не дать умереть от голода. Должно быть, она голодала месяцами, может, даже годами, вот и не удержалась и съела разом все твои камни. Если не будешь морить ее голодом, больше она не станет так объедать тебя. Каждому ученику полагается три камня в месяц, но пока ты не Пробудил Сознания, тебе столько и не нужно. Сможешь выделять ей один камешек в месяц, этого вполне достаточно.

— Из каких-то несчастных трех камушков один отдавать ему?! — воскликнул Си Пин.

Как это «столько и не нужно»? На «Неразлучник» самое меньшее в месяц уходит четыре духовных камня!

— Согласен, — поддержал его старейшина Су. — Тот Отступник не отличался мастерством, работа топорная, и нет в этой полукукле ничего особенного. Да еще взяла и проглотила разом целую коробку духовных камней, которые можно было бы обменять на полчище настоящих марионеток. Для чего она вообще нужна? Разве стоит она всех этих хлопот? Вскроем ее, достанем камешки, а ты потом купишь себе новую.

Су Чжунь взмахнул рукой, и кинжал Инби сам слетел со стены и лег ему в ладонь. Он закатал рукава и примерился лезвием:

— Отойди, пожалуйста, в сторону. Я уже старый, в последнее время зрение стало совсем никудышное. Нужно посмотреть, в каком месте лучше разрезать.

— Стойте-стойте-стойте... — Си Пин смотрел, как призрачное свечение лезвия Инби приближается к животу полукуклы, и протянул руку, чтобы остановить его. — Брат-Наставник, подождите.

— Если и дальше медлить, от духовных камней совсем ничего не останется, — предупредил старейшина Су.

Си Пин посмотрел на полукуклу, с каждым мгновение ощущая, что она становится ему все более и более отвратительна.

Но хоть и ненавидел ее, все же он не мог допустить, чтобы маленького ребенка вспороли, как поросенка, ради каких-то камней.

Си Пин задержал дыхание, терзаемый мучительными сомнениями. Спустя долгое время он наконец взмахнул рукавом и сказал:

— Пусть все остается, как есть.

— О? Ты предлагаешь ничего не делать? — спросил старейшина Су нарочито удивленным тоном. — А как же сотня лянов синих самоцветов? Ведь это четыре-пять тысяч лянов золота! Ты все ей прощаешь?

Си Пин целыми днями пропадал на рынках и знал, что на один чох в южных предместьях Цзиньпина можно было купить две огромные, с кулак, соленые лепешки из смешанной муки. Еще он слышал, что кто-то может целый месяц прожить на один гуань.

Но хоть Си Пин и не был такой дурак, как император Хуэй-ди, который вопросил «почему же они не едят мяса?», когда ему сообщили, что людям не хватает риса, но, в конце концов, ему самому никогда в жизни не приходилось испытывать нужды или отказывать себе с чем-либо. Ни «сто лянов синих самоцветов», ни «тысячи лянов золота» не казались ему такой страшной потерей, как то, что через несколько дней он лишится возможности писать любимой бабушке.

Он сожалел об утрате, но это были не отчаяние или горечь, а скорее злость.

— Я всего-то и сделал, что немного сдерзил главнокомандующему Пану... К тому же, он первый начал этот разговор! Это все его коварный план, чтобы проучить меня! Уже совсем старик, скоро сто лет будет, а ведет себя под стать мне. Как только он все это просчитал! – в гневе Си Пин толкнул полукуклу в сторону старейшины Су и воскликнул: — Жертвую его Храму. Можете считать за соломенного слугу и делать с ним, что захотите, а можете просто выставить где-нибудь для красоты. Как бы то ни было, мне он больше не нужен!

— Ой, как замечательно, — Старейшина Су аж прищурился от удовольствия, — ведь эта полукукла съела столько синих самоцветов! Когда камни усвоятся, она, наверное, и умнее станет, и вырастет сразу в два раза, и тогда наверняка будет уже не таким бесполезным болванчиком. Брат, да ты не полукуклу нам жертвуешь, а золотую гору!

Си Пин: ...

Так не пойдет, это же себе в убыток!

Си Пин встал перед сложным выбором. Ему не хотелось и дальше содержать эту штуковину, но ведь, если отдать ее Храму, он наверняка прослывет жутким простофилей!

Что за ерунда такая, как ни поступишь, все равно останешься в накладе!

Спустя некоторое время Си Пин тем же путем, с полукуклой подмышкой, отправился обратно домой.

Си Пин шел весь взъерошенный от распирающего его изнутри гнева. Он принял решение работать не щадя сил, чтобы стать сильным и могущественным и в будущем непременно расквитаться с этим негодяем Паном!

И если он не отомстит, пусть не зовут его Си.

Главнокомандующий Пан в этот день не должен был держать вахту, и ему выдался редкий случай побездельничать. Он провел рукой по лицу, и заостренные черты сгладились; теперь он выглядел как самый заурядный горожанин, каких много. Сменив синее платье Снисшедшего на одежду попроще, он вышел поужинать в Павильон «Дремлющий Феникс».

Над Линъянхэ поднялся ветер, он разогнал значительную часть тумана. Пан Цзянь уселся перед окном и тут же дважды чихнул. Потерев нос, он поднял голову и увидел невдалеке здание «Знака Цуй».

«Знак Цуй» находился в двухстах шагах от переправы, где ходили раскрашенные джонки. Их двор сильно зарос старыми деревьями. Главные ворота не украшали ни арка с глазурованной черепицей, ни горизонтальная доска с каллиграфической надписью. От внешнего мира здание отделяла только простая ограда из темно-серого камня с белоснежными паровыми лампами на ней. Лампы высвечивали два иероглифа «Знак Цуй» на стене и, чуть ниже, ту самую печать в виде карпа, которая приносила предприятию всю славу и богатство.

Люди без средств не отважились бы даже одним глазком заглянуть через эту стену во двор.

Неожиданно Пан Цзянь, почувствовав что-то, напряг до предела Интуитивное Восприятие и ощутил волну злобы к себе. Она исходила с Юго-Востока – со стороны гор Сюаньиньшань.

— Ругает меня за глаза, — Пан Цзянь сразу же понял, откуда возникло это чувство, и, нисколько не беря в голову, посмеялся. — Наступит время, чертенок, когда ты еще скажешь дедушке Пану «спасибо».

Пан Цзянь намеренно пустил все на самотек: всучил Си Пину полукуклу и не стал предупреждать, чтобы прятал свои духовные камни подальше.

Не отшлифовав яшму, драгоценности из нее не получишь. Этот негодяй ехал в Храм Совершенствования, захватив с собой из дома сладости, будто направлялся на весеннюю загородную прогулку! Он явно намеревался совершенно беззаботно провести этот год, ни к чему не стремясь и не прилагая ни малейших усилий, так что, если не создать ему дополнительных препятствий, вероятно, по окончании срока обучения он и правда не сумеет даже Пробудить Сознание.

На стол подали утку в османтусе. Но только Пан Цзянь взялся за палочки, как этажом ниже поднялся шум.

Он стал наблюдать, как внизу у входа половой пытался отделаться от одного молодого человека:

— Не хотите покупать целую утку – купите половину; можете купить и пол утенка. Половина утенка стоит всего две сотни, а я предупрежу хозяина, чтобы он подал вам с головой. Чтобы просили подать без головы, такое раньше случалось, но я впервые встречаю посетителя, требующего отдельно голову. Может, вы спросите в другом месте?

Паренек был одет довольно чисто, но штанины были такими короткими, что едва доставали до лодыжек. Его бедный вид совершенно не вязался с роскошной обстановкой «Дремлющего Феникса». Люди услышали, что кто-то желал заказать утиную голову, и все вокруг засмеялись, а кто-то и вовсе стал подшучивать:

— Боюсь даже представить, какие требования ты можешь предъявить в борделе. И не рановато ли тебе, безбородый юнец, иметь такие извращенные вкусы?

Пан Цзянь присмотрелся внимательней и понял, что «паренек» на самом деле был молоденькой девушкой.

Девушка поняла, что ее выставляют на посмешище, и покраснела до корней волос, но все же упрямо повторила:

— В моей семье едят утиные головы. Нас мало, нам и половины утки будет много. Что в этом такого?

Половой сказал, глядя на ее короткие штаны и протертые рукава:

— Половиной утенка не наедается досыта даже дикая кошка, которую держит мой хозяин. Вы что, представитель императорской крови, с такими аристократическими пристрастиями в еде?

Девушка неосознанно спрятала руки за спину.

— В списке наших блюд не числится утиной головы, — продолжил половой. — Мы такого не продаем. Если вам правда очень надо, можете поспрашивать посетителей в зале, возможно, кто-то заказал целую утку и готов отдать голову вам, тогда вы сможете разделить заказ.

Только он договорил, и тут же какой-то заводила начал зазывать, стуча по своему столу, загроможденному тарелками и стаканами:

— У меня есть утиная голова, кто тут желающий? Налетай!

Девушка, пытаясь скрыть за гневом собственное смущение, топнула ногой и закричала:

— В Павильоне «Дремлющий Феникс» обвешивают!

— Да как ты смеешь...

— В «Дремлющем Фениксе» считают, что раз они владельцы известного и процветающего дела, то могут позволить себе обижать посетителей. Обвешивают! — Увидев, что в ее сторону уже направлялись охранники, девушка развернулась и кинулась бежать, по пути нечаянно сбив посетителя. Но невоспитанная нищенка и не подумала извиниться. Она продолжила кричать на ходу: — Они сами только что признались! Половиной их утенка не накормить даже кошку!

— Ох, прошу прощения, уважаемый, — половой подбежал поддержать пострадавшего посетителя. — И откуда только взялся этот сумасшедший!

Посетитель брезгливо отряхнул передний борт одежды и проворчал:

— По мне, так давно надо вернуть древние порядки, чтобы с наступлением темноты запирали ворота города и никого внутрь не впускали! Лезут и лезут в наш Цзиньпин эти деревенщины с южных окраин. Куда это вообще годится?

Гости «Дремлющего Феникса» шумно поддержали его.

— Точно, вот именно! В последние дни еще ходят слухи, что эти беженцы собрались писать письмо с жалобой ко двору. У южных ворот собралась целая шайка таких!

— И чего они хотят?

— Да все того же. Добиться справедливости по поводу изъятия пахотных земель под нужды железной дороги и «Грозы Облаков», — пояснил кто-то из посетителей, кто внимательно следил за происходящим. — Столько лет уже прошло, и с чего они вообще вспомнили об этом... Эх, а все же немного их даже жаль: как-то я выехал из города по своим делам, смотрю – а эти бродяги устроили себе постели прямо на земле, на берегу Великого канала. Вокруг с жужжанием кружат рои комаров и мух, ох, взглянешь издалека – словно свежий могильник.

— Думается мне, в этот раз точно взбунтуются. Поговаривают, что наследный принц даже направил императору письмо, чтобы народу дали достойный ответ, но это только вывело государя из себя!

— А государь отчего злится?

— Государь желает, чтобы его «Гроза Облаков» свободно ходил везде, где ему вздумается. Вот, несколько дней назад приезжал посол из царства Чу...

Павильон «Дремлющий Феникс» был старым и прославленным заведением, кормили здесь недешево, и не каждый мог позволить себе пообедать здесь. И все же это не были крупные фигуры: даже домоправители из влиятельных домов не стали бы так бездумно трепаться в незнакомом месте. Владельцы маленьких предприятий, торговцы повозками и лошадьми... вот такого рода люди приходили сюда – все те, кто больше всего любит собираться и обсуждать выдуманные на пустом месте «дела государственной важности», исключительно для того, чтобы доказать, что у них везде есть свои люди и они всегда находятся в курсе событий.

Пан Цзянь слушал вполуха, задумавшись о чем-то своем. Погруженный в свои мысли, он неторопливо наполнил сам себе бокал с вином.

Неожиданно на улице зашумели, а кто-то закричал:

— Смотрите, смотрите! Метеорит!

Пан Цзянь обернулся на голос и увидел, как несколько падающих звезд с невероятной быстротой пролетели по ночному небу и скрылись за линией горизонта.

В Храме Совершенствования генерал Чжи смотрел в спину Си Пина, который едва не кипел от переполняющего его гнева, а потом не выдержал и рассмеялся. Он принял из рук Су Чжуня чашку чая и сказал:

— Интересный человек этот Пан Вэньчан.

— Пан Цзянь вышел из-под моего крыла, — ответил Су Чжунь. — Я хорошо его знаю, очень непокладистый человек. Большинство людей он тут же выбрасывает из головы, стоит им исчезнуть из его поля зрения. Не увидь он в этом парнишке что-то особенное, не стал бы подкладывать ему такую свинью. А что это за молодой господин, из какой семьи?

Глядя на них, можно было решить, что один годился другому во внуки. С точки зрения положения седовласый Су Чжунь, будучи обычным Полубессмертным, должен был относиться к Чжи Сю со всем почтением и обращаться к нему «Учитель». Тем не менее беседа между ними шла совершенно непринужденно, будто разговаривали два старых приятеля, чья дружба длилась уже многие годы.

— Его семья – новая аристократия без надежной поддержки, с очень простым прошлым. Некоторое время назад этот молодой человек попал в самую гущу событий одного неприятного происшествия, и уже тогда я обратил внимание, что они с Сяо[2] Паном замечательно сходятся характерами. Добавить его имя в список избранников тоже предложил Сяо Пан. Кажется, мальчика очень ждут в Канцелярии Небесного Таинства... Но Пан Цзянь, конечно, молодец: Внутренний Круг еще даже не начинал отбор, а он уже приглядел себе наперед будущего подопечного, — сказал Чжи Сю, посмеиваясь. — Выходит, Сяо Пан – твой воспитанник. А я-то думаю, почему, когда я предложил ему Проводную во Внутренний Круг, он говорил с точно такой же интонацией, как некогда ты сам.

Лицо Су Чжуня приняло странное выражение.

— Ты предложил ему Проводную... Эй, Учитель, не перегибаешь ли ты палку?

Чжи Сю пришел в недоумение:

— А что в этом такого?

— Вэньчан никогда не был в Храме Совершенствования, он Пробудил Сознание по чистой случайности. Мне было жаль терять такой талант, но обязательно нужно было заручиться поддержкой кого-нибудь из Внутреннего Круга, и в тот год я обратился к тебе – так он и стал «внесенным последователем», — Су Чжунь не знал, смеяться ему или плакать. — Ты наскоро написал покровительственное письмо и тут же выбросил это дело из головы. А мальчик вставил твое гарантийное обязательство в рамку и носил его всегда при себе. Он был настолько благодарен, что всего себя отдал служению Канцелярии Небесного Таинства. Несколько раз, когда его жизнь висела на волоске, сослуживцы едва вырывали его из лап смерти, а он, израненный с головы до ног, все сжимал в руке это злосчастное гарантийное обязательство, написанное твоей рукой, и повторял в бреду: «Я подвел генерала Чжи». Ну ты даешь... Как можно подвергать такому испытанию человеческое сердце?

Чжи Сю стало не по себе.

— Разве я мог знать о том, что нас что-то связывает... Он не говорил, а я не стану беспричинно рыться в чужом прошлом...

— А что, — взглянул на него Су Чжунь, — слухи не врут, из «четырех великих промахов» Сюаньинь станет на один меньше?

Чжи Сю удивился:

— Что? Какие слухи? Какие «четыре великих промаха»?

— Поговаривают, что ты, Учитель, наконец решил взять себе ученика. Ты – последний ученик Смотрителя Судеб, Владетель Пика Нефритовый Полет. Любой последователь пути Меча что угодно отдал бы за то, чтобы стать твоим первым учеником. Ну а ты сам, конечно, даешь: завладел Пиком и за тридцать лет даже печати с горы не снял. Сам устроился в лачуге у подножия, о наборе собственных учеников даже не задумываешься. «Младший Учитель не берет последователей», «Старший Учитель Линь не создает артефактов», «Владетель Пика Вэнь не ведет речей», «старшая принцесса Дуаньжуй не носит яркие наряды» – вот, что называется «четырьмя великими промахами Сюаньинь». Неужели ты правда никогда не слышал?

— Кто так говорит? — спросил Чжи Сю, нахмурив брови. — Проследи за тем, чтобы больше такие слухи не распускали. Мне-то ничего, пусть болтают, что хотят, но нельзя допускать такого непочтительного отношения к Сестре Дуаньжуй.

— Так ты и правда собираешься взять ученика? — снова спросил Су Чжунь. — Оставишь без внимания всех самых непревзойденных и талантливых мастеров меча из Школы, ищешь чистый лист?

— Сам не постигнув полностью всех законов Неба и Земли, как я могу обучать других? — Чжи Сю отхлебнул чаю из чашки и махнул рукой. — Через несколько дней в Храм Совершенствования прибудет с проповедью Сестра Дуаньжуй. Она прочтет юным ученикам «Канон Непостижимости».

— Что? Старшая принцесса Дуаньжуй?! — Су Чжунь даже испугался от неожиданности и неосознанно выпрямил спину. — Но ведь в Храме Совершенствования кроме постоянно проживающих здесь Заложивших Основы, есть только такие, как я, Полубессмертные на побегушках. Как мы можем принимать Патриарха?

— Я это прекрасно понимаю, потому-то и приехал заранее, чтобы самому встретить ее, — сказал Чжи Сю. — Учеников этого года выбрал я, и было бы очень некрасиво, если бы я не присутствовал при этом событии.

— Так, значит, Пик Изумрудного Озера присматривается к ученикам этого набора? Но я слышал, что принцесса Дуаньжуй ушла в затвор, чтобы завершить Вознесение.

Чжи Сю слегка прикрыл глаза:

— Так и есть, но теперь она вышла.

— Но... ведь не прошло и ста лет? Не слишком ли поспешно?

— Обстоятельства вынудили ее, — ответил Чжи Сю и помотал головой. Он не любил распространяться о других людях в их отсутствие и не стал вдаваться в подробности. После недолгого молчания он вдруг сказал: — Ах, Минъи, сейчас подумать, так даже очень хорошо, что ты не пожелал тогда войти во Внутренний Круг. Остался в миру, чтобы бороться со злом и оберегать покой простых людей, счастливо прожил две сотни лет и теперь можешь найти себе спокойное местечко, уйти на покой...

Су Чжунь ответил с невеселой улыбкой:

— Глупости ты говоришь. Что значит «не пожелал войти во Внутренний Круг»? Это Внутренний Круг не принял меня. Внутренний Круг одарил меня таким красноречивым взглядом, что я собрал свои постельные принадлежности и сам убрался подобру-поздорову... Эх, ладно. Но, все-таки, если ты не собирался брать себе учеников, зачем возглавил Великие Выборы? Уже столько лет Возвысившийся Бессмертный не выходил в мир. Ты хоть понимаешь, что из-за того, что в этом году учеников набирал ты, Брат Ло перепугался, что, если они ничего не достигнут, пострадает твое имя, и теперь намеревается их в землю вогнать, но добиться, чтобы все до единого Пробудили Сознание?

— Ох, это совершенно ни к чему. Я спустился с гор, выполняя указ Школы, чтобы расправиться с одним Отступником. Ну а заодно забрал избранных учеников, просто чтобы не пришлось беспокоить зря еще одного Брата, — Чжи Сю помедлил, а потом вкратце рассказал о Тайсуе и битве в Тихой Обители. — Этот человек появился словно из ниоткуда. Он потревожил Море Созвездий, поэтому его обязательно нужно было остановить.

Услышав это имя, Су Чжунь вздрогнул.

— Что ты сказал? Тайсуй? Тайсуй и правда существует? И ты с ним встречался?

Чжи Сю оторопел:

— А что, ты что-то знаешь о нем?

— Я слышал это имя, — с сомнением протянул Су Чжунь. — Только вот... это не человек.

— Что, если не человек?

— Да такой... тотем, выдуманное злое божество. Отступникам приходится тяжело, поэтому им необходимо что-то, что сплачивало бы их, сам понимаешь.

Чжи Сю кивнул.

— Они исповедуют самые разные пути, а вместе собираются только на равных условиях, редко случается, чтобы среди них нашелся общепризнанный предводитель. Вот они и придумывают себе всяких «Сиванму[3]», «Небесного Владыку Тайсу» и других божеств – просто чтобы что-то их роднило... Это всего лишь ритуал, призванный показать их единство. Когда я еще служил в Канцелярии, мне тоже однажды попалась группа, поклонявшаяся «Тайсую».

— Пока не уйдет летний зной, не смолкнут крики цикад, — сказал Чжи Сю.

— Точно, именно так они и говорили! — воскликнул Су Чжунь. — «Тайсуй» – это деревянная статуэтка. Неужели им удалось оживить ее?

Они переглянулись, и взгляд обоих был очень серьезен.

— Ты упомянул, что он встревожил Море Созвездий. А это что за история? — снова нарушил молчание Су Чжунь.

«Морем Созвездий» назывался омут в неприступном месте в горах Сюаньиньшань. Говорили, что он мог показывать судьбу.

Но все же судьба непостижима, и если человек, пожелавший узнать помыслы Неба, забудется и заплутает в ее хитросплетениях, его будет ожидать ужасный конец. Поэтому ученикам Сюаньиньшань строго-настрого запрещалось приближаться к этому месту.

Кроме Смотрителя Судеб, Старейшины Чжан Цзюэ, даже Возвысившимся Владетелям Пиков не позволялось без особого указания спускаться туда чаще, чем раз в десять лет; провести у омута они могли не больше времени, чем необходимо, чтобы сгорела курительная палочка, а кроме того, им запрещалось подглядывать за собственной судьбой.

Чжи Сю сказал:

— Это Море Созвездий призвало Чжаотин и дало мне расплывчатую подсказку – «драконовы жилы». Когда я спускался на Чжаотине, я увидел, как клубились вблизи Цзиньпина темные силы... что предвещало появление сильного зла. Но это скопление казалось не таким уж и серьезным, мы все полагали, что противник находится на последней стадии Заложения Основ. Однако, поскольку Море Созвездий было неспокойно, мы решили, что этот человек не так прост, поэтому мой наставник велел мне спуститься и на месте проверить, как обстоят дела в действительности.

— Даже Море созвездий не смогло определить, на каком уровне совершенствования находился этот человек?

— Иначе я бы не поступил так неосмотрительно и не отправился туда в одиночку. Моя собственная жизнь ничего не стоит, но нельзя играть миллионами жизней жителей Цзиньпина, — Чжи Сю снова нахмурился. — Но он, конечно, много на себя брал, утверждая, что «стоит в шаге от Высвобождения». Я видел, как Сестра Дуаньжуй наставляла собственного ученика: она сдерживала силу, пока не сравнялась по уровню с Пробудившим Сознание, но ее ученик, уже Заложивший Основы, по-прежнему оставался беспомощен против нее, как ребенок. А этого Отступника смогли застать врасплох Полубессмертный в лице Пан Цзяня и простой смертный мальчишка. И все же он и вправду Вознесся... У меня есть подозрения, что он добился этого с помощью эликсиров.

— Эликсиры – как песок: можно соорудить курятник, в лучшем случае – свинарник, но крепкого дома из него не построить. Если бы с помощью эликсиров можно было Вознестись, сколько бы в Сюаньинь уже было Владетелей Пиков?

— Это я понимаю... — Чжи Сю хотел сказать что-то еще, но вдруг в тишине Зала Чистоты раздался переливчатый звон колокольчиков.

Соломенные слуги, что все то время стояли неподвижно во дворе, вдруг по собственной воле, без приказа и талисманов, одновременно развернулись к окну и подняли головы к небу.

Су Чжунь протянул руку, чтобы открыть створки.

Падающие звезды, как стрелы, прорезали спокойное ночное небо.

— Отчего без всякой причины в Южном Небе появился метеорит? – пробормотал Су Чжунь. — Плохой знак.

___________________________________________

[2] Сяо – префикс, который используется с фамилией или первым иероглифом имени для выражения уменьшительно-ласкательного значения; чаще употребляется по отношению к младшим.

[3] Сиванму – одна из наиболее почитаемых в даосском пантеоне богинь. По одной из версий является повелительницей Запада, где по китайским представлениям расположено царство мертвых.