Пройдя по центральной улице, Сетсуна заметила.

Жители города были загоревшими.

А вот кожа Машури были необычайно белой. Волосы у многих были чёрными или каштановыми, а вот серебряных почти ни у кого не встречалось.

— Моя бабушка была такой же, — сказала она.

— А?..

Девушка принялась играть со своими волосами.

— Серебряные волосы, красные глаза, белая кожа... Иногда у нас рождаются женщины с такой особенностью. Очень редко... И большая часть умирает в детстве.

— Умирает...

— Слишком слабые. Никто не переносит солнца. Но изредка попадаются те, у кого в крови течёт большое количество алхимии, и они выживают...

Частицы алхимии — это таинственная сила, наполненная жизнью и пронизывающая весь мир.

Говорят, что это источник, двигающий весь мир, и она не подчиняется людям. По крайней мере, обычным людям.

Если подчинить себе алхимию, можно изменять законы природы. А это очень опасно.

Насколько было известно Сетсуне, использовать алхимию могли лишь алхимики, служившие церкви Вавилон.

— Обычно дети умирают... А если и вырастают, то остаются слабыми. От солнца приходится закрываться плотной тканью, а глаза плохо воспринимают свет...

— Ты не видишь?

— Как остальные — нет. Я «вижу», но иначе. Скорее чувствую.

Она шла и не плутала. И именно Машури сообщила, что увидела деревню. Потому Сетсуна удивилась, когда услышала, что её красные глаза не видят этот мир, как её собственные.

— А, вот.

Они остановились перед одноэтажным домом.

Девушка постучала посохом в дверь.

Она отворилась.

— Сестрёнка, с возвращением!

Выскочивший ребёнок обнял Машури. Причём так резво, что девушка зашаталась, и Сетсуне пришлось её придержать.

— Т-ты чего, Сэм?

— Сестрёнка! Сестрёнка! Ты чего так долго!

— Ты волновался...

— Т-так ведь... А это кто?

Мальчик поднял голову и увидел за сестрой Сетсуну. На лице появился испуг, он спрятался за Машури. Ребёнок крепко сжимал одежду на уровне талии.

— Не переживай. Она меня спасла.

— Спасла?..

— Да. Я тебе обо всём расскажу. Так что, ну-ка, отпусти.

— А-ага.

После слов сестры, Сэм отпустил девушку.

Выйдя из-за спины девушки, он снова посмотрел на Сетсуну. У него были светлые и короткие волосы, загоревшая кожа и янтарные глаза. Внешне они походили, вот только отсутствия пигментации в нём вообще не ощущалось.

— Здравствуй, Сэм.

— З-здравствуй...

— Сетсуна, проходи.

— А можно?

Она уже вошла в деревню, так что было поздновато спрашивать о таком, и всё же ей не хотелось пугать ребёнка.

— Конечно. Сэм, ты тоже заходи.

Они втроём вошли в дом.

Это было простое строение из кирпича.

Всего две комнаты.

Стены в первой квадратной комнате в длину были менее семи шагов, дальше была кухня. И имелась ещё одна комната. Скорее всего спальня. Оттуда виднелись ножки кровати.

На полу была циновка прямо как в Вадатсуми, чтобы сидеть, был шерстяной коврик. Стола не было, в углу стоял закрытый ящик.

Можно сказать, что здесь не было вообще ничего, только необходимый для жизни минимум.

Окно только одно, и оно скорее напоминало дыру в стене.

Всё потому что дождей здесь почти не бывает.

— Я заварю чай. Сетсуна, присаживайся. Сэм, а ты приберись.

— Х-хорошо!

Разведя огонь в печи, Машури стала греть воду.

А Сэм тем временем убирал разбросанные по полу вещи в ящик.

Он слушался свою сестру. Что вызвало улыбку.

Пометавшись по комнате, мальчик похлопал по ковру.

— Вот, садись!

— Спасибо.

Ковёр под ногами оказался колючий. Правда не невыносимо.

— Нам тут нечем особо порадовать, — девушка принесла три кружки на подносе.

От чайника поднимался аромат тёплого молока и чая. Взяв его, девушка налила белую жидкость в чашки. Аромат щекотал нос Сетсуны. Она ощутила примешавшийся запах корицы.

— Прошу.

— Спасибо.

Ароматный чай с молоком. Сетсуна тоже такой много раз пила.

Отпив, она поморщилась.

— Горький?

— ... Немного.

— Сэм, принеси это.

— Правда можно?!

— У нас ведь гостья.

«О чём они?» — подумала Сетсуна. Хотя раз горько, значит скорее всего о сахаре.

Сэм пошёл на кухню и что-то взял там в углу. Маленький горшочек. Он открыл его, и там была золотистая масса... Мёд? Он был твёрдым. Его взяли ложкой и положили в чашку.

— Прошу.

Размешав, она выпила. Теперь стало вкуснее.

— В этой деревне сахар не достать. И мы берём цветочный мёд у проходящих поблизости караванов или же вынуждены сами отправляться за ним.

Он был дорогим. И всё же им поделились, это говорило о том, как Машури была признательна Сетсуне.

— Вы в другие деревни почти не ходит?

— Верно... — ответила она. Ответ был неполным, но Сетсуна решила не лезть с расспросами.

Всё же она здесь посторонняя.

Побудет здесь недолго, а потом уйдёт...

Машури рассказала Сэму о том, что случилось за пределами деревни. О том, как на неё напали птицы, и Сетсуна спасла её. Женщина думала, что девушка приукрашивает, но мешать не стала. Услышав, как Сетсуна в один миг одолела четырёх (вообще трёх) птиц, Сэм впился взглядом в «катану». Интерес был прямо на лице написан.

Когда сестра закончила, парень с сияющими глазами проговорил:

— Сестрёнка, ну ты даёшь!

— Точно. Сетсуна невероятная. Без неё я бы не вернулась.

— С-сестрёнка...

— Не переживай. Я ведь здесь. Я тебя не брошу. Лучше поблагодари Сетсуну.

— Я ничего особенного не сделала...

— Спасибо, сестрёнка Сетсуна!

— У...

— Ты такая классная!

Конечно было приятно слышать похвалы, но она была не уверена, что сделала что-то такое невероятное. И Сетсуна задумалась.

Как же давно её хвалили за то, что она умеет обращаться с катаной...