Так она остановилась дома у Машури. Правда есть бесплатно ей не хотелось.

— Я могу что-то сделать?

Ей предложили посидеть, но женщина хотела помочь с приготовлением еды.

Сетсуне не нравилось, что с ней хлопочут как с гостьей, к тому же было куда проще, когда она при деле.

По небу точно начали разливать чернила. На востоке оно уже потемнело. Наступал вечер.

Начали сиять звёзды.

В домах принялись зажигать огонь. И в доме Машури зажгли свечи. Свечу, стоявшую у стены, повесили на светильник в центре комнаты, чтобы отогнать тьму. Огонь — доказательство того, что здесь живут люди. Когда видишь свет, куда проще.

— Что-то уже похолодало,- сказала Машури.

Конечно было не так жарко, но Сетсуна не ощущала холод. Она всё ещё потела. Но жители пустыни привыкли к такой жаре.

— ... Это лапша? — Сетсуна смотрела на тонкую и длинную еду на тарелке. Она была твёрдой, но после кипятка стала мягкой. По запаху и цвету она напоминала собу или удон из Вадатсуми.

— Лапша.

Со специями и маслом было вполне съедобно. Её ещё добавляли в суп, но столько воды сегодня не было, потому приходилось есть так.

— Прости, что ещё и меня кормить приходится.

— Нет, что ты, — Машури покачала головой, но конечно же из-за Сетсуны воды в доме на двоих не хватало.

... Да, на двоих...

Она это сразу заметила, у брата и сестры родителей не было. Дом был маленьким. Если войти, сразу видно, что они живут вдвоём. Может родители умерли или по какой-то причине были где-то в другом месте.

Спрашивать было не вежливо, потому она не стала этого делать.

Сев в круг, они стали есть.

Помимо лапши было ещё немного варёных бобов. Они с лёгкостью давились, стоило лишь прижать зубами. Во рту растекался приятный вкус. И к лапше они отлично подходили.

После они снова попили чай. Когда наелись, напряжение совсем спало.

Больше ничем не занимаясь, они завалились спать.

Сетсуне предложили кровать, но она отказалась.

Ей достаточно было постелить одежду на ковре. Всё же под крышей и без того лучше, чем на улице.

— Но ты ведь мне жизнь спасла...

— Да ничего. Я уже привыкла. Я и так за еду тебе должна...

— Но это...

— ... Ещё подумаем об этом. Спокойной ночи.

После этих слов, они затушили свечу.

— Спокойно ночи... Спасибо за сегодня.

— Сестрёнка Сетсуна, спокойной ночи.

К ней относились по-дружески. Сетсуна даже от этого улыбнулась. А потом улеглась на свои вещи. И закрыла глаза. Завтра надо будет думать, как поблагодарить за еду.

Прежде чем сознание провалилось во тьму, она вспомнила слова Машури после сражения с магическими зверями.

Но раньше таких магических зверей не было.

* * *

Взошла луна.

На песочной возвышенности в деревне стояла тень.

Мужчина в чёрном одеянии священника, развивавшейся во тьме, низким голосом пробормотал:

— Что с докладом от «глаз»? — он обратился во тьму.

— В этой деревне ощущается поток алхимии... — точно рвущийся голос прозвучал из тьмы.

— Вот оно так.

В глазах появился мрачный огонёк.

— Этой деревни не должно существовать...