Миновав источник, они стали подниматься на холм.

Пройдя половину пути и обернувшись, женщина увидела зелёные деревья вокруг источника. Там же были небольшие дома. А правее дома побольше, Машури сказала, что там особняки старцев.

В одном из них находился инквизитор.

Ещё дальше можно было увидеть кирпичную стену и жёлтую песчаную пустыню. Стена могла остановить песок, но зелени всё же было мало.

По дороге на холм по обе стороны росли небольшие деревья и трава. Иногда встречались козы, поедавшие траву.

Эти земли были суровы к животным.

Женщина снова пошла.

— Вот ведь... Тут один лишь песок.

— Да. Если бы не было этого холма, тут был бы один песок.

— Если бы не было холма?

Что это значит? Именно этот вопрос можно было прочитать на лице Сетсуны, и Машури объяснила.

Сюда задувает северный ветер. Он приносит сюда песок, и тот поглощает человеческие постройки. Но такой высокий холм защищает деревню Юн.

— Благодаря холму и источнику мы можем здесь жить. А наши предки постоянно передвигались от одного источника воды к другому.

— Они были кочевниками...

— Да. Так говорят.

Всем живым существам нужна вода.

Потому для них серьёзная проблема, раз вода начала заканчиваться. Никто не знал, когда эффект «церемонии призыва воды» закончится, но когда воды не останется, им придётся искать новое место... Вернуться к тому, с чего они начали.

Однако... Обжившись здесь, перевозить им придётся много.

Им придётся делиться на небольшие группы, и за всё это время они растеряли всю мудрость жизни в пути...

Чем больше думаешь, тем тревожнее становится.

Для жителей деревни это серьёзная ситуация. А тут ещё и инквизиция появилась...

— Вон он.

Они увидели каменный храм. До него было меньше пятидесяти шагов.

— А... — прозвучал удивлённый голос Машури.

У входа на низкой лестнице была женщина в наряде жрицы.

— Принцесса-жрица! — девушка направилась к ней.

Сетсуна поспешила за Машури.

Быстро поднимаясь по лестнице, Машури позвала: «Госпожа Шенари!»

Женщина подняла голову.

— А, Машури.

Раз её называли принцесса-жрица, можно было подумать, что это молодая девушка, но с виду ей было около сорока. Волосы были чёрными, а больше ничего было не разглядеть.

Её одежда была более украшенная, чем у Машури, что говорило о её более высоком положении, она была главной среди жриц, и в некотором смысле принцесса-жрица.

Фата была поднята и ниспадала на спину. Волосы собраны заколкой. На ней были символы божества.

— Госпожа Шенари, почему вы здесь?

— Я получила «сообщение». Вот.

Сказав это, она показала Машури небольшое глиняное изделие. В неглубокой тарелке плавала веточка не толще кончика мизинца и крутилась.

Шенари перевела взгляд на Сетсуну.

И озадаченно склонила голову.

— Это, госпожа Шенари, это...

— Судя по внешности, знаменитая мечница из Вадатсуми. Прости, но в храм оружие вносить нельзя, — сказала принцесса-жрица, глядя на катану. Девушка взяла её по привычке.

— Если хочешь войти, её придётся оставить, ты не против?

Сетсуна кивнула.

И всё же соврала бы, если бы сказала, что ей совсем не было тревожно расставаться с оружием. Однако здесь Сетсуна не ощущала опасности.

— Тогда прошу сюда, — женщина пошла вперёд.

За ней последовала Машури, а потом и Сетсуна.

Отдав катану женщине у входа, она вошла в храм.

В коридоре по обе стороны были каменные колонны, а дальше комната.

За дверью оказалось большое помещение. По десять шагов вправо и влево и пятьдесят в глубину, и напротив двери располагался ковёр. По обе стороны сидели верующие на длинных и узких скамейках, а впереди была статуя духа «Муджиза Матар».

— Раз пришла, помолись.

После слов Шенари Сетсуна кивнула. Она была атеисткой, но не настолько убеждённой.

— Машури.

— Д-да.

— Ты ведь хочешь поговорить со священником?

Девушка кивнула всё понимавшей женщине, извинилась и покинула комнату. При этом сказала Сетсуне, что скоро вернётся.

Оставшись вдвоём, Шенари снова обратилась к девушке.

— Могу я узнать твоё имя?

— Я Сетсуна.

Она ответила, и принцесса-жрица кивнула.

— Это слова на языке Вадатсуми. Вроде означает краткий миг.

Сетсуна удивилась. Она впервые встретила иностранку, знавшую, что означает её имя.

— Да.

— Очень-очень короткий миг... Как если взять восемь дев, связать вместе восемь волосинок каждой и разрубить, и когда окажется разрезан первый из шестидесяти четырёх, это и будет тот самый короткий миг.

Об этом девушка слышала впервые.

Ну, есть много разных историй, вполне могла быть и такая.

— Один миг. Слишком короткий, чтобы сделать хоть что-то.

— Ах, — на лице Шенари появилось удивление. — Это не так. Время состоит из мгновений. И явление духа тоже длится всего ничего.

— Духа?

— Духи постоянно проявляют себя в этом мире, взаимодействуют со всеми вещами. Исчезают и появляются вновь. Рождённый в ветре дух несёт ветер, рождённый в воде собирает проливной дождь. Земля растворяется в огне и поднимается с дымом в небо. На основе этих принципов появляется множество духов.

Основа шаманизма в том, что во всех вещах живут духи, и в их веровании говорится, что они живут лишь мгновение, а потом изменяются во что-то новое.

— Вот как.

— Изменение длится лишь миг. Только глаз воспринимает это куда медленнее. Потому в один краткий миг можно сделать всё что угодно. Это время не может быть напрасным.

Оглядываясь назад, эти слова могли показаться Сетсуне насмешкой.

Но она не имела ввиду ничего дурного. За один миг можно сделать всё...

Ну, сейчас Сетсуна была бродягой, не способной в этот короткий миг ничего сделать и никому помочь...

Её позвала Шенари, и они подошли к статуе «Муджиза Матар».

Пока Сетсуна думала, как помолиться, женщина улыбнулась:

— Не переживай и молись как самой удобно. Духов такое не разозлит.

Дух воды «Муджиза Матар» обладал более высоким положением, чем остальные. Можно сказать, что он главный среди духов воды... Сетсуне было известно об этом. Хотя ей было неизвестно, правда ли это.

Просто так их было проще понимать.

... Всё ли нормально будет?

— Ну ладно...

Привычным для Вадатсуми образом она свела руки и опустила голову.

А когда подняла, осмотрелась вокруг.

Конечно это не деревянные храмы с её родины, но в Саге она видела много таких. Цветные витражи, высеченные образы духов в каменных колоннах, ткань в соответствующих цветах и с узорами... Шторы, ковры и многое другое.

— Машури скоро вернётся. У нас тут ничего особенного, но можешь расслабиться.

— Да ничего. Она ведь тоже тут работает.

Девушка обещала быстро вернуться, и Сетсуна вспомнила, о чём они говорили:

— Это... А что за «церемония призыва воды»?

— Откуда ты об этом?.. А, точно. От Машури.

— ... Да.

— Это значит, что она тебе доверяет, — сказала женщина и улыбнулась.

— Вот как...

— Да. Она хорошая девушка. Она пришла три года назад, но мы знали её раньше.

— Мы?

— Да. Я и жрицы. Все двенадцать жриц храма. Это священное число. Число гармонии. Оно делится на два, три, четыре и шесть.

Потому потеряв одну, они находят новую. Это число поддерживается в гармонии.

— Три года назад мы получили предсказание, в течение пяти лет не станет одной из нас. И Машури стала одной из нас три года назад.

Жриц было двенадцать. Поняв, что нужна будет новенькая, храм принял Машури.

Всего было пять кандидаток.

— ... Вот как.

И всё же то, что кого-то не станет в течение пяти лет... Страшное предсказание.

Всё равно, что сказать кому-то, что он умрёт. Шенари в этом похоже не сомневалась. И просто приняла.

— Все жрицы здесь чего-то лишены. Например я не чувствую тепло.

— А?

— Я не ощущаю жар и холод. С самого рождения. Понимаешь, сколько с этим проблем в пустыне?

Сетсуна смогла лишь кивнуть.

— С таким телом долго прожить сложно... И настоящее чудо, что я столько прожила. И уж начала думать, не пора ли мне. Может в этом предсказании говорилось обо мне.

— Это...

— Переживаешь? Ты добрая. Я понимаю, почему она поверила тебе. Мы знали её ещё до того, как она попала в храм. Ведь духи нам о многом рассказывают.

Жрицы знали о Машури с тех пор, как она родилась.

Её отец погиб, когда на него напал огромный скорпион, мать заболела и умерла после рождения Сэма. Брат и сестра стали сиротами, но будучи кандидаткой на роль жрицы, Машури находилась под защитой храма.

Девушка и сама знала, почему о ней заботились.

С тех пор, как оказалась здесь, она старательно занималась и выполняла все обязанности, и теперь Машури выделялась среди остальных кандидаток.

Будучи чужачкой, Сетсуна всё же испытывала лёгкую гордость.

— Потому ей надо будет стараться и на нынешнем ритуале, — Шенари вернулась к изначальной теме.

— «Церемонии призыва воды»?

— Да. Надо помолиться духу воды и призвать воду.

— И тогда пойдёт дождь?

После этого вопроса Шенари опустила взгляд.

— Не знаю. Но я слышала, что во времена моей бабушки воду получилось вернуть. Это случилось сотню лет назад, как родилась моя мать.

«Вот как», — Сетсуна кивнула и... Родилась мать?

Какое-то неверное соотношение эпох.

Если тогда родилась её мать, а сама она выглядит на сорок, если прибавить лет двадцать, то, это должно было случиться лет шестьдесят назад. Если мать появилась на свет сто лет назад, то родила она её лет в шестьдесят.

Сетсуна не могла сообразить.

— Это... А не бабушка бабушки?

Улыбаясь, принцесса-жрица ответила:

— Я так молодо выгляжу? Этим летом мне исполниться шестьдесят четыре.

Сетсуна смотрела на Шенари так, будто пыталась проделать дыру.

— Я и сама не думала, что столько проживу. Всё благодаря духу, — с улыбкой сказала женщина, но последние слова прозвучали тихо.

Пока не вернулась Машури, Сетсуна так и стояла как каменный истукан.

Так ведь... Такое разве бывает?