Эмоции Селитины бушевали внутри ее хрупкого тела, напрочь игнорируя разум престарелого солдата. Она была не в состоянии сдержать горьких слез, хлынувших из глаз словно бушующий поток тоски, печали и одиночества.

Моргнув, девочка обронила еще одну каплю, медленно скатившуюся по румяной щеке. Каплю, питаемую сильными эмоциями, основанными на импульсивности, что витала и извивалась в глубине сердца юной леди.

Вернувшись к своим покоям, она приземлилась на постель, спряталась под шелковым одеялом и, всхлипывая, уткнулась лицом в подушку, надушенную приятными ароматами цитрусовых.

Щека горит… В груди все сжимается…

В дверь постучали.

Всё это время она просто смотрела в потолок и не хотела ни о чем думать. Слёзы давно закончились, а мысли расплылись. Но звонкий стук вывел девочку из прострации:

— Входите, — поднимаясь с кровати, ответила юная леди. Этим поздним вечером руки казались ей тяжелее, нежели утром.

В дверной проем проскользнул Йеннис, брат Селетины. Его лицо казалось немного даже серьезным, что, наверное, странно, ведь обычно он ведет себя беззаботно и жизнерадостно, но не сейчас.

Добравшись до девочки парой широких шагов, парень стащил из-за стола обыкновенный деревянный стул и сел на него.

— Это было потрясающе, — заявил Йеннис, почесывая свои короткие и золотистые волосы, цветом напоминающие о спелом каштане.

— Извини?

Потрясающе? Что именно?

— Ты была бесподобна! То, как ты говорила с мамой, просто удивительно. Это тронуло меня до глубины души! — провозгласил парень.

— Я бы не назвала это удивительным…

— Знаешь, я ошибался насчет тебя, Селетина, - ярко улыбнувшись, утвердительно произнес Йеннис, встретившись своими янтарными глазами с голубым взглядом девочки.

— …

— Ты всегда виделась мне слабой дворцовой принцессой, вечно бегающей на побегушках матери и не покидающей покоев из-за болезней, но… — будто ожидая реакции собеседницы, но ничего так и не дождавшись, он продолжил, — сегодня ты была другой. Сильной и невероятно крутой! Я бы точно не смог сказать такого маме, - выговорился парень, особенно подчеркнув свою гордость за сестру.

Селетина была сбита с толку. Она бы никогда не подумала, что обычно беззаботный Йеннис будет так искренне восхищаться мужеством других.

— А ты и вправду хочешь стать рыцарем?

— Правда, — мягко кивнув, ответила девочка.

— Точно-точно?

— Абсолютно точно.

— Чего бы это ни стоило?

— Чего бы это ни стоило.

Молчание охватило комнату, но ненадолго. Убедившись в намерениях сестры, Йеннис ухмыльнулся.

— Значит, выдвигаемся завтра.

— Куда?

— Дурочка. Рыцарями не рождаются, ими становятся.

Селетина совсем не поняла слов брата.

“Он хочет уговорить Мелию?” — тут же подумала она, но вскоре Йеннис разрушил эту теорию.

— Прославим твое имя. Приходи завтра во двор к шести утра. Не опаздывай, и убедись, что за тобой никто не следит. — встав со стула, объявил парень.

После, оставив стул у кровати, он шустро, совсем ничего не объясняя, покинул комнату.

— А?

Словно бы после бури, в комнате снова воцарилась тишина.