— Сегодня немного прохладно, не считаешь? — милый высокий женский голос потревожил тишину в комнате.

Хотя это и было просто мимолетным замечанием, прекрасные губы Селетины сделали его похожим на ангельское пророчество.

Элайта подкинула дров в камин и, улыбнувшись, закивала, пытаясь скрыть от госпожой, что её переполняли эмоции.

— Леди Селетина, вы не должны вставать с кровати. Вам уже стало лучше? — подталкивая не догоревшие бревна в общее пламя с помощью палки, спросила Элайта.

— Говоришь как отец. Но в отличие от него ты в заботе обо мне не переходишь черту. Видишь, я в полном здравии, — говоря, Селетина расправила свои руки.

От вида своей госпожи горничная не устояла и улыбнулась.

Тем не менее накануне вечером у девочки поднялась температура, и, будучи горничной, Элайта была вынуждена убеждать её оставаться в постели.

— Нам следует быть осторожными именно из-за того, что вы чувствуете себя хорошо. В дополнение, леди Селетина, вы сла… более хрупки чем большинство людей. Если вы будете ходить так, то станете причиной проблем для всех горничных.

Элайта говорила, немного нахмурившись.

— … — щеки девочки надулись, но она неохотно согласилась и доползла до кровати, взглянув напоследок в окно.

— Я ненавижу это тело за его болезненность.

Раздался слабый голос из-под одеяла.

— А мне нравится ваше красивое и нежное тело, госпожа. Вы похожи на принцессу.

— Может тогда поменяемся?

— Госпожа, пожалуйста, не шутите.

Выглянув в окно, Элайта заметила: снаружи был отец Селетины, Балдж, и её старший брат, Йеннис, проводивший дуэль на мечах.

Ясно. Так госпожа смотрела за их тренировкой. Возможно, она завидует Лорду Йеннису. Его энергичности и способности тренироваться с Герцогом Алделайтом…

Несмотря на её красоту, Селетина была обычным, игривым ребенком, которому стукнет десять в этом году. Но из-за её слабой физической формы ей приходится проводить большую часть своего времени в кровати и не покидать комнату, от чего она намного меньше играет с её отцом и братом.

Каждый раз, как горничная думает о юной леди, её сердце начинает покалывать.

— Почему только брат тренируется с отцом? Ты не думаешь, что это несправедливо, Элайта?

— Леди Селетина, я знаю — вы хотите поиграть, но каждый из нас просто беспокоиться о вас. Прежде всего, вам следует думать о своем здоровье…

— Я не хочу играть. Я хочу тренироваться… И я уже слышала это. Я буду паинькой и отдыхать, следовательно вам не о чем беспокоиться, —сказала Селетина, высунув свою голову из-под одеяла. Ее все еще надутые щеки говорили, что она все еще расстроена.

— Когда мне станет лучше Отец тоже будет учить меня владеть мечом?

— Учить владеть мечом…? Фу-фу-фу. Я не уверена на счет этого.

— Ах! Ты подшучиваешь надо мной, не так ли?

— Ничего подобного. Но я не думаю, что леди Мелия позволит этому случится, — выражение Селетины внезапно изменилось, когда она услышала имя матери. От Мелии дочери достались золотые волосы и глубокие голубые глаза. Она так же была выдающийся и сногсшибательной. Тем не менее герцогиня была немного требовательна как мать.

Мелия была женщиной, которая превыше всего ценила этикет и гордилась участью дворянки.

Когда дело касалось обучения дочери в том, чтобы быть леди, ни кто не был так строг как герцогиня.

Занятия Мелии были настолько тяжелыми, что горничные беспокоились о благополучии Селетины.

Леди запрещалось брать в руки все, что было тяжелее чем полная чашка. Она получила бы шлепок палкой по попе, если бы её спина выгнулась слегка больше нужного, и её заперли бы на целую ночь в кладовке, если её речь чуть-чуть не соответствовала тем словам, которых ожидают от леди.

Учитывая все эти обстоятельства, было легко представить, чтобы подумала леди Мелия о желание дочери овладеть мечом.

Селетина стиснула зубы.

С беспокойной улыбкой на лице, горничная повернулась к ней.

— Вам следует сосредоточиться на отдыхе и выздоровлении, леди Селетина.

— Хорошо… — После чего девочка скрутилась калачиком, словно мячик, под одеялом.

Она явно расстроилась. Элайта лишь слегка улыбнулась, надеясь, что когда-нибудь, она сможет позволить этому хрупкому ангелу парить свободно под солнечными лучами.