У Ортуса не было родителей.

С тех пор как он помнит себя, он жил один в трущобах вдали от города, работая дни напролёт за гроши.

Попрошайничество, поедание всего, что движется и не движется, а также питьё мутной дождевой воды было обыденностью для него.

Тем не менее Ортус не ненавидел этот распорядок вещей.

Это был его мир и путь в жизни.

Когда он достаточно повзрослел, чтобы понять определённые концепты, в первые он узнал о приютах. Ребёнок представлял их как место мечты, где он бы смог спать под крышей, защищённый от ветра, дождя, и мог получать горячую тушёнку с хлебом в обмен на сделанную работу.

Молодой Ортус, с сердцем переполненным восторгом, быстро попал в детский дом. Тамошние люди, конечно, не предоставили ему тёплый приём, но тем не менее приняли его как одного из членов большой семьи.

Как только ребёнок впервые увидел ужин, глаза мальчика заблестели восторгом.

По стандартам семьи среднего класса, это была достаточно некачественная еда, но Ортус некогда не отведывал полноценных блюд за исключением редких случаев.

Даже если он не верил в бога, это был первый раз в его жизни, когда его руки сложились в молитве, отдавая благодарность всевышнему.

Хотя слова молитвы так и не слетели с его губ.

Причиной стал мальчик постарше, своровавший еду Ортуса. Если верить его словам, то в приюте была традиция, когда новенькие отдавали своё пропитание их старшим.

Из этого, ребёнок понял: в этом месте уже развилось маленькое общество. И в этом маленьком обществе старшие охотились на младших, чтобы прокормить себя и потешить своё эго.

Когда речь заходила о заполнении животов маленьких мальчиков и девочек, даже ужина, который выглядел роскошным для Ортуса, не хватало. Так что сироты решались использовать свой возраст, как силу, хоть это и был подлый поступок.

Взрослые в приюте закрывали глаза на всё.

Он вышел из комнаты с мыслью, что ему наплевать на эту абсурдную детскую драку.

Это был первый момент в жизни Ортуса, когда он испытал злость. И первый момент — когда мальчик пустил кулаки в ход. Ударил старшего, забрал свой хлеб обратно и затем, как трус, сбежал из приюта.

У него не было цели. Было только желание бежать, подгоняемое неизвестными эмоциями.

Он бежал, и бежал, и бежал.

В конце концов Ортус остановился спустя тридцать минут.

Оперившись руками об колени, он осознал, что до нитки промок потом. Хлеб всё ещё был у него в руках.

После того, как дыхание наконец-то восстановилось, ребёнок огляделся и обратил внимание на окружение — он оказался на незнакомой улице.

Он бежал так долго, что был уже далеко от родных мест.

Это был богатый район, и Ортус, живший до этого на свалке, задумался: всё выглядело слишком опрятно по сравнению с ним. Мальчик внезапно застеснялся от своего неприглядного вида. Ребёнку казалось, что такому грязному молодому нищему не место в этом очаровательном районе.

“Я должен вернуться в трущобы…”, — подумал Ортус. Как только он развернулся, чтобы уйти, кто-то привлёк его внимание.

Это была молодая девочка.

Опрятно одетая, маленькая девочка, не на много старше мальчика, держала родителей за руки и улыбалась в восхищении. Пока они качали дочь за руки, лица матери и отца засветились любовью.

“Счастье”, — было тем словом, которое появилось на уме Ортуса.

“Вот что такое счастье”, — подумал он. Девочка радостно разговаривала о чем-то обыденным с её родителями, а те, в свою очередь, слушали её со светлыми улыбками.

Мальчик сильно зарыдал, как только он увидел эту сцену.

Это был первый раз, когда до него дошло как несчастен он был, и насколько грязно его тело на самом деле.

Маленький Ортус вскрикнул, после того как упал на землю. Он продолжал плакать.

Осознание того, что: “когда родители не питают любовь к своему чаду и выбрасывают его — ненормально”, разрушило самообман ребёнка и наполнило сердце печалью страшнее любого голода, испытываемого им до этого.

Ортус был уверен, что вид перед ним был ничем иным, чего он желал больше всего.

Это был первый раз в жизни мальчика, когда он рыдал.

Он просто продолжал рыдать и рыдать.

Он продолжал рыдать и когда ел сухой хлеб, который был испорченным и отвратительным.

Вкус того хлеба помнится им и по сей день.