Малиновые, пышные рукава платья свисали вниз.

Селетина уль Голд Алделайт надела великолепное одеяние, которое стоило не меньше десяти золотых монет и было соткано одним из лучших мастеров королевской столицы.

Нежно одевая молодую леди, которая казалась потусторонней и была не менее великолепна её наряд, горничная глубоко вдохнула.

Элайта аккуратно поместила стеклянную тиару с инкрустированными драгоценностями на макушку Селестины, после того как с одеянием было покончено. Тело горничной дрожало трепетом завораживающий дух от неземной красоты перед собой.

— Я закончила, госпожа. Вы выглядите захватывающе, — заявила Элайта, приглашая юную леди взглянуть в полноразмерное зеркало.

Словно золотые потоки, волосы Селестины стекали вниз.

Ее красивые, глубокие, голубые глаза завершали образ божественного шедевра.

Ее кожа имела вишнево-красный, кровяной оттенок и была белоснежна, словно первый выпавший снег.

Несмотря на пёстрость, малиновый наряд имел нежный узор, который подчеркивал очарование Селестины еще больше.

Леди вздохнула, рассмотрев стеклянную тиару в зеркале и наслаждаясь ощущениями на своих нежных, белых пальцах от хрупкого произведения искусства.

Глаза Элайты искрились восторгом, любуясь внешним видом герцогини. По сравнению с ней Селестина ощущала себе щенком, на которого только что нацепили ошейник.

Тем не менее из-за того, что у нее были воспоминания героя, не было ничего необычного в её ненависти к таким вычурным нарядам. Даже несмотря на то, что Ортус провел последние десять лет как девочка и овладел здравым смыслом женщины, такой пышный, сверкающий и яркий наряд был явно далек от пути война, которого он желал.

— Элайта… Ты же знаешь, я не люблю такие цветастые одеяния. Тебе не кажется, словно оно слишком сильно бросается в глаза?

— Ни в коем случае, Леди Селетина. Оно очень вам подходит. Никто бы, по моему мнению, не смог сделать этот наряд и эту тиару такими ослепительным, как вы, —положив свои руки на плечи госпожи и продолжая смотреть в зеркало, сказала Элайта с тяжелым вздохом.

Неровное дыхание горничной пощекотало щеку Селетины, придавая озорное настроение.

Возможно, в ее словах есть смысл…

Юная леди подняла свои руки и развернулась, чтобы получше присмотреться к себе. Одежда отлично подходила ей, и фигура, отражение в зеркале которой она видела, была ошеломляющей. Или, если быть более точным, то небесная красота девочки подошла бы для любого наряда.

Даже Селетине пришлось признать: чрезмерно вычурные одеяния отлично подходили ей, так что она смиренно выдохнула.

— Теперь вопрос с вашим нарядом решен, есть еще что-нибудь, что вы бы хотели подготовить?— ярко сияя, Элайта сделала уточнение, на которое Селетина ответила убийственным взглядом, но в конечном счете не нарушила наступившую тишину.

— В таком случае, госпожа, позвольте выдвигаться. Мы же не хотим испортить праздник, поздним приездом главного участника, не так ли?

— Думаю что нет.

Сегодня отмечается десятый день рождения Селетины. Только на этот праздник она готова позволить одеть на себя такой наряд.

Это был радостный день для всей семьи Алделайтов, включая и Элайту, её горничную. Тем не менее для Селетины сегодняшнее событие лишь приближало её на один шаг ближе к гильотине. Оно было предвестником взросления, а если быть более точным, свадьбы, которая становилась на один год ближе. Было обычным делом для герцогской дочери выйти замуж в свой первый десяток, ведь дела в дворянском мире шли очень быстро.

Девочка боялась, что ее мать, Мелия, захочет найти ей жениха в следующие несколько лет.

Сама мысль расстраивала её.

Несмотря на это, Селетина быстро пришла в себя. Она решила, что сегодня тот самый день. На свой десятый день рождения она заявит своей семье, в том числе и ее строгой матери что она собирается стать рыцарем.

Даже мысль о последствиях подгибала уверенность героя Ортуса, но он больше не беспокоился об этом. Он был хорошей девочкой последние десять лет. Он наконец-то может позволить себе быть эгоистичным сегодня.

Несмотря на это, она все еще была в ужасе от мыслей о ее матери.

Этот ужас не был похожим ни на что-либо, с чем она сталкивалась как Ортус.

Тело Селетины дрожало, но не от ожидания придвигающегося сражения, а от стресса и нервов.

— Возможно, я сегодня умру… — тихие слова слетели с губ юной леди, когда она представила мать постепенно превращающуюся в божество безумия. К счастью, никто их не услышал, и вскоре они растворились в пустоте.