Западный континент был местом, где распри не прекращались никогда. Земля кровопролития, где война вспыхивала при любой возможности. И в самом сердце этой борьбы лежало Железное Королевство Шервиль.

Королевство, которое чтило закон «сильный пожирает слабого» и любило битвы. В жилах его народа текла кровь расы воинов, и потому, когда наступал голод, они не брались за плуг, а хватались за мечи, сделав грабеж и разбой своим образом жизни.

В Железном Королевстве в любых горах можно было наткнуться на бандитов, а гуляя в одиночку ночью — встретить грабителей. Этим даже можно было хвастаться как местной особенностью.

Среди бесчисленных банд была одна, снискавшая особо дурную славу.

— Слыхал, какой-то рыцарь-засранец перекрыл вход в ту захудалую деревушку.

— Я тебе о том же.

— Не какой-нибудь бродяга-попрошайка из Вольного Города, а настоящий рыцарь?

Банда разбойников, «Красные Волки».

— Да. Он был не просто какой-то хрен с горы, господин! Даже имя свое назвал. Сказал, что его зовут Фетель. Судя по виду, он, похоже, из какого-то престижного рыцарского ордена…

Среди множества жестоких шаек «Красные Волки» приобрели такую печальную известность по одной-единственной причине.

— Хм, вот как. Значит, слухи о чуме или черном маге были ложью. Всего-навсего один рыцаришка.

— Ч-что нам делать?

— Пошли. Мы должны отомстить за павших товарищей.

Главарь «Красных Волков».

— Давненько я как следует не рубил.

Все из-за одного человека, чье мастерство не соответствовало такой глуши.

— Я всей душой ненавижу этих проклятых рыцарей.

***

Фетель протянул мне чашку теплого чая и начал говорить.

— Тот незваный гость, которого я зарубил, утверждал, что они из братства «Красных Волков».

— Звучит как название рыцарского ордена.

— Да, именно. Честно говоря, когда я впервые это услышал, был глубоко оскорблен.

Сочетание цвета и названия животного было традиционным способом, которым рыцари именовали свои ордены.

Среди известных примеров были «Синие Львы», «Черные Рыси» и «Белые Змеи».

— Какая дерзость со стороны обычных бандитов подражать названиям рыцарских орденов… если бы рыцари из моего города или те почтенные рыцари из столицы услышали об этом, они бы немедленно отправились их истреблять. Вот какой вес имеют подобные имена. Кха.

Фетель сухо кашлянул, извинился и отпил чаю.

— Но все же... кха... раз они так нагло разгуливают с таким названием… это может означать, что их шайка крупнее, чем можно было ожидать, или, возможно, довольно сильна.

— Почему вы так думаете?

— Потому что, используя такое имя, даже если это навлечет на них ненужные неприятности... кха... это может означать, что им все равно.

Слова Фетеля заслуживали доверия.

В осторожности не было ничего плохого.

Какой бы глушью ни было это место, Железное Королевство было из тех, где не было бы ничего странного, если бы внезапно появился какой-нибудь монстр.

— Вы случайно не слышали о каких-либо их особенностях или о местонахождении их логова?

— …почему вы так подробно расспрашиваете? Не говорите мне, юный господин, что вы собираетесь в одиночку отправиться их истреблять?

На вопрос Фетеля я лишь виновато улыбнулся.

Увидев выражение моего лица, он резко повысил голос:

— Даже не думайте о таком безрассудстве! Вы знаете, где находитесь? Гораздо безопаснее будет обороняться здесь, даже если они когда-нибудь на нас нападут!

— …

— И если это всего лишь банда, копирующая рыцарские традиции и бросающаяся такими названиями, то слухи дойдут до настоящего рыцарского ордена, и они придут их истребить. Нет никакой причины… кха, кхе-кхе!

Пылкая речь Фетеля прервалась кровавым кашлем. На этот раз он не смог отмахнуться от него, как прежде, и закашлялся еще сильнее, заметно бледнея.

— Вы в порядке?

— Откровенно говоря, не очень.

Он медленно выдохнул, вытер пот со лба и приглушенным голосом, словно доверяя мне тайну, произнес:

— Мое состояние слишком плохое. Мне следует пойти и отдохнуть.

— Пожалуйста, отдыхайте.

— …юный господин, не делайте глупостей. Это действительно опасно.

Фетель посмотрел на меня, как родитель, наблюдающий за ребенком на берегу реки. Затем серьезным тоном добавил последнее предупреждение:

— Юный господин, вы еще не знаете, насколько жестоки и опасны банды Железного Королевства.

Я чуть не сказал то, чего не следовало.

Проглотив подступившие к горлу слова, я лишь улыбнулся и помахал рукой.

То, что я едва не выпалил, было просто:

«Словно какая-то банда может быть жесточе или опаснее Мастера Меча».

Я уже пережил самое страшное и беспощадное бедствие, которое когда-либо видел этот континент.

— Кха, кха!

Фетель, ковыляя, направился к своей постели, и откуда-то появилась Сеол Юн, тихонько поддерживая его нетвердые шаги. Сначала он вздрогнул, а потом слабо улыбнулся.

— Спасибо.

— …ничего.

Тихим, почти неслышным шепотом Сеол Юн сказала с едва заметной ноткой печали:

— Я просто не могу пройти мимо того, кому больно.

Проводив взглядом двух удаляющихся соседей, я повернулся к Лиаму. Он пристально на меня смотрел.

— Итак, когда, по-твоему, нам следует отправляться?

[Этим же вечером, немедленно.]

Мне было жаль Фетеля, но приказы моего наставника были важнее.

— Тогда нужно готовиться.

Я перевел взгляд на окраину деревни.

Там возвышалась гора.

***

Южный регион Верди в Железном Королевстве был землей, усеянной горами. Суровый ландшафт, словно вырубленный топором, почти без равнин. Из-за малочисленности населения и безразличия столицы он оставался неразвитым.

Поэтому Верди оставался почти диким. Даже бандиты покинули его, говоря, что там нечего больше грабить.

Извилистые горные тропы и полная тьма после захода солнца превращали это место в лабиринт. По этой причине даже члены банды «Красных Волков» его не любили.

— Дерьмо, почему босс так зациклился на этой глуши?

— Ты же знаешь, он чудак. Может, его заинтриговали зловещие слухи, что ходят в последнее время вокруг деревни.

— В захолустных деревнях всегда ходят странные слухи. Наверняка это просто барды, жаждущие внимания, или пьяницы, несущие чепуху!

Мужчины презрительно сплюнули.

— Ни еды, ни баб, ни пива в этой сраной глуши — какого черта мы здесь?

— А вот та последняя деревня была что надо. Всех мужиков на войну забрали, одни бабы остались. Надо было там и осесть.

— Хех, останься мы там, у меня было бы больше десяти жен. Прямо как у графа Стила.

Они продвигались вперед, едва отгоняя тьму факелами. Зубчатые горные тропы быстро высасывали из них силы.

— Я просто хочу убраться из этой проклятой деревни и двигаться дальше.

— Вот именно. Что босс нашел в этом месте?

Путешествовать по горам после заката было нелегким делом. Даже опытные следопыты в Верди ступали осторожно, так что для необученных бандитов умело передвигаться по такой местности было почти невозможно.

— Холодно, как в могиле. Неужели погода всегда так меняется ночью?

— Чертова паршивая дыра.

Они тащились вперед, свет факелов отталкивал ночь.

Именно поэтому они и не заметили.

— Эй, почему пацан такой тихий? Такое чувство, что мы вдвоем разговариваем.

Что некогда шумные голоса стихают.

— …какого хрена, почему ты не отвечаешь?

Что эти стихающие голоса теперь свелись к одному.

— Вы издеваетесь надо мной? Вы, ублюдки, знаете, я ненавижу такие шутки!

Лишь голос одного человека эхом разносился по горной тропе. Он замер на месте, дрожа от необъяснимой тишины.

— …парни?

Почувствовав ужас, он направил факел назад.

И тогда…

— Ух…

Товарищи, следовавшие за ним, лежали на земле, словно спали. Он тупо уставился на них. Их глаза были широко открыты, рты разинуты, у каждого горло было пронзено в одном и том же месте, а кровь текла густыми, липкими ручьями…

— Ч-что за херня… ух!

Его паническое бормотание оборвалось, когда его тело внезапно взмыло в воздух.

Призрак? Или нападение зверя?

Прежде чем он успел что-либо понять, его тело рухнуло на землю, боль пронзила лодыжки, когда ему перерезали сухожилия. От незнакомой агонии он едва не закричал.

— Ш-ш-ш.

Но что-то зажало ему рот. Рука. Не призрака, не зверя, а человека.

— Жалкое зрелище. Идти по этой горной тропе, даже не остерегаясь засады.

Охваченный болью, он был полностью обездвижен. Нападавший перерезал ему сухожилия, прижал грудь коленом и зафиксировал запястья какими-то неизвестными инструментами. Но самое главное — кинжал, похожий на клык.

Из темноты появился нападавший, приставив лезвие к его горлу. Он почувствовал холодный край смерти на своей коже.

Его поглотил ужас. Перед его мысленным взором предстали мертвые товарищи.

— Ничем не лучше тех дураков, что приходили за мной раньше. И все же, осторожность не повредит.

Голос был безошибочно юным. Нападавший поднял упавший факел, его пламя осветило лицо. Это был мальчик.

Нежное лицо, как у цветка, выращенного в теплице, лет пятнадцати на вид. И все же мужчина не мог усмехнуться: «сосунок, молоко на губах не обсохло».

Потому что глаза мальчика были холодны — холодны, как у ассасинов из Вольного Города. Глаза настолько ледяные, что можно было поверить, будто смотришь на призрака.

— У меня есть вопросы.

Мальчик впился в него взглядом. Только тогда мужчина понял, что рот ему больше не зажимают. Голова закружилась. Смерть сжимала свое кольцо вокруг его шеи.

— Где логово вашей банды, сколько у вас человек, и кто из них самый опасный… рассказывай все, что знаешь.

Его голос был как лед. Мужчина заикался.

— М-м-меня убьют, если я расскажу!

— Ты и так умрешь от моей руки.

— Хух, н-но тогда босс… босс убьет и мою семью! — Он плакал, его голос дрожал.

Мальчик надавил сильнее.

— Босс?

— Д-да! Наш босс — чудовище! — Взвыл мужчина. Этот странный мальчик ужасал его не меньше, чем трупы товарищей. Он боялся умереть так же жалко.

И все же больше, чем мальчика, он боялся своего главаря. Босс был больше, жесточе, бесчеловечнее — не обычный человек.

В отчаянии он выдавил правду:

— Наш главарь… дезертир.

***

Наступила ночь.

У костра задремавшего Фетеля разбудила тонкая рука.

— Рыцарь, проснись.

Когда-то он проснулся бы от малейшего шороха, но болезнь притупила его чувства.

Вытерев слюну и протерев глаза, Фетель увидел девушку, которую привел юный господин Архан — Сеол Юн.

— …в чем дело?

Находясь в полудреме, он уловил ее серьезное выражение лица. Встревоженный, он быстро поднялся. Она сказала:

— Пришел гость.

— Проклятье. Я в плохом состоянии.

— Об этом можешь не беспокоиться.

Не беспокоиться? Что она имела в виду? Увидев его недоуменное лицо, она добавила:

— Ты бы не смог их одолеть, даже если бы был здоров.

Фетель чуть не усмехнулся. Когда-то и его нельзя было недооценивать. Хотя он и не преодолел стену «Воина Меча», его усилия заслужили ему уважение…

— Ах.

— Я не права?

Но в тот момент, как он прибыл с ней ко входу в деревню, он понял, что она была права. Там стоял рыцарский отряд.

В серебряных шлемах, с ног до головы закованные в латы, верхом на обученных конях — судьи. Фетель, хромая, подошел к ним и спросил:

— Что привело сюда столь почетных гостей?

Их ответ был краток:

— Убить сбежавшую собаку.

Сбежавшая собака.

Только одно рыцари называли так.

Дезертир.

Рыцарь, предавший честь, что дороже жизни. Ордены никогда не прощали дезертиров.

Почувствовав мрачную атмосферу, Фетель потребовал объяснений. Возглавлявший отряд рыцарь сказал:

— Сбежавшая собака притворяется волком, собирая вокруг себя грязных деревенских червей. Что еще хуже, он использовал священную традицию именования рыцарских орденов для своей бандитской своры. Нас опозорили — над нами смеялись столичные рыцари, утверждавшие, что их побил этот дезертир.

— …

— Говорят, он называет их братством «Красных Волков». У нас есть сообщения об их активности в этом регионе. Если вы что-нибудь знаете, мы ожидаем сотрудничества.

Грязные бандиты, рыцарская традиция, «Красные Волки».

В тот момент, как эти слова сложились воедино, глаза Фетеля расширились.

Он вспомнил свои же слова:

[«Если это всего лишь банда, копирующая рыцарские традиции, то рано или поздно рыцарский орден придет их истребить».]

Он лишь говорил о возможности. И все же это стало реальностью. Возможно, даже более драматичной, чем он себе представлял.

— Говори. Что угодно.

Это были не рыцари, пришедшие просто уничтожить бандитов. Они пришли как судьи, окутанные праведным гневом.

А рыцари, ведомые целью и яростью, были поистине страшны. Фетель знал это слишком хорошо.

И еще одна вещь бросалась в глаза.

Человек во главе, их лидер.

— Сотрудничай, пока я прошу вежливо.

Из-за его спины прорастала небольшая, но безошибочно узнаваемая пара крыльев.

Смысл был ясен.

— Мое терпение на исходе.

«Воин Меча».