Неизвестно, откуда, но я почему-то знал о Троянской войне, так что давайте кратко расскажу вам о ней.

Город-государство Троя, говорят, располагалась на восточном побережье Эгейского моря со стороны Малой Азии. Примечательна она тем, что воевала с греками в «Илиаде» — знаменитой эпической поэме, созданной древнегреческим сказителем Гомером примерно в VIII веке до нашей эры. Долгое время в существовании этого легендарного города сомневались, но в конце концов археологам удалось отыскать его руины.

Войну Троя вела с Грецией в её микенский период примерно в 1300 году до н. э. Боевые действия продолжались целое десятилетие и закончились разрушением города.

Согласно мифам, война началась с «суда Париса» и закончилась античным пранком под названием «Троянский конь». Последний стал настолько известным, что и сейчас так называют компьютерные вирусы. Однако ни то, ни другое в «Илиаде» Гомера не упоминается. Видимо, эти факты были настолько очевидны всем грекам того времени, что рассказывать о них смысла не было.

А началась великая война с пустяка.

Эрида, богиня раздора и хаоса, рассердилась, что её не пригласили на свадьбу на Олимпе, и придумала, как испортить жизнь жениху и невесте. Она выкрала сделанное Гефестом золотое яблоко, написала на нём «Прекраснейшей» и бросила на стол свадебного пиршества. Как она и рассчитывала, несколько присутствовавших там богинь заявили о своём праве на яблоко, что привело к знатной ссоре.

А каково в тот момент было жениху и невесте? Жених Пелей был смертным, его эта сцена, наверное, коробила сильнее всего. Он ведь женился на богине Фетиде, и их союз должен был породить Ахиллеса.

В конце концов спор за яблоко свёлся к трём богиням: Гере, Афродите и Афине, но решить его не удавалось. Поскольку так могло продолжаться бесконечно, они обратились к царю богов, Зевсу, чтобы тот принял решение.

Гера была женой Зевса, Афродита — богиней любви и красоты, а Афина — богиней мудрости и вечной девственницей.

Кого бы Зевс ни выбрал, проблем было не избежать, поэтому он переложил ответственность на молодого царевича Трои — Париса.

Да чёрт с ней с правдой, надо было Гере яблоко отдать.

Парис, наверное, думал: «А я-то здесь при чём?», но раз его попросил верховный бог, выбора у него не оставалось. Пока он думал, кого выбрать, все три богини пытались его подкупить, предлагая награду за то, что он выберет их. Гера посулила ему богатство и власть над Азией, Афина предложила военные победы и знание ремёсел, а Афродита пообещала самую красивую женщину в мире.

Видимо, осознавая предел своих возможностей, Парис в итоге остановил свой выбор на Афродите, и богиня красоты сдержала слово, позволив принцу завоевать самую прекрасную женщину того времени — Елену.

Если бы на этом всё закончилось, это была бы просто милая история о том, насколько боги похожи на людей. Но вот загвоздка: Елена уже была замужем за Менелаем, младшим братом Агамемнона, царя Спарты. Даже если такова воля богини, пожалуй, человека крайне раздражает, когда его жену соблазняет какой-то заморский царевич и увозит в Трою. Да и брат его был вне себя.

Агамемнон потребовал, чтобы все греки сообща поймали Париса и вернули Елену, и остальные цари впряглись в это дело. По сути в этой компании собрались парни, которые когда-то сами сватались к Елене, но получили от ворот поворот.

В общем, они собрали войска, флот и переправились через Эгейское море к Трое, где и начались боевые действия.

Начавшаяся из-за одной женщины война шла с переменным успехом, обернувшись кровавой сумятицей, в которой никому не удавалось достичь перелома. Ещё и боги по своим личным мотивам занимали разные стороны и делали положение намного хуже. В этой тупиковой ситуации обе стороны были изнурены постоянными боями, и так прошло девять долгих лет. И вот...

Троянская война закончилась. Примерно так всё и происходило... по легенде, и её можно по-разному интерпретировать, но суть вы уловили. Конкретно «Илиада» рассказывает о пятидесяти днях на конечном этапе войны.

Естественно, всё вышеизложенное — это просто дошедший до нас рассказ, и никто не знает, какова реальная история, или даже была ли эта война вообще.

А сейчас мы стояли на земле, где миф переплетался с историей, но увы, я не мог оценить этот факт по достоинству.

Перед нами была иллюзия в грубо сфабрикованном мире мифов. Пустышка.

Похоже, нас встречали троянцы.

Могучие древние воины провели нас в город-крепость.

Внутри прочных городских стен мы шли по вымощенным камнем улицам, которые, к моему удивлению, привели нас к месту на открытом воздухе.

Я думал, что мы пойдём во дворец, и нас представят царю Приаму, однако судя по строению, к которому мы прибыли, нас не собирались привлекать к участию в Троянской войне.

Передо мной раскинулся построенный из белого камня амфитеатр.

Расположенные полукругом ступени-сиденья сходили к находившейся внизу сцене. Сама сцена представляла собой длинный прямоугольник со стеной позади — такие можно увидеть среди многих древнегреческих или римских руин.

Здесь троянских латников в качестве наших проводников сменили красавицы, одетые примерно так же, как и девушки из нашей команды, и настолько прелестные, что мне было не по себе.

Одна улыбающаяся дама, похожая на гипсовую статую с выставки в музее, чинно провела Харухи к ложе для почётных гостей. Асахина-сан и Нагато тоже получили своих проводниц, каждая из которых выглядела так, будто сошла с полотна Альфонса Мухи[*].

[*] Альфонс Муха (1860-1939) — чешский живописец, чьи картины в стиле ар-нуво имитирует Ито Ноидзи в своих иллюстрациях к данному тому.

Почётных гостей разместили наверху амфитеатра, где были установлены три роскошно украшенных трона. По приглашению дам Харухи заняла центральный трон, глядя на сцену так, словно она давала аудиенцию.

Асахина-сан села справа от неё, а Нагато — слева.

Каждое кресло было покрыто рельефными изображениями в своём стиле. Трон Харухи, видимо, был заказным: он был позолочен, обрамлён лилиями и изображениями двенадцати подвигов Геракла. Кресло Асахины-сан украшали порхающие белые голуби и анемоны, а на кресле Нагато были изображены оливковые деревья и сова. Эти детали явно не случайны.

В итоге у меня сложилось понимание того, какую богиню каждая из них изображает. Роли подходили им идеально — даже удивительно, что каждой из них удалось найти столь удачное соответствие в греческой мифологии.

Пока мы с Коидзуми зачарованно разглядывали трёх наших богинь — ну, чисто с академическим любопытством — одна из прекрасных прислужниц повернулась, грациозно поманила нас и указала на низкий столик рядом с троном Нагато.

Мы были не богами, а смертными, и трон нам не полагался.

Спорить не имело смысла, мы послушно уселись и повернулись к сцене.

Из-за кулис вышел мужчина в тоге, остановился посреди сцены и почтительно поклонился важным гостьям. Вскоре он завёл своим тенором песню.

— Думаю, это латынь, — прошептал вдруг заинтересовавшийся Коидзуми.

Язык я вообще не мог опознать, но смысл почему-то понимал.

Чем-то похоже на просмотр иностранного фильма с оригинальным звуком и без субтитров, но при этом с ощущением, будто в голову транслируется невидимый перевод, чему я уже не удивлялся. Какие бы миры мы ни посещали, включая фэнтезийные и футуристические локации, проблем с общением у нас не было. В том, что у меня в голове автоматически переводилась латынь, для меня не было ничего особо поразительного. Хотя если бы мы добились такого сервиса в реальном мире, мои оценки по английскому могли бы стать гораздо лучше.

В песне говорилось примерно следующее:

— Сегодня мы удостоены присутствия сошедших к нам богинь, и преисполнены радости так, что едва можем устоять на ногах. Никакими словами мы не можем выразить своё счастье и благоговение, а посему сделаем это посредством искусства. Прошу принять наше глубокое и безграничное восхищение и почтение. О, царица богинь, рождённая из пены любовь и вечная дева, да будет с вами вечное процветание! Да будут вечно гореть ахейцы! Да будет вечно славен мир бессмертных. Благоденствия вам!

Пафосно, но бессодержательно. Всё, что я узнал — это то, что они собирались показать нам пьесу.

Интересно, в троянском амфитеатре ставили комедию или трагедию? Пока я наблюдал и гадал, с обеих сторон сцены хлынули актёры, занимая свои места.

Похоже, наша история начиналась со свадьбы. Я это каким-то образом понял, хотя никто ничего не объяснял.

Были жених — Пелей, и невеста — Фетида. Вслед за кентавром Хироном начали прибывать бессмертные гости. Все знаменитые боги и богини были одеты в древнегреческие одежды, которые выглядели расшитыми занавесками. Список гостей на свадьбе был внушительный: Зевс и Гера, Аполлон, Артемида, Афина, Афродита, Посейдон... даже Прометей и Ганимед.

Так начинался пролог к Троянской войне.

Естественно, на сцене были не настоящие боги, а играющие их актёры, но я сразу же понял, кого каждый из них изображал — будто над их головами проецировались невидимые подписи. Не только их имена: в мой разум поступала дополнительная информация об истории персонажей.

Очень удобно. Наверное, в будущем так все фильмы будут показывать.

— Наблюдать пьесу о Троянской войне в Троянском театре во время самой войны... — задумчиво произнёс Коидзуми. — Какая многослойная условность. Два, а то и три слоя.

Такими заумными рассуждениями занимайся сам.

Меня вот заинтересовали актёры на сцене.

Актриса, играющая Геру, имела сходство с Харухи, их Афродита немного походила на Асахину-сан, а Афина напоминала Нагато.

Всех трое были повыше, постарше, так что сразу было заметно: это совершенно другие люди, но всё же с неким смутным сходством — как будто дублёров искали второпях и, не найдя никого получше, довольствовались такими. Выглядело это неуместно и раздражающе. Интересно, столкнись мы лицом к лицу с фальшивой «Командой SOS», испытал бы я аналогичное ощущение?

Актрисам обязательно было внешне изображать девушек нашей команды, только потому что они стали богинями?

— Возможно, необходимо, чтобы мы сразу опознали, кого изображают наши девушки, — заговорил Коидзуми с видом знатока классического театра. — Вероятно, они посчитали, что символики на тронах будет недостаточно, чтобы это передать. Согласен, получилось довольно вульгарно. Хорошо, что хотя бы мне дублёра не стали искать.

Мне всё равно. Хотя один актёр привлёк моё внимание.

— Это... не тот самый старик?

Мне показалось, что наш старый приятель играет Зевса, но приглядевшись, я убедился, что это кто-то другой. Зевс и Гера восседали во главе стола посреди сцены, и все остальные преклоняли перед ними колени, оставляя без внимания жениха и невесту. Высокомерие было в точности как у Харухи.

Играющие богов актёры некоторое время изображали пышное свадебное празднество, но потом события развернулись согласно ранее описанному сюжету.

Началась история про яблоко раздора.

Актриса с длинными чёрными волосами, играющая Эриду, подбросила золотое яблоко. Вскоре банкетный зал превратился в борцовский, и дошло до мордобоя.

Но вот кто-то обратился к Зевсу с просьбой вынести своё решение — и сцена погрузилась во тьму.

Как они этого добились без световых приборов, спросите вы? Мне самому хотелось бы знать. Однако выглядело так, будто выключили свет, а когда включили, сцена уже изображала пасторальный пейзаж.

Ветер, словно по волшебству, дул по зелёной равнине, а некий молодой человек неспешно подгонял стадо овец. Это был царевич Трои, лишь недавно узнавший о своём знатном происхождении. И тут посланный Зевсом Гермес спустился с небес в сопровождении Геры, Афины и Афродиты.

Гермес сказал Парису, чтобы он выбрал, какая из трёх богинь прекраснее остальных, и те изо всех сил принялись стараться завоевать его расположение. Как я уже рассказывал, успеха со своей презентацией добилась Афродита, хотя та и не учитывала мнения Елены, обещанной в качестве награды.

Таким образом Парис обзавёлся неприязнью двух богинь и начал готовиться к морскому путешествию. Собирался он, конечно, в Спарту, где жила Елена. Парис, вообще-то, и сам был женат, и его сестра Кассандра, обеспокоенная судьбой Трои, умоляла его передумать. Он её слышал, но не послушал. Видимо, сладкие увещевания богини красоты затмили её аргументы.

После ещё одного затемнения Парис уже был на корабле, направлявшемся в Грецию.

Флотилия из нескольких кораблей рассекала воды Эгейского моря. Щёки Париса пылали от любви к Елене, которой он до сих пор не видел, и даже холодный ветер не мог унять эту страсть. С ним был его родственник: Эней, славный герой Трои, который взялся помочь в воплощении безрассудного плана. Да, они собирались коварно похитить Елену.

— Сначала зелёные луга, теперь море, да ещё и с кораблями? Как работает этот театр? Что у них за трюки такие?

Лишь один человек мог отреагировать на моё ворчание.

— Я всё ещё не могу отделаться от ощущения, что они путают древнегреческую и древнеримскую культуры. Весь диалог на латыни. Девушки одеты по-гречески, но на нас одежда римская.

А ещё на лице Коидзуми покоилась его повседневная улыбка.

— Мы видим голливудскую постановку пьесы о Троянской войне по древнегреческому источнику в исполнении римских актёров в построенном римлянами театре — вот как получается.

— Вот и три слоя условности?

Мы смотрим фильм; в фильме показывается пьеса, основанная на легендах; а легенды — это смесь из фактов и вымысла. Ну и какой тогда остаётся процент правды?

— Есть и четвертый слой: «мы», оказавшиеся в этом мире древнегреческих мифов. А, может, стоит учесть и тех «нас», что всё ещё находятся в мире реальном.

Коидзуми окинул взглядом амфитеатр.

— Весьма вероятно, что этот мир был создан тем, кто не может отличить документальное произведение от художественного, а потому он был смоделирован по фильмам.

Особенно показательные в этом отношении сюжетные арки фэнтези и космической оперы. Вестерн тоже был низкопробным, а сюжет «Сухого закона» казался помесью плохого фильма с третьесортным сериалом.

Но кем надо быть, чтобы не различать изображение исторических фактов и фильмов, созданных по кем-то придуманным сюжетам?

— Обитатели иных планет, незнакомые с земной историей, если им не объяснить, вполне могут и не уметь отличать одно от другого.

Тогда это определённо не Интегральное мыслетело. Начальство Нагато, по всей видимости, такое различие вполне понимало.

Когда я снова взглянул на сцену, Парис, пропустив бо́льшую часть путешествия, уже прибыл на полуостров Пелопоннес. В составе группы троянских посланников он теперь находился в царском дворце Спарты.

И тут нам принесли еду и напитки.

Похожие на служанок красавицы начали нести серебряные блюда, полные разноцветных загадочных яств.

Чёрный суп был приготовлен из чернил каракатицы, но кроме него я смог опознать лишь содержимое подноса с фруктами. Что за мясо и рыбу нам подали, и как его готовили, я представления не имел.

Если мы на компьютерном сервере, то всё равно не отравимся...

— Компьютерный сервер?

Гм? О, сразу вспомнилось. Теперь я уже так просто не забывал.

— Если мне не изменяет память, на самом деле мы не на нём, — сказал Коидзуми, явно уловив ход моих мыслей.

Он уверенно держал в руке серебряный кубок и улыбался. В кубке, который дали и мне, был какой-то густой сок: что-то типа персика, но с лёгкой цитрусовой кислинкой.

— Это и есть тот самый нектар?

Не уверен. По крайней мере он безалкогольный.

Я взглянул на девушек: им тоже подали еду и неопознанный напиток. Своего стола у них не было, так что блюда перед ними держали вставшие на колени служанки.

Не сводя глаз со сцены, Харухи вонзала вилку в предложенную еду и подносила её ко рту. Асахина-сан тихонько потягивала из своего кубка напиток, издавая довольные звуки.

А Нагато смотрела прямо на меня.

Я что-то взял из блюда с фруктами, бросил себе в рот и жестом дал Нагато условный сигнал.

Я придумал его на ходу, но наиболее всезнающая персона «Команды SOS» наверняка поймёт, что́ он означает.

— …………

Нагато бесшумно поднялась, медленным, но уверенным шагом подошла к нашему столу и села рядом со мной. Её фигура всё ещё лучилась, и от близости её божественной ауры чуть кружилась голова. Это ощущение трудно передать словами, но я должен был как-то про него сказать.

Как только она села, подошедшая неигровая служанка предложила ей серебряный кубок. Нагато взяла его, взглянула на женщину, и та тут же отступила от столика.

Остальные служанки держались на расстоянии или были заняты тем, что носили кушанья Харухи и Асахине-сан. Тройка по нейтрализации инцидентов «Команды SOS» могла провести консилиум конфиденциально.

Коидзуми наклонился вперёд и произнёс:

— Нагато-сан, если у тебя есть какие-нибудь идеи, как можно отсюда сбежать, я прошу тебя ими поделиться.

Она один раз моргнула:

— Сначала квантизация.

— Ты не могла бы пояснить? — спросил он, нахмурившись.

Бесстрастно Нагато произнесла:

— Для принятия решения о необходимых мерах потребуется более глубокое понимание.

— Ну, раз это необходимо, — он вздохнул и развёл руками, — тогда давайте рассмотрим текущую рабочую гипотезу. Согласно Нагато-сан, этот мир — неосязаемое виртуальное пространство, а мы в нём — существа-данные, состоящие из квантованной информации.

Что-то в этом духе.

— Каким-то образом присутствующие здесь пятеро членов «Команды SOS» отщепились от самих себя, оставшихся в реальном мире… Примем данную формулировку за неимением лучшей.

Словам Нагато можно доверять больше, чем собственным чувствам.

— Будем учитывать эти два факта, видимо, имеющие критическое значение. Я не являюсь экспертом в этой области, но поскольку никого более подходящего нет, постараюсь обрисовать картину сам. Однако, я бы хотел кое-что заранее оговорить.

Коидзуми перевёл взгляд на Нагато.

— Нагато-сан, твои представления о квантовой теории и квантовой механике несколько отличаются от известных человечеству. Если угодно, можно их обозначить как сверхквантовую теорию и расширенную квантовую механику. Но поскольку они выходят за рамки моего понимания, я буду интерпретировать их через обычную квантовую теорию и излагать соответствующим образом. Это приемлемо?

Нагато слегка кивнула.

Коидзуми сделал глоток густого сока.

— Также хочу признаться, что моё понимание квантовой теории далеко от идеала, и что я её скорее даже не понимаю. В этой области существует множество интерпретаций и противоречивых мнений, так что воспринимать её крайне трудно. Поэтому не стесняйтесь относиться ко всему, что я говорю, с долей скепсиса.

Длинноватое предупреждение.

— А ещё я замечу, что сделать квантовую теорию лёгкой для понимания практически невозможно, — бодрым тоном сделал он ещё одно предупреждение. — Но я приложу все усилия и буду иметь в виду возможное недопонимание или неверное толкование данной темы. Прошу воздержаться от фраз типа «Как такое возможно?», «А почему так получается?» или даже «С трудом в это верится».

Нагато ничего такого точно не скажет, так что он просто попросил меня помолчать. Лучше я задам свои вопросы до того, как он вручит мне маску, перечёркнутую крестом.

— Квантовая теория и квантовая механика — это не одно и то же?

— По-простому говоря, квантовая теория — это общие представления о квантах, а квантовая механика — более специализированное направление. С практической точки зрения их можно не различать, да и этого я делать не буду.

Хорошо, понял. То есть не то чтобы понял, но не будем на этом останавливаться. Давай дальше.

— Позвольте начать с базовых понятий, — сказал Коидзуми, выпрямившись. — Кванты — это объекты, которые обладают свойствами волн, но могут считаться частицами. Это называется корпускулярно-волновым дуализмом.

Смутно припоминаю, что где-то я это уже слышал.

— В качестве примеров можно привести фотоны и электроны. Двухщелевой опыт наглядно показывает, что они являются волнами.

А волны это...

— В данном случае электромагнитные волны, разные частоты и тому подобное. Как тебе, наверное, известно, сами волны нематериальны, что хорошо видно на примере волн в море и на других водных поверхностях, или звуковых волн, или сейсмических: волны являются колебаниями или вибрациями в каком-то другом носителе.

Ну да.

— Хотя частицы могут быть невероятно мелкими, они всё же имеют материальную форму. Углерод и кислород, из которых состоит человеческое тело, представляют из себя атомы, но протоны и нейтроны внутри ядер этих атомов являются частицами. Кварки ещё меньше, но и они чётко проявляют себя в качестве элементарных частиц.

Пока что усваивается.

— Иными словами, на понятийном уровне между волнами и частицами существует принципиальное различие. И всё же свет и электричество условно считаются одновременно и волнами, и частицами.

Угу.

— Если поставить опыт, чтобы наблюдать их как волну, они будут вести себя как волна, но если целью опыта будет наблюдение их в качестве частиц, то и они проявят себя соответствующим образом. Такое поведение кажется парадоксальным, однако это установленный факт, подтверждённый опытными наблюдениями.

Мне пришлось сдержаться, чтобы не спросить, почему так происходит.

Коидзуми едва заметно улыбнулся.

— Просто так всё обстоит, и ничего с этим не сделать. Все вопросы можешь положить в вакуумный пакет и кинуть в морозилку. Просто прими, даже если не понимаешь. Я и сам не могу сказать, что мне всё ясно. Один авторитет в области квантовой теории сказал, что в ходе глубоких размышлений над квантовой механикой он пришёл к буддийскому принципу «форма есть пустота».

Во даёт.

— При чтении книг по квантовой физике возникает вопрос: неужели всё это нельзя написать доступнее? Но теперь, когда мне самому приходится объяснять, должен сказать, что квантовая механика — это полная противоположность того, что можно объяснить на пальцах.

Тут он посмотрел на Нагато, возможно, надеясь, что она возьмёт на себя этот труд, но органический андроид, в миниатюрном теле которого пребывала божественность Афины, продолжала механически перекладывать серебряной шпажкой виноградины с блюда с фруктами себе в рот.

Коидзуми вздохнул.

— Далее мне следует объяснить явление суперпозиции. Согласно теории Нагато-сан, здесь мы находимся в состоянии квантовой суперпозиции с другими нашими телами, оставшимися в реальном мире — но что это означает?

Коидзуми задумчиво скосил глаза вверх.

— Попробую объяснить это на примере электронов. Направление спина электрона с вероятностью 50% может быть либо в одном направлении, либо в другом, и установлено оно может быть только в результате наблюдения.

А что такое спин?

— Момент вращения. Тебе достаточно знать, что частицы вращаются в разных направлениях. При желании это вращение можно обозначить как «вверх» или «вниз», «влево» или «вправо», «плюс» или «минус».

Наверное, не стоит мне записываться на факультатив по физике.

— Допустим, в результате наблюдения спин электрона определён как вверх. Но вот в чём загвоздка: исходя из жизненного опыта интуиция подсказывает нам, что спин электрона всегда был вверх или вниз, и акт наблюдения это лишь подтверждает. Но в квантовом мире всё не так.

А как тогда?

— До того, как электрон наблюдается, он находится в состоянии, в котором его спин может быть либо вверх, либо вниз. В момент наблюдения он с пятидесятипроцентной вероятностью принимает одно из этих двух состояний. Переходит из неопределённого состояния — наполовину вверх, наполовину вниз — к состоянию, когда его спин определён: спин либо вверх, либо вниз.

И кто это решает?

— Никто. Это определяется чисто статистическими вероятностями.

Коидзуми взял с серебряного подноса оливку и раскрутил её на столике.

— Предположим, ты бросаешь игральный кубик. Пока он вращается, ты его накрываешь чашкой и ждёшь, пока он остановится. В этом примере, ещё до того, как ты уберёшь чашку, кубик остановится на чётном или нечётном значении. Но в квантовой механике кубик будет продолжать вращаться до тех пор, пока чашка не будет убрана — бесконечно вплоть до момента наблюдения.

Я сжал зубы, чтобы не прокомментировать такой идиотизм.

— Мы рассматривали пример момента вращения, но то же самое можно сказать и о расположении в пространстве. Представь себе электрон внутри непрозрачной коробки. Мы устанавливаем в коробке перегородку, которая делит её на левую и правую половины. Поскольку электрон — это волна, он не оказался лишь с одной из двух сторон: он существует на обеих сторонах одновременно. Когда мы открываем крышку и производим наблюдение, только тогда частица обнаруживается слева или справа. До этого момента электрон может быть и там, и там.

Понимаю, почему он запретил мне говорить «С трудом в это верится».

— Это и есть состояние квантовой суперпозиции. А теперь рассмотрим явление квантовой запутанности. Вот главный момент, который тебе необходимо понять.

По-моему, у меня череп изнутри чешется.

— Как следует из знаменитого уравнения Эйнштейна E = mc², энергия и материя эквивалентны, а значит, возможно преобразование энергии в обладающую массой материю. Рассмотрим такую элементарную частицу, как кварк. Он мог в результате некого воздействия возникнуть из энергии. Однако, созданный в тот момент кварк был не один: вместе с ним был рождён и другой кварк с противоположными характеристиками.

Вроде бы ясно, но не совсем.

— Приняв это и оставив в стороне вопрос о том, как это происходит, мы понимаем, что из одного кванта могут произойти два электрона. Согласно закону сохранения момента вращения, спин этих двух электронов должен противоположным.

Ну, наверное, так.

— Для наблюдателя один будет вращаться вверх, а другой — вниз.

Логично.

— Назовём их электрон А и электрон Б.

Не возражаю.

— Повторюсь: электрон А или Б вращается вверх, а другой — вниз. У них не может быть одинакового спина. Если А — вверх, то Б — вниз; если А — вниз, то Б должен быть вверх.

Ага.

— Предположим, мы решили пока не наблюдать эти два электрона. Электрон А мы оставили у себя, а электрон Б отправили на другой конец света — куда-нибудь в Бразилию. Если произвести наблюдение оставшегося у нас электрона А, то с пятидесятипроцентной вероятностью он будет вверх или вниз. Скажем, наблюдение показало, что спин электрона А — вверх. Это автоматически означает, что электрон Б в Бразилии имеет спин вниз.

Э… ну да.

— Но как я уже говорил, направление спина не было предопределённым, а определилось исключительно фактором случайности в момент наблюдения. Другими словами, равновероятно, что электрон А мог наблюдаться имеющим спин вниз. В этом случае электрон Б автоматически имел бы спин вверх. Однако...

Однако?

— Тогда как электрон Б в Бразилии узнал, что электрон А был наблюдаем? Как я сказал в начале, один электрон всегда имеет равную вероятность вращаться вверх или вниз. Словно электрон Б подумал: «Электрон А увидели вращающимся вверх, так что мне надо крутиться вниз», и так установил свой собственный спин.

Я чувствовал, что здесь что-то не то, но не мог сформулировать возражение словами.

— То же самое получилось бы, если бы электрон Б находился не в Бразилии, а на другом конце Галактики. То есть вне зависимости от расстояния между этими двумя электронами, они остаются парой, как будто друг с другом связаны, и эту связь невозможно разорвать. Вот что мы называем квантовой запутанностью.

Нагато упоминала её тогда на корабле.

— Поэтому остаётся предположить, что передача информации между этими двумя электронами происходит быстрее скорости света. Если один наблюдается, то, какое бы между ними расстояние ни было, спин другого электрона определяется в тот же самый момент. Это противоречит теории относительности, и неприятие данного явления доктором Эйнштейном является важным фактом в истории физики.

Кстати, я и теорию относительности толком не понимаю.

— Связанные друг с другом подобным образом электроны называют ЭПР-парой. Эти буквы взяты от имён трёх учёных, которые выдвинули возражения против квантовой теории того времени. «Э», конечно, значит «Эйнштейн».

Такое название им назло придумали?

— Итак, пока что тебе понятно, о чём я говорю? Суперпозиция и запутанность являются важнейшими понятиями, и их желательно усвоить.

А нельзя привести аналогию понагляднее?

— Полагаю... когда кто-то просто жонглирует идеями у себя в голове, это одно, но когда две стороны начинают ими перебрасываться, отношения становятся запутанными.

— Эта метафора неприменима, — впервые подала голос Нагато.

Коидзуми пожал плечами.

— Думаю, на этом объяснение можно закончить. Я бы мог ещё рассказать о принципе неопределённости, временно́й симметризации или том знаменитом коте[*], процитировать Фейнмана, но всё это не имеет прямого отношения к нашей текущей ситуации, так что пока оставим.

[*] Имеется в виду известный мысленный эксперимент Шрёдингера с участием кота в закрытом ящике.

И что, эта лекция как-то поможет понять, с чем мы имеем дело?

— Да. Я прав, Нагато-сан?

— В значительной мере.

— Итак, используя в качестве отправной точки то, о чём я рассказал, давай рассмотрим, что сейчас представляем собой «мы». Перейдём к прикладному применению теории.

Лекция профессора Коидзуми на семинаре Нагато, похоже, далека от завершения.

Когда я взглянул на сцену, то увидел приёмный зал в царском дворце Спарты, где Менелай и его жена Елена тепло встречали Париса с отрядом троянцев.

Тут я удивился, впервые увидев лица Менелая, которому предстояло познать NTR[*], и Елены, которой полагалось быть несравненной красавицей. Впрочем, всё оказалось предсказуемо.

[*] NTR (от яп. нэторарэ) — неверность (супружеская и т. п.) с точки зрения «рогоносца», рассматриваемая в качестве сюжетного элемента.

— Вот оно как…

Раньше они были принцем и принцессой, похищенными Владыкой демонов; в другой раз они были из какой-то там галактической империи, и их похитили пираты; потом они содержали ранчо на Диком Западе, и их взяли в заложники бандиты — одни и те же парень с девушкой, которых постоянно похищали.

Внешность обоих заурядная, но в этом спектакле их выдавали за красавца и красивейшую женщину на свете.

Менелай безучастно стоял рядышком, пока «симпатяга» Парис и Елена, которая благодаря вмешательству богини влюбилась в него с первого взгляда, смотрели друг другу в глаза. Величественная музыка добавляла драматизма этой судьбоносной встрече. Во время слушания невидимого оркестра, я бросил взгляд на три трона и обнаружил, что Харухи с Асахиной-сан вкушают бесконечный поток блюд, успевая уделять утончённое внимание пьесе.

Почувствовав ещё чей-то взгляд, я оглянулся.

— ...........

Нагато тоже смотрела на них. Точнее, конкретно на Харухи.

Взгляд её был бесстрастен, но по ней чувствовалось, что дело нельзя затягивать. Будто заметив моё внимание, она отвернулась.

Почему же Нагато сейчас смотрела на Харухи?

— Итак, — произнёс Коидзуми тоном старомодного детектива, собравшего в одном месте всех фигурантов дела. — Почему мы здесь? Что это за мир? Что нам делать? Давайте порассуждаем над этими вопросами.

Он говорил так, будто все ответы у него уже были.

Коидзуми украдкой посмотрел на Нагато и, похоже, не особо расстроился, когда она не удостоила его взглядом.

— На борту пиратского корабля Нагато-сан предположила, что мы находимся в виртуальном пространстве и представляем собой одну из половин квантованной сущности. С тех пор я продолжал над этим размышлять.

Кстати, Коидзуми, а когда ты впервые осознал, что мы не в настоящей, а в виртуальной реальности? Поражаюсь, что тебе удавалось об этом не забывать.

— Ну, тот первый фэнтезийный мир был совсем уж неестественным, так что подозрения у меня возникли с самого начала. И я заметил, что если сосредотачиваться на одной теме, то по крайней мере в отношении неё искажения памяти не происходит. Хотя она иногда ускользала из моей головы, но потом возвращалась.

Взяв на себя роль ведущего, он взмахнул рукой.

— Для начала хотелось бы услышать несколько слов от Нагато-сан.

Та спокойно произнесла:

— По всей видимости, в некий момент времени в реальном мире мы столкнулись с виртуальными частицами в квантовом состоянии.

…… Коидзуми, давай переводи.

Он взял в одну руку яблоко с фруктового блюда, а в другую — серебряный нож.

— Вероятно, двухаспектная виртуальная частица столкнулась с пятью членами «Команды SOS». Провзаимодействовав с этой частицей, мы были квантованы и расщепились надвое. — Он рассёк яблоко пополам. — И теперь наши реальные и здешние версии находятся в состоянии суперпозиции и ЭПР-спаренности — вот что пытается сказать Нагато.

Голова Нагато слегка качнулась, видимо кивнув.

— Ухм, — простонал я. — И нечто настолько безумное мог устроить...

— Если не Интегральное мыслетело, то некая другая космическая сила. Космос ведь бескраен.

Всё же мне не хотелось представлять себе Галактику, кишащую невидимыми богоподобными сущностями. Мне по жизни и так головной боли хватает.

— Ну и что там ещё за двухаспектность такая? — спросил я.

Коидзуми вдруг поднял глаза и огляделся:

— Вспомни, в каких ситуациях мы оказывались. Фэнтезийная RPG, космический патруль, Дикий Запад, гангстерское кино, схватка с акулами-людоедами, пиратство в эпоху географических открытий, а теперь и мифическая Троянская война.

Всё это я привык видеть по телевизору или в манге.

— Вот и ответ на твой вопрос, — сказал Коидзуми, играя с половинками яблока. — Все они вымышленные. Мы находимся внутри художественного произведения.

Звучит вполне логично. Если инопланетяне создали мир по образцу человеческого вымысла, то вполне естественно, что они допустили неточности и перекосы. Я вздохнул и высказал, что у меня было на сердце:

— Я вот бы предпочёл оказаться в своей любимой манге.

Коидзуми взял одну половинку яблока.

— И теперь становится ясной сущность двух аспектов, с которыми мы провзаимодействовали. Пока одна часть «нас» остаётся в реальном мире, данные «мы» очутились в вымышленном. Частицы содержали в себе аспекты реальности и виртуальности с равной вероятностью заполучить любой из них.

Но ведь виртуальность — это лишь восприятие. Как что-то могло физически распасться на реальность и виртуальность?

— Квантизация концепций, — пробормотала Нагато. — Концептуальные кванты не являются невозможными.

— И поэтому те «мы», которым достался аспект реальности, остаются в настоящем мире, а вот нам достался аспект виртуальности, так что мы и стали персонажами художественных произведений, и потому очутились здесь.

Коидзуми соединил две половинки яблока и положил обратно на блюдо. Да съешь ты его.

— Мы и наши реальные версии находятся в состоянии квантовой суперпозиции, то есть ещё не полностью отрезаны от реальности, скорее, тесно связаны.

Его улыбка стала чуть заметнее.

— И я полагаю, что в этом-то и заключается наш шанс на побег.

Предположим, ты прав, и что? Кто бы этот мир ни создал, он явно постарался, чтобы виртуальные «мы» в нём и остались.

— Похоже, что так оно и есть.

— И всё же, — сказал я, глядя на свою ладонь, — по моему телу не скажешь, что оно виртуальное.

— Это не простая виртуальность, а такая, которой была придана материальная форма. Проще говоря, атомы, из которых состоят наши тела, сами по себе являются квантами, так что правомерно заявить, что мы и раньше состояли из квантов.

Пожалуй, это перебор.

— Чисто с точки зрения теории вероятности, если мы вчера были в реальном пространстве, то вероятность того, что мы останемся в нём и сегодня, чрезвычайно высока. Но есть вероятность очутиться в виртуальном пространстве — мельчайшая, но ненулевая.

Ну что за ерунда.

— Вероятности, бесконечно близкие к нулю, ему всё же не тождественны, а потому шанс их реализации, пусть и ничтожно малый, остаётся. Пусть даже в естественных условиях он будет один к миллиарду.

Шансы, бесконечно близкие к нулю, следует считать за ноль. Иначе мы никуда не продвинемся. И где вообще такое виртуальное пространство может находиться? Для него ведь нужен сверхвысокотехнологичный ультраквантовый компьютерный сервер...

И всё-таки мы как-то в нём находились.

— Интерфейс неизвестен, — повторила Нагато сказанное ранее.

Ладно, у меня есть ещё вопрос:

— Разве они не могли просто скопировать наши личности и поместить их в виртуальное пространство? По-моему, так было бы проще.

— Быть может, копировать один лишь разум не имело смысла, — сказал Коидзуми, снимая ножом яблока кожуру. — Возможно, человеческое сознание неотделимо от тела, и наш ум зависит от чего-то помимо мозга.

Он искоса взглянул на Нагато, но миниатюрная староста литературного кружка, будто белочка, грызла оливку.

— Что если простых ментальных копий недостаточно для воссоздания нашего мышления в виртуальном пространстве, и необходимы также физические данные...

И что, только поэтому?

— Наше здесь присутствие является ответом на этот вопрос.

Последовав примеру Нагато, я положил в рот оливку, о чём тут же пожалел. Ну и кислятина.

— В настоящее время мы находимся в виртуальном пространстве вместе со своими физическими телами, что может казаться противоречивым, но видимо, это возможно, если наша плоть также была квантована. Обычно под виртуальным пространством имеется в виду электронная или компьютерная среда — но в данном случае мы имеем дело с пространством другого рода.

Чтобы избавиться от послевкусия, я взял у Коидзуми ломтик очищенного яблока и откусил. Сладкое как сахар.

— Стоящая за этим сила обладает квантовыми технологиями, далеко превосходящими возможности человечества, и может осуществлять определённый контроль над самими квантами.

Коидзуми разорвал сушёный финик.

— Расщепление проходит вполне произвольно. Мы можем считывать кванты лишь статистически, а у них есть технологии, чтобы всё это осуществлять.

Ну, в целом, я понял, как они действуют.

— Так на кой чёрт они нас здесь заточили и заставляют разыгрывать третьесортные пьесы?

— Понятия не имею. Но думаю, что это может быть своего рода эксперимент: они хотят посмотреть, как «Команда SOS» будет себя вести в различных ситуациях... Нагато-сан, а ты как думаешь?

— Мотив неизвестен, — чётко произнесла она, бесшумно отпивая из чашки. — Мы находимся под наблюдением — это я чувствую.

И откуда ты это знаешь?

— Я всегда этим занимаюсь. Я ощущаю присутствие.

Я огляделся в поисках невидимой видеокамеры.

— Может быть, их цель — стереть наше изначальное сознание, полностью погрузив в роли, которые мы играем. И разнообразие ситуаций нужно для того, чтобы найти сюжет, который вызовет наше наибольшее вовлечение.

Так они будут держать нас здесь, пока мы не превратимся в кого-нибудь другого и навсегда останемся в одном из подготовленных для нас сюжетов?

Играя роль человека, ты им становишься. Путешествуя из мира в мир, мы в конце концов можем найти такую роль, которая нам идеально подходит.

И тогда мы уже не сможем вернуться к реальности. Так что нельзя здесь торчать и дальше. Я не собираюсь играть по правилам здешних хозяев, тем более, если окончания игры и не планируется.

— Тогда нужно скорее действовать. Но с чего начинать? Нагато? Коидзуми?

Мои слова заставили Нагато поставить чашку, а Коидзуми улыбнуться.

— Надо всё упорядочить. Вот, что мы знаем о нашей ситуации:

1. Пятеро членов «Команды SOS» взаимодействуют с двумя аспектами: Реальностью и Виртуальностью.

2. Появилось две сущности: Команда SOS × Реальность и Команда SOS × Виртуальность.

3. Между ними существует квантовая запутанность/суперпозиция.

4. Команда SOS × (Реальность + Виртуальность) = Команда SOS (Реальность) + Команда SOS (Виртуальность).

— Если теория Нагато верна, то между реальными «нами» и здешними сохраняется некая связь.

Это и есть концептуальные кванты реальности-тире-виртуальности?

— Повторять «реальность» и «виртуальность» избыточно, так что давайте обозначим их буквами «r» и «v».

Коидзуми сдвинул блюдо с едой в сторону.

— Мне бы пригодились письменные принадлежности. Обращусь к богине мудрости. Нагато-сан, не хочешь что-нибудь почитать?

— Хочу, — ответила она.

— Тебе достаточно это пожелать.

Раздался несерьёзный «шлёп», и на колени Нагато плюхнулась глиняная табличка формата A3, покрытая странными письменами.

— Это... Линейное письмо Б?

— А[*], — однозвучно ответила Нагато.

[*] Линейные письма А и Б — два вида письменности древних надписей, обнаруженных в районе Эгейского моря. Линейное письмо Б было расшифровано, а более древнее линейное письмо А — расшифровано частично.

— Надо же. Недешифрованное? А ты можешь его прочитать?

— Требуется анализ.

— И сколько это займёт времени?

Увидев, что Нагато задумалась, я покачал головой.

Сейчас это не имеет значения.

— В самом деле. Стоит ослабить внимание, как начинаешь отвлекаться.

Коидзуми взял с колен Нагато табличку и перевернул. На обратной стороне никаких надписей не оказалось.

— Что поделаешь, бумаги в этот исторический период быть не могло.

Он выдернул из оливки серебряную шпажку и нацарапал ей:

SOS (r, v) = SOS (r) + SOS (v)

А «нам» в реальности известно, что́ здесь происходит?

— Может быть, Нагато... Но остальные, включая меня, скорее всего, продолжают жить обычной жизнью.

«Команду SOS» расщепило, и теперь она существовала одновременно в реальном и виртуальном мирах. От такой мысли по спине бегут мурашки.

— Давайте отбросим сложные моменты и для простоты примем следующее равенство:

SOS (r) + SOS (v) = 1

Такую формулу напишет даже ребёнок.

— Однако мы понятия не имеем, каким образом достичь данного результата.

А тем «нам» в реальном мире от этих загадочных инопланетянских частиц не досталось?

— Мы не можем знать, какой эффект переменные «r» и «v» имеют на реальный мир, но мне хотелось бы верить, что там ничего аномального не происходит. А как ты думаешь, Нагато-сан?

— Наши версии в реальности будут сохранены в исходном состоянии для сравнения.

То есть мы останемся такими, какими были.

— Это означает, что значение r очень близко к единице. Целая цепочка девяток.

То есть версия «нас» в реальном мире имеет чистоту 99,999999999%. Что в принципе нормально, но меня всё же беспокоит, что чего-то не достаёт — верните мне сдачу.

— «Сдача» в этом уравнении — это здешние «мы», — сказал Коидзуми, покатывая по табличке серебряную шпажку. — Будь мы клонами личности, можно было бы примириться с жизнью здесь. Но если реальные «мы» тоже оказались под воздействием протекающих реакций, то оставлять всё как есть крайне нежелательно.

Тут он усмехнулся.

— Продолжать ролевые игры с «Командой SOS» было бы не так уж плохо. Я-то думал, что мы наверняка лишь копии.

Но реальные и виртуальные «мы» — это два разветвления.

— Да, причём две версии «нас» находятся в суперпозиции. И обе настоящие.

Но радоваться этому не стоит.

— Ну и в целом расщепление на реальный и виртуальный миры явно аномально и неизвестно к чему приведёт. Возможно, реальные «мы» начнут замечать что-то не то. И как тогда они начнут реагировать? В особенности местная там Судзумия-сан?

Мы не можем просто расслабиться и получать удовольствие от кем-то созданного театра. Надо что-то предпринять. Чтобы вернуться в нормальный мир...

Нет, погоди.

— У меня есть вопрос, — Я посмотрел Коидзуми прямо в глаза. — Предположим, нам удастся отсюда выбраться. И что тогда с нами будет? Не получится же в результате две «Команды SOS»?

— Даже думать об этом не хочется.

— Значит, мы просто сольёмся с реальными «нами» и станем единым целым?

— В идеале, да.

— Но ты не уверен. А что ещё может быть? Куда мы денемся? Ответь коротко.

Тут вмешалась Нагато:

— При достижении условия SOS (r) + SOS (v) = 1 квантовая запутанность и суперпозиция будут разрешены. — Спокойным голосом она вынесла свой вердикт: — В соответствии с вероятностной сходимостью волновых функций, наши текущие сознания рассеются вместе с нашим существованием. Останутся только наши реальные версии.

То есть, по сути, смертный приговор.

— Разрешение двойственности вариантов существования закономерно предполагает устранение одного из них. Так же, как наблюдение делает свет либо волной, либо частицей, — пояснил Коидзуми несколько подавленным тоном. — Но, Нагато-сан, ты уверена, что после разрешения данной ситуации в реальном мире не окажется по две версии каждого из нас?

— Фермионы.

— …Ну, по принципу исключения, r-«мы» и v-«мы» не могут сосуществовать одновременно, и квантовое состояние тем или иным образом будет разрешено. А поскольку большинство элементарных частиц в наших телах являются фермионами... Ты об этом?

Нагато открыла рот и закрыла. Похоже, она поняла, что слов тут недостаточно. Коидзуми, сдаваясь, пожал плечами:

— Как бы ни проходил этот процесс, нет смысла гадать, кто из нас должен быть устранён. Нельзя же нам возвращаться в реальный мир с нетронутыми воспоминаниями о проведённом здесь времени?

Я закрыл глаза, обдумывая эти слова.

Наше существование здесь и вправду было неестественным. По чьей-то воле нас перебрасывало из мира в мир, и так могло продолжаться вечно. Но если бы меня спросили, предпочёл бы я исчезнуть — ну, я ещё не достиг кондиции, когда без раздумий бы согласился.

В моих ушах зазвучал голос Коидзуми.

— Если у нас окажется два набора воспоминаний — это одно. А вот если мы вдруг материализуемся — последствия невозможно себе представить.

Мы вдруг обзаведёмся близнецами. Чёрт с ними, с остальными, но при мысли о двух Харухи мне хотелось бежать без оглядки.

Если обойдётся одними воспоминаниями, то с Коидзуми, Нагато и мной проблем не будет. Да и с Асахиной-сан, наверное, тоже. Но вот Харухи? Что, если, вернувшись в реальность, онала будет помнить все эти безумные приключения?

— Настоящий кошмар.

— Существует и крошечный шанс, что истинными станем здешние «мы», а устранены будут «мы» из реального мира, но поскольку у них чистота 99,999999999%, вероятность того, что выбраны окажемся мы, практически равна нулю.

— Я думаю, даже меньше, — сказала Нагато.

И что из себя представляет разница между нулём и практически нулём?

— Однако, мы знаем особу, игнорирующую вероятности и легко делающую невозможное возможным, — меланхолично заметил Коидзуми. — Надеюсь, я напрасно беспокоюсь.

Если Харухи окажется в реальном мире с нашими воспоминаниями, на какие идеи это её подтолкнёт? И ладно, если только на идеи, а что будет, если изменения начнут проникать в реальность? Страшно представить. Надеяться на то, что Харухи получит индивидуальную амнезию — всё равно что ехать в Антарктиду продавать пингвинам мороженое без сиропа: дело безнадёжное.

Заметив, что я опять думаю о чём попало, Нагато тихонько сказала:

— Мы просто вернёмся к исходному значению 1.

Чему нам, видимо, следует радоваться.

— Это необязательно эквивалентно смерти.

Настало время собраться с силами.

— Ладно. Давайте пока забудем о здешних «нас».

Может быть, какое-нибудь чудо само собой выведет нас на оптимальный финал, а сейчас главное...

— От наших воспоминаний в реальном мире будет один вред.

И меня это тревожит.

— А не может ли наш враг... те, кто этим занимается, как раз на это и рассчитывать?

— Не исключено. Однажды мы вдруг обретаем воспоминания о безумных приключениях, которых не могло быть. Мы сбиты с толку, но как такие воспоминания Судзумии-сан изменят мир, совершенно не может быть предсказуемо.

Надеюсь, она решит, что всё это было лишь затянувшимся сновидением.

Я бросил взгляд на Харухи. Та растянулась на троне и жевала орехи из миски в руках служанки, полностью переключившись в режим домашнего просмотра кино. Асахина-сан, сжав кулачки, не сводила глаз со спектакля.

На сцене невзрачный Менелай отправился на Крит на похороны своего деда, а Елена — которую по привычке опять похищали — под ручку со своим похитителем выскользнула из замка. Под драматичную музыку отряд троянцев помчался из Спарты к оставшимся в гавани кораблям.

Как только они оказались на борту, флотилия отчалила, а пока та преодолевала море по пути в Трою, в замке Спарты обнаружили бегство Елены и носились, как пчёлы вокруг разворошенного улья. Елена бросила маленькую дочь, Гермиону, и от жалобного плача оставшейся без мамы девочки у Асахины-сан наворачивались слёзы.

— Итак, что мы будем делать? — спросил я.

Коидзуми посмотрел на Нагато и хмыкнул от удивления.

Только тут я заметил, что та смотрела на Харухи. Я узнал этот взгляд. Не так давно Нагато уже смотрела на неё с не меньшим напряжением. Чем же её так заинтересовала Харухи, развалившаяся на троне, будто на диване?

— Нам нужно спешить, — сказала Нагато, уловив мой вопрос и посмотрев на меня.

Редко она высказывается по своей инициативе, а от её следующих слов я аж сглотнул:

— Исходящая от Судзумии Харухи не поддающаяся анализу энергия усиливается.

Я глянул в её сторону, но командирша просто изображала обленившуюся богиню. Наверное, на взгляд тут ничего не определишь. Не могу же я эту энергию видеть.

— О, — произнёс Коидзуми, наклоняясь вперёд, — она собирается активировать изменение реальности?

— Цель накопления энергии неясна, — заявила Нагато. — Мы не в реальности.

— Ну да. — Коидзуми почесал голову. — Но с точки зрения Судзумии-сан она находится в реальности... Хотя, конечно, реальность и то, что считают ею, совершенно не одно и то же...

Он чуть простонал, а потом повернулся ко мне.

— А ты что думаешь?

Не знаю. Но один вопрос меня беспокоит.

— А почему Харухи начала излучать эту энергию только сейчас?

— Неизвестно. — Нагато не ответила, зато её глаза были подобны чёрным бриллиантам. — Может быть, понять это сможешь ты.

Я ей не пресс-секретарь и не телепат, чтобы понять то, что она мне не говорит.

Нагато не отрывала взгляда от меня:

— Каждый раз при смене мира её энергетическое излучение в некоторой степени повышалось. В последнее его сила начала резко увеличиваться.

— Когда это началось?

— С нашего прибытия в Трою.

То есть совсем недавно. Тогда тенденция тревожная.

— И поэтому нам надо спешить?

Нагато слегка кивнула.

— Расчётное время до достижения предела постоянно меняется, но учитывая экспоненциальный темп роста, высока вероятность того, что эта сила будет использована прежде, чем мы перейдём в следующий мир.

Может, стоит надеяться, что дурацкие силы Харухи смогут всё исправить?

— ...Если ты так желаешь.

Ладно, забудьте, что это сказал.

— Итак, — произнёс я, пытаясь вести себя рассудительно, — Харухи всё это время накапливала свою загадочную силу? По-моему, пока она прыгала по мирам, её никакие вопросы не беспокоили.

— Даже если её сознание введено в заблуждение, вряд ли стоит удивляться, что её подсознание уловило что-то неладное, — высказал Коидзуми до скукоты разумную мысль. — Но о природе источника энергии Судзумии-сан можно порассуждать и позже. Нагато-сан, на пиратском судне ты сказала, что ждала подходящего момента для побега. Верно ли, что этот момент настал?

Она на несколько миллиметров кивнула.

— Так ты ждала подобного события?

— Требовалось выполнение условия.

— И какого условия?...

— Получение силы вне человеческого понимания.

Афина, одна из богинь с суда Париса.

— Теперь я богиня.

На мгновение я увидел, как на её миниатюрную сияющую фигуру наложился образ статуи Афины.

— В данной обстановке и с этими способностями я могу использовать нереалистичные сверхъестественные силы, не вызывая противоречий.

Её тихий тон был странно убедительным. Так звучит слово бога?

Коидзуми прищурился, глядя на Нагато-Афину.

— Для чего конкретно? Обладая божественной силой, ты можешь обеспечить выполнение равенства SOS (r) + SOS (v) = 1?

— Одна я не могу.

Нагато перевела взгляд на Харухи и Асахину-сан. На мгновение и я увидел Геру и Афродиту, с небес наблюдающих беды Греции и Трои.

— Я также воспользуюсь их силами.

Можно их просто попросить, и они дадут?

— Чрезвычайный режим. Разрешение не требуется. Их силы будут реквизированы.

Думаю, нельзя просто подойти к Харухи и сказать, что она вот-вот высвободит свою бессознательную силу, которая может разрушить этот мир, так что лучше пока одолжить силу воплощаемой ею богини для Нагато. Что до Асахины-сан... Ну, она поймёт, даже если мы потом объясним. Впрочем, мы и так ведь ничего помнить не будем.

— Что ж, порой и сама Нагато высказывает своё собственное мнение, — сказал я, находясь под впечатлением.

Её брови чуть нахмурились.

— Я не могу выполнить свою функцию вне контакта с Интегральным мыслетелом.

Твоя функция заключается в наблюдении за Харухи? Разве сейчас ты не этим занимаешься?

— Передача данных наблюдения.

Ах да. От одного лишь наблюдения толку ведь нет.

— Не имеет смысла, — сказала она.

Нагато выглядела искренне расстроенной, что само по себе было удивительно. Быть может, слияние с Афиной сделало её эмоциональнее.

В этот момент оркестр заиграл нечто особенно мощное.

На сцене Менелай обнаружил измену своей жены. С братом Агамемноном они разослали весть по всей Греции, чтобы собрать армию и пойти на Трою. На сцене были десятки актёров, и каким-то образом мысленно я мог видеть тысячи кораблей в море. Интриги Одиссея пропустили, но сведения о них дошли до меня, словно они содержались в прикреплённом справочном материале. Наконец-то появился и всемирно известный герой Ахиллес: с отрядом тяжеловооруженных солдат он взошёл на корабль, и сцена погрузилась во тьму. Когда свет вернулся, греческий флот уже стоял на якоре у берегов Трои. Здесь вырезали лет десять драматичного сюжета, чтобы поскорее перейти к войне.

Коидзуми поднял руку:

— Нагато-сан, извини, что вновь спрашиваю. Я понял, что вы втроём как раз в нужный момент получили божественные силы, и ты планируешь собрать их в себе. Но будет ли одного этого достаточно для побега?

Если Нагато скажет, что да, то пусть действует.

— Нет, — спокойно ответила она. — В этом вымышленном мире божественная служит лишь активатором и ускорителем. На самом деле необходима неанализируемая энергия, исходящая от Судзумии Харухи, и способность Асахины Микуру.

Харухи я понимаю, но что ещё за способность Асахины-сан? Тебе нужна неуклюжая моэ-горничная?

— Путешественница во времени.

...А, точно. Мне следовало сразу об этом подумать. С моэ-горничной я сплоховал. И что на меня нашло?

Коидзуми почесал голову.

— Я думал о том, что для достижения условия SOS (r) + SOS (v) = 1, может понадобиться некое средство обратимости, типа путешествия в прошлое. Речь об этом?

— Внутренняя концепция Асахины Микуру.

— Понимаю: перемещение во времени из будущего в прошлое можно использовать в качестве переменной. Концептуальный квант?

— Да.

— И ты также можешь контролировать способность Судзумии-сан к воплощению желаний?

— Да. Здесь и сейчас могу.

— Если это и в самом деле возможно... Нет, я воздержусь от комментариев. В этом месте всё может быть.

Коидзуми облегчённо развёл руки. Он показал, что сдаётся, но я думаю, то, что ему удавалось уследить за ходом мыслей Нагато, уже было большим достижением.

— Нагато, но вместо того, чтобы проделывать что-то с концепцией путешествия во времени, не будет проще взять и попросить у Асахины-сан её машину времени?

— Машина времени является неотчуждаемым элементом тела Асахины Микуру.

Такое заявление я не мог пропустить мимо ушей. Не хочет же она сказать, что Асахина-сан тоже андроид?

— Она — человек из плоти и крови. Но в её мозг встроена разновидность ДНК-компьютера — установлен алгоритм, запускающий и выполняющий перемещение во времени. Обычно он находится в спящем режиме.

Насколько я понял, Асахина-сан не может им пользоваться по своему желанию. В моем сознании всплыл образ её старшей версии — увижу ли я её ещё когда-нибудь?

Коидзуми постучал пальцем по виску, будто стараясь вбить этот разговор себе в память.

— А что можем сделать мы?

— Ждать.

Мы вдвоём застыли. Нагато моргнула и сказала:

— Сначала мне нужно выстроить логику. Это требует вычислений. И времени.

Сколько мне ещё предстоит пробыть в этом странном мире, я понятия не имею, но давайте подождём.

— А как там всё вычисляется? На калькуляторе?

— Нет, — стоило Нагато это сказать, как на стол обрушилась целая гора глиняных табличек.

Её тонкая рука взяла серебряную шпажку.

— Начинаю вычисления.

Нагато перевернула таблички и начала шпажкой царапать на их сухой поверхности формулы.

— Обычно пишут по мягкой глине, а не затвердевшей... Впрочем, не важно.

Писала она, по всей видимости, всё тщательно продумывая, её руки двигались совсем не быстро. Бо́льшая часть написанных ею символов и чисел была мне совершенно незнакома.

— Уравнение Гейзенберга... Нет, уравнение Шрёдингера в обозначениях бра-кет?...

Коидзуми прищурился, как будто пытаясь запомнить написанное, но по мере того, как загадочных символов, да ещё и видимо, внеземного происхождения, становилось всё больше, он пожал плечами. Человечество для этого явно ещё не созрело.

— Некоторые теории и формулы, известные высшим цивилизациям, но пока что не человечеству.

— …………

Нагато не подняла головы.

— Есть теоремы, открытые инопланетянами, но пока ещё не земными учёными.

— …………

— Полагаю, в голове Нагато-сан немало законов и формул, которые человечеству ещё предстоит постичь.

— Пока вы не дойдёте до них сами, они не будут иметь смысла, — твёрдо сказала Нагато.

Она потянулась за второй табличкой. Звук царапанья неведомых формул был на удивление успокаивающим.

— …………

Органический андроид была поглощена своими расчётами. Лицо её оставалось неизменным, но мозг, несомненно, работал в полную силу. Мне стало теплее, как будто я сидел рядом с электрообогревателем.

Мне показалось, что божественное сияние вокруг Нагато стало более красочным.

Пока я ждал, у меня появилось свободное время, так что ваш покорный слуга вновь обратил взор на сцену.

Греческая армия высадилась на побережье у Трои, но троянцы не сидели сложа руки. Брат Париса и величайший герой Трои, Гектор, возглавил яростную атаку на вторгшееся войско. Ливень из стрел и камней валил и сметал греческих воинов. Но Ахиллес был практически неуязвим — за исключением знаменитого слабого места — и он ринулся на вражеские ряды. Произведённое им опустошение было достойно полубога: он швырял троянских солдат, будто чучела.

Увидев панику среди своих воинов, Гектор отдал приказ к отступлению, уводя всех за стены крепости. Греки разбили на суше лагерь и отвели к нему свои войска; обе стороны в первом столкновении понесли большие потери, и так пролог к долгой Троянской войне подошёл к концу.

В этот момент я почувствовал позади знакомое присутствие и обернулся на голос.

— Ну привет, ребятки.

Передо мной стоял с узловатым посохом тот самый белобородый старик, одетый как греческий философ.

А я гадал, когда мы снова тебя увидим. Ты ведь главный неигровой персонаж и отвечаешь за то, чтобы мы не заходили в тупик? Давно не виделись, старина. Какое послание ты принёс на этот раз?

— Что за фамильярность! Я Зевс — не видишь, что ли? Прояви уважение!

Он плюхнулся напротив меня. Как и у девушек, вокруг него было сияние, но его края слегка размывались.

— Ничего они не размытые! Мне голос в голове шепчет, что увядание мне не грозит даже спустя вечность!

Из кувшина я наполнил его чашку чем-то похожим на вино.

— Ты пришёл сюда что-то обсудить?

— Девчонка, которая командует вами — та самая бестия, слившаяся с моей женой Герой — задумала какую-то пакость! Нельзя ли её как-нибудь остановить, нда?

Он залпом осушил чашку, а я переглянулся с Коидзуми.

— Старик, — сказал я за нас обоих, — что тебе известно о способностях Харухи? Как ты их себе представляешь?

— Я ничего не знаю и ничего не вижу. Но её сила отрицательно воздействует на этот мир и может его разрушить. Поначалу сила была слабой, но с тех пор, как она оказалась здесь, стала выливаться за края. Добром это не кончится — надо что-то предпринимать!

Он через стол вернул мне опустевшую чашку, требуя ещё вина.

— ...Вот о чём мне шепчет в голове тот, кто меня сюда прислал, нда, — добавил он.

Редкостная наглость, учитывая, что именно он нас сюда затащил. Кто такой этот шептун?

— Гм, из всех известных мне выражений, лучше всего к нему подходят слова «создатель» или «творец».

Тот, кто создал этот мир. Фактически, бог для тех, кто населяет данное виртуальное пространство.

— Нельзя ли дать ещё подсказку? — сказал Коидзуми, пододвигая к старику поднос с мясом. — Мы полагаем, что это существо является космическим разумом. Внеземная жизнь, информационная форма жизни, обитатели космоса — что-нибудь из этого списка вам кажется знакомым?

Старик бросил в рот кусочек мяса и, пережёвывая, обдумал ответ.

— Гм, как Зевс, я всеведущ, но даже когда сосредотачиваюсь, едва ощущаю присутствие этого существа, да и то весьма туманное, нда.

Он осушил вторую чашку.

— Его не увидеть, но он есть на небесах. Покрывает весь мир, а мы живём в его царствии. Мне трудно судить, но зла я в нём не ощущаю. Скорее покровительство.

Если это твой бог, то так тебе и должно казаться.

— Он и вас защищает, нда.

Может, он и не злодей и просто проводит наблюдение или какие-то опыты, но забрасывание нас сюда без нашего согласия не может считаться проявлением доброй воли.

— Дед, ты ведь что-то типа искина? Ты много о нас знаешь?

— Может, потому что я теперь Зевс, я чувствую, что сейчас знаю гораздо больше, чем раньше. Особенно о присутствующих здесь Гере, Афродите и вот этой Афине.

Если уж говорить о накрывающих всех небесах, то мне вспоминается Уран.

— Это имя слишком далёкое. Здесь что-то ближе. Покрывающее... небо? Космос? Нет, навес?

Типа балдахина над кроватью?

— Только огромный! В небесах... свод над всем миром.

Смахивало на моё представление о Интегральном мыслетеле.

— Нагато, тебе это о чём-нибудь говорит?

— Среди данных, к которым я имею доступ, соответствий нет, — ответила Нагато, не отрывая взгляда от таблички, на которой продолжала писать.

Старик налил себе третью чашку.

— Я ему благодарен, — сказал он. — Поэтому не могу игнорировать то, что он шепчет. Даже если бы захотел… Я не могу стоять в стороне, когда этот мир уничтожают, нда.

А как этот тихий вкрадчивый голос воспринимает силы Харухи?

Старик на мгновение прислушался.

— Хаотичные, неисчислимые параметры. Неограниченное... излучение... при каждом переходе возрастает… приближается к пределу... коллапс...

Какие зловещие слова.

— Если присутствие Харухи приносит столько хлопот, скажи ему, чтобы он её выгнал. И нас заодно.

Несколько секунд старик искоса смотрел вверх.

— Голос исчез. Я больше ничего не слышу. По-моему, что бы ни случилось с этим миром, он не станет вмешиваться, нда. Может, потому что, как вы говорите, этот мир виртуальный, вымышленный.

Сколько ты слышал из того, что мы здесь планировали?

— Всё я слышал. Вы же собираетесь отсюда сбежать, так?

А ты попытаешься нас остановить?

— Нет. Такого мне не приказывали. Просто у меня есть личная просьба.

Неигровой старик тихонько поставил на стол керамическую чашку.

— Не могли бы вы взять меня с собой в этот ваш реальный мир?

Эта неожиданная просьба застала меня врасплох. Да и Коидзуми на секунду застыл.

— Если мы вернёмся в реальный мир, мы полагаем, что наши v-версии будут стёрты при слиянии волновых функций. Но что станет с коренными обитателями этого мира при перемещении в реальность? Вы являетесь чисто информационным существом. Возможно ли вообще перевести вас в физическую форму?

Ответ могла дать лишь Нагато, но она была погружена в свои расчёты.

— У вас нет привязанности к этому миру?

— Мне стал любопытен ваш — ведь он породил таких забавных созданий, как вы. Я не помышляю об этом мире ничего плохого, но у вас наверняка есть причины желать его покинуть. И мне бы хотелось узнать больше.

Просто мы поняли, что мир, в котором может произойти всё, что угодно, не так уж хорош. Интереснее, когда есть некоторые ограничения. И наш мир устроен довольно неплохо.

Тут решил полюбопытствовать Коидзуми:

— А каково вам постоянно жить в таком мире? Не желаете поделиться своим опытом, Зевс?

— Ну, я никаких других мест не знаю, так что мне здесь странным ничего не кажется, нда. Но когда вы говорите о реальности, которая живёт по неким принципам и законам, мне хочется посмотреть, как это работает.

— Если вы попадёте в реальный мир, то, возможно, никогда не вернётесь.

— Меня это вполне устраивает. А то я здесь, кажется, целую вечность прожил. К тому же… — он понизил голос, поглядывая на сцену, — если вы отсюда уйдёте, этот мир, возможно, утратит всякий смысл. И этот факт всё больше беспокоит имеющееся у меня независимое сознание.

Огромная песочница для нас пятерых. Чтобы поддерживать подобное виртуальное пространство, требуются огромные затраты энергии. Наверное, тратить их впустую неразумно.

Кисло улыбнувшись, Коидзуми заметил:

— Я не уверен, есть ли у информационных форм жизни вообще понятие «траты». Всё зависит от намерений создателя. Если это просто экспериментальная площадка, то, возможно, она потом будет использована для других целей. Учитывая расходы на содержание, есть вероятность, что её закроют, но мне трудно поверить, что космическая сущность, способная свободно управлять квантами, будет беспокоиться о затратах энергии.

— Ну вы и ребятки. Похоже, знаете о моём начальстве больше, чем я, нда.

— Мне кажется, что беспокоиться следует не о расходах.

Глаза Коидзуми обратились к сцене.

Прошло уже десять лет с тех пор, как высадились греческие войска, а Троя до сих пор не пала.

Эти стены возвели сами боги, и они выдерживали любые атаки объединённого греческого войска. Троянские воины не отсиживались в обороне: они часто выходили, стремясь отогнать нападающих. Но и греки представляли собой грозную силу. Ни одна из сторон не могла добиться явного преимущества; они были равны по силам, и война продолжалась. В греческом лагере Агамемнон и Ахиллес поссорились из-за красавицы, а в Трое Гектор был раздосадован никчёмностью своего брата Париса. В битву вмешивались и боги. Гера, разгневанная на Париса, обрушивала на троянские войска молнии, в то время как Аполлон встал на их сторону, осыпая греков стрелами, распространяя чуму, и вообще для бога солнца вёл себя просто по-свински.

— Ба, знакомые всё лица, — произнёс я.

Большинство актёров, изображавших прославленных героев «Илиады», ранее уже попадались нам в мирах, в которых мы побывали. Невзрачные лица Менелая и Елены были лишь началом: Кактотамтоны и братья Чётатам-Харпы, мафиозный босс с подручными, бармен с каменным лицом и даже команда «Золотого руна» — все они сейчас размахивали мечами на сцене.

Если им пришлось повторно задействовать столько неигровых персонажей, то этот мир, видимо, меньше, чем я думал. Или же этот «небесный свод» просто ленился.

— Думаю, он не столько ленится, сколько попросту не обладает должным пониманием. Полагаю, у него есть вычислительные мощности, чтобы наделить всех персонажей полноценной биографией, и, возьмись он, то так бы и сделал, но он не совсем понимает, как с этим обходиться.

Я понял, что́ имел в виду Коидзуми. Судя по странности миров, которые мы посещали, менталитет их создателя был крайне далёк от человеческого.

Я не имел представления о том, какие у него были планы относительно этого мира. Я не испытывал особой привязанности к второстепенным неигровым персонажам, но всё же мы провели с ними немало времени. Даже если бы это была всего лишь видеоигра, и они повторяли одни и те же заданные реплики, мы всё равно были бы склонны видеть в них человечность.

— Любого автора порадовало бы такое отношение к их созданиям, — вставил Коидзуми.

Другими словами, грустно было осознавать, что они могли исчезнуть вместе с этим миром. Поэтому я всё же надеялся, что этот мир продолжит жить дальше и без нас.

В самом деле, создатель, может, и не являлся нашим врагом. Не знаю, каким образом он нас защищает, как утверждает старик, но уж точно я не ощущал, что этот мир был создан, чтобы нам навредить.

Даже тот первый мир японской RPG был тёплым и уютным. Мы в нём как будто отмокали на горячих источниках. Иногда было даже интересно смотреть на эти сменяющие друг друга миры.

Однако я выбрал иной путь. Члены «Команды SOS» не такие заурядные типы, которые готовы довольствоваться кем-то для них созданным суррогатным раем. Даже если бы из моей памяти стерли всё, что я пережил, я бы предпочёл иметь дело с естественным открытым миром, а не утопией в клетке. Впрочем, ладно, не рассуждаю я так высокопарно. Просто меня раздражало, что кто-то запер нас здесь и наблюдал за нами, как за лабораторными крысами. Мне не хотелось играть по их правилам.

— …………

Из раздумий меня вырвала выразительная тишина.

Шорох царапанья по табличке стих.

Нагато просматривала свои записи, перепроверяя их, но вскоре она издала долгий едва слышный выдох. Возможно, она перегрелась.

— Теоретическое построение готово, — изрекла она.

Табличка почти целиком была покрыта загадочными символами, но даже я мог разобрать последние два из них:

= 1

— Я могу осуществить план побега. Однако, — добавила слегка раскрасневшаяся Нагато, — мои расчёты показывают, что нам не хватает энергии, необходимой для его активации. Мы не сможем привести план в действие.

Даже если к силам Афины добавить силы Геры и Афродиты?

— Мне необходима внутренняя сила.

То есть мощности стартёра не хватает, чтобы запустить двигатель?

Мы втроём посмотрели на одного человека.

На его морщинистом лице появилась улыбка.

— Тогда позвольте мне помочь. Я дам вам силу ещё одного бога.

Не думал, что ты можешь.

— Я всемогущий Зевс — бог богов. Для меня это пустяк.

Он взмахнул скипетром, и с небес его осветил луч света.

Очень театральный эффект — но, похоже, таким он и задумывался, поскольку сражающиеся на сцене греческие и троянские солдаты распростёрлись перед ним.

Голос из ниоткуда продекламировал: «Зевс потребовал поединка между лучшими воинами из каждого войска».

Нападающие выбрали Аякса, а защитники — Гектора. Оба мужчины вышли в центр сцены.

Поглядывая на происходящее, старик держал свой скипетр над головой Нагато.

Ветер, что мчится в степи и листву пригибает,

Сияние вокруг Нагато стало ярче.

— …………

Как будто при двойной экспозиции на Нагато наложились две фигуры.

Одна — богиня войны в блестящих латах. Другая — богиня целомудренная, с изящной улыбкой держащая лук.

Краем глаза я уловил движение и, обернувшись, увидел, как по трону Нагато распространяется новый узор — ромашки — и символ, который было невозможно не узнать: луна.

Помимо силы Афины, Нагато теперь олицетворяла и Артемиду и источала такую божественность, что немалое мужество требовалось, просто чтобы на неё смотреть.

— Этого достаточно? — горделиво спросил старик.

Нагато смотрела на свои светящиеся ладони, сжимая и разжимая их.

— Благодарю, — произнесла она.

— И всё же, не могли бы вы взять меня с собой? Ну, если это вообще возможно. Я понимаю, что многого прошу.

— Я произведу расчёты.

Над головой Нагато вспыхнул луч света. На сцене изображающая Афину актриса благословляла представителя греков — Аякса. Эффектная постановка.

Нагато Афина-Юки-Артемида на секунду задумалась.

— С учётом величины энергии данных это осуществимо. Я предлагаю вам исполнить роль посланника. Я дам вам командный код, который следует выполнить механическим способом. Неизвестно, где будет сохранено ваше сознание после завершения перемещения.

Мы с Коидзуми уставились на Нагато, столь редко такую инициативную и разговорчивую.

Старик, не обращая на нас внимания, кивнул:

— Понятно. Я сделаю всё, что ты скажешь. Можешь мною распоряжаться.

Коидзуми пришёл в себя раньше меня и осторожно спросил:

— А вы не могли бы во мне, скажем, Аполлона воплотить?

Старик бросил на него такой колючий взгляд, что его хотелось сопроводить звуковым эффектом.

— В тебе и правда есть что-то от него, но я бы сказал, что тебе больше подходит Гермес.

— Это меня вполне устроит, отец Зевс, — театрально ответил Коидзуми.

— Не нужно, — отвергла эту идею Нагато.

Поединок на сцене закончился вничью, но вместо того, чтобы вернуться к патовой ситуации, троянское войско перешло в яростную контратаку. Возглавляемый Гектором натиск был столь ошеломляющим, что грекам пришлось отступить с побережья на свои корабли. Пришлось обороняться даже их предводителю Агамемнону, который в результате был ранен, а затем загорелись и корабли. Но и в такой критической ситуации Ахиллес отказывался и пальцем пошевелить ради Агамемнона. Лучший друг Ахиллеса, Патрокл, пошёл вместо него и в разгаре яростной битвы был убит Гектором. Разгорячённый Ахиллес пронёсся сквозь вражеский строй, вернул тело своего друга и, наконец, помирился с Агамемноном. Так перед троянцами в качестве их величайшего врага встал герой-полубог... Тут Нагато тоже встала.

Миниатюрная богиня с коротко стриженными волосами подошла к нам сзади и положила руки на мои с Коидзуми плечи. Её ровный голос прошептал нам на уши:

— Временно перехватываю ваше зрение. Вот мир, каким его вижу я.

Её тонкие пальцы крепче сжались у меня на плече, и мои глаза вдруг наполнились светом. Я рефлекторно зажмурился, но свечение никуда не делось. Ощущение шло не от моих зрительных нервов, а с глаз Нагато.

Коидзуми простонал:

— Поистине невероятно.

Испускаемая Харухи ослепительная аура разгоралась вокруг Асахины-сан ещё ярче и стремительно закручивалась, походя на помесь полярного сияния со смерчем.

Нагато протянула руку, и струящаяся аура прочертила спираль, собираясь вокруг пальцев и образуя вихрь, в центре которого была Афина-Артемида.

Сила Харухи, мощь Геры, концепция Асахины-сан, сила Афродиты, космическая сила Нагато и божественность как Артемиды, так и Афины — всё это проявилось столь ошеломляюще, что меня пробрало до самых костей. Ох, теперь я начал понимать, почему древние так боялись своих богов. Столкнувшись с таким колоссальным и принципиально иным существом, меня на генетическом уровне инстинктивно бросило в дрожь, а моя душа покрылась холодным потом.

И тут свет исчез.

Лёгкий вес, будто птички, исчез с моего плеча. Нагато отпустила нас и снова уселась обратно за стол.

Только-только занервничавший, я испытал облегчение. Вздохнув, Коидзуми сказал:

— Что ж, нам выдалось лицезреть потрясающее зрелище. И чрезвычайно познавательное. Я бы очень хотел оставить его в памяти, но, видимо, это невозможно.

— Коидзуми Ицуки.

Нагато когда-нибудь раньше называла его по полному имени? Мои воспоминания были настолько ненадёжными, что копаться в них не имело смысла. Коидзуми почему-то смутился и почесал голову.

— Я устраню твоё беспокойство.

Голос Нагато звучал необычайно уверенно. Возможно, таким был побочный эффект от системы двойной богини.

Экстрасенс кивнул:

— Всё же я не могу не беспокоиться в присутствии Судзумии-сан. Мы собираемся вступить в битву, в которой шансы на нашу победу составляют более девяти к одному. В обычной ситуации этого было бы достаточно для спокойствия, но Судзумия-сан попирает законы вероятности. Какие шаги ты намерена предпринять?

— Я назначу объективного наблюдателя.

Услышав ответ, Коидзуми приподнял бровь:

— То есть того, кто решит, которые из нас более настоящие: те, кто находятся в реальном мире, или те, кто наряжены подобным образом?

— Да.

Коидзуми посмотрел на одеяние Нагато и собственную тогу.

— Если мы вернёмся в реальный мир в таком виде, то Судзумия-сан обрушится на него мифической богиней. Да и Асахина-сан, и Нагато-сан тоже.

Хуже не придумаешь.

— Так кого ты назначишь этим наблюдателем?

— Я не буду говорить, — ответила Нагато, посмотрев на меня. — Знание о факте наблюдения может уменьшить объективность наблюдателя. Важно сохранять неведение.

— Так ты планируешь свести квантовые состояния посредством наблюдения за r-версиями нас нейтральной третьей стороной. Я не стану спрашивать, кто это, но полагаю, этот человек должен быть к нам близким, но не слишком, а также склонным к реалистичному здравомыслию.

— Именно так.

То есть кто-то сравнит «нас» в реальном мире с «нами», разодетыми греками и римлянами, и решит, кто из нас реальнее. Любой более-менее нормальный человек примет нас за сумасшедших.

— Но каким образом? — спросил Коидзуми.

— В течение очень непродолжительного времени отсюда можно влиять на реальный мир.

Тут она повернулась к Зевсу, который слушал всё с большим любопытством.

— Я не могу взять вас в подобной форме.

— Хо, — произнёс старик, поглаживая бороду. — А в какой можешь, нда?

Нагато протянула в его сторону левую руку. Окутанный мягким сиянием, старик с белыми волосами и бородой растворился в рассеивающихся частичках света, теряя человеческое очертание, а затем на ладони Нагато начал обретать новую форму.

Несколько раз для пробы взмахнув крыльями, форма эта приземлилась на плечо Нагато.

— Хо, — произнесла сова, сохранившая сияние Зевса.

Боги часто принимали обличье зверей, но наблюдать такое превращение собственными глазами — совсем другое дело. Судя по тону Коидзуми, зрелище его позабавило:

— Сова Минервы[*] вылетает в сумерки[**]... Так посланником будет сова?

[*] Минерва — римская богиня мудрости и войны, которую отождествляли с греческой Афиной.

[**] «Сова Минервы вылетает в сумерки» — фраза из предисловия Гегеля к «Философии права», подразумевающая, что философы могут осмыслить исторические процессы лишь после их завершения.

— Да.

Нагато отодрала полоску от подола своего одеяния, обмакнула серебряную шпажку в суп из чернил кальмара и написала что-то на этом куске ткани.

— Передай послание человеку по данным координатам.

Нагато поднесла ткань к клюву совы, и та тут же проглотила её целиком. Затем сова дважды ухнула, видимо, показывая: задание принято.

Тем временем обезумевший от потери друга Ахиллес стал настоящим бедствием для троянцев. Одержимый жаждой мести, он ринулся прямиком к Гектору, став катастрофой в человеческом обличье. Попавшихся ему по пути несчастных троянских воинов он разрывал одним махом копья, фонтаны крови вздымались, когда этот полубог вырезал очередной вражеский отряд. В ужасе от его невероятной силы троянцы бросились назад за свои стены — лишь одинокий Гектор продолжал стоять у ворот, дожидаясь Ахиллеса.

Ахиллес с яростью замахнулся, но Гектор отразил удар. Их схватка была яростной и стремительной, но в конце концов копьё Ахиллеса пронзило шею его врага.

С гибелью величайшего героя Трои город наполнился криками и рыданиями. Небо затянулось тёмными тучами, словно предвещая участь самой Трои.

— Между распадом квантованного состояния и побегом в реальность ожидается задержка в две микросекунды. В этот интервал времени можно воздействовать на реальный мир.

В обычно бесстрастном тоне Нагато прозвучал оттенок решимости — видимо, из-за действующего эффекта богини.

— Я устраню противоречия.

Пусть с этим разберётся Коидзуми.

— Устранишь противоречия? То есть не просто передашь сообщение наблюдателю?

— Возможно, наши r-версии также обнаружили аномалию.

А, то есть что-то странное может происходить и там.

— Изменения в реальном мире должны быть минимальными. Вспомни цепочку из девяток.

— В реальном мире также есть и я, — тон Нагато был полон уверенности. — Моя r-версия будет осознавать происходящее. Предполагается, что она будет лишь вести наблюдение.

Сова на её плече наклонила голову.

— Если она не заметит, я ей объясню. И попрошу содействия.

И всё за две микросекунды. Не многовато ли планов на такой коротенький интервал времени?

— Осуществимо, если ничто не помешает связи. Помех не ожидается. Для небольших изменений мира времени достаточно.

Я чуть не упустил сказанное и наклонился ближе:

— Для изменений мира? Ты?

— Используя силы Судзумии Харухи. В настоящий момент я на это способна.

Я уставился в её глаза, которые были похожи на отражающее лунный свет чёрное море. Этот оттенок был очень подходящим для Нагато: тихий, уверенный.

— Изменения будут минимальными. Больше невозможно. Две микросекунды.

Конечно, нежелательно, чтобы реальные «мы» оказались сбиты с толку из-за этого дела, а потому некоторые изменения могут быть необходимы, но всё ли пойдёт как надо? То есть, в Нагато-то я не сомневаюсь.

Она не обиделась.

— Изменения ограничатся передачей сообщения и процессом приведения r и v к значению «1». Никаких изменений в корневых данных реального мира не предполагается. В них нет необходимости.

Отлично, я в тебя верю. Так уж точно лучше, чем если что-нибудь попробую сделать я.

Сова посмотрела на меня и дважды ухнула.

Пьеса достигла кульминации. Наконец-то Гектору устроили похороны, и боевые действия возобновились. Троя потеряла своего военачальника, но у неё всё ещё были сильные воины, и она как раз получила подкрепления, так что силы вновь оказались равны. С гибелью греческого предводителя Антилоха они кое-где даже добились преимущества. А значит, грекам снова пришлось полагаться на силу и мощь Ахиллеса.

Обезумевший воин мог перевернуть ситуацию на любом фронте: он жестоко расправлялся с вражескими отрядами, отправляя троянцев десятками в мрачный Аид. Устроенная им кровавая бойня потрясла даже богов на небесах.

Аполлон, посчитав, что ни одному смертному было не под силу остановить его атаку, решил вмешаться. Бог солнца, всегда занимавший сторону Трои, завладел телом Париса и выпустил стрелу, поразив Ахиллеса в пятку — его единственное уязвимое место. Рана оказалась смертельной, и герой-полубог пал на чужой земле. Но его слава продолжит жить в легендах и навсегда останется в истории.

Казалось, события Троянской войны в спектакле ускорились, словно мир торопил их. Организатору хотелось посмотреть, что́ мы предпримем? Или ему просто не терпелось от нас избавиться?

Коидзуми скромно поднял руку:

— У меня последний вопрос... или, скорее, предложение.

Нагато и сова синхронно обернулись в его сторону.

— Ты сказала, что Зевс в своём новом совином обличье попадёт в реальный мир в виде набора данных. Но не можем ли мы тогда сделать то же самое с нашими текущими воспоминаниями?

Если мы можем отправить сообщение через персонажа из этого мира, то пусть он с собой ещё чего-нибудь прихватит.

— Наши воспоминания желательно устранить. Особенно всё, что хранится в голове Судзумии-сан. Но всё же воспоминания имеют некоторую ценность.

Приобретённый опыт терять не хотелось. Но если другого выхода нет, я бы предпочёл остаться собой из реального мира.

— А что, если воспоминания сохраните только вы с Нагато-сан?

— Мы впятером представляем собой единую квантовую систему. Изменение одного может повлиять на всех.

Однако, Нагато впервые немного заколебалась:

— Величина сосредоточенной во мне энергии выше прогнозированной. Я могла бы использовать избыточную энергию, чтобы удалить воспоминания из наших сознаний.

Мы с Коидзуми и совой обратили к ней всё внимание.

— Но мы должны будем заблокировать все воспоминания из SOS (v), включая мои.

Лучше так, чем полностью их стирать.

— Извлечь воспоминания из нашего разума, сжать их в виде пакета данных. Отправить запечатанные данные воспоминаний в реальный мир в виде архива, а после доставки заблокировать.

Воспоминания вынуть, положить в коробку, а её запереть на замок. Но мы забудем, что эти воспоминания у нас есть. То, что нельзя вспомнить, всё равно что забыто.

— Между потерянной и недоступной информацией есть принципиальная разница.

— У нас останется доказательство того, что мы здесь жили. Может быть, настанет время, когда его можно будет разблокировать. — Коидзуми улыбнулся во весь рот. — По-моему, это идеальное решение.

Нагато, ты потрясающая. Я и раньше так думал, но позволь мне повториться.

Она небрежно отмахнулась.

— Сейчас я богиня. А также… — она достала остроконечную шляпу, — инопланетная ведьма.

Ведьма-богиня-инопланетянка может справиться практически с чем угодно. Убедила.

Если мы отсюда выберемся, я построю в честь Нагато святилище, чтобы ей могли поклоняться потомки.

— Не нужно.

В греческом лагере все были огорошены вестью о смерти Ахиллеса. Агамемнон побелел как полотно, а безликий Менелай стоял в оцепенении. Греки были в таком шоке, что, отгоняя от себя мысли о случившемся, на его похоронах устроили турнир. Но и троянцы были не в лучшем положении: ураган по имени Ахиллес в одиночку нанёс им огромный урон. Война продолжилась, и с обеих сторон всё росли потери, но примечательной была лишь смерть Париса.

Этого красавца, бывшего причиной всей войны, поразила отравленная стрела. Он от неё так и не оправился и умер. Для главного персонажа смерть неожиданная. Но она практически ничего не изменила. Похоже, что даже Елена не расстроилась. Внушённая ей влюблённость давно развеялась.

Война, которой, казалось, не будет конца, достигла его неожиданным образом — хотя все знают, каким именно.

А поскольку «Команда SOS» тоже была в курсе, к чему всё идёт, у нас и не было причин терять время на навязанный нам древнегреческий спектакль.

У меня возникло дело. Я не обсуждал его ни с Нагато, ни с Коидзуми, но кое в чём мог разобраться даже мой заурядный мозг.

Я было уже встал, но тут увидел, что по столу откуда-то катится золотое яблоко. Может, это намёк взять на себя роль Париса, но мне всё равно: я не собираюсь подыгрывать и кому-то это яблоко отдавать. Какая польза от несъедобного яблока? Никто его не захочет: ни Харухи, ни Асахина-сан, ни Нагато. И поэтому...

— Вот вам.

Я схватил яблоко и швырнул его за спину, а затем покинул своё место и направился к трону Харухи.

На её кресле красовался барельеф Геракла, боровшегося со львом Геракла, извивавшимся будто в пластилиновом мультфильме. Асахина-сан, сидя в соседнем кресле, выжимала свой платок, не сводя глаз со спектакля о Троянской войне.

Греки, отчаявшись взять неприступные стены, пошли на дерзкую хитрость: построили огромного деревянного коня, в котором разместилось несколько десятков воинов, оставили его в поле и отплыли на кораблях от берега. Троянцы решили, что греки признали поражение и затащили коня внутрь городских стен, в качестве военного трофея. Менелай, страстно желавший возвращения Елены, тоже был среди воинов внутри коня.

Наша командирша, демонстрируя кошачью гибкость, развалилась на роскошно украшенном троне, но когда на неё упала моя тень, повернулась в мою сторону:

— Тебе чего, Кён? — она потянулась к подносу, который держала служанка, выхватила оттуда орех и бросила себе в рот. — Вы там закончили обсуждать коварные замыслы?

— Ага, спасибо.

Закончить мы всё смогли как раз потому, что они с Асахиной-сан были сосредоточены на спектакле.

Харухи глядела на меня, ухмыляясь, как Чеширский кот.

Я вспомнил видение ауры, которое ненадолго показала мне Нагато. Поток таинственной силы, для остановки которого к нам отправили обращённого в Зевса старика. Наша командирша, на данный момент душой и телом косплеившая Геру, наверное, и сейчас её источала?

Пока мы путешествовали из мира в мир, сила эта неуклонно возрастала. От неё исходила энергия. Нагато была права: кажется, я знаю, откуда она взялась.

Эту загадочную энергию порождали мысли и чувства Харухи.

Я и сам испытывал нечто похожее. Не могу сказать, откуда у меня бралась уверенность, но она была. А Харухи упрямилась и признавать не хотела. Может, даже сама не осознавала.

Поэтому вместо неё заговорил я.

— Знаешь, Харухи.

— Чего?

— Думаю, пора домой. Нам здесь не место.

Я...

— Я хочу домой.

Сколько бы развлекательных и тематических парков и курортов мы один за другим ни посетили, они не могли сравниться с тем местом, которое приносило нам больше всего радости. По сравнению с повседневными делами литературного кружка Северной старшей школы, фэнтези, космические патрули, вестерны и эпоха географических открытий были всего лишь виртуальными аттракционами. Для нас они не были настоящей жизнью.

Почувствовав шуршание ткани, я опустил взгляд и увидел, что на мне снова была привычная школьная форма Северной старшей. Да, так мне гораздо лучше.

Харухи оглянулась, затем посмотрела на свои одежды греческой богини. На её лице мелькнуло недоумение, но потом она всё поняла и кивнула.

— Да, мы навеселились. Пора уже и честь знать, — сказала она с широченной улыбкой. — Микуру-тян, Юки, идём домой!

— Э? — произнесла Асахина-сан, словно её душа только что оторвалась от сцены. — Но сейчас же будет самое интересное! Хочется же знать, чем всё кончится... — бормотала она.

Однако, несколько раз переведя взгляд с Харухи на меня и обратно, она всё поняла.

— А, хорошо, — сказала она.

Харухи, подняв запястье, взглянула на часы.

— Уже поздно. Скоро уже стемнеет.

Наручные часы? Когда она успела их нацепить?

Командирша оглядела меня с головы до ног.

— Да ты уже одет. Какой нетерпеливый.

Затем она повернулась к Нагато.

— О, — произнесла она, разглядывая остроконечную шляпу. — Тебе идёт, — добавила она. — А это твой фамильяр? Сойдёт, но кот был бы лучше.

— Хо! Хо! — бывший старик замахал крыльями в знак протеста, но никому не было до него дела.

— Асахина-сан.

Возможно, прежде всего именно по этой причине я и был уже в школьной форме.

Афродита всё ещё расстраивалась из-за разворачивавщейся на сцене Троянской войны.

— Местные напитки мне не по вкусу. Похоже, у них нет чая.

— Ха? — моргая, выдохнула Асахина-сан.

— Чай, который ты готовишь в нашей клубной комнате, в четыре тысячи раз лучше их небесного нектара.

Наша милая рассеянная старшеклассница на мгновение растерялась, но затем на ней расцвела улыбка.

— Хорошо! — Она энергично кивнула и только сейчас, похоже, заметила, что светится. — А? Э? Что? А почему от меня идёт жар?

Сияние четырёх богинь (в сумме) неуклонно возрастало.

— А что происходит? — сказала Харухи, прищурившись. — У меня такое чувство, будто я могу сделать всё, что угодно. Скажем, прыгнуть через Тихий океан в Америку.

Конечно; Харухи сейчас была богиней в буквальном смысле, как и Асахина-сан, и Нагато. Когда Асахина-сан усиливала хаотичную силу Харухи, а Нагато держала её под контролем, не было ничего невозможного. Допускать, чтобы девушки из «Команды SOS» стали богинями, было большой ошибкой.

— …………

Нагато смотрела на исходившее от её ладоней свечение. Её голова медленно поднялась.

— Сейчас к нам присоединится новая сила.

Я прищурился, вглядываясь в новый оттенок, который влился в свечение вокруг богинь.

Этот свет изо всех сил пытался принять форму, извиваясь, словно аморфное существо.

Над головами девушек возникли нимбы, а за спинами — крылья, словно просачиваясь извне, накладываясь на их божественные формы. Они были и богинями, и ангелами. Это тоже суперпозиция?

— Возможно, нас подталкивают к следующему сюжету, — хмуро заметил Коидзуми. — Нам следует поторопиться.

Судя по трём ангелам, сюжет намечался библейский. Вид авраамических ангелов, слившихся с языческими богинями, наверное, был настолько кощунственным, что ортодоксов бы хватил удар.

— Создатель этого мира, вероятно, куда менее щепетилен, чем тот, про которого написано в Библии.

Ему всё равно. Человеческая культура ему безразлична.

На сцене над Троей опустилась ночь, и город крепко спал. Греческие воины выбрались из доставленного в качестве военной добычи огромного деревянного коня. Уверенные в своей победе, троянцы устроили пир, пока не свалились без ног и уснули. Успешно проникший в город отряд самоубийц начал действовать: один воин взобрался на башню и факелом подал сигнал кораблям, другой открыл ворота, а остальные устраивали пожары и убивали спящих троянцев. Менелай побежал прямиком к Елене.

Я оторвал глаза от надвигающейся трагедии и посмотрел на Нагато. Наши взгляды встретились.

Этого зрительного контакта было достаточно, чтобы я понял, что́ мне нужно делать.

— Харухи, Асахина-сан, возьмитесь за руки с Нагато.

— Мы вызываем НЛО, что ли? — пошутила Харухи, но правой рукой взялась за руку Асахины-сан, а левой — за Нагато. Я взял свободную руку Нагато, а левой рукой ухватил Коидзуми. Он взялся за руки с Асахиной-сан, и мы образовали круг. Я не чувствовал потока энергии, который Нагато нам показывала, но, должно быть, вокруг нас теперь бушевал мощный вихрь.

У меня было ощущение, как что-то стрекочет в затылке. Наверное, непосвящённый на большее не способен.

— Закройте глаза, — прошептала Нагато. — Нельзя предсказать, что́ мы увидим в процессе экстренной эвакуации. Неизвестно, какой эффект он окажет на зрительные нервы или связанные с ними ткани мозга. Есть риск потери разума.

Звучит зловеще. Прежде чем послушаться, я метнул последний взгляд на сцену.

Троянский конь, троянский вирус — разве не ими мы оказались для этого мира? Доволен ли его создатель?

Пока крепость Трои горела и рушилась, Менелай и Елена со слезами на глазах наконец-то встретились. Они подбежали друг к другу — но вдруг замерли, словно им стало неловко. Казалось, что оба актёра чувствовали себя не в своей тарелке, будто им только что без предупреждения изменили сценарий. Быть может, изначально их воссоединения не предполагалось.

Я крикнул им:

— Извините, но мы уходим. А вы делайте, что хотите! Вы свободны.

Они посмотрели друг на друга, затем обернулись к нам, улыбнулись и неуверенно помахали руками. Отбросив последние сомнения, они шагнули навстречу и заключили друг друга в объятия.

Было похоже на последнюю страницу со счастливым концом. Если не обращать внимания на кровавую бойню и бушующий позади них пожар.

Тонкие пальцы Нагато сжали мою руку, словно отщипывая сахарную вату, и я закрыл глаза. Моя другая рука была в потной ладони Коидзуми.

Нагато была ко мне так близко, но её голос казался таким далёким, словно эхом доносился сквозь вечность.

— Начинаю процесс реализации SOS (r) + SOS (v) = 1.

С этими её словами мы одновременно стали всем и никем. Нас больше не существовало вовсе, и всё же мы были сразу всюду. Нам открывались знания всего мира, и мы их тут же забывали. Мы поднимались и падали. Вращались, оставаясь на месте. Потерялась разница между вечностью и мимолётным существованием. Тьма за моими закрытыми веками ослепительно засияла. Свет и тьма перемешались, закружились, стали единым целым. Они сошлись в одну точку, распахнувшись в бесконечность и выродившись в ничто.

В кромешной тьме голос из ниоткуда произнёс:

— Миссия выполнена.

Выйдя за ворота, я замер на месте.

— ......Гм?

На мгновение я растерялся, но быстро пришёл в себя.

Осенний ветерок принёс приятную вечернюю прохладу. Уже начинало смеркаться, и небо окрашивалось в красноватые тона. Я понял, что солнце вот-вот зайдёт.

За моей спиной было слышно, как играет «Огонёк светлячка»[*], а издали до меня доносились крики с последнего на сегодня заезда на американских горках.

[*] «Хотару но хикари» — японская песня на мелодию шотландской песни «Auld Lang Syne», которую традиционно играют в конце учебного дня в школе.

Харухи шла впереди вместе с Асахиной-сан, но вдруг обернулась и спросила:

— Что такое? Ты что-то забыл?

— Да нет.

Я потопал дальше, но оглянулся через плечо: за бутафорским замком были видны всякие разные аттракционы.

Я был...

...в местном центре развлечений, не очень известном за пределами нашего района. Наполовину парк аттракционов, наполовину тематический парк. Мы только что оттуда вышли. Он достаточно небольшой, чтобы успеть за день покататься на всех аттракционах, но они были на удивление неплохими, и мы задержались там почти до самого закрытия.

Но... зачем мы вообще сюда пошли?

Мы кое-как пережили сначала изнурительные съёмки фильма, а затем участие в культурном фестивале, на котором Харухи стала центром всеобщего внимания, и она вдруг решила вознаградить нас за наши усилия.

— Надо это отпраздновать. Давайте все вместе повеселимся! Забудем пока о поисках паранормальных явлений, отключим мозги и будем развлекаться до упаду! Веселье и ничего кроме веселья.

Да, съёмки фильма получились насыщенными. Возможно, отдыхом она хотела компенсировать те хлопоты. Вот бы она и на уроках проявляла такую же сознательность.

— Куда мы идём? — спросил я её.

— В парк аттракционов. В следующее воскресенье собираемся на обычном месте!

Вот и вся её сознательность: она сама всё решала, а мы весь день таскались за ней по пятам, пробуя каждый имевшийся в парке аттракцион и все развлечения, которые здесь могли предложить.

Откровенно говоря, я и впрямь получил удовольствие. Асахина-сан была очаровательна, Нагато молчалива, Коидзуми постоянно всё пояснял, а Харухи всюду устраивала переполох. Мы разгромили повелителя демонов, сражались с космическими пиратами, зашли в городок на Диком Западе, охотились на акул, брали на абордаж испанские корабли, погрузились в греческую мифологию — и воспоминания об этих аттракционах казались весьма реалистичными, будто мы и правда побывали в этих местах. Не стоит недооценивать технологии современного парка аттракционов.

— Давненько я так не развлекалась! — сказала Харухи, потягиваясь. — Будто получила десятилетнюю дозу веселья. Может, потому что столько времени я не бывала в парке аттракционов.

— Я бы сходила сюда ещё раз! — сказала Асахина-сан. Одетая в повседневную одежду, она шла плечом к плечу с Харухи, и они выглядели как сёстры — нетрудно догадаться, какая из них казалась старшей.

Коидзуми шёл рядом со мной справа:

— Я думал, мы устанем, а я, наоборот, взбодрился. Как будто мы чего-то добились. Может, мне надо было соприкоснуться с внутренним ребёнком...

Услышав такую сентиментальную нотку в его голосе, я ещё раз оглянулся.

— ...........

Нагато шла прямо за мной, почему-то глядя на свою левую ладонь.

Как будто там что-то было, хотя я ничего кроме её белых пальцев не видел.

Прежде чем я успел задать вопрос, её голова приподнялась, и наши взгляды встретились.

— ...........

Её глаза словно спрашивали: «Мне кажется, я что-то забыла. Не знаешь, что?...»

Сам не знаю, почему я так истолковал её взгляд, но если Нагато чего-то не помнит, то я и подавно. Мне казалось, что и мне нужно спросить её о чём-то, но прежде чем я смог сформулировать вопрос, сомнение растаяло, как последний клубок дыма от догоревшей свечи.

Было у меня ощущение, что что-то не так.

В моей руке было что-то мягкое. Я держал кого-то за руку. Я посмотрел вниз...

И увидел свою сестру. Её правая рука была в моей, а левой она держала воздушный шарик. Их раздавал на входе в парк человек в ростовой кукле. На боку шарика были нарисованы какие-то анимешные персонажи.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

Моя сестра?... Она всё время была с нами? А, ну да, вспомнил.

Когда утром я надевал ботинки, она обхватила меня за ногу и заявила:

— Я тоже пойду!

Она пронюхала, что мы идём в парк аттракционов. Я спросил, откуда.

— Мне Юки-тян сказала! — ответила она. Но когда я спросил, где и когда, девчонка задумалась, а потом сказала: — Ко мне птичка прилетала! — от чего мне захотелось проверить, нет ли у неё температуры. После этого она просто твердила, что ничего не помнит, и, похоже, не врала. Может быть, про птичку ей приснилось.

Я оставил эту загадку на потом и попытался как-нибудь отделаться от сестры, но одержимая парком аттракционов пятиклашка держала хватку, как портовый кран на контейнере, и в конце концов я пришёл на место сбора с опозданием и сестрой на буксире.

Я знал, что Харухи и Асахина-сан её с радостью примут, но когда я спросил Нагато, не рассказывала ли она моей сестре о наших планах, та лишь наклонила голову, ничуть не изменившись в лице.

Ну да. Ей не имело ни смысла, ни повода тайно делиться планами «Команды SOS» с моей сестрой.

Я шёл медленно, подстраиваясь под шаг сестры, а она сказала:

— Кён, покатай меня на спине!..

— Давай, залезай.

Сам не знаю, почему я так легко согласился.

Давненько я уже не нёс её вот так. И почему-то даже решил, что на её следующий день рождения мне стоит раскошелиться.

Пока мы шли к ближайшей железнодорожной станции, я услышал в кармане какой-то шорох и достал оттуда клочок бумаги с текстом на английском языке.

— Что ещё такое?...

Может, ключевой предмет из квест-комнаты? Бумажка вызывала у меня какое-то странное ощущение.

Коидзуми наклонился ближе.

— Отрывок из Библии. Кажется, из Книги Иова...

Одно место было подчёркнуто.

— «Remember me»? — пробормотал я... но я не знал, откуда эта бумажка взялась. Ну, мы заходили во много разных мест, и я мог машинально её где-нибудь взять. Тут ваш покорный слуга сунул бумажку обратно в карман, чтобы потом выбросить.

Я услышал рядом со своим ухом сопение, обернулся и обнаружил, что моя сестра заснула.

И как она умудряется спать на чьей-то спине? Пока я удивлялся её способностям, то краем глаза заметил, как что-то порхнуло мимо меня, и посмотрел вверх — но никакой птицы не обнаружил...

— Что такое? — спросил Коидзуми. Судя по выражению его лица, мне просто почудилось. Да и хлопанья крыльев я не слышал.

Тем не менее мои глаза обратились к небу... и я увидел, как ввысь поднимается воздушный шарик.

Он выскользнул из пальцев моей уснувшей сестры и, вырвавшись из оков гравитации, летел теперь куда ему заблагорассудится.

На его боку были изображены анимешные персонажи: парень с девушкой.

Мне казалось, что я их где-то уже видел, но ни назвать, ни опознать не мог.

Утерянный моей сестрой шарик плыл всё выше и выше.

И может, из-за угла, под которым я смотрел, мне показалось, что нарисованная на нём пара улыбалась с облегчением.