Похороны Белого Бессмертного подходили к концу. Прощание, которым руководил старый евнух, не было ни избыточно пышным, ни излишне скромным — оно завершилось с достойным изяществом. Радости и горести всегда находят путь к нам, и каждый хоть раз осознавал: счастье или печаль, которые, казалось, продлятся вечность, на удивление легко стираются временем.

Жизнь — штука странная. Праздник, обещавший вечный восторг, наутро становится лишь вчерашней новостью. Острая боль, поселившаяся в самом сердце, утихает, стоит лишь прийти в себя. Даже когда кажется, что небо рухнуло и головы не поднять — приходит время обеда, и ты чувствуешь голод, а ночью — сонливость. Ты убираешь комнату, когда пора прибраться, и собираешься на службу, когда пора идти. Мы только и делаем, что отряхиваемся от радости и горя, двигаясь дальше. Какой смысл цепляться за прошлое счастье и что изменится от того, что ты захлебнешься в нынешней скорби? Я думал об этом, глядя на вереницу высокопоставленных чиновников, пришедших во Дворец Белого Бессмертного. Все так живут. Все так жили.

— О, Ран-нуним.

Соль Ран пришла, когда обряды были почти завершены. Почти все гости уже разошлись, и к концу ночи мы с Ван Ханом планировали убрать венки. От Ён Ри, проплакавшей весь день, толку в делах было мало. Она всегда ладила со Старейшиной, но ни я, ни Ван Хан не ожидали, что она будет горевать так сильно. Ван Хан, впрочем, быстро взял себя в руки и очень помог с завершением похорон.

— Слишком долго пришлось просить разрешения у старшей горничной Зала Небесного Дракона.

— Всё в порядке. Старейшина бы понял. Ты закончила прощание?

— Да. У меня не было ничего особенного, только несколько цветков…

Сказав это, Соль Ран внимательно посмотрела на меня. Кажется, она очень за меня переживала. Весь день люди смотрели на меня с сочувствием, но, по правде сказать, я не чувствовал себя подавленным. Напротив, я подолгу обсуждал достоинства рисового супа с гостями, вызывая у них неловкий смех и замечания о том, что я ни капли не изменился.

— Ты выглядишь занятым, Тхэ Пхён-а. Могу я чем-то помочь?

— Почти всё сделано. Выпей чаю перед уходом, нуним.

Мы сидели плечом к плечу на веранде, потягивая чай, и Соль Ран глубоко вздохнула.

— Я так боялась, что ты совсем падешь духом, но рада видеть, что ты держишься.

— Ну, конечно, я что-то чувствую… но в основном я думаю, что его время пришло. Помня, как он вечно ворчал о смерти, не вижу смысла поднимать шум.

Соль Ран еще пару раз вгляделась в моё лицо и, наконец, расслабилась. Для нас, брата и сестры Соль, Старейшина был великим благодетелем. Соль Ран явно терзалась тем, что не успела навестить его перед смертью, поэтому пыталась притащить гору подношений, за что получила строгий выговор от старших горничных. Она долго и в деталях пересказывала мне эту историю. Зная её привычку перебарщивать, я легко представил, как она тащит узлы со всякой всячиной… Я невольно усмехнулся.

— В общем, я умоляла старшую горничную отпустить меня, объясняла, что он наш спаситель. В итоге она позволила…

— Старшая горничная Зала Небесного Дракона… Говорят, она фанатично предана правилам. Удивительно, что ты её убедила.

— Ну, на самом деле Небесная Дева дала мне особое разрешение.

— Сама Небесная Дева?

— Да, странно, правда? Чтобы Дева лично заботилась о визите какой-то горничной…

Это и правда было странно. Словно император лично проверяет график работы уборщика. И всё же… возможно, Дева сама чувствовала вину перед Белым Бессмертным. Ведь именно он страдал больше всех, пока она слабела.

— Говорили, Дева сама хотела прийти на похороны… но не знаю, случится ли это.

Её здоровье было настолько хрупким, что она никогда не выходила наружу. Даже принцессы прислали лишь горничных, так что личный визит Небесной Девы казался немыслимым. И всё же, видимо, она хотела выказать Старейшине крайнее почтение.

— Если она намерена прийти, то либо сегодня… либо самое позднее завтра рано утром… но это может быть слишком тяжело для неё.

— …Да, пожалуй.

Соль Ран на миг погрустнела, глядя в ночное небо. Затем глубоко вздохнула и спросила с тревогой:

— Что ты будешь делать теперь, Тхэ Пхён-а?

— ……

— Император Ун Сон, возможно, думает о выборе следующего Белого Бессмертного, но такое не решается за день-два.

Соль Ран понимала: я оставался во дворце только из уважения к Старейшине. Я был с ним до самого конца, я исполнил свой долг. Больше мне здесь делать было нечего. По моему первоначальному плану, я должен был покинуть Чхондо и отправиться странствовать. Но теперь появилась причина, по которой я не мог этого сделать. Хотел я того или нет, мне нужно было задержаться. Но в каком качестве?

— Если захочешь в Красный Дворец, Чан Рэ-ним даст тебе место. Тхэ Пхён-а, ты же знаешь, какая это честь для воина?

— Это верно, но…

— А еще Чан Рэ-ним обмолвился, что Ун Пэк-ним, командир Призрачных Рук, тоже на тебя заглядывается…

В общем, после ухода из Дворца Белого Бессмертного я стал самым лакомым кусочком на рынке талантов. Красный Дворец, где тренируют элиту, Призрачные Руки, исполняющие тайные приказы, личная охрана сановников — все нацелились на меня. Похоже, пока я просто исполнял свой долг, слава обо мне разошлась повсюду.

— Подумаю об этом, когда закончим с делами. Я также хочу спросить остальных, куда они собираются.

— М-м-м. Рада, что ты думаешь о будущем. А я-то боялась, что ты будешь слишком убит горем.

— Ха-ха, ты что, меня первый день знаешь? Нуним, я же говорил… я не рыдаю, когда старик уходит в свой срок. Я привязался к этому ворчливому деду, но сердце моё не разбито.

Я отхлебнул чаю. Его аромат всегда был одинаков, но сегодня казался особенным.

— Однако… если что и беспокоит меня…

Ночное небо Чхондо было прекрасно. Воздух мягок и спокоен, стрекот насекомых мягко щекотал душу.

— Я так много получил, но ничего не отдал взамен.

— ……

— Это то, что не дает мне покоя…

Я низко опустил голову. Соль Ран тихо присела рядом и мягко приобняла меня за плечо.

— О, Тхэ Пхён-а. Закончил с приготовлениями?

— Да, давай передохнем.

На следующее утро Ван Хан вошел во внутренние покои, закончив с бумагами. С официальной частью было покончено, оставалось решить, куда идти дальше. Ван Хан явно пришел из любопытства.

— Думаю, я займу место секретаря во Дворце Чжонхван, который ведает чрезвычайными запасами. Если проявлю себя, могу выбиться в чиновники… Мне по душе политические игры, так что это идеальный вариант.

— Вот как…

— А ты, Тхэ Пхён? Пойдешь в Красный Дворец? Успех там гарантирован, но, по-моему, это не в твоем вкусе…

— Хм-м… честно говоря, я всё еще раздумываю.

Мы недолго помолчали, попивая Чхонджу. Мне нужно оставаться в Чхондо, но я предпочитал непыльную работу, а теперь, похоже, любая должность будет требовать пахоты. Скоро начнется основной сюжет романа, ситуация будет меняться стремительно, и зарываться в рутину не хотелось. К тому же, по словам А Хён, мне нужно достичь определенного веса, чтобы выжить…

— Успех, значит…

Пока я размышлял, Ван Хан заговорил снова:

— Старый евнух уже всё спланировал. Как закончим здесь, он уедет в провинцию Аньян выращивать чай… Трудно представить этого придворного в роли фермера…

— Чиновники одобрили?

— Да. Я сам оформлял бумаги. Учитывая возраст, его отпустили без проблем. Обещал присылать нам чай каждый сезон. Душевный он человек.

— Тхэ Пхён-а, если ты не определишься, во дворце поднимется шум. Многие офицеры хотят заграбастать тебя к себе. И это не только генерал Чон или командир Ун Пэк.

— А что ты думаешь, Хан-а?

— Ну… решать тебе. Только… не суйся во внутренний дворец. И ни в коем случае не ввязывайся в дела охраны Четырех Дворцов…

— ……

Как я уже говорил, есть три причины, по которым мужчина может войти во внутренний дворец: если он член императорской семьи, евнух… или офицер охраны.

— …А Ён Ри?

Внезапная мысль заставила меня спросить о ней. По правде говоря, Ён Ри вписалась бы куда угодно. Но после смерти Старейшины она почти не показывалась. Несмотря ни на что, она была сентиментальной, и я лишь слышал, что она плачет целыми днями. Она иногда бродила по покоям, и пару раз я видел её всхлипывающей за бумажными дверями. Видеть её, всегда уверенную и энергичную, в таком состоянии было тяжело.

— Кстати, надо бы проверить Ён Ри… Её нет в покоях, куда она могла уйти?..

— Знаешь, Тхэ Пхён-а, пока я разбирал документы, я узнал, куда она направляется… И это весьма неожиданно.

— Да? И куда же?

И тут я понял: я ведь ничего не знаю о прошлом Ён Ри. Старейшина лично разглядел в ней потенциал и привел её в нашу «семью». Старый евнух — опыт, Ван Хан — стратегия, я — сила. Понятно, зачем он взял каждого из нас. Но… Ён Ри была особенной. Любую девчонку могли взять в горничные. Честно говоря, она просто была умелой для своего возраста. Но если Старейшине нужна была опытная прислуга, во дворце таких сотни. Что именно заставило его оставить именно её? Эта загадка всегда была со мной, но я просто принимал всё как есть.

Ён Ри была отличным товарищем. Сильная, заботливая, всегда помогавшая мне выживать в интригах принцесс. Лучшего спутника и просить нельзя.

— Ён Ри направляется в Зал Небесного Дракона.

Но Белый Бессмертный… он явно что-то знал… И то, что я никогда об этом не спрашивал, теперь не давало мне покоя.

На следующий день после похорон я вошел во внутренние покои. Ён Ри там не было. На столе лежал лишь маленький бамбуковый свиток.

— Когда увидишь это, возьми жетон и приходи в Зал Небесного Дракона.

Рядом со свитком лежал деревянный жетон размером с кулак. Тщательно вырезанный узор с изображением великого дракона… «Жетон Небесного Дракона».

В тот миг всё сошлось. Все разрозненные кусочки головоломки сложились в единую картину.

Причина, по которой Дева А Хён никогда не выходила из-за ширмы.

Причина, по которой она ни разу не появилась на сцене Фестиваля.

Причина, по которой она скрывалась от людей под предлогом болезни.

Причина, по которой она порвала мои штаны и повязала их шнурком с нефритовой подвеской в день прибытия Лазурной принцессы.

Причина, по которой она смиренно склоняла голову перед Алой принцессой во Дворце Белого Бессмертного.

Причина, по которой она настояла, чтобы я вступил в спецотряд и искал Черную принцессу.

Причина, по которой она требовала, чтобы я убедил Белую принцессу выжить.

Образ Небесной Девы А Хён, которую я видел лишь тенью за ширмой… какой женщиной она была на самом деле. Я думал, она хрупкая, нежная и деликатная, как говорили слухи, но реальность была такова:

— ……

— Так скажи мне… кто эта женщина, что питает к тебе чувства?

Я до сих пор помню, как дрожала её рука, когда она задавала этот вопрос за ширмой в тот день. Голос был тяжелым и натянутым, он вибрировал. Я думал, она едва держится из-за болезни…

На самом же деле она из последних сил сдерживала смех, готовый вырваться наружу прямо передо мной.(П.П:Ещё один сюжетный поворот)