———————————==

Черная Принцесса По Хва Рён, внимай.

До сведения официальных лиц двора дошли вести о твоем своеволии. Пренебрежение правилами внутреннего двора и самовольный уход за пределы дворцовых стен — это проступок, который не может быть просто оставлен без внимания.

…..

….

…

..

Однако я также с великим великодушием принимаю во внимание твое положение: ты лишь недавно прибыла во Дворец Черной Черепахи и еще не успела в полной мере осознать как внешние, так и внутренние порядки, а потому я склонен проявить снисходительность. Свидетельства указывают на отсутствие злого умысла с твоей стороны, посему я учитываю обстоятельства в этот последний раз.

Впрочем, считай это не столько милостью, сколько предупреждением. Факт остается фактом: ты грубо нарушила законы внутреннего двора. Призываю тебя глубоко раскаяться в содеянном и, как хозяйке Дворца Черной Черепахи, предаться раздумьям и впредь действовать с большей осмотрительностью.

———————————==

На документе стояла печать кронпринца Хён Вона, но изящный почерк выдавал, что текст от его имени составил придворный писец. Кронпринц Хён Вон и прежде мало интересовался делами внутреннего дворца. Главная горничная Ан Рим знала это, но всё же не могла расслабиться, не ведая, какой оборот примут государственные дела. Три томительных дня ожидания указа будто сократили ее жизнь наполовину. Но когда она наконец прочла свиток, его посыл оказался предельно ясен:

«На сей раз прощаю. Повторится — умрешь».

Хотя кронпринц не проявлял личного интереса, стараниями писца послание выглядело так, будто он проявил к Черной Принцессе величайшее снисхождение. Это было событие столь благостное, что и трехразовых ежедневных поклонов в сторону главного дворца казалось мало, чтобы выразить благодарность.

— ……..

В итоге все служанки Дворца Черной Черепахи вздохнули с облегчением, но лицо самой Черной Принцессы оставалось мрачным. Расчесывая блестящие волосы госпожи в покоях, Ан Рим заговорила:

— Черная Принцесса, на вас лица нет.

— …Нет, ничего. Просто мимолетные мысли.

Видя подавленность госпожи, Ан Рим и сама загрустила. Следующая чайная встреча должна была пройти именно здесь, во Дворце Черной Черепахи. Было крайне важно, чтобы первое публичное появление принцессы среди хозяек Четырех Дворцов прошло безупречно. Однако из-за сложной обстановки времени на подготовку почти не оставалось. Пока в других дворцах служанки вовсю демонстрировали свои умения, украшая залы, прислуга Черной Черепахи даже не успела об этом подумать. Ан Рим разрывалась между делами и заботой о госпоже.

— У меня есть небольшая забота, — сказала приунывшая По Хва Рён, глядя в пол.

На душе у Ан Рим стало тяжело. При первой встрече Черная Принцесса показалась ей очень жизнерадостной девушкой. Ее яркость и живость были подобны распускающимся весенним цветам; каждое движение было полно грации, будто танец. Она была как камелия среди полевых трав. Несмотря на сиротство и простое происхождение, в ней чувствовалось достоинство, дарованное свыше. Ее зеленоватые волосы гармонировали с любыми заколками, делая ее похожей на саму землю, что принимает и подчеркивает красоту любого цветка. Ан Рим тогда решила, что она идеально подходит Дворцу Черной Черепахи.

— Из-за меня человека бросили в темницу.

Тронутая чистотой помыслов госпожи, Ан Рим не могла не разделить ее печаль.

— Вы говорите о воине из Дворца Белого Бессмертного?

— Да. Он лишь поддался моему влиянию, но теперь он в цепях и платит за свои поступки.

— ……..

— Скажи мне, Ан Рим. Какое наказание его ждет?

— Это решат высокие чины, так что трудно сказать наверняка.

Черная Принцесса вспомнила слова Соль Тхэ Пхёна. Он говорил о смягчающих обстоятельствах и о том, что если она вмешается, дело может закончиться лишь телесным наказанием.

— …. Телесное наказание — это очень страшно?

— Зависит от тяжести. Но обычно это порка до тех пор, пока кожа не начнет рваться.

— Ч-что…?

Принцесса думала, что это просто «побьют немного». Однако законы дворца были суровы.

— Обычно даже крепкий мужчина после такого десять дней лежит пластом, не в силах пошевелиться. А если наказание суровое, можно и умереть от кровопотери.

— Неужели это правда…?

— Среди молодых слуг смертельные случаи — не редкость.

— А я думала, это просто взбучка…

Соль Тхэ Пхён сказал, что всё будет в порядке. Раз он так сказал, она и поверила, но на деле всё оказалось иначе.

…По правде говоря, Соль Тхэ Пхён был от природы необычайно силен и перенес бы такое наказание с легкостью. Его восстановление шло удивительно быстро, и через пару дней он был бы на ногах. Но Черная Принцесса не знала таких подробностей.

— А если приговор будет строже порки, что тогда?

— …Я не знаю.

— .…..

Черная Принцесса низко склонила голову и зажмурилась. Было невыносимо просто смотреть, как кто-то страдает из-за ее капризов. Она должна была что-то предпринять. Ведь сколько Соль Тхэ Пхён вытерпел ради нее? Месяц поисков, дезертирство, десять дней охраны в опасных условиях. Нельзя забывать полученную доброту. Он сказал, что порка — пустяк, но ведь от боли можно и умереть. Она не могла бездействовать.

— Ан Рим.

— Да, Черная Принцесса.

— Кажется, я вечно доставляю тебе хлопоты. Не могла бы ты, возможно, в последний раз, помочь мне снова?

— ……

Ан Рим почувствовала неладное. Но главная горничная не вправе отказывать госпоже.

— Что… что мне нужно сделать?

— Я должна отправить письма всем членам спецотряда и извиниться за свое поведение. Также мне нужно подать прошение о помиловании Соль Тхэ Пхёна.

— Черная Принцесса, хозяйке Черного Дворца не подобает слать официальные письма простым воинам или молить их о чем-то. Существуют законы внутреннего двора.

— Тогда как мне быть?

— Это…

Ан Рим задумалась. Она заметила, как в глазах госпожи вновь вспыхнула искра жизни. Почувствовав ту самую энергию, которую она видела вначале, Ан Рим, тяжело вздохнув, предложила выход:

— Поскольку дворцы сейчас разобщены, лучше направить письма тем, кто стоит во главе каждого из них. Будет уместнее объяснить ситуацию, а не умолять. Это может убедить некоторых. Однако вам не стоит писать это лично, я составлю их за вас по всем правилам.

— Это хорошо. Спасибо, Ан Рим. А есть ли кто-то еще, кто мог бы помочь Соль Тхэ Пхёну?

— Ну, он принадлежит к Дворцу Белого Бессмертного, так что, возможно, разговор с самим Белым Бессмертным даст результат.

— Кто такой Белый Бессмертный?

— Это даосский наставник, отвечающий за магические дела во дворце. По статусу он приравнен к высшим чиновникам третьего ранга и выше, его обязанности незаменимы. Поскольку он был близким соратником прежнего императора, даже самые могущественные вельможи не смеют относиться к нему легкомысленно.

— Да, я поняла. Значит, я должна лично отправиться во Дворец Белого Бессмертного и всё объяснить.

— …А?

Черная Принцесса плотно сжала губы и решительно встала. Это был сигнал к выходу. Подготовка к выходу принцессы-супруги из дворца требовала времени и ритуалов. По Хва Рён порывалась бежать немедленно, но протокол заставил ее ждать.

— Секунду… я оповещу служанок.

— Да. Могу ли я привлечь кого-то еще?

Выбор был велик. По Хва Рён еще не до конца осознавала, какой властью она обладает. Если кто-то увидит возможность заслужить благосклонность хозяйки Черного Дворца, он станет добровольным рабом этой власти. Но использование случайных людей — это риск. Тем более не так-то просто найти тех, кто имеет вес на совете.

— Скоро состоится чайная встреча.

— Ах, да… Верно…

— Значит, я должна смирить гордость и попросить помощи у других принцесс.

— Что? О нет, не стоит!

Ан Рим была ошеломлена. Хотя супруги четырех дворцов должны были поддерживать прекрасные отношения, на деле они часто враждовали. Нельзя делать ничего, что даст преимущество сопернице. Даже если на чайных встречах они выглядят благородно и элегантно, неизвестно, что у них на уме. Нельзя быть беспечно обязанной таким людям.

— Это может стать огромным долгом, который позже выйдет вам боком. К тому же вряд ли другие принцессы захотят помогать человеку без влиятельных покровителей.

— Мы не узнаем, пока не попробуем, ведь так?

Вид госпожи, в которой решимость разгоралась как пламя, убедил Ан Рим: это именно та женщина, которую она знала.

— Тот человек, должно быть, каждый день мучается в тюрьме. И если я, живущая в комфорте Черного Дворца, не готова перенести даже такую неловкость…

— ……..

— …это было бы слишком постыдно для меня.

Нетрудно было вообразить мучительные дни Соль Тхэ Пхёна в темнице Алого Дворца перед судом. Черная Принцесса проглотила печаль, крепко сжала кулаки и прошептала:

— Даже если это слишком тяжело и больно… просто продержись еще немного… Я… я сделаю всё, что в моих силах…!

* * *

— А-а-ах, наелся…

Поставив миску, я с облегчением вздохнул и прислонился к стене. Подземная темница Алого Дворца стала куда уютнее, чем в первый день. В углу лежало свежевыстиранное хлопковое одеяло, стояли мешки с сушеным сладким картофелем, пареным картофелем и другими закусками. Я получал трехразовое питание, и хотя кандалы на руках мешали двигаться, я как-то приспособился. Никакой лишней работы, весенняя погода — не холодно и не жарко, да и насекомых вроде нет. Я тихо читал книгу, писал стихи и разминался, тренируясь в одиночестве. Свободного времени было полно, так что я даже расслабился.

— ……

Честно говоря, так было не с самого начала. Подозрительным личностям обычно не предлагают таких удобств. Чтобы объяснить, как всё до этого дошло, нужно вернуться на три дня назад.

В первый день моего заключения пришел Чан Рэ, чтобы переубедить меня.

— Скоро состоится заседание совета. Твое дело будет там обсуждаться, и вице-генерал Чон Со Тхэ упомянул, что может посодействовать смягчению приговора.

— Вот как? Это было бы великой милостью…

— Но в этом мире нет милости без цены. Взамен ты должен поступить в Алый Дворец, как только покинешь Дворец Белого Бессмертного.

Действительно, он как-то говорил, что Алому Дворцу не хватает талантов. Это было в духе Чон Со Тхэ — подбирать любого, кто хоть немного умеет махать мечом.

— Это предложение не несет тебе вреда. Что думаешь?

— Я не знаю, когда смогу покинуть Дворец Белого Бессмертного.

— Это неважно. Пока ты остаешься во дворце Чхондо, главное, чтобы ты в итоге оказался в Алом Дворце.

Размышляя о том, что я мог бы вечно оставаться у Белого Бессмертного… я почувствовал, что в их предложении немало уважения к моему желанию.

— Он знает, что я хочу остаться во Дворце Белого Бессмертного?

— Я упомянул об этом.

— Вы упомянули, Чан Рэ-ним?

— Ты еще молод, нет нужды спешить в Алый Дворец. Однако было бы расточительством позволить твоим навыкам пропасть, так что со временем ты должен стать воином Алого Дворца и посвятить себя службе империи Чхондо.

Убеждения Чан Рэ были заманчивы. Под защитой вице-генерала Чон Со Тхэ, одного из трех самых могущественных людей дворца, даже высшие чины совета прислушались бы к его словам. Но мне не хотелось так жестко определять свое будущее.

— Всё в порядке. Для вице-генерала было бы еще большим бесчестием тратить время на пустые заявления ради такого третьесортного воина, как я.

Хотя я облек отказ в форму комплимента, суть была ясна: в его предложении нет нужды.

— У тебя есть другой план?

— Скорее… возможно, кто-то другой попросит о милосердии? Кто-то столь же влиятельный, как вице-генерал?

— Ты кажешься странно обнадеженным.

— Пост вице-генерала не предполагает досуга, чтобы беспокоиться о ком-то вроде меня. Было бы неуместно тревожить человека, преследующего великие цели. В этом моя преданность.

— Твой язык всегда на плаву, даже если тебя бросить в воду.

Хотя он говорил сурово, его губы тронула улыбка.

— Что ж, я ожидал отказа. Я боялся, что если дам тебе повод, ты окажешься заперт в Алом Дворце и не сможешь заботиться о Белом Бессмертном.

— ……..

— Помни, однако, что этот разговор можно возобновить в любое время до начала совета.

Подведя итог, он быстро вышел. Он казался спокойным, будто верил, что я еще передумаю. Однако на следующий день он вернулся. Но по другой причине.

— О боже… Тхэ Пхён-а… Что случилось… Ах, твоя рука, дай посмотрю…! Ох, посмотри на эту рану… Начнется нагноение… Вот, я принесла мазь и хлопок. Хотела достать обеззараживающее, но мне не дали… Украду, если придется, а пока терпи с этим…

Соль Ран драматично причитала перед решеткой. Она вела себя так шумно, будто была истеричной матерью, отправившей ребенка за решетку; никто бы не удивился, если бы ее попросили замолчать.

— О господи! Посмотри на себя! Ты так исхудал! Что вообще произошло, Тхэ Пхён-а… Твое лицо стало вполовину меньше…

Вообще-то кормят тут неплохо, и я даже немного прибавил в весе… Но я решил об этом не упоминать.

— Ох… Командующий Чан Рэ… Как же так… О господи…

Соль Ран причитала, колотя руками по полу. Чан Рэ стоял рядом, обвешанный тюками. Видимо, ему стало жаль Соль Ран, которая надрывалась с вещами, и он решил ей помочь. Бледность его лица выдавала пустоту в душе… Казалось, он переживал тот самый момент «философского прозрения».

— Ох, Тхэ Пхён-а… поешь сначала… Вот, возьми… Я принесла сушеный сладкий картофель и макрель… Тебя хоть кормят нормально? Я не могла спать, думая, что ты не ешь овощей, так что набрала всякой зелени, какую нашла… Если достану еще, принесу, так что ешь это, хорошо?

— Ра-Ран-нуна. Как тебе вообще удалось попасть в тюрьму Алого Дворца…?

— Как я попала? Увидела Чан Рэ-нима перед дворцом и сразу бросилась ему в ноги… После нескольких дней мольб просто увидеть лицо моего Тхэ Пхёна хотя бы разок, сострадательный командующий исполнил мое желание…

Только тогда ситуация прояснилась. Раз о таких личных одолжениях нельзя просить подчиненных, неудивительно, что сам командующий тащил тюки, собранные Соль Ран. Видимо, он пал жертвой безудержного обаяния типичной героини любовного романа. Да… Чан Рэ… ты тоже бессилен перед этим… Соль Ран, молящая со слезами на глазах — легко представить, как суровый воин обливается потом под ее напором. Когда он стал носильщиком, его лицо выражало пустоту. Он был похож на куклу. Кто может его винить? Говорят же, кто первым влюбился, тот и проиграл…(П.П:ОТСЫЛКА НА LOVE IS WAR1!1!1!1!)

— Еще я принесла хлопковые одеяла из Зала Небесного Дракона. Хорошо, что старшая горничная разрешила. Я их потом постираю и верну, так что не переживай, грейся ими. Ночью ведь не слишком холодно? Слава богу, сейчас весна… И раны надо лечить, пока не загноились, так что мажься мазью! И я принесла много закусок, но они могут закончиться, так что ешь экономно! Что же еще… что еще…

— Разговор затянулся. Пора уходить.

— Командующий… Еще секундочку… Ах, да! Если долго сидеть в одной позе, тело затечет, так что разминайся иногда! Я положила несколько книг, чтобы ты не скучал, обязательно читай! И гигиена важна, умывайся регулярно! Болезни только усугубят положение! А еще… а еще… Секундочку! Командующий! А-а-а!

Соль Ран, которую уже тащили прочь, отчаянно кричала:

— Тхэ Пхён-а! И помни, ночью надо спать! В таком месте могут одолеть мрачные мысли, старайся думать о хорошем! И еще…! Секунду! Секунду!

Бабах! Выход из тюрьмы закрылся.

— ……

Бум! Но он тут же снова открылся, и Соль Ран, удерживаемая Чан Рэ за руку, выкрикнула, как в последний раз:

— Травяной отвар! Там настойка из Горных Камней! Пей трижды в день!!!!!! Трижды после еды—!!!!

Шорх-шорх. (звук того, как ее уволакивают)

— ……

Так проходила третья ночь. На рассвете, когда луна была высоко, я задремал, прислонившись к стене, и проснулся оттого, что кончик носа зачесался.

— ……

Тут я увидел человека, сидящего у противоположной стены. На мгновение я чуть не закричал. Как кто-то мог оказаться в запертой тюрьме так бесшумно? Я уже собирался выплеснуть энергию, приняв гостя за демона, но узнал лицо, и кровь отхлынула от щек.

— …Наставник.

— Здесь твое лицо выглядит куда счастливее, чем во Дворце Белого Бессмертного.

— Были обстоятельства.

— Полагаю, я примерно представляю, какие. Ты действительно неисправим.

Белый Бессмертный Ли Чхоль Ун сидел у стены, непринужденно жуя зелень из принесенного тюка. Его глубокие морщины и сгорбленная спина выдавали старика, достигшего предела своих лет. Как он вошел — оставалось загадкой. Его магическое искусство даоса было выше всяких оценок. Он просто жевал траву и высовывал язык, жалуясь, что она слишком горькая.

— …Мне стыдно.

— Всё в порядке. Не в первый и не во второй раз. Ох, спина… кхе-кхе…

Белый Бессмертный медленно поднялся и похлопал себя по пояснице. Затем он посмотрел в темный угол комнаты и спросил:

— Ну что?

— ……

— Добился того, к чему стремился?

Он спросил прямо. Он не стал выпытывать подробности инцидента с Черной Принцессой. Это было очень в его духе.

— Нет, — прошептал я, прислонив голову к стене. — У меня не получилось.

Сожаления Черной Принцессы были не тем, что мог разрешить кто-то другой. В конце концов, люди — это существа, которые живут в сожалениях, пытаясь лишь максимально сократить их число. Это грустно, но в этом и есть красота жизни.

— Ты остался верен своим убеждениям?

— Это тоже неясно.

— Ах, кхе-кхе.

Белый Бессмертный цокнул языком и энергично покачал головой.

— Впрочем, ты кажешься довольно спокойным.

— Неужели?

— Право слово, мой телохранитель совершенно безнадежен. Я тщательно отбирал каждого из вас, но во Дворце Белого Бессмертного все такие излишне драматичные…

Он ворчал и шел, похлопывая себя по спине, и прежде чем я осознал, он уже был снаружи камеры. Чудеса его магии больше не удивляли — я видел их с детства. Остановившись, старик добавил:

— Всё же я рад, что ты, кажется, что-то осознал. Когда вернемся во дворец, приготовь поесть. Давно я не пробовал твоей стряпни.

— ……

— Что? Тебе это не нравится? Нагулялся и теперь работать не хочешь?

Я прислонился к стене с улыбкой. Он всегда так разговаривал.

— Хорошо. Давайте тогда приготовим мясо.

— Никакого сочувствия к старику без зубов… Эх, кхе-кхе.

* * *

Время шло, и наступил день чайной встречи. Как и всё в жизни, оно просто текло вперед.

На встрече Черная Принцесса По Хва Рён стояла, низко склонив голову, будто просила об одолжении. Алая, Лазурная и Белая принцессы смотрели на нее с недоумением.

Ён Ри сидела на крыльце Дворца Белого Бессмертного, чиня одеяло, прежде чем глубоко вздохнуть и взглянуть на синее небо.

Чан Рэ шел по каменной тропе, усыпанной лепестками вишни поздней весны, и встретил Соль Ран, начав слушать ее пылкие объяснения.

Вице-генерал Чон Со Тхэ сидел в своем кабинете в главном дворце поздно ночью, на мгновение задумавшись над бамбуковым свитком.

Белый Бессмертный курил трубку, удобно устроившись на вершине горы и взирая на столицу внизу.

Кронпринц Хён Вон с пустым взглядом смотрел на священные писания.

И Соль Тхэ Пхён прислонился к стене камеры, тихо размышляя о своей жизни.

Таковы были картины жизни. Они неизбежно сменяли друг друга, как пейзажи дворца Чхондо. В этом потоке разворачивались судьбы многих.

— ……

Утро перед заседанием совета. Разбирая документы для трех председательствующих чиновников, стратег Хва Ан не мог сдержать нервного тика. Повестка дня была не особенно важной. Никаких спорных вопросов, большинство из них император Ун Сон мог решить сам, не вынося на официальное собрание. Однако объем справочных материалов был ошеломляющим. Несмотря на приказы выбрасывать лишнее, помощники завалили его документами.

Суть управления советом всегда заключалась в четкости из-за огромного количества дел. Он гадал, неужели они до сих пор этого не поняли, и со вздохом просмотрел список бумаг.

— ……

Однако, когда Хва Ан увидел имена тех, кто подал прошения, он понял дилемму своих помощников. Ничего нельзя было опустить.

«Я думал, сегодня у нас нет споров… почему же тогда…» Хва Ан перепроверил список, не веря своим глазам.

Белый Бессмертный Ли Чхоль Ун, вице-генерал Чон Со Тхэ, командующий Чан Рэ, Алая

Принцесса Ин Ха Ён, Черная Принцесса По Хва Рён, Лазурная Принцесса Чжин Чхон Лан.

И Небесная Дева А Хён.

Каждое имя принадлежало влиятельнейшим фигурам великого дворца Чхондо.