«Я был почти уверен, что она откажется помогать, держа меня на коротком поводке, и все же… Нужно расспросить Защитника об обычаях зверей, потому что здесь только что произошло нечто странное».

Как только Лит ушел, Фалуэль освободила сына от заклинания, сковывавшего Седру всё это время. Ей была невыносима сама мысль о том, чтобы поднять руку на собственного ребенка, но дисциплину нужно было поддерживать.

— Как ты смеешь оскорблять меня перед почетным гостем? Да еще и нападать на него в моем собственном доме, пока он находится под моей защитой! — Семиголовая гидра вернула себе истинные размеры, став настолько огромной, что даже в форме Зверя-Императора Седра казался сопливым мальчишкой на фоне взрослого.

— Ты заявляешь, что презираешь людей за их высокомерие, но при этом ведешь себя в точности как они. Как ты смел нарушить священные узы гостеприимства, которые так чтит наша раса? Неужто вместе с этим нелепым смазливым обликом ты перенял и человеческое вероломство? — Все семь голов заговорили в унисон, их голоса грохотали, подобно хору разгневанных богов.

— Но, мама… — Седра никогда прежде не видел родительницу в таком гневе. От его былой спеси не осталось и следа, она растаяла, как снег под палящим солнцем.

— Никаких «но»! — проревела она, обрывая его на полуслове. — Из-за твоей глупости мне пришлось отдать больше, чем я могла получить, лишь бы не запятнать свою честь. Каким мастером я могу быть, если не способна навести порядок в собственном доме? Какие уроки я могу преподать, если не в силах научить манерам собственных детей? Ты опозорил меня в последний раз. Пошел вон из моего дома и не возвращайся, пока не найдешь наставника, который согласится тебя Пробудить. Лишь тогда я буду уверена, что на Могаре есть хоть кто-то, кто сочтет тебя достойным Пробуждения.

И мать, и сын прекрасно понимали, насколько непосильна эта задача. Чем старше становился Зверь-Император, тем большим могуществом должен был обладать наставник, чтобы помочь ученику пережить Пробуждение. К тому же, столь могущественные создания обычно были крайне разборчивы — прямо как сама Фалуэль.

— Для того, кто мнит себя истинным Змеем, ты — всего лишь жалкий червь. Докажи мне обратное, если сможешь. — Слова Фалуэль задели за живое, ранив Седру сильнее любого заклинания.

Все младшие драконы страдали от комплекса неполноценности перед своими праотцами и мечтали заслужить древний титул «Змей», которым тех когда-то описывали. В то же время, будучи бескрылыми созданиями и зачастую походя больше на змей, нежели на драконов, они воспринимали слово «червь» как самое жестокое оскорбление. Мягкотелая, беспомощная тварь, вынужденная прятаться и жрать грязь, лишь бы не оказаться в пасти хищника.

***

Поместье Эрнас. Позже в тот же день.

Попрощавшись с Райманом, Селией и их детьми, Лит наконец-то смог расслабиться после долгих дней тщательной подготовки к противостоянию с человеческим Советом. Ему ненавистно было это признавать, но он будет чертовски скучать по дому Флории.

Здесь была огромная библиотека, тренировочные площадки, о которых можно было только мечтать, и полно людей, готовых о нем позаботиться — совсем не так, как в Лютии. Там вечно кто-нибудь калечился, нуждался в его помощи или внимании. Единственным исключением были дети Верхенов: несмотря на защиту, которую даровала им зачарованная одежда, они частенько умудрялись делать все три вещи одновременно. Более того, в поместье он мог делить с Камилой каждую минуту ее отдыха.

После их разговора в доме Защитника она стала еще более любящей и нежной, порой даже чересчур прилипчивой. Однако Лита это нисколько не беспокоило: он ожидал, что Камила станет относиться к нему иначе, по крайней мере поначалу, но никак не думал, что она станет лишь добрее.

Солус трудилась над переводом буклета из Хуриола, пока Лит практиковался в духовных заклинаниях. На сей раз они разделили задачи по весьма веской причине. Буклет содержал лишь практические уроки и объяснял самый минимум теории, стоящей за экспериментами, ровно столько, чтобы студенты могли понять, как работает заклинание.

Превращение пары строчек в полноценное объяснение неизвестной дисциплины требовало колоссальной концентрации и умственных усилий. Солус могла справиться с этим, лишь непрерывно сверяясь то с книгами из Солуспедии, то с фолиантами из библиотеки Эрнасов.

Она отдавала все силы, пытаясь постичь основы рунной ковки, раз за разом перечитывая первую главу, чтобы убедиться, что ничего не упустила. Возьмись Лит за перевод следующих глав, это стало бы простой механической работой, из-за которой важные детали могли затеряться в переводе, вынудив Солус всё переделывать.

Освежив в памяти всё, что знал о духовных заклинаниях, Лит предпочел сосредоточиться на воссоздании тех, что видел в бою, чтобы затем поделиться своими открытиями с Солус, точно так же, как она поступит с рунной ковкой.

«Неудивительно, что Фалуэль не горела желанием меня учить, эта дрянь чертовски сложна», — подумал Лит во время совместного перерыва. «Без поддержки мировой энергии каждую крупицу заклинания нужно насытить волей и придать ей ювелирно точную форму. Магия стихий сродни использованию формы для лепки из глины, тогда как магия духа каждый раз требует начинать с чистого листа. Без стихийной энергии в качестве ориентира достаточно упустить из виду хотя бы одну узловую точку заклинания, чтобы всё обернулось пустой тратой маны. А хуже всего то, что каждая неудача сжирает примерно столько же энергии, сколько пять заклинаний третьего уровня, и всякий раз мне приходится останавливаться, чтобы понять, где я ошибся».

<У меня та же история,> — вздохнула Солус. <Тот, кто написал эту книгу, исходил из того, что студент уже обладает знаниями, которых нам сейчас не хватает, даже после разговора с Фалуэль. И всё же я уверена: как только я пойму основы рунной ковки и немного попрактикуюсь, дело пойдет как по маслу.>

Лит кивнул. Их главным препятствием была не столько сама гравировка рун, сколько распознавание их различных узоров и свойств. Как только они с этим справятся, всякий раз, сталкиваясь с противником с рунным оружием, чувство маны Солус позволит им раскрыть все его секреты. К сожалению, до тех пор, пока они не поймут значения рун, как они работают по отдельности и в связке, слова силы останутся для них простой тарабарщиной.

Лит глубоко вздохнул, применив «Бодрость», прежде чем возобновить тренировки в магии духа. Он видел, как Гаарон использовал лишь два духовных заклинания: барьер и ментальную связь. Солус изучила их матрицу чувством маны, и Лит более-менее понял, как нужно манипулировать маной.

Однако ментальная связь требовала соединения двух ядер маны, что делало её слишком опасной. Поскольку Гаарон не применял её для атаки, не было риска навредить подопытному Лита, зато существовала вполне реальная вероятность выболтать больше, чем хотелось бы.

Так что единственным вариантом оставался барьер. В теории всё казалось просто, но на практике оказалось куда сложнее. Все барьерные заклинания имели схожую матрицу: требовалось придать определенной стихийной энергии форму, размер и толщину. Проблема Лита заключалась в том, что теперь ему нужно было придать плотность тому, что по своей природе являлось эфирным, да еще и придать этому форму на расстоянии от своего тела. До сих пор все его попытки, не задействовавшие щупальца маны для придания формы своим творениям, оканчивались провалом.