Пока Калла говорила, её тело непрерывно менялось: привычный облик то и дело уступал место скелету, окутанному живыми тенями, что очень напоминало её форму Умертвия.

— Я выбрала этот облик не для того, чтобы радовать глаз или заводить друзей, — пояснила она, заметив удивление Лита. — Просто, будучи гигантским медведем, чертовски сложно работать с мелкими деталями, а применять магию духа на глазах у людей я не могу.

— Тебе удалось выяснить с помощью «Бодрости» нечто такое, что поможет нам создать лекарство? — спросил Лит.

— И да, и нет. Сам поймешь, когда увидишь одного из зараженных. Солус с тобой?

Лит продемонстрировал правую руку: каменное кольцо обвивало маскирующий артефакт, который Солус выковала, чтобы скрыть свое существование.

— Отличный ход. Я не смогла засечь её даже с такого близкого расстояния. Рада встрече, Солус. Надеюсь, однажды ты тоже покажешь мне свою человеческую форму, — произнесла Калла.

— Просто загляни ко мне как-нибудь, — Солус воспользовалась магией воздуха, чтобы ответить подруге. — Я уже не раз приглашала тебя в башню.

— Знаю, — вздохнула та. — Дети постоянно упрекают меня за долгое отсутствие, но мои исследования слишком важны. Если бы не нынешний кризис, я бы ни за что не покинула свою лабораторию.

— Никогда бы не подумал, что тебя так заботит судьба человеческого мира, — удивился Лит.

— А меня она и не заботит. Ты неправильно меня понял. Растительная нежить куда опаснее обычной. Неважно, охотятся ли мертвецы на людей или на зверей — у их жертв всегда есть возможность позвать на помощь или сплотиться для защиты. Но когда нежить пожирает растения, их жертвы — просто беззащитные мишени. Целые регионы могут кишеть мертвецами, и никто этого не заметит, пока не станет слишком поздно. Оставшись без зелени, травоядные вымрут от голода, а за ними неизбежно последуют и все остальные.

Дерево, в котором размещались лаборатории, превосходило размерами госпиталь Белого Грифона, поэтому двум Пробужденным пришлось изрядно пройтись, чтобы добраться до лестницы, ведущей на нижние уровни. Лит сразу же подметил, что подземный комплекс целиком высечен в скале и защищен массивом, блокирующим магию земли.

— Здесь мы держим пациентов, желающих исцелиться любой ценой, — пояснила Калла. — Камень не дает им вытягивать питательные вещества из почвы, а массив нужен для того, чтобы они не попытались сбежать с помощью магии земли, когда голод возьмет свое.

Всё здесь — от голых каменных коридоров до массивных металлических дверей — делало это место больше похожим на тюремный блок, нежели на больничную палату. Калла подвела Лита к одной из камер, продемонстрировав зачарованный замок и последовательность рун, необходимую для его открытия.

Внутри находился Энт — дерево, обретшее разум. Лит понятия не имел, есть ли у народа растений пол, или всё зависит лишь от того, какой облик они предпочитают принимать, но этот пациент казался ему мужчиной.

Несмотря на то, что Энт забился в угол камеры, подтянув колени к груди, его рост всё равно превышал полтора метра. Деревянные конечности истончились, словно трости, а ворох листьев, устилавший пол камеры, когда-то рос на его ныне лысой голове.

Кора Энта совершенно не походила на тот образец, что Лит видел наверху. Она стала тускло-черной и скрипела при каждом движении растения. Глаза существа превратились в две черные дыры, во тьме которых полыхал яростный красный свет — явное доказательство того, как голод симбиота пожирает своего носителя.

При их появлении тварь глухо зарычала, но не сдвинулась с места. Запах вошедших был настолько омерзителен для неё, что Энту удалось подавить свои животные инстинкты.

«Как интересно», — подумала Солус. Металлические двери и стены не были помехой для её мистических чувств, поэтому она успела хорошенько рассмотреть всех пленников, прежде чем поделиться с Литом своими открытиями.

«Как я и ожидала, у этого Энта помимо ядра маны есть кровавое ядро. Терапия Марта работает, потому что ослабленное кровавое ядро легко разрушить магией тьмы, но боль при этом возникает просто нечеловеческая. К тому же, чтобы этот метод сработал, тело должно быть истощено до такой степени, чтобы оно больше не могло подпитывать кровавое ядро энергией. Боюсь, подобное выдержит далеко не каждое растение, не говоря уже о людях».

«Ты сказала, что это интересно. Пока что ситуация выглядит исключительно безнадежной», — отозвался Лит.

«Дай мне закончить. Их состояние в корне отличается от того раба-нежити, которого мы встретили в Отре. У графа Золвера кровавое ядро находилось рядом с ядром маны, и оба они были сотканы из его собственной энергии. Здешние же пациенты тоже обладают кровавым ядром, но оно не выказывает ни малейших признаков попытки слияния с ядром маны. Что еще более тревожно — энергетические сигнатуры этих двух ядер не совпадают. Скорее даже наоборот. У каждого зараженного своя уникальная энергетическая сигнатура, тогда как все кровавые ядра обладают одной и той же сигнатурой, словно они принадлежат одному и тому же человеку».

Чтобы перепроверить выводы Солус, Лит применил на Энте как «Бодрость», так и заклинание пятого уровня «Сканер».

«Какого дьявола?»

Проведенное Литом обследование подтвердило её правоту, за исключением одной детали. Согласно показаниям «Сканера», никаких двух Жизненных Сил не существовало — только одна.

Заперев дверь камеры и наложив на зону «Тишину», Лит поделился с Каллой всем, что удалось обнаружить им с Солус.

— Любопытно, — произнесла Калла. — Мои данные сходятся с твоими, но выводы Солус имеют куда больше смысла. За время работы здесь я использовала «Бодрость», чтобы осматривать как наших пациентов, так и тех, кто отказывается от лечения. Сколько бы они ни питались, они так и не превратились в полноценную нежить, оставшись гибридами. Настоящими мертвецами стали лишь те, кто добровольно пополнил ряды Эрлика.

— Прости, но я перестал понимать тебя после слов «больше смысла», — признался Лит.

— Я пытаюсь сказать, что эта чума на самом деле представляет собой ткани нежити, которые присасываются к жертве словно паразит, а затем распространяются по всему телу. Зараженные не являются нежитью в полном смысле этого слова. Они просто подпитываются от паразита, который делится с ними как своей силой, так и своим голодом. Поэтому, независимо от того, решат они питаться как нежить или нет, паразит способен вырасти лишь до определенного предела, не убив при этом своего носителя. На самом деле они не столько гибриды, сколько два разных живых существа, почти слитых воедино. Мы не смогли этого понять, потому что тот, кто создал этого паразита, спроектировал его таким образом, чтобы вторая жизненная сила всегда идеально перекрывалась жизненной силой носителя.

— Эти знания помогут тебе найти лекарство? — спросил Лит.

— Нет, но это уже хоть что-то. По крайней мере, теперь я знаю, почему все мои предыдущие эксперименты провалились. Они базировались на ложном предположении, будто материя нежити является частью самого пациента, в то время как на деле это чужеродный организм.

Калла тяжело вздохнула, и на долю секунды вся её фигура обратилась в теневого скелета.

— Бедная Ника. Она так надеялась, что наконец-то сможет бодрствовать днем. Но если моя гипотеза верна, создатель этой чумы вовсе не стремился выводить гибридов. Он лишь использовал её как уловку, чтобы заставить жителей Ларуэля переметнуться на сторону Эрлика.

— А раз нет гибридов, значит, ты не сможешь применить это на своей дочери, — закончил за неё Лит.