Три женщины обнимались со слезами на глазах. Им не нужны были ни слова, ни долгие представления: Люминия и Итания мгновенно почувствовали неразрывную кровную связь, как и сама Аэлиана.

Азриэль наблюдал за этой картиной издали, и его переполняло... глубокое чувство абсолютного удовлетворения.

Вот оно.

Вот его семья.

Они вернулись.

Каждая из них снова была рядом.

— Дедушка, а они... — внезапно раздался голосок стоящего рядом Самаэля, который во все глаза рассматривал мать и двух незнакомых обнимающихся женщин. Азриэль тепло улыбнулся, подхватил внука на руки и ласково взъерошил ему волосы: — Угу, это твои бабушки.

— Я же просил так не делать, — нахмурился Самаэль, тщетно пытаясь пригладить растрепавшуюся прическу. Азриэль лишь добродушно хмыкнул и продолжил наводить беспорядок на голове внука, заставив того сдаться и обиженно надуть губы.

Забавно, что обычно Самаэль совершенно не проявлял свою детскую натуру, но Азриэль каким-то непостижимым образом всегда умел раздразнить его сущими пустяками.

— Хмпф! — фыркнул Самаэль напоследок, вырвавшись из дедушкиных объятий, и со всех ног бросился к матери.

Люминия и Итания заметили подбежавшего мальчика и вопросительно взглянули на Аэлиану. Нет, они и так уже обо всем догадывались — им просто хотелось услышать официальное представление.

Поняв их безмолвную просьбу, Аэлиана произнесла: — Это Самаэль Леандер. Люминия и Итания во все глаза уставились на ребенка. — Ваш внук, — закончила представление вампирша.

Женщины уже чувствовали это сами, но в тот миг, когда Аэлиана произнесла эти слова вслух, по их телам прошла дрожь. Они медленно опустились на корточки перед Самаэлем, разглядывая его блестящими от подступающих слез глазами.

Самаэль смотрел на них, ощущая ту бурю эмоций, что бушевала в их сердцах: радость, удивление и... робкую нерешительность. И тогда он сам бросился в их объятия с радостным криком: — Бабушки!

Тела Итании и Люминии затряслись еще сильнее, глаза расширились от изумления. Чувства, нахлынувшие на них в ту секунду, когда мальчик обнял их за шеи, оказались настолько ошеломляющими, что женщины на мгновение едва не потеряли рассудок.

Но когда первое потрясение отступило...

Когда они окончательно осознали, что прижимают к груди собственного внука...

Эта лавина эмоций прорвалась наружу потоком обжигающих слез, и они крепко-крепко обняли его в ответ. Аэлиана тихо подошла к Азриэлю, и они вместе стали наблюдать за этой трогательной сценой.

— Умеете же вы сыпать соль на рану тем, у кого больше не осталось родни, — прокомментировала Аллура, глядя на них слегка увлажнившимися глазами.

Именно в этот момент взгляды Люминии и Итании наконец-то оторвались от внука и упали на остальных присутствующих. И они в очередной раз застыли как вкопанные, ошеломленно пересчитывая стоящую перед ними толпу женщин.

Фельберта стояла рядом с Аурелиусом и Лисерой, сохраняя свой привычно спокойный и кроткий вид.

Скайла смотрела на происходящее веселыми, сияющими глазами. Рядом с ней переминались Каэлион и Мира, причем последняя то и дело пыталась вырваться из материнской хватки, доставляя немало хлопот.

Лейн крепко держала за руки Никс, следя за тем, чтобы та ненароком не растворилась в Тени своего отца.

Тень лишь устало массировала виски — с ее малышом, Нихироном, справиться было куда сложнее.

Эдда стояла с Вейроном и Селеной. Они тоже были теми еще сорванцами, но, честно говоря, Эдда порой вела себя куда хуже, так что в большинстве случаев именно детям приходилось приглядывать за матерью.

Аллура обнимала Азариона; ее сын был самым старшим и рассудительным среди всех.

Тира стояла рядом с Кирой, а Амайя — с Орионом. Оба ребенка не проронили бы ни слова без крайней необходимости.

Эмбер присматривала за Дракаром и Игнирой. Эвейн находилась подле Элории, Астария — с Рагнаром, Айша — с Велорой, Мелия — с Ноктисом, а Риона — с Каэлумом. Вириана возвышалась над Зайраксом, Руна стояла рядом с Сейбл, Лириана — с Фрострой, Эйшет — с Серафиной, а Шарнот — плечом к плечу с Каэлитом.

Да, все они были здесь.

На Итанию и Люминию обрушился настоящий шок.

Для них...

Все это произошло словно по щелчку пальцев.

Всего несколько мгновений назад они находились в самом пекле битвы, где им пришлось принять тяжелейшее, осознанное решение — покончить с собой, оставив позади не только любимого мужа, но и свою единственную дочь.

А теперь...

Теперь они стояли перед дочерью, которая выросла и изменилась до неузнаваемости, перед зятем, напоминающим ходячую улыбчивую катастрофу, очаровательным внуком и... ВСЕЙ этой огромной толпой людей.

Люминия обвела ошарашенным взглядом женщин и детей, затем медленно повернулась к Нуксу, который уже держал на руках Миру, всё-таки умудрившуюся вырваться от матери, и недоверчиво спросила: — Они... все твои?..

— Ага, — широко и гордо оскалился Нукс, оглядывая свое огромное семейство.

— И все они — твои жены?

— Именно так, — снова кивнул он.

Итания перевела неверящий взгляд на гудящую толпу женщин, постояла так немного, а затем снова повернулась к Нуксу: — ...Прямо-таки все?

— Да.

И тогда обе матери-вампирши устремили полные немого вопроса взгляды на собственную дочь.

— Это долгая история, — криво усмехнулась Аэлиана.

— Что же ты за человек такой? — Итания вновь уставилась на зятя.

При этом вопросе губы Амайи нервно дрогнули. Она уже открыла было рот, чтобы упомянуть, что вообще-то это *их* дочь появилась в семье позже многих других, но Фельберта вовремя сжала ее руку и одарила многозначительным взглядом.

Амайя лишь обреченно вздохнула.

Зато Айша нахально ухмыльнулась: — Плохой человек.

— Очень хороший плохой человек, — пошло улыбнулась Эдда, за что тут же получила от Вирианы звонкий подзатыльник. Драконица выразительно указала на стоящих повсюду детей.

Остальные женщины дружно рассмеялись.

Дети растерянно захлопали глазами, а Азриэль, наблюдавший за всем этим балаганом, побежденно вздохнул: — Я все еще морально не готов к этой семье.

— Привыкнешь.

— Не привыкнет, — покачала головой другая женщина. Азриэль перевел на нее взгляд и нахмурился: она была... незнакома ему.

— Еще одна новенькая? — мысленно задался вопросом мужчина, разглядывая пугающе прекрасную девушку.

Она выглядела так, словно само ночное небо обрело человеческий облик. Ее длинные черные волосы струились из-под темного капюшона, отороченного светящимися золотыми узорами, обрамляя бледное, безупречное лицо. В ее глазах сияли, казалось, целые галактики.

Вокруг нее витала спокойная, непроницаемая Аура, окутывая ее ореолом таинственности. Однако, чем дольше Азриэль вглядывался в ее черты...

...Тем более знакомой она ему казалась.

— А ты кто такая? — прямо спросил он.

Женщина удивленно моргнула, глядя на него. Затем на ее лице расцвела до боли знакомая игривая улыбка: — Забыл обо мне? Как обидно.

— Вокруг него столько собственных жен, думаешь, он бы тебя вспомнил? — звонко рассмеялась Аллура.

Азриэль подозрительно прищурился. Женщина лишь усмехнулась на слова Аллуры, затем снова посмотрела на мужчину и добавила: — Если я надену повязку на глаза, это поможет освежить твою память?

И в тот миг, когда эти слова сорвались с ее губ, лицо Азриэля вытянулось от шока.

— Ты...

— Илайра.